Blindness

Когда первые секунды шока прошли, Тодороки осознал, что вокруг снова ничего нет. Но он ведь… не придумал это?..

***

— Произошло небольшое смещение, это и стало причиной резкого появления зрения, — тараторил доктор, что-то быстро печатая на компьютере. Его пальцы порхали по клавиатуре, наполняя комнату характерными звуками, и только это не позволяло обстановке быть чересчур напряженной. Тодороки лежал на неудобной больничной койке у стены, а Бакуго сидел у его ног, от волнения сжимая чужие пальцы в своей ладони. Это было некой поддержкой для Шото, и тот был благодарен за это. Он был напуган и взволнован, но знал, что и Кацуки сейчас в таком же состоянии. Они отправились в больницу сразу же следующим утром. Ночью Бакуго пришлось разговаривать с Шото несколько часов для того, чтобы тот отвлекся от волнений и хоть немного поспал. Кацуки, ровно как и Тодороки, надеялся на то, что удастся вернуть зрение Шото. Он беспокоился и хотел, чтобы Тодороки вернулся к прежней жизни, снова смог видеть. Но в то же время его терзали сомнения. Эту ночь он провел, размышляя: Тодороки уснул, лежа почти полностью на нем, поэтому он не мог встать и немного пройтись, освежиться, раз сон никак не шел. Они приехали в больницу, и их приняли почти сразу же, чему оба были несказанно рады — волнение лилось через край. — Подождите пару минут, — вдруг сказал врач, встав и захватив с собой телефон, а затем вышел, оставив парней одних. — Черт, — прошептал Бакуго. Он повернулся к Шото, и тот сел, упираясь лбом в согнутые колени. Блондин потрепал его по волосам, после чего приобнял за плечи. — Он даже ничего толком и не сказал, — выдохнул он, и Тодороки согласно замычал в ответ. Доктор вернулся спустя пару минут, и за ним шагал еще один человек. Тодороки услышал чужие шаги и насторожился, а Кацуки оглядел незнакомца. Парень, блондин, явно не японец, добрые черты лица, но он довольно сосредоточен и серьезен, так что за легкомысленного его держать не стоит. Он открыто улыбнулся, поймав на себе изучающий взгляд Бакуго. Тодороки неосознанно сжал чужую руку покрепче. — Здравствуйте, — тем временем подошел к ним парень. Он говорил на английском, и почему-то ни Шото, ни Кацуки не почувствовали себя от этого неловко: мысли обоих были заняты кое-чем поважнее. — Я Грант Бьюкенен, я в курсе Вашей ситуации и могу помочь найти решение. Будет стоить немало, да и времени это займет много, но, уверяю Вас, все шансы есть. Я не разбрасываюсь словами, и надеюсь, что нам с Вами удастся поладить. Только если Вы согласны на все это, разумеется. Тодороки молчал, и Бакуго в нетерпении посмотрел на него. Шото неуверенно облизнул губы и поднял голову. Хоть он сам видеть и не мог, сидеть с опущенной головой — слишком по-детски. — В чем заключается ваше решение? Грант достал из кармана небольшой картонный прямоугольник и протянул его Бакуго: — Джеймс Бьюкенен, опытный нейрохирург. Его заинтересовал Ваш случай и как раз поэтому я здесь. Я должен был позвать Вас на встречу, но, — он усмехнулся, — так получилось, что Вы сами нашли меня. Я рад, что произошли какие-то продвижения, и поэтому не буду тянуть: предлагаю Вам пройти обследования у доктора Бьюкенена. Он может более точно выявить причину и преодолеть ее. Тодороки слушал его и не верил собственным ушам. — Сколько… Сколько это будет стоить? — задал вопрос Бакуго. Грант беззлобно усмехнулся: — Зависит от того, насколько удачно все пройдет. Дело в том, что и сам доктор очень заинтересован в Вашей ситуации, поэтому, скажем так, горит желанием поскорее взяться за этот интересный случай. Бакуго не знал, это он ли слишком рад тому, что Шото можно помочь, или действительно Грант произвел на него такое положительное впечатление, но он верил, что у них все получится. Тодороки и Грант еще некоторое время обсуждали детали, а Кацуки звонил Киришиме, чтобы сказать ему о том, что примерно с месяц он не будет появляться на учебе. Ведь он будет в Америке. Этим же днем Кацуки ходил по квартире, складывая в чемоданы их вещи. Хоть они и летели относительно ненадолго, но один из чемоданов блондин забил полностью. Тодороки хоть и был против того, чтобы Кацуки так надолго отрывался от учебы, все же один он бы ни за что не полетел. Билеты были уже забронированы, их оставалось лишь забрать. Оба парня были взволнованы, поэтому вспомнили о Деку лишь за пару часов до выезда в аэропорт, и поэтому пришлось срочно звонить Тенье и просить выручить. Когда все было готово, Бакуго вызвал им такси. С Грантом они встретились в аэропорту, как и договаривались. Тот будет сопровождать их чуть ли не до самой гостиницы, и поэтому Тодороки был спокоен. Куда больше его волновал Бакуго. Тот до этого еще ни разу в жизни не летал, и Шото втайне беспокоила его реакция. В первый раз ведь всегда страшно, правда?.. Блондин вел себя словно бы как обычно, разве что больше огрызался и почти не разговаривал. Поэтому Тодороки разговаривал в основном с Грантом. Когда парни зашли в самолет и заняли свои места, оказалось, что Грант сидит довольно далеко от Шото с Бакуго, и поэтому они могли спокойно поговорить. — Ты в порядке? — спросил Тодороки. Он все так же держался за руку Бакуго. Их пальцы были переплетены. — Да, все отлично, — пожал плечами он. Вот так коротко, и все. Тодороки думал, что он так и будет молчать весь путь, но он вдруг пододвинулся чуть ближе. Самолет уже начинал рулить, набирая скорость для предстоящего взлета. Тодороки сидел у окна, потому что Кацуки смущенно отказался садиться туда. — А ты раньше летал? — неуверенно спросил он. — Ага, — улыбнулся Шото. — Пару раз. Высота оказалась не такой пугающей, как я тогда думал. — А меня она пугает, — словно бы нехотя признался Бакуго. Тодороки сжал его руку в поддерживающем жесте и коротко поцеловал в губы. — Просто не беспокойся. Бакуго кивнул и облокотился на спинку сидения, прикрыв глаза Полет длился почти тринадцать часов, поэтому, встав ногами на не движущуюся почву, Бакуго почувствовал одновременно и усталость и облегчение. Во время небольшой турбулентности он настолько переволновался, что оставшиеся три часа полета после нее просто проспал, привалившись к плечу Тодороки. Сейчас все трое были вымотаны и хотели лишь одного — отоспаться. Хоть в Японии сейчас и день, в Нью-Йорке почти полночь, и дабы поскорее привыкнуть к такой резкой смене часовых поясов, лучшее решение — выспаться. И самочувствие придет в норму, и голова вернет способность ясно мыслить. Парни благополучно добрались до отеля, в котором и собирались остановиться на время своего пребывания здесь, там Грант попросил их позвонить, когда они будут готовы встретиться с доктором, после чего ушел. Тодороки и Бакуго, даже не утруждая себя походом в душ, разделись и плюхнулись в одну кровать, почти сразу же уснув. Ночью они спали крепко, что было и неудивительно, но вот утром (ну, то есть днем: когда они проснулись, на часах было почти четыре часа дня) начался персональный ад Бакуго.

***

— Я боюсь. Кацуки недоуменно вскинул голову вверх и посмотрел на Тодороки, который и сказал эту совершенно не характерную ему фразу. Парни находились в ванной. Номер отеля, который они и снимали, был очень большим и просторным. Кацуки мог бы сказать, что здесь площадь больше, чем в квартире Шото, но возможно это казалось только из-за отсутствия бардака. Но Кацуки мог запросто устроить и его, конечно же… Тодороки сидел в ванной, в одежде, но в ней и не было воды. Бакуго стоял перед зеркалом, приводя себя в порядок. В самолете обычно всем наплевать, кто и как выглядит, но, вернувшись на землю, парень пожалел, что позволил своим и так непослушным волосам спутаться еще сильнее. Расческа буквально застревала в хаотично переплетенных друг с другом прядях, и Кацуки уже минут десять безуспешно пытался исправить ситуацию. Тодороки же просто молча скучал. И вдруг подал голос. — Что? — Блондин оторвался от разглядывания себя и обернулся. — Боишься? Но чего? Шото пожал плечами. — А что если ничего не выйдет? Я не… Я не хочу, чтобы эта надежда оказалась ложной, — Он запустил ладонь в свои волосы, пропуская послушные на зависть Бакуго пряди сквозь длинные изящные пальцы. — Я бы хотел увидеть тебя. Бакуго вздохнул. Он отложил расческу в сторону и залез в ванную к Тодороки. Тот приподнялся и собственнически уселся на его колени, спрятав лицо в сгибе шеи и плеча. Бакуго обнял его, закатив глаза. — Я знаю, что ты хочешь снова видеть. И поэтому мы и здесь. Завтра мы пойдем к людям, которые сделают все, что в их силах ради того, чтобы вернуть тебе глаза, — он поцеловал его в макушку, немного помолчал, а затем совершенно другим (непонимающим) тоном воскликнул: — А какого хрена у Гранта и этого доктора одна фамилия?! Тодороки тихо рассмеялся. М-да, Бакуго мог вывести его из тяжелых мыслей. Это он умел. — Не знаю. Может, братья? Отец и сын? — он фыркнул, а затем лукаво добавил. — А может, супруги? Кацуки усмехнулся и встал, поставив на пол и Тодороки. — Все-таки сидеть в пустой ванной — странновато, — пояснил он, и тут в его голове что-то щелкнуло. — О! Шото, а что насчет того, чтобы нам немного расслабиться? Мы ведь все равно никуда не идем сегодня, мм? Тодороки состроил недовольное лицо и равнодушно удалился в спальню, словно бы там есть что-то такое, что волнует его больше, чем Бакуго. Кацуки же недовольно скрестил руки на груди. — Нет, так не пойдет, — пробормотал он, обращаясь исключительно к самому себе. Бакуго ополоснул ванную водой из душа, покопался в имеющихся тут баночках-бутылочках, кое-как отыскав среди их бесчисленного количества то, что ему нужно. Затем настроил воду, немного горячее привычного, и, довольный своей же задумкой, стал ждать.

***

 — Ты точно что-то задумал. Я буквально чувствую это, — проворчал Тодороки, когда Бакуго подошел к нему. — Ага, — просто согласился тот, улыбаясь. — Задумал. И тебе это понравится. Обещаю. Шото напрягся, готовый к чему угодно, и тут Бакуго подхватил его на руки. — Просто доверься мне, окей? Тодороки хоть и пугала неизвестность, но он позволил отнести себя. Как оказалось, в ванную. Бакуго молча поставил Шото на ноги и принялся снимать с него одежду. Тодороки покорно поворачивался, поднимал по очереди то руки, то ноги, не произнося ни слова. Тут и без слов понятно — что бы Бакуго не задумал, это в итоге приведет к сексу. Тодороки раздели полностью, после чего Кацуки и сам избавился от одежды. После этого он снова поднял Шото, аккуратно опуская в воду. Тот с удовольствием позволил ему сделать это — до сих пор он не принимал даже душ после прилета. Бакуго сам сел позади него. Тодороки прижался спиной к его груди, облокотившись и расслабившись. Сверху воды было немного пены, и в комнате вокруг приятно пахло. Блондин опустил руки в воду и обнял Шото поперёк живота. — Ну как? — поинтересовался он вполголоса. — М-м-м… Ну, это расслабляет, — довольно протянул Тодороки. Бакуго улыбнулся на это и потихоньку начал разминать пальцами чужие плечи. Он аккуратно водил пальцами по гладкой коже, мягко надавливая и расслабляя. Он опустился с плеч на лопатки, затем бока и талию. Шото подавался навстречу, явно довольный таким массажем. Бакуго усмехнулся этому и опустил руки на его бедра, уже не разминая, а поглаживая. Шото немного развел ноги шире, понимая ход мыслей Бакуго. Он хотел было подняться и развернуться, чтобы им обоим было удобнее, но блондин ему этого не позволил. — Сиди, — приказал он, удерживая его на месте. Бакуго приподнял его ноги и поставил одну на бортик ванной, а вторую перекинул через свою собственную, согнутую в колене и прижатую к стене. Теперь Шото лежал на Бакуго, с широко разведенными ногами и без возможности свести их вместе. Впрочем, он пока и не пытался. Пока что… Кацуки, придерживая его левую ногу рукой, опустил свободную ладонь на его член. Тот уже был в полной готовности — от всех манипуляций Бакуго. Кацуки уверенно обхватил его рукой и сжал, медленно начиная двигать вверх-вниз. Шото тяжело задышал, стараясь сидеть смирно и не подаваться навстречу. Из-за того, что они находились в горячей воде, все ощущалось ярче, и буквально через минуту движений руки Бакуго на его члене он выгнулся, ерзая на месте и пытаясь продлить прикосновения. — Черт… Твою мать, просто дай мне уже кончить! — вскрикнул Тодороки, под конец фразы уже откровенно застонав. Его голова была откинута на плечо Бакуго, а тот же, устроив подбородок у его шеи, наблюдал за скользящей по члену рукой. Почти вся пена уже осела и осталась лишь прозрачная вода, через которую все было видно. Кацуки ухмылялся, наблюдая за чужими сладкими мучениями, и, выслушав поток его ругательств вперемешку с просьбами, наконец начал двигаться быстрее, в требуемом темпе, и Шото, выгибаясь, кончил. Еще пару секунд после этого он мелко подрагивал от отголосков удовольствия, доставляемых ладонью Бакуго, что издевательски все еще лежала на его опадающем члене. Он пытался инстинктивно свести ноги, но Кацуки не позволял сделать этого до тех пор, пока он не пришел в себя. — А как же ты? — спросил Шото, когда Бакуго собирался вставать и уже выходить из ванны. — Ну, я ведь устроил это все, чтобы помочь тебе расслабиться, — пожал он плечами. — К тому же, ты так сладко стонал, что… Он взял его руку и позволил ему дотронуться ею до своего паха. Тодороки вмиг залился краской, даже несмотря на то, чем они только что занимались.