I will follow you into the dark

      Перед глазами мелькали железные цепи. Шприцы, ножи, верёвки и многое другое, что можно было использовать для пыток. Огромные лампы, которые мигали и тем самым наводили ужас. Безумный смех блондинки и холодный убийственный взгляд красных глаз. Неразборчивый шёпот, приближающийся и удаляющийся голос. Чужие крики, всплеск воды и испарение от ожогов во время клеймирования. Отдельные камеры со своими пытками. Одна из дверей открылась — под потолком в разных местах висели отдельные части тела. Перед глазами резко возникла разноцветная макушка, и парень хотел кричать, но не мог, словно голосовые связки были вырезаны на корню. А потом на него поднялись разноцветные глаза, из которых текла кровь...       Изуку подорвался на кровати и тут же побежал в туалет. Его тошнило. Его буквально рвало изнутри от увиденного. Он даже представить себе не мог, что однажды его будет воротить от вида отрезанных конечностей. Однако всему было хотя бы малое, но оправдание: он и сейчас мог без особого труда смотреть на трупы, но только если это не Шото. Мидория ни за что не допустит, чтобы кто-то навредил Тодороки. Он пойдёт против всего мира, но защитит единственного человека, благодаря которому он наконец смог узнать, что значит любить и быть любимым. Да, они не признавались друг другу в чувствах, но им это и не нужно было. Им достаточно взглядов, объятий, жарких поцелуев и тихих слов поддержки в трудную минуту. И если Изуку это всё потеряет, он без раздумий застрелит себя, потому что без Шото не сможет жить.       Когда Мидорию наконец перестало тошнить, он почувствовал нежные поглаживания по спине. Изуку повернул голову и увидел перед собой Хатсуме. Парень тут же облокотился на неё, с облегчением выдыхая. — Тебе нужно вернуться в постель, — Мэй чуть отодвинула от себя парня, который еле держал глаза открытыми. Его начало снова трясти. — Изуку, тебе холодно?       Мидория ничего не ответил, лишь обнял себя за плечи и пытался не уснуть: ещё одного такого кошмара он точно не вынесет. — Мэй, давай отогреем его в ванной.       Услышав чужой голос, Изуку знатно напрягся. Он выглянул из-за плеча Мэй и увидел девушку с каштановыми волосами, собранными в хвост. По бокам лица свисали прядки, доходившие до подбородка. Девушка выглядела намного спокойнее, нежели Хатсуме. Благодаря этому Изуку даже сам немного успокоился. — Не бойся, она своя, — пояснила Мэй и попросила девушку помочь поднять Мидорию. Изуку замотал головой и сам медленно поднялся: ещё не хватало, чтобы его таскали девушки. — Меня зовут Урарака Очако, — представилась девушка, и Мидория кивнул. — Вы пока идите в ванную, я принесу перекусить, тебе надо поесть. — Спасибо, — охрипшим голосом ответил Изуку и схватился за горло. Только сейчас его мозг наконец-то нормально заработал, и парень понял, что находился в совершенно незнакомой квартире. Но все вопросы потом: ему сейчас предстояло увидеть то, что с ним сделали Шигараки и Тога. От этих мыслей руки вновь затряслись, и Изуку еле удержался на ногах, хотя его всë равно поддерживала Мэй.       Ванная комната оказалась очень просторной. Изуку рассматривал её ровно до тех пор, пока не столкнулся со своим отражением в зеркале: бледная кожа, красные глаза, мешки под глазами, губы все в ранах, на шее и ключицах виднелись вырезанные «кресты» — ровно в тех местах, где Шото оставлял алые засосы. — Давай, залезай, — прошептала Мэй, будто боялась выдернуть Изуку из своих мыслей.       Когда она узнала, что Мидория попал к Шигараки, думала, что это конец. Она долго пыталась разузнать, где именно держали Изуку, потому что у Томуры было несколько баз. И когда Хатсуме разузнала, где находился Изуку, то ужаснулась. До того места на машине добираться два часа, если ехать с бешеной скоростью и пролетать все светофоры. Как оказалось, Мидорию там держали три дня. И за эти дни Мэй полностью выпала из реальности, направив всю энергию на поиски и освобождение друга. Шигараки с ней не связывался. Но и не говорил, где Изуку. Он был зол, и Хатсуме это понимала. Она, правда, не знала всей ситуации, но что-то глубоко внутри буквально било тревогу, не давая и минуты спокойствия.       В итоге пришлось обращаться к знакомой, о которой никто не знал, и которая была врачом от Бога. Мэй всеми силами прятала её от Шигараки и от других людей, которые могли бы воспользоваться Очако. Но и сама Урарака была не пальцем деланная. Всё-таки годы общения с Мэй пошли ей на пользу.       Изуку медленно опустился в воду, хватаясь за края ванной и откидывая голову. Хатсуме снимала старые бинты и с беспокойством уже в который раз осматривала раны. — Как долго я был в отключке? — тихо спросил Мидория. Горло всё ещё болело. — Пару дней, — Мэй вздохнула и посмотрела на парня, который сидел с пустым взглядом. — Изуку, что случилось? — Шигараки накачал меня всякими препаратами... — Я не об этом, — девушка окинула Мидорию строгим взглядом. — Что случилось перед тем, как ты попал к Шигараки?       Уточнять не было смысла, потому что Изуку понял вопрос с самого начала. Но теперь, когда Мэй спросила прямо в лоб, Мидория не сможет уйти от ответа. В этот момент в комнату зашла Очако, держа в руках небольшой поднос. — Извини, это пока всё, что я могу предложить, — девушка поставила поднос на небольшой столик, установленный поперёк ванной, и Мидория увидел сэндвичи. В памяти вновь пронеслось утро, когда Шото приготовил ему завтрак. — Спасибо, — Изуку тут же набросился на еду, поняв, насколько он голоден. Через некоторое время он увидел две пары поражённых глаз и, повернув голову к зеркалу, заметил, что по его щекам стекали слезы. Мидория так и замер с набитым ртом, но практически сразу всё проглотил и вновь облокотился на ванную. — Простите меня. — Изуку, может, наконец скажешь, что произошло? Потому что, боюсь, плохие новости не спешат заканчиваться.       Мидория безразлично взглянул на девушек, не в силах изобразить хоть какую-нибудь эмоцию. Он уже и так слишком вымотался за последние дни. Раны на его теле немного кровоточили, но Изуку не чувствовал этого. Словно Тога вместе с Шигараки вырезали остатки его души. Осталась просто бездушная оболочка, предназначенная лишь для убийств. Никаких эмоций, никаких чувств, никакой боли. Так он думал, но не представлял, насколько ошибался. — Я переспал с Шото, — спокойно, словно его спросили, какая сейчас погода, сказал Изуку и даже не стал смотреть, как Мэй на это отреагировала: он всё равно догадывался, какое лицо увидит.       Мэй, ничего не сказав, встала и ушла куда-то в комнату. Изуку краем уха слышал, как Очако пыталась её успокоить, но, видимо, Хатсуме была серьёзно на что-то настроена. Вернулась она буквально через минуту, протягивая Мидории его телефон. — Читай, — с ноткой яда проговорила Мэй и, когда Изуку забрал телефон, сложила руки на груди. Сзади Урарака поглаживала её по спине, не давая сорваться.       Мидория разблокировал телефон, открыл сообщения и нажал на самое верхнее. Изуку перечитывал раз за разом указание от Шигараки, пытаясь унять дрожь в руках. Содержание было следующим:

От: Шигараки Новая цель: Тодороки Шото. Срок выполнения: одна неделя.

      Вот и всё. Как бы Изуку ни пытался изменить происходящее, всё равно всё пришло к этому. Весь мир будто в один миг разрушился и перестал существовать, образовав огромную дыру. Дыру, которая начала душить изнутри. Мидория истерично смеялся, хватал себя за волосы, впивался ногтями в кровоточащие раны. Мэй пыталась его остановить, но она прекрасно понимала, что Изуку сейчас опаснее, чем кто-либо, и он был готов навредить даже себе. Смачная пощечина девушке стала тому доказательством и средством для отрезвления. — Мэй, боже, прости меня! — Изуку тут же схватил подругу одной рукой за предплечье, а второй коснулся больного места. — Я опять потерял контроль... — Это ерунда, — Хатсуме накрыла его руку своей и улыбнулась. Очако присела рядом, приобняв её за плечи. — А теперь, когда ты наконец нормально соображаешь, давай спокойно поговорим.       Изуку кинул взгляд на встревоженную Урараку и кивнул. Телефон в руках треснул, а затем полетел на дно ванной. Мидории нужно срочно начать обдумывать дальнейший план событий.

* * *

      Шото уже который день не мог дозвониться до Изуку. Они с Шинсо выполнили задание, и, к их удивлению, неизвестный стрелок не показался. Это ещё больше насторожило Тодороки. Делиться мыслями с Хитоши он пока не планировал — не хотел делать поспешных выводов; хотелось бы верить, что Изуку всё-таки был не причастен ко всему этому.       Так же Шото наконец переписал компанию на Тою, и у него словно камень с плеч спал. Правда, его знатно достала пресса, но этим гадам только дай повод для обсуждения. Гетерохром отвечал кратко, мол, это его собственное решение, а подробностей им знать не обязательно.       Однако мысли об Изуку были на первом месте. Тодороки чувствовал, что что-то случилось, но не мог ни у кого узнать: телефон Мидории в какой-то момент вообще стал недоступен, а Мэй очень редко появлялась в автосервисе, что тоже напрягало. Шинсо пытался разузнать, что у друга случилось, вот только Шото наотрез отказывался ему что-либо рассказывать. О ночи, проведенной с Изуку, он, кстати, тоже никому не рассказывал. Это было своего рода его личным комочком счастья, которым ни с кем не хотелось делиться. Под пальцами Шото до сих пор ощущал кожу Мидории, а уголки губ невольно поднимались, стоило вспомнить их постоянные поцелуи. Тодороки очень хотелось хотя бы обнял Изуку, но с каждым днём атмосфера будто накалялась, и Шото чуял приближение какого-то ужаса.       Иногда он ненавидел себя за своё чёртово шестое чувство, которое всегда работало по полной программе.       Это был очередной день, когда Шото решил поработать у брата, чтобы просто убить время. С их последней встречи с Изуку уже прошло чуть больше недели, и Тодороки смог поговорить только с Мэй, которая сказала, что с Изуку всё хорошо, просто уехал на какое-то мероприятие в другой город. Такая отмазка звучала не очень правдоподобно, но спокойное лицо Хатсуме и её легкая улыбка действительно возымели большой эффект. — Хэй, Шото, поехали в бар, — вот так спокойно уже раз пятый за последние пару дней Тоя ворвался к младшему брату, буквально прожигая его взглядом.       Тодороки поднял на секунду свои разноцветные глаза, а после снова начал что-то печатать на ноутбуке. — Да ладно тебе, нужно же хоть иногда отдыхать, — очередное молчание, но Тоя не собирался сдаваться. — Сегодня же праздник. День народного дебила. Вот и хочу за брата младшего выпить.       Если бы у Шото спросили, какой возраст у его старшего брата, он без промедления ответил бы, что тому пять лет. Потому что услышать такой бред он вообще не ожидал. Тихий смешок заполнил комнату, и Тоя выдохнул, подойдя к Шото. — Бро, хватит ломаться. Глядишь, может, в баре и встретишь свою пропавшую принцессу.       Конечно, Тоя не мог не заметить перемен в настроении Шото. У того ведь бегущая строка на лбу: «Поссорился с любимой». Ну, не совсем так, но Тоя именно на этой версии и зациклился, пока Шото не ляпнул, что «любимая» пропала, не отвечала на звонки и его это очень беспокоило. Тоя тогда знатно удивился, предложил сообщить в полицию, но, благо, на тот момент гетерохром уже поговорил с Мэй и передал ту самую информацию своему брату — он, слава богу, опустил ситуацию. Однако не проходило и дня, чтобы красноволосый не подъëбывал брата по поводу отношений. Шото в такие моменты хотел выть волком, пока просто не взял себя в руки и не попросил не лезть в его личные дела. До Тои вроде бы дошло, а вроде и не очень. — Ты от меня не отстанешь, верно? — А ты, оказывается, иногда умеешь включать мозг, — Тодороки вскинул одну бровь, и Шото потёр переносицу большим и указательным пальцами. — Так, вставай, иначе я сейчас лично отключу в твоём кабинете электропитание.       Шото не стал больше спорить. Ему это уже знатно надоело, да и сам он понимал, что ему вправду стоило немного расслабиться.       До бара парни доехали довольно быстро. Шинсо очень удивился прибывшим гостям, но также с каким-то недовольством смотрел на Шото. — Ну, а у вас двоих что случилось? — устало спросил Тоя, поняв, что сегодня он будет выступать в роли психолога. Хитоши ничего не говорил. Просто обслуживал ребят как всех остальных клиентов. — Блять, ну что за дети малые...       Тишину разразили новости по телевизору, который один из посетителей сделал погромче. Все сразу повернулись к монитору и в ужасе замерли. В южной части города один за другим происходили взрывы, дома обрушивались, горели, а люди кричали, пытаясь выбраться из этого кошмара. В пяти километрах от всего этого теракта находился офис Тодороки. Шото и Шинсо переглянулись, и гетерохром схватил Тою за руку. — Срочно возвращайся в офис и эвакуируй людей. Уезжайте как можно дальше... — Шото, ты хоть представляешь, сколько там людей? — Тоя перехватил руку брата и с таким же напором посмотрел на него. — Все просто не успеют оттуда выбраться. — По пути позвони Денки, он начнёт эвакуацию и поможет открыть все экстренные выходы, — вклинился в разговор Шинсо, и братья одновременно посмотрели на него. — Я ему всё потом объясню. Он не будет задавать лишних вопросов. Хотя он и сам уже мог увидеть новости...       У Хитоши зазвонил телефон, и парень для наглядности показал парням экран. Звонил Каминари. — Шинсо, ты видел новости? Я не могу дозвониться до Шото и Тои, они не так давно куда-то уехали... — Успокойся, они со мной, — Шото кинвул и повёл брата на выход. — Денки, объяви экстренную эвакуацию и выводи людей. — А ты? — Мне нужно будет помочь Шото навести здесь порядок, — на лице Хитоши расцвела улыбка, и он закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Я люблю тебя. — Не смей так прощаться, придурок. Скажешь мне это, когда мы встретимся.       Денки повесил трубку, и Шинсо попросил всех посетителей покинуть заведение. Его бар находился ещё дальше от того места, где сейчас происходили взрывы, но нельзя было знать наверняка, чем это закончится.       Хитоши вышел из здания и завернул за угол. Там его уже ждал Шото. — Тоя поехал в офис, — парни направились в сторону своей штаб-квартиры. Нужно было по-максимуму экипироваться. — Слушай, Шинсо, я сейчас, возможно, скажу одну глупость... — Давай потом, — отрезал Хитоши и вошёл в квартиру. — Потом будет поздно! — вскрикнул Шото и схватил друга за руку. Шинсо кивнул, намекая, что готов слушать. — Я не знаю, правда это или нет, но вполне вероятно, что тем самым неизвестным снайпером, которого мы так долго ищем, является Изуку.       Сиреневые глаза вмиг округлились. Шинсо не знал, что и сказать. В отличие от Шото, Хитоши вообще не обращал внимания на скромного механика, который вечно пропадал на работе. Но вот был другой человек, которого он знал лучше, чем сам Тодороки. — Чёрт... Тогда Мэй может быть...       Рядом прогремел взрыв. Парни сразу отвлеклись от разговора, но у каждого в голове с огромной скоростью начали вращаться шестеренки, выстраивая один пазл за другим. Картинка казалась такой чёткой, однако ребята оказались слепы. И сейчас они явно будут расплачиваться за свои ошибки.       Люди огромной толпой бежали от огня, в то время как Шото с Шинсо бежали к нему. Вдалеке звучали ещё и выстрелы, и парням стало совсем не по себе. Всё чаще на дороге лежали мёртвые люди, которых либо раздавило обломками, либо они были застрелены. Когда из толпы показались знакомые лица, Тодороки понял, что всё ещё хуже. — Киришима? Какого чёрта ты здесь творишь?!       Под очередной взрыв к ним повернулись Эйджиро и ещё несколько парней. Хитоши сильнее сжал пистолет в кармане. — Кого я вижу? Рад, что вы присоединились к нашему веселью. Ну скажите, красиво, да? — очередное здание начало обрушиваться — и вопли людей заполнили улицы. — Ты совсем с катушек слетел? Что тебе сделали эти невинные люди? — прокричал Шинсо, смотря на разгорающееся пламя. — Мне, может, и ничего, а вот парню, который нас нанял, видимо, очень насолили обычные люди. — Что?       Произошла ещё серия выстрелов. Киришима со своими людьми упали замертво, и Шото вместе с Шинсо встали в боевую стойку, достав оружие и начиная осматриваться по сторонам, пытаясь найти стрелка. — Ну что за балаболы, — от знакомого голоса у Шото все внутренности словно завязались в один огромный тугой узел. Хоть он и пытался настроить себя на такое развитие событий, но, как оказалось, он бы никогда не смог к этому подготовиться. — Простое поручение — и то не смогли выполнить.       Шото не слышал, что Шинсо пытался его дозваться, не чувствовал, как его трясли за руку. Он лишь видел перед собой измазанное кровью лицо и холодные бездушные зелёные глаза. — Найт, оставь нас, нам надо поговорить, — от произнесённого обращения Хитоши замер на месте. Так значит, Шото был прав... — Ах ты...       Шинсо двинулся вперёд, доставая ножи из боковых карманов. Изуку легко уворачивался от его выпадов, нанося в ответ неслабые удары. Хитоши не переставал наступать: злость ни с того ни с сего накрыла его, желание убить этого предателя возрастало с каждой секундой.       Прервал эту борьбу очередной выстрел. Мидория схватился за руку и сложился пополам. Шото держал в трясущихся руках пистолет и пытался восстановить дыхание. Шинсо ударил Изуку в лицо, и тот упал на землю. — Шинсо, стой! — Ты серьёзно? Этот гад — предатель, если не убъём его сейчас, то теракт в городе не прекратится, — Хитоши кричал другу, который не мог оторвать взгляд от Изуку. Мидория усмехнулся и встал на ноги, не поднимая головы. — Ты думаешь, я работаю один? — Мидория размял плечо. — Я лишь никчёмная пешка в руках более опасных людей.       Шото был готов поклясться, что Изуку на секунду перевёл взгляд на него, и в этом взгляде промелькнула беспомощность. Мидория буквально просил помочь ему, намекал, что на нём ничего не закончится, что он лишь пешка, как и сказал, которую насильно используют против его же воли. — И что, твой босс боится сам показаться? Отправляет таких солдатиков, как ты? — если подобный спектакль поможет понять, в чём дело, Шото тоже готов включить бездушного убийцу. — Ох, поверь, я не простой солдатик.       Тодороки потянул на себя Шинсо, выходя вперёд и принимая на себя удар. На Хитоши тоже кто-то напал сзади, и он сразу отвлёкся от Мидории. Дерясь друг с другом, Шото понял, что Изуку специально не наносит очень сильные удары, потому что иначе он вполне мог бы уложить Шото с третьего раза.       Сбоку вновь начали стрелять, и Изуку, воспользовавшись растерянностью Шото, побежал в сторону какого-то заброшенного дома. Шото поспешил за ним.       Оказавшись на крыше, Мидория заозирался по сторонам. Везде бушевали люди Шигараки, город продолжал гореть. Изуку обернулся, когда его взяли за руку. — Что происходит? — тревожно спросил Шото, надеясь, что сейчас ему всё объяснят. — Я очень виноват перед тобой, — Мидория прижался к его губам своими, но перехватил чужую руку, которая уже скользила по талии. — У меня не было выбора.       Изуку выхватил пистолет из кобуры у Шото и направил на него, начиная отходить назад. Тодороки словно не чувствовал опасности, поэтому также шёл вперёд. — Шото, прошу, остановись, не заставляй меня это делать, — маска треснула. Изуку выглядел очень напуганным, в его глазах скапливалась влага, и у Шото сердце кровью обливалось от такого вида. — Делать что?       Выстрел. Тодороки опустился на колено, тут же зажимая место на бедре, куда выстрелил Изуку. Было чертовски больно, но Шото терпел. Ему совершенно не нравился настрой Мидории. — Изуку, давай спокойно обо всём поговорим, — кровь продолжала вытекать, вся ладонь уже полностью ею пропиталась. — Я не могу, — Мидория всхлипнул, вновь направляя пистолет на Шото, который начал подниматься. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу стрелять ещё раз. — Ты просто пропал тогда... — Шото еле стоял на ногах, но всё равно хотел хотя бы ещё раз прикоснуться к Изуку. — Я так долго пытался с тобой связаться. Почему? Или та ночь была ошибкой? — Никогда, — Мидория немного разозлился, и это слегка ввело в ступор. — Слышишь? Никогда даже не смей думать, что та ночь была ошибкой. Я бы всё отдал, чтобы это повторилось, но, боюсь, это последний раз, когда мы разговариваем. — Что? — Шото шокировано на него уставился, не веря его словам. Всё это какой-то страшный кошмар, от которого хотелось поскорее проснуться и оказаться в то прекрасное утро в объятиях Изуку. — Прекрати нести этот бред.       Мидория оказался около самого края здания. Он по-прежнему целился в Шото, пытаясь того остановить. — У меня установлена ампула с цианидом, — от подобной новости всё тело сковало. — Для предосторожности. В случае, если... — слёзы полились по веснушчатым щекам, и Шото сделал ещё пару шагов навстречу парню. — Если я не выполню задание.       Больше не нужно было слов. Тодороки и так всё понял. Понял, что Мидории пришло задание убить его, но Изуку не сможет этого сделать. А потому собирается использовать опасное вещество, чтобы убить себя. — Лучше пристрели меня. Я не смогу жить без тебя. — А я без тебя, — прошептал Изуку, опустив пистолет. Он посмотрел на свои руки, которые пропитались кровью. — Я надеюсь, ты сможешь простить меня. — Нет! Хватит, замолчи! — Шото дёрнулся вперёд, но Мидория всё же выстрелил во второй раз, попадая в бок живота. Тодороки упал, не в силах соображать. Если он здесь останется, то умрёт от потери крови. — Я очень люблю тебя. Как жаль, что я не смог сказать это в более подходящей атмосфере. — Изуку, прошу, остановись! Не делай этого! — Я не могу по-другому, — произнёс Изуку, смотря вниз. Здесь совсем не людно, так что найдут его не скоро. Ну и ладно. Шигараки всё увидит — и это самое главное, ведь тогда он оставит Шото в покое.       Мидория сильно сжал челюсть и ударил себя по подбородку. Ампула треснула, вещество стало разливаться по горлу, Изуку почувствовал жгучую боль. — Нет!       Парень схватил себя за горло и буквально через несколько секунд начал падать назад, пропадая из поля зрения гетерохрома. — Изуку... Изуку, Изуку!       Из-за пелены перед глазами уже ничего не было видно, боль в ноге стала просто невыносимой, слёзы нескончаемым потоком лились из его глаз. Он не чувствовал запаха гари, не слышал чужих криков, не понимал, что до него наконец добрался Шинсо, который нёс его к машине скорой помощи. Даже теряя сознание, Тодороки безостановочно шептал имя того, кого не смог вовремя разоблачить, кого полюбил больше жизни и кого не смог спасти. Теперь эта ноша останется с ним навсегда.