Живые роботы

Чан очнулся в реанимации и, не осознавая где находится и как сюда попал, попытался встать. Однако сил хватило лишь на то, чтобы напрячь мышцы шеи и на миллиметр оторвать голову от подушки. Глаза так и норовили закрыться, но парень отчаянно сопротивлялся. Он был уверен: ему грозит смертельная опасность, но… какая? Наркоз все ещё действовал на его сознание, не давая вспомнить предшествующие события. Впрочем, прежде, чем копаться в собственной памяти, Чану необходимо было понять, в каком месте он оказался. Механик повернул голову настолько, насколько позволяло его состояние, и увидел размытый силуэт. Квадратная голова почти черного цвета, тонкое тело и два аккумулятора разных размеров на груди. Кто это? Что за странный внешний вид? Неужели робот? Неумело собранный, но робот! Он стоял неподвижно, уставившись на мастера, и будто ждал, пока тот проснётся. В груди у Чана что-то сжалось, и волна неописуемого страха захлестнула его. Парню хотелось как можно скорее убежать от жуткого создания, но тело не воспринимало отчаянные призывы мозга к бегству. Он медленно закрыл глаза, решив изобразить бессознательное состояние, чтобы выиграть время на разработку плана дальнейших действий, и сам не понял, как снова провалился в сон. Когда Чан вновь пришёл в себя, веки уже не казались ему неподъемно тяжёлыми. Он ещё раз попробовал принять сидячее положение, и попытка оказалась более удачной, чем первая. Теперь он приподнял голову намного выше и даже сумел увидеть очертания собственных ног под тонким одеялом. Мастер с опаской посмотрел в сторону увиденного им робота, и с облегчением узнал в очертаниях механического чудовища стойку капельницы с двумя пакетами каких-то растворов и одним, уже почти опустевшим, с донорской кровью. — О, вы проснулись, — к механику подошла худенькая девушка в медицинской форме. — Сейчас я уберу все трубки, и вы попробуете дышать самостоятельно. Медсестра вытянула тонкую трубочку из его носа и достала более широкую изо рта. Чан очень удивился, ведь до этого вообще не ощущал инородные предметы в своем организме. В горле стало щекотно, и захотелось кашлять. Однако сил на самостоятельный глубокий вдох не было, и вместо кашля мастер издал странный звук, похожий то ли на хрип, то ли на рвотный позыв. — Вот так, — тихо протянула медсестра мило улыбнулась, и погладила пациента по голове. — Вашему организму нужен отдых после операции, поэтому советую поспать ещё немного. — Где Ликси? — попытался спросить парень, но из глотки вместо слов вырвались лишь некоторые гласные звуки. — Простите, но я ничего не поняла, — она потянулась к столику возле кровати и поднесла к голове Чана специальную бутылку с трубочкой. — Сделайте пару глотков. Это простая вода. После питья говорить станет немного проще. Чан принял предложение медсестры и повторил вопрос: — Где Ликси? — он с надеждой смотрел на недоумевающую девушку. — Где? — на глазах вдруг выступили слезы. — Здесь, в больнице, — соврала девушка, не понимая, о ком идёт речь. — Позовите, — попросил Чан, понимая, что вновь засыпает, — пожалуйста… — Простите, но мы не имеем право пускать в реанимацию посетителей. Придётся дождаться перевода в обычную палату, — она виновато взглянула на больного, но тот уже не ответил. Чана перевели в одноместную палату уже на следующий день. Швов и шрамов на его теле не осталось, но кожа в месте бывшего разреза оставалась красной и ныла при движении. Дышать мастер мог лишь поверхностно, ведь его лёгкие, в какой-то степени, отвыкли работать: на время операции насыщение организма кислородом обеспечивал специальный аппарат. Доктор посоветовал ему надувать воздушные шарики, чтобы привести органы дыхания в тонус. Механик готов был выполнять любые указания врача, лишь бы побыстрее встать на ноги, выбраться из больницы и, наконец, узнать, что стало с Феликсом. Чан отлично помнил все, что происходило в «Атланте», и кошмары того дня навещали его каждый раз, когда он засыпал. Возникла даже идея попросить снотворного, чтобы хоть раз нормально отдохнуть, не подрываясь с постели. Когда дверь в палату со щелчком открылась, Механик уже собирался высказать свою просьбу, но вместо врача или медсестры в комнату вошёл незнакомый человек в брюках и рубашке. — Добрый день! Старший следователь Кан Седжун. У меня к вам есть несколько вопросов, — он сел напротив Чана и впился в него несколько хищным взглядом. — Если вы почувствуете себя плохо или утомитесь от нашего разговора, сразу сообщите мне. Мы сделаем паузу или отложим беседу на завтра, — его речь соответствовала настоящему профессионалу. — Начнём, пожалуй, с того, как вы познакомились с Ли Феликсом. Мастер поделился с полицейским всей информацией, которой обладал. Он утаил лишь истинные мотивы знакомства с министром внутренних дел. Изначально механик не собирался врать, ведь дача ложных показаний наказывается по закону, однако придуманная Ликсом легенда настолько въелась в мозг, что Чан даже не сразу осознал свою ошибку. Он знал, что сидящий перед ним человек не раз проводил допросы, и за долгие годы работы с преступниками следователь Кан научился слушать ответы на самые страшные вопросы с ледяным спокойствием. И все же после рассказа Чана о пребывании в особняке мужчина позволил себе чуть ссутулиться на несколько секунд. Чану показалось, будто в этот момент с плеч собеседника свалился тяжелый груз. «Если считать это жестом одобрения, значит Феликс на допросе тоже придерживался выдуманной истории», — подумал мастер, и мысль эта больно уколола в самое сердце. — Не знаю, имею ли я право спрашивать об этом, — парень почему-то боялся поднять глаза на полицейского, — но вы можете мне сказать, где сейчас Феликс? Что с ним? — Пока что я не имею права разглашать какую-либо информацию о расследовании и фигурантах дела, — он говорил бесстрастно, будто эта фраза уже укоренилась в его сознании. — Возможно, чуть позже, когда у меня не останется к вам вопросов, я и смогу подлиться с вами кое-какими сведениями, — следователь намеренно надавил на больное. Кан Седжун прекрасно знал, что в состоянии изнеможения подозреваемому намного сложнее контролировать свою ложь. Порой ему приходилось действовать жестко, выводя нарушителей закона на чистую воду, но в этот раз даже стараться не пришлось. С момента серьезной операции прошло чуть больше двух суток, у Чана все еще держалась высокая температура, да и нервы его были на пределе. Сейчас полицейский умело закинул удочку, понимая, что парень не сдастся до тех пор, пока не узнает хоть что-то о возлюбленном. Для взрослого мужчины однополая любовь была достаточно странным явлением, однако он не привык порицать людей за их чувства, поэтому выслушал трагическую историю отношений человека и робота с каменным лицом. Следователь пробыл в палате мастера больше шести часов. Механик впервые за последние дни бодрствовал так долго без перерывов на сон. Под конец беседы у него разболелась голова, и соображать стало совсем тяжело. — Вы выглядите уставшим, — вдруг мягко произнес полицейский, — может мы продолжим завтра? — Нет, — без раздумий ответил Чан и расправил плечи, стараясь показать, что еще полон сил. — Вы уверены? — переспросил следователь Ким, и уголки его губ еле заметно приподнялись. — Да, и я могу повторить все, ранее сказанное, дважды, если после этого я смогу узнать, что с Феликсом! — он был настроен решительно, и не собирался отступать. — В таком случае, не могли бы вы еще раз описать то, что произошло в доме министра? «Почему он переспрашивает? Я говорил неубедительно? Или Феликс дал другие показания? Как же быть?» — парень немного растерялся, но ударивший в голову адреналин быстро привел его в чувства. Чан почти дословно повторил выдуманную легенду о щедром подарке политика и ночи, проведенной в его постели. Он чувствовал стыд за столь откровенные факты, но это лишь придавало его рассказу реалистичности. — Что ж, — следователь встал со стула, на котором сидел, — на этом предлагаю закончить. Спасибо, что уделили мне время. Всего доброго… — Постойте! — мастер резко принял сидячее положение, отчего боль пронзила грудь и расползлась по всему телу. — Что с Феликсом? Где он сейчас? Он хотя бы… жив? — Пока что жив, — бодро кивнул полицейский. — После окончания расследования его перенаправят в исследовательский центр. Там выдающиеся ученые со всего мира займутся изучением ожившего бокса и попытаются выяснить причину столь необычного сбоя. Мой ответ вас удовлетворил? — То есть, в теории, я еще смогу его увидеть? — обрадовался Чан, и глаза его загорелись надеждой. — Боюсь, только в теории, — следователь пожал плечами. — Но не советую вам переставать верить в лучшее, иначе будет совсем тяжело. — Что вы имеете в виду? — по его спине поползли мурашки. — Вам еще не вернули ваш телефон? — лишь подлил масла в огонь мужчина. — Нет, — мотнул головой механик, и сердце от беспокойство забилось быстрее. — Мне и пользоваться им было особо некогда, я просыпался, кажется, только чтоб поесть и принять лекарства… — Я поговорю о возвращении мобильного устройства с вашим лечащим врачом, — он направился к двери. — А пока отдыхайте. Возможно, завтра я навещу вас еще раз. Мужчина вышел из палаты быстрее, чем Чан успел осмыслить его слова. Мастер еще с минуту смотрел на закрывшуюся за посетителем дверь, не желая мириться с непониманием. Визит этого человека не только не разрешил уже имевшиеся вопросы, но и породил сотни новых. Мастер чувствовал дичайшую усталость, а в голова так и норовила расколоться на части под давлением навязчивых мыслей. Он закрыл глаза, массируя виски, и отключился. Впервые ему не снились озлобленные бокса или горы человеческих трупов, ему вообще ничего не снилось. — Доброе утро, — тихо поздоровалась медсестра, легонько потрясывая руку пациента. — Я принесла завтрак. Пожалуйста, поешьте, вашему телу нужны питательные вещества. — Да, спасибо большое, — кивнул Чан. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась девушка, то ли из-за желания продолжить диалог, то ли выполняя рабочие обязанности. — Вчерашний посетитель перешел все границы, мучая вас вопросами! — он всплеснула руками. — Думаю, после долгого крепкого сна мне стало намного лучше, — улыбнулся мастер, — да и раны меньше болят. — Отлично! — воскликнула медсестра и лукаво посмотрела на парня. — Сегодня вас желает навестить какая-то красавица. Она сидит в коридоре с самого открытия. Наверное, ваша невеста? — Нет, — его ответ сильно расстроил собеседницу. — Человек, которого я люблю, пока не имеет возможности проведать меня. Но я уверен, если бы не определенные обстоятельства, он бы не отходил от моей кровати сутки напролет, — в голове возник образ любимого, и на душе заскребли кошки. — О, так я все неправильно поняла, — медсестра прикрыла рот рукой. — Простите, что подняла не самую приятную для вас тему. — Все в порядке, — он сжал губы, чтобы девушка не увидела, как они дрожат. — Вы можете пропустить ко мне посетительницу прямо сейчас? — Вы ведь даже не позавтракали… — брови метнулись вверх, но тут же приняли прежнее положение. — Я не стесняюсь есть в присутствии других, — Чан говорил спокойно, но интонация не подразумевала возражений. — Хорошо, — пролепетала медсестра, и, уже стоя в дверях, зачем-то добавила, — сейчас ее позову. Меньше, чем через минуту, в палату влетела Шиён. Она без слов опустилась на колени перед кроватью и, склонив голову в знак благодарности, прошептала: — Спасибо тебе. Я так боялась, что мне придется говорить эти слова, стоя у надгробной плиты, — голос ее дрогнул, и стало ясно, что посетительница едва сдерживает слезы. — Ты что делаешь? — опешил парень и неловко попытался поднять девушку за плечи. — Немедленно встань! — Нет, — замотала головой она. — Я просто не знаю, как еще выразить свою благодарность. Ты спас меня, рискуя собственной жизнью, и просто словами здесь не обойтись. — Если ты не примешь нормальное положение, мне придется спустится на пол, а сейчас это немного проблематично, — уверенно проговорил Чан, делая вид, будто встает с постели. — Не смей! — почти закричала Шиён и подняла на парня полные слез глаза. — Мне сказали, что тебе нельзя перенапрягаться, и из-за этого даже не хотели пускать сюда. Пожалуйста, лежи спокойно и постарайся не двигаться. Я не хочу стать причиной ухудшения твоего состояния. Чан улыбнулся и, указав пальцем на стул в другом конце комнаты, предложил посетительнице сесть. Механик чувствовал себя немного неловко, словно к нему пришли гости, а он не в состоянии оказать им должный прием, однако было очень приятно видеть знакомое лицо в холодных стенах больницы. — Я очень рад, что ты пришла, — признался парень, покосившись на руки девушки, нервно теребящие подол джинсовой юбки. — Тебе не о чем переживать, я быстро иду на поправку. — Мой папа тоже собирался прийти, но его срочно вызвали на работу. Он сказал, что обязательно найдет способ отблагодарить тебя чуть позже, — по щеке покатилась крупная слеза, и Шиён быстро смахнула ее, в надежде, что парень не заметит. — Не пытайся делать вид, что все хорошо, — Чан аккуратно взял ее за руку, наконец, оторвав пальцы от ткани. — Не стоит сдерживать эмоции. Я бы и сам с удовольствием разрыдался прямо сейчас, да не могу. Я за один день потерял двоих самых близких людей — Хёнджина и Феликса. Но если в случае с Ликси существует хоть небольшая вероятность встречи, то хёна я уже никогда не увижу. Я много думал об этом, и странное жгучее чувство появлялось в груди, даже щипало глаза, но слез не было. Я никогда не был черствым и не стеснялся плакать, когда мне было плохо, но сейчас я просто не могу выплеснуть свое горе подобным способом. — Почему ты решил, что никогда не увидишь Хёнджина? — девушка в недоумении уставилась на собеседника. — Он, конечно, в очень тяжелом состоянии, но рановато ты его хоронить собрался. Или… — она на секунду замолчала, — ты думал, что твой друг погиб? — Его сумели спасти? — переспросил механик, желая услышать четкую формулировку, а не наводящие вопросы. — Да! — покрасневшие глаза широко раскрылись, и Шиён заулыбалась так, будто сама впервые слышит о судьбе офицера. — Хван Хёнджин жив! Его, правда, ввели в искусственную кому, но доктора обещают полностью вылечить его недели через три. Офицер Хван потерял очень много крови, в рану попала какая-то инфекция, а еще пуля раздробила плечевую кость. Чан не мог ничего сказать, дыхание перехватило, а руки затряслись. Он не понимал, что именно чувствует, но ощущения были намного лучше тех, что возникали при мысли о смерти друга. Увидев реакцию парня, Шиён развела руки в стороны и осторожно обняла мастера. Она очень боялась причинить ему боль, задев еще не зажившие раны, да и вот так нарушать чужое личное пространство… — Спасибо, — еле слышно произнес Чан и тоже прижал девушку к себе. Они долго сидели обнявшись и молчали. В этих объятиях не было ни капли романтики, но парень совсем не хотел отпускать Шиён. Он понял, как сильно ему не хватало простого человеческого тепла и сочувствия. Впервые за последние дни к нему пришел человек, с которым можно разделить и горе, и радость. — Спасибо, — повторил механик, нехотя отстраняясь. — Хён лежит в этой же больнице? — Да, поэтому, как только тебе станет легче, мы можем вместе навестить его. — Так и сделаем, — кивнул парень и, воспрянув духом, попросил, — ты можешь рассказать мне, что произошло в «Атланте», и как мы ушли оттуда? — Ой, — она нахмурилась, отчего сердце Чана пропустило удар, — эта история имеет не очень хороший конец. Уверен, что морально готов? — Такими предупреждениями ты меня только сильнее пугаешь, — он заметно побледнел. — Но, думаю, я адекватно отреагирую на любую информацию. — Тогда снова дай мне свою руку, — она надеялась, что по машинальному сжатию ладони парня сможет судить о его состоянии. — Не знаю, возможно ли настроиться на нечто очень плохое, но ты попытайся. Если почувствуешь себя плохо, сразу останови меня, ладно? «Мне уже плохо», — подумал парень, изо всех сил стараясь не выдавать панику внешним видом, и кивнул. — Тогда слушай, — вздохнула девушка и начала свой рассказ. Когда в здании отключили электричество, и лазеры на входе перестали работать, заложники еще какое-то время боялись идти к выходу, что неудивительно после созерцания стольких смертей. По словам выживших очевидцев, первыми начали действовать люди, представившиеся полицейскими. Они стали бросать к выходу свои сумки, рюкзаки, и те долетели до дверей невредимыми. Нельзя было точно сказать, способны ли датчики на лазерах отличать живое существо от предмета, и необходимость проверки данного факта вынудила офицеров тянуть жребий. Роль разведчика досталась мужчине средних лет, который перед решающим шагом слезно просил коллег позаботиться о его дочери и жене в случае печального исхода. Услышав трогательную просьбу, вперед бросился какой-то старик, решив, видимо, что ему все равно нечего терять, и лазеры не порезали его на куски. Тогда к дверям стали осторожно подходить и другие люди, и в какой-то момент вся толпа разом ринулась к выходу, словно стадо, спасающееся от хищников. Однако и на улице люди не нашли спасения. Специальные боевые бокса, которых совсем недавно собрали в целях укрепления военной мощи страны, вышли из-под контроля и начали расстреливать выбегающих из здания людей. Дежурившие у «Атланты» полицейские, естественно, бросились на защиту населения, но единственное, что смогли сделать офицеры — это на пару секунд отвлечь нескольких роботов. Робосолдаты тратили ровно по одной пуле на каждого стража порядка, и все выстрелы совершались ровно в голову промеж глаз. По понятным причинам механических убийц нельзя было пропускать в город, однако выключить или на месте уничтожить их никак не получалось. Люди, которые участвовали в проектировке боевых бокса постарались на славу, они четко выполнили задачу: создать неубиваемых бойцов. Согласно сводке, киборгов подобного типа можно было вывести из строя либо выключив их при помощи пульта управления, который в данной ситуации не работал, либо сильно повредив внешнюю оболочку. Эти бокса даже разрядиться не могли, ведь им установил мощные светопоглощающие элементы, благодаря которым солнечный свет преобразовывался в энергию. Так как корпус солдат намеренно изготавливали из самого прочного сплава, единственным способом отключения посчитали взрыв. Полиция за максимально короткий срок эвакуировала жителей окрестных домов и случайных прохожих, хотя всех уберечь, к сожалению, не получилось. Пока проводили эту сумбурную эвакуацию, у ТРЦ начался полнейший хаос. По всей видимости, бокса, работавшие в «Атланте», не получили никаких указаний кроме того, чтобы удерживать заложников в определенном месте, поэтому последовали на улицу вслед за беглецами. Робосолдаты открыли огонь по своим, и некоторым заложникам удалось выбраться из окружения. Для убийства работников торгового центра требовалось намного больше патронов, чем для расправы с обычным человеком, поэтому бокса, сами того не понимая, помогали полиции тянуть время. Правительство, оценив всевозможные риски, дало разрешение на крайние меры. На «Атланту» сбросили мощную бомбу, взрывная волна от которой задела и другие ближайшие строения. Огромное количество гражданских погибло в ходе этой операции, однако такие потери можно частично оправдать. Министр внутренних дел, координировавший военных, не смог жить с таким грузом на душе и покончил с собой. Он застрелился сразу после взрыва, воспользовавшись табельным оружием подчиненного. Сейчас активно ищут виновников этого кошмара, но это больше для успокоения народа. Простым людям не сообщали о группировке оживших бокса и, кажется, свалили всю вину на несуществующих хакеров. — Я бы могла оказаться среди погибших, если бы не Феликс, — Шиён почувствовала, как Чан сжал руку при упоминании возлюбленного. — Я не хотела стать помехой для вашего с офицером Хваном спасения, поэтому отказалась идти по подземному коридору. Но знаешь, что сказал мне Феликс? «Я просто знаю, что Чан бы не оставил тебя здесь». Я благодарна судьбе за нашу встречу, но жизнью я обязана только вам. Последние слова вызвали у Чана гордость и щемящее чувство любви, которые тут же слились в тоску по роботу. Он грустно улыбнулся, посмотрел на собеседницу и, еще раз проиграв ее слова в своей голове, спросил: — Мы ушли по подземному коридору? — Да, ожившие бокса построили его незадолго до миссии в ТРЦ, при чем эти ходы были укреплены специально на случай взрыва, — она замолчала, не понимая, стоит ли говорить о Ким Чонмине. — И куда вели эти ходы? В канализацию? — парень поймал себя на мысли, что после ранения помнит лишь темноту и неразборчивы шепот Феликса. Шиён замешкалась и отвела взгляд в сторону, не решаясь ответить. Медсестра, вошедшая в палату стала ее спасением: — Вы так и не притронулись к еде? — с долей осуждения спросила она. — У вас пропал аппетит? — Нет, просто нам столько всего нужно обсудить, — Чан совсем забыл о завтраке, оставленном на прикроватной тумбе. — Я обязательно поем чуть позже. — Так не пойдет, — нахмурилась девушка в медицинской форме, — извините, конечно, меня за бестактность, но я не уйду отсюда до тех пор, пока хотя бы половина тарелки не опустеет. Чан не стал сопротивляться. Ему требовалось какое-то время, чтобы переварить информацию о судьбе «Атланты» и ее посетителей. К тому же интуиция подсказывала, что продолжение истории будет намного страшнее описанного ранее. Под сомнение попадало самоубийство министра внутренних дел: было ли это лично его решением или глава оживших бокса просто устранила ненужного свидетеля? Какую роль в этом деле сыграл Ликси? Посчитают ли его убийцей или же, наоборот, участником спасательной операции? Следователь вчера тоже намекнул на плохие новости, но никто так и не решался объяснить Чану, в чем именно дело. Это раздражало его. Почему информацию, тесно связанную с его жизнью утаивают? Скорее всего, это делается для его же блага, мол без подробностей нет поводов для беспокойства, но от незнания в сердце лишь нарастала тревога. Чан, увлеченный мрачными мыслями, не заметил, как расправился с завтраком. Он поставил пустую посуду на тумбочку, и довольная собой медсестра, забрав ее, удалилась. — Так что там с подземельем? — напомнил мастер, сгорая от нетерпения и любопытства. Шиён села поближе, снова взяла руку парня и сама сжала пальцы от напряжения. Она рассказала обо всем, что произошло: об ученом без языка и круглой лаборатории, о сражении металлических щупальцев и споре двух личностей Джины. Тяжелее всего ей дались слова о смерти создателя бокса. Девушка показала Чану заметки на телефоне, напечатанные Ким Чонмином в последние минуты его осознанной жизни, и почти физически ощутила, как внутри у механика что-то рухнуло. В этот раз парень сам попросил об объятиях. Он не представлял, как бы смог справиться со всеми переживаниями в одиночку. Мастер знал Шиён всего несколько дней, но события в торговом центре, общий враг и страх чудесным образом сблизили их. Чану казалось, что он знаком с этой девушкой много лет, что ей можно верить и доверять. Он не мог вымолвить ни единого слова, но был безумно благодарен Шиён за поддержку. Дыхание снова сбилось, сердце ускорило темп, губы задрожали, но глаза оставались сухими. До ужаса хотелось выплеснуть все эмоции, заплакать, чтобы слезы стекали по щекам, скапливались на подбородке и падали на одеяло, образуя мокрое пятно. Но странный внутренний барьер не позволял излишней влаге появиться в глазах. — Папа сказал мне, что в лаборатории твоего дедушки нашли его рукописные дневники, которые передадут тебе, когда ты поправишься, — прошептала девушка, крепче прижимая убитого горем парня к себе, — но там написаны страшные вещи.