I will follow you into the dark

      С самого детства его жизнь была не пойми какой. Вечные разборки родителей дома, издевательства со стороны ровесников. Маленький мальчик, который, по идее, должен был в свои семь лет начать жить полной жизнью, медленно и верно угасал. И с годами становилось только хуже. Изуку кое-как устроили в школу, где он мгновенно стал изгоем. Ни с кем не разговаривал, во время обеда уходил туда, где бы его никто не нашёл, на уроках вечно витал в облаках. Родителям было плевать, когда их вызывали в школу. Они активно проводили время в различных казино, либо выигрывая кучу денег, либо теряя абсолютно всё. Изуку иногда считал себя бедным богачом: деньги вроде были, но его родителям всегда было мало, поэтому они шли ва-банк и теряли за ночь всё.       Мидория узнал об этих развлечениях родителей чисто случайно. Тогда он не мог уснуть, а взрослые вернулись поздно ночью и начали обсуждать время, проведенное в казино. В тот вечер парень смог забрать себе немного денег, которые родители благополучно проиграли через пару дней.       Чем старше парень становился, тем чаще заставал родителей за сексом, и тех, судя по всему, это не сильно напрягало. Мидория был рад, что его родители любили друг друга, но казалось, что их любовь на этом и заканчивалась. Для Изуку не оставалось ничего. Парень был обделён вниманием, он смотрел на другие семьи и думал о том, почему же у него всё не так.       Потом Мидория ни с того, ни с сего предложил одной девочке поцеловаться, и та накричала на него, ударив по лицу. После того случая Изуку впервые нашёл лезвия в ванной комнате. Он неумело резал себе запястье, захлебывался в слезах, смотря на вытекающую кровь. И это был первый раз, когда родители наконец обратили на него внимание, а потом сидели рядом с ним в больнице сутками напролёт. Изуку подумал, что вот оно — наконец-то они заживут как нормальная семья. Но эта забота не продлилась долго. Когда Мидорию выписали из больницы, его мама очень долго ругалась на него, спрашивала, зачем он это сделал, а Изуку не знал, что ответить. Он сам не понимал, почему сделал это. Возможно, чтобы на него наконец обратили внимание? Показать, что он не призрак, что он такой же живой человек, которому нужна родительская любовь. Видимо, у него не получилось.       Время шло, Изуку не переставал совершать попытки суицида. Но никто, абсолютно никто не поддерживал его в трудные минуты. Родители твердили из раза в раз, что так нельзя, что он убьёт себя, но теперь уже парню было плевать на бессмысленные слова. Он стал получать кайф от боли. Начал резать не только запястья, но и предплечья, ладони, бëдра. И каждый раз старался оставить как можно больше ран. В школе он слышал постоянные перешептывания, и, если он заставал каких-нибудь болтающих о нём девчонок, те в ужасе вскрикивали и убегали прочь.       Мидория привык быть один. Он стал холодным даже к своим родителям, которые так и продолжали игнорировать своего сына. Ещё как-то раз Изуку проскользнуть в зал, где проходили бои без правил. Мидории это настолько понравилось, что он стал туда ходить чуть ли не каждый день. Однажды его отец поинтересовался, где Изуку начал пропадать допоздна, но тот ответил, что это не их дело. Из этого чуть не завязалась ссора, но парень просто хлопнул дверью прямо перед носом отца и больше не отвечал на вопросы.       В один день Мидорию заметил один из участников того самого бойцовского клуба. Его звали Бакуго Кацуки. Изуку тогда было тринадцать, он учился в средней школе... Ну, как «учился». Периодически посещал занятия и совершенно не делал домашние задания. Однако именно тогда Изуку впервые почувствовал, что дышит полной грудью. Желание резаться сошло на нет, особенно после того, как однажды за этим делом его застукал Бакуго. Кацуки тогда знатно перепугался, но Мидория заверил его, что эти порезы не смертельны, если вовремя их обработать. Бакуго не поверил этому бреду и просто выкинул лезвия, которые нашел у парня в рюкзаке. Зеленоглазый злился, что в его вещах роются, он пытался ударить Кацуки, но получил в ответ совсем другое: Бакуго крепко сжал его в объятиях, а потом нежно поцеловал его в губы. Изуку покраснел как помидор, и у него почти повалил пар из ушей — настолько его шокировало действие со стороны Бакуго. С того дня Мидория на долгое время забыл про лезвия.       Только Изуку подумал, что его жизнь начала налаживаться, как проблемы вновь накрыли с головой.       Мидория возвращался домой после небольшой тренировки, которую ему устроил Кацуки вместе со своими друзьями. У Изуку, правда, красовался фиолетовый синяк, но парень получил его сам, слегка не рассчитав свои силы. Бакуго долго над ним смеялся, поэтому Мидория поспешил домой. И, честно, лучше бы он тогда вмазал Кацуки в ответ и остался с парнями.       Взявшись за ручку двери, Изуку услышал громкие разговоры. Помимо его родителей внутри был кто-то ещё, и их разговор явно не был похож на милую беседу за чашечкой чая. И всё же что-то заставило Мидорию зайти внутрь, а не бежать прочь. — Я дома, — парень на всякий случай оповестил родителей, и в большой комнате тут же повисла тишина. Изуку прошёл внутрь, и к нему тут же подскочила его мама. — Милый, иди к себе в комнату, — Мидории стало противно, что мама проявляла заботу только в присутствии других. Она даже поцеловала его в щеку и потрепала по волосам. — Инко, вернись на место, — строго сказал мужчина с седыми волосами и парой вертикальных шрамов на лице. — Кто эти люди? — Изуку нахмурился. Хоть ему и было плевать на родителей, но чужаков он не любил больше. Особенно, если они вели себя словно хозяева жизни. — Они не похожи на ваших друзей. — Изуку, прояви уважение! — рявкнул на него отец, но его перебил тот самый незнакомец. — Какой буйный малый, — он подошёл к Мидории и протянул руку. — Меня зовут Шигараки Томура. А тебя? — Мидория Изуку, — зеленоглазый с силой сжал вытянутую руку, но в ответ его ладонь сжали сильнее. Изуку на секунду испугался этого человека. — Крепкая хватка, — Томура хлопнул Изуку по плечу и повернулся к его родителям. — Он мне нравится. — Нет, прошу, не надо, — Инко вскочила с дивана и хотела подойти к сыну, но её тут же схватил один из людей Шигараки. — Не забирайте его!       У Мидории забегали глаза из стороны в сторону. Что здесь происходит? О чём говорит этот Шигараки? — Не волнуйтесь, я позабочусь о нём. — О чём речь? — взволнованно спросил Изуку, но родители лишь отвели взгляд. Томура усмехнулся. — Твоим родителям на время придётся уехать, а за тобой присмотреть некому. Вот я по доброте душевной и заберу тебя на время к себе, — с улыбкой на лице говорил Шигараки, но сердце Мидории с каждым словом билось всё чаще и чаще. — Парень, собирай вещи, переедешь сразу ко мне. Не хочу мотаться туда-сюда. Всё равно твои родители уезжают уже сегодня. — Но к-куда? — Изуку запнулся на словах, тем самым выдавая свой страх. — Да не очкуй ты так, — рассмеялся Шигараки, злобно взглянув на Инко и Хисаши, но так, чтобы этого не заметил Изуку. — Они обязательно за тобой вернутся, правда, мои дорогие? — Конечно, — Хисаши подошёл к сыну и приобнял его за плечи. — Оглянуться не успеешь, как мы снова увидимся. А ты пока поживи в новой обстановке, познакомься с новыми людьми, глядишь, это пойдёт тебе на пользу.       Изуку неуверенно посмотрел на мать, которая из последних сил сдерживала слёзы. Она кивнула в подтверждение слов своего мужа и прижала руки к себе. Парень ещё раз осмотрел всех присутствующих и ушёл к себе в комнату.       Когда дверь в его комнату захлопнулась, Шигараки схватил Инко и Хисаши за горло, приблизившись к их лицам. — И чтобы ни слова своему сынку. Я только из-за него сделал вам такие поблажки. Узнаю, что вы попытались с ним связаться, пеняйте на себя. Усекли?       Муж с женой закивали, и Томура толкнул их на диван, щелчком пальцев заставляя своих людей выйти из дома. Через десять минут Изуку вышел из своей комнаты с небольшим чемоданом и скромным рюкзаком, в котором явно лежала какая-то мелочь. — Я готов, — он посмотрел на родителей и сглотнул. Поднимать глаза на Шигараки не было никакого желания. — Подожду тебя на улице. Можете попрощаться, но недолго, у меня ещё дела, — Томура постучал пальцем по наручным часам и вышел из квартиры. — Ну и куда вы едете? — с ноткой презрения спросил Изуку. — Мы пока не можем сказать, — радостно заговорила Инко, хотя её губы дрожали. — Как только вернëмся, сразу тебе всё расскажем. Пусть это будет сюрпризом, хорошо?       Женщина потянулась, чтобы обнять сына, но тот сделал шаг назад и выставил руку вперёд, не давая к себе подойти. Ему не нужны были эти дурацкие прощания, он уже хотел поскорее уйти отсюда. Кратко попрощавшись, парень вышел на улицу, где увидел Шигараки, стоящего возле шикарного авто. Изуку присвистнул, и Томура довольно улыбнулся. — Нравится? — Ещё бы.       Ловушка захлопнулась. Когда Мидория сел в машину, он даже представить не мог, что в тот самый день, когда ему исполнилось пятнадцать, его жизнь поделится на «до» и «после». Потом его познакомят с Мэй, которую представят, как главного наблюдателя, и что по любым вопросам можно будет обратиться к ней. Познакомят с ещё некоторыми людьми, в том числе и Тогой, которая сразу западёт на Изуку. И так день за днём Мидория даже не заметит, как утонет во всей этой красоте, этом богатстве и окружении новых людей, которые только и делали, что целыми днями общались с ним, водили на разные мероприятия в городе. Изуку на тот момент считал себя самым счастливым на свете.       Время летело очень быстро. Сначала полгода, затем год. Мидория стал думать о родителях и о том, что в последнее время его редко куда-то выпускают, и ему периодически что-то кололи перед сном. Изуку пытался узнать, что с его родителями и когда они вернутся, но Шигараки лишь пожимал плечами, отвечая, что от него совершенно ничего не зависело. Мидория совсем забросил школу, начал всё чаще появляться у Мэй в автосервисе и помогать ей. Пожалуй, из всех Хатсуме была самой открытой и нередко могла накричать на других людей. Но она ни разу не поднимала голос на Шигараки, и когда Изуку это заметил, то ему стало ещё больше не по себе. Однажды, когда они были в салоне одни, Мидория попытался узнать о родных у Хатсуме. — Слушай, Мэй, а куда уехали мои родители? — Изуку перебирал различные автозапчасти, убирая их на нужные полки. — Я этого, к сожалению, не знаю, — зеленоглазый ожидал такого ответа. Но желание разузнать больше съедало уже который день. — Почему это такая большая тайна? — Это не тайна, просто есть вещи, которые тебе не следует знать. — Я их сын, так почему вы скрываете это от меня? — возмутился Изуку, кидая тряпку на пол. Мэй спокойно на него посмотрела и продолжила чинить боковое зеркало. — Эти вопросы не ко мне, а к Шигараки. В конце концов, это их личные дела, в которые ты не должен лезть.       Мидория удрученно вздохнул, понимая, что этим разговором ничего не добьётся. Подходить к Шигараки он боялся — уж слишком тот ужасно выглядел. Даже просто стоя возле него, по телу пробегали мурашки. Находиться здесь с каждым днём становилось всё труднее и невыносимее.       Тем же вечером Изуку решил подслушать разговор Мэй и Томуры: они вообще очень редко устраивали посиделки, а тут явно решили обсудить его недавнюю беседу с Мэй. — Томура, ещё немного — и этот малец начнёт подозревать неладное, — голос Хатсуме был холоднее, чем обычно. Мидория стоял около двери, плотно прижавшись ухом к деревянной поверхности. Слышимость на удивление была хорошей. — Значит, начнём его тренировки раньше, — от слова «тренировки» к горлу подступил неприятный ком. — Ты вообще собираешься рассказывать ему, что случилось с его родителями? — Я удивлен, что он интересуется, — шаги словно приближались к двери, но Изуку не двигался и даже затаил дыхание. — Когда я его забирал, он явно не испытывал к ним тёплых чувств. — Они же всё-таки родственники. — Судя по всему, его родители так не считают. Они вспомнили о своём сыне лишь тогда, когда почувствовали опасность.       Зелëные глаза округлились. Изуку не хотел верить Шигараки, но почему-то его слова звучали вполне логично. Родители никогда не обращали на него внимание просто так. — Ты о том, когда они попытались украсть у тебя деньги? — Мидория еле удержал себя на ногах. Он и подумать не мог, что его родители настолько прогнившие. — Да, они, видимо, уже много раз такое проворачивали, но в этот раз они ошиблись с целью. — Может, стоило их просто убить, а не отправлять хрен знает куда, чтобы они отрабатывали свой долг? Им даже трёх жизней не хватит, чтобы отдать всё по полной.       Дыхание резко спёрло, руки пробила мелкая дрожь. Изуку впился зубами в свою руку, чтобы не закричать во всë горло. Как родители могли так поступить? Что Шигараки за человек такой, что отправил его родителей на какую-то свою точку для отработки долга? И почему Мэй так легко говорит об убийстве? Это место словно какой-то ад...       Мидория всё же облокотился на дверь, да так, что та скрипнула. Внутри комнаты послышался щелчок — Мэй завела пистолет и направила на дверь. Изуку со всех ног побежал к выходу. Нужно было срочно отсюда валить. Неизвестно, что с ним здесь сделают. Шигараки с самого начала показался Мидории странным. Теперь всё начало вставать на свои места. Изуку не собирался здесь оставаться.       Вот уже виднелась нужная дверь. Ещё немного — и Мидория будет на свободе. Парень дëрнул за ручку, резко открыл дверь, обо что-то споткнулся и упал на пол, неприятно проехавшись по какому-то твëрдому покрытию, словно по асфальту. Но Изуку не был на улице. Свет из гостиной немного освещал комнату, в которую он ввалился. Глаза полезли на лоб, и Мидория закричал, когда его с силой схватили за ноги. — Нет! Отпустите меня! Я точно помню, что здесь был выход, что за хрень!?       Он брыкался, пытался вырваться, но огромные руки продолжали сжимать его со всех сторон, и казалось, что ещё чуть-чуть — и у Изуку хрустнут кости. Его уложили на какую-то кушетку и приковали руки с ногами, чтобы не смог сбежать. Через минуту в комнате показался Шигараки, и Изуку был готов поклясться, что ещё никогда не видел его настолько злым. — Ты прям как твои родители: такой же хитрый, такой же шустрый, — Шигараки неожиданно хлопнул по мягкой поверхности, ставя руки по бокам от головы Изуку. — Но в моём доме это не прокатит. Я уже долгое время держу тебя на галлюциногенах. Ты думал, что бежал к двери на первом этаже, а на самом деле ты забежал аж на третий этаж прямиком в мою любимую комнату.       Чуть позже здесь же появилась и Тога в очередном откровенном платье — это был её личный фетиш, который Изуку не понимал. — Из-за этих препаратов ты даже не заметил, что прошло уже два года с тех пор, как твои родители кинули тебя, — после такого заявления Мидория ещё больше начал дёргаться. — Они не кинули! Это всё вы! Я всё слышал! — Я знаю, идиот, — последовала смачная пощечина, и Мидория тут же притих. — Я видел твою тень и специально всё «чисто случайно рассказал», — на последних трёх словах он показал кавычки пальцами, и Изуку захотел весь сжаться, но не мог; веревки очень сильно сжимали, и каждое движение приносило лишь боль. — Начинайте. Хватит ему уже прохлаждаться, пора отрабатывать.       Мидории завязали глаза и рот, вкололи снотворное. А потом Изуку словно потерял самого себя. Его целыми днями мучили тренировками — его очень удивило, когда он узнал, что не кто иной, как Бакуго, будет учить его драться. И чем больше эти двое проводили вместе время, тем сильнее и холоднее становился Мидория. Только оставаясь наедине с Кацуки, Изуку показывал ему свои настоящие чувства. Тогда Мидория думал, что Бакуго любил его, отдавался ему, и Изуку тонул в этих ванильных словах о любви. Они даже придумали друг другу прозвища в знак «вечной любви». Мидории нравилось новое прозвище — Деку. Это как маска, которую он с радостью надевал, чтобы забыть своё прошлое, своих родителей, которым было плевать на сына, своих одноклассников, которые шугались от него. Здесь, среди эти сильных и независимых людей, Изуку начал чувствовать себя своим. Когда освоил техники боевого искусства, когда научился стрелять из любого оружия, когда после очередных заданий зажимался с Бакуго в каком-нибудь переулке и целовался с ним, размазывая чужую кровь по его лицу. Такая жизнь стала словно наркотиком, к которому Изуку очень сильно привык.       Но и такая жизнь не продлилась долго. Когда Мидория прокачал свои навыки в шпионаже, он начал открывать для себя вещи, которые приносили не самые приятные эмоции. И ладно, когда это было связано с Шигараки, Тогой или другими ребятами — Изуку особо не было до них дела, но компромат лишний раз иметь стоило. Однако, когда он стал следить за Бакуго, стало не по себе. Изуку замечал, что Кацуки словно пытался скрыться от всех: вечно оглядывался, где-то проверял камеры и на время мог их отключать. Мидория решил поговорить с парнем, устроив тому сюрприз. Купил вина, приоделся, прокрутил в голове предстоящий разговор и направился к нему домой.       Когда Изуку впервые хотел порезать себе вены, ему было очень больно морально. Мидория надеялся, что никогда больше не испытает такой боли. Но, как оказалось, всё может быть намного хуже. Как только Изуку зашёл внутрь, то услышал женский смех и голос Кацуки. Бутылка выскользнула из рук, разбиваясь вдребезги об пол. Мидория наклонился, непонятно зачем, и заметил, что зеркало сбоку как-то странно сверкнуло. В спальне началось какое-то копошение, но Изуку не обращал на посторонние звуки внимания — он разбил зеркало, и его глаза округлились. Здесь оказалось небольшое хранилище редкого оружия, которое, вообще-то, должно храниться у Шигараки в надёжном месте.       В коридоре наконец показался Кацуки, на нём уже были спортивки. Он был жутко зол, но, увидев нежданного гостя, также удивился и двинулся к Мидории, который направил на него пистолет. — Деку, опусти пистолет... — Откуда у тебя это оружие? — злобно спросил Мидория, встав с пола. Бакуго вздохнул и опустил руки. — Для начала угомонись, — Изуку вновь его перебил. — Шигараки ведь говорил, чтобы никто не брал его оружие, — Мидория опустил пистолет, но тут же опустился на колени и начал просматривать всë содержимое ящика. — А он и не узнает, — Бакуго вытащил из-за спины пистолет и прицелился. — Что, правда решил меня застрелить? — не поворачивая головы спросил Изуку. — Не боишься напугать свою любовницу? — Милый, что здесь происходит? — наконец показалась девушка, одетая в рубашку блондина. Увидев пистолеты, девушка вскрикнула. Мидория среагировал быстрее. — Ты что, больной?! — Бакуго подхватил мëртвое тело и понёс в ванную. — Ты же всё равно собирался убрать свидетеля. А она ещё и очень шумная, — Изуку, усмехнувшись, посмотрел на Кацуки. — Хотя, думаю, в постели это можно даже отнести к плюсам.       Бакуго схватил парня за грудки, сильно приложив к стене. Изуку вывернул его руки, но Кацуки успел выбраться из чужой хватки и ударил Мидорию в живот. Они били, хватали, валили друг друга на пол, использовали домашние вещи. А когда Бакуго завалил Изуку на кровать, то впился в его губы, начиная раздевать. Мидория продолжал бить его, но когда чужая рука легла на пах, парень простонал и тут же успокоился. — И всё-таки ты кричишь громче, — Кацуки поцеловал парня в кадык и залез рукой в его штаны. — Ну что, понравился мой сюрприз? — Что? — с придыханием спросил Изуку. — А как же девчонка? — Хотел добавить немного огонька в наши отношения, — Бакуго закрепил руки Мидории над его головой и расстегнул его брюки. — А ты прям приоделся, вино принёс. Это меня жутко заводит.       В одно мгновение стекла разбились, в стены одна за другой влетали пули. Парни сползли с кровати, Мидория спешно застегнул брюки. — Деку, у меня к тебе просьба. — М? — Изуку на экране телефона включил камеры, чтобы понять, сколько снайперов за ними отправили. — Помоги мне доехать до аэропорта. Я хотел отвезти оружие Шигараки нужным людям, чтобы сделать копию. Мы ведь не всё время будем на него работать.       Изуку удивленно посмотрел на парня, который вновь поцеловал его в губы. — Ты это о чём? — Деку, я хочу убрать Шигараки. А потом зажить свободной жизнью. С тобой.       Тогда эти слова звучали слишком соблазнительно. Тогда Изуку сразу на них купился, не думая о последствиях. В ту секунду Мидория хотел сделать что угодно ради любимого. — Хорошо, я помогу тебе, — Изуку поцеловал парня, и Кацуки достал из-под кровати винтовку. — Я люблю тебя. — И я тебя. Очень сильно.       Мидория помог Бакуго сбежать. Помог уйти незамеченным, в то время как сам получил сполна от Шигараки. Но он все терпел. Ради Кацуки. Думал, что когда придёт время, Бакуго подаст знак, и они наконец избавятся от Шигараки. Но время шло, ничего не происходило, Томура вновь возобновил его тренировки. А потом Изуку решил узнать, в чём же дело. Нашёл телефон Бакуго, подключился к его сети, чтобы была возможность прослушивать разговоры. И после одного из разговоров Мидория наконец понял, что его в очередной раз кинули.

— Ну что, ты привёз? — Да, пришлось немного попотеть, босс чуть не накрыл. — Ага, слышал я, как ты там потел. А как же твой мальчик на побегушках? — Рассказал очередную красивую сказку и свалил в закат. Небось до сих пор сидит сохнет по мне. — Ну ты, Кацуки, и тварь, ха-ха-ха. Уважаю. Ладно, место и время ты знаешь. До встречи. Надеюсь на более подробный рассказ. — Идёт. Тогда с тебя ужин в ресторане. — А ты умеешь уговаривать.

      Дальше Изуку не стал слушать. Он понял, что его вновь использовали. Поигрались и бросили, как ненужную игрушку. В тот вечер Мидория попросил Шигараки удвоить тренировки и отправлять на задания в одиночку. Томура даже не задавал лишних вопросов, будто всё и так было понятно. Изуку полностью закрылся. Он понял, что лучше вообще никогда никому не открывать сердце. Одному намного лучше. У него есть работа, друзья, если их, конечно, можно так назвать. Хотя, с Мэй он действительно сдружился. Начал даже в свободное время помогать ей в автосалоне. Устроил там себе маленькую каморку, которую с каждым годом начал расширять.       От Кацуки всё же кое-что осталось, а именно желание расправиться с Шигараки. Изуку и сам понимал, что заниматься убийствами всю жизнь — совсем не вариант. Была ещё одна проблема: Хатсуме по секрету рассказала, что, как только у Изуку начались самые первые тренировки, ему вживили вместо одного зуба ампулу с цианидом. Мидория знал, что это за вещество. И ему пришла на ум самая безумная идея — подготовить себя к этому яду. Он нашёл хороших химиков, которые разбирались во всех ядах. И тогда Изуку начал мучить своё тело, принимая различные токсичные вещества. Он травил себя, истязал, его знобило, кожа зудела, в глазах плыло — и множество других симптомов. Но он не останавливался. Иногда он вновь резал себе руки, чтобы яд быстрее выходил. Временами это помогало, временами делало только хуже. Парень вёл дневник, записывал всё, что чувствовал. Когда об этом узнала Хатсуме, она не стала ругаться, что очень удивило Мидорию. Однако со временем Изуку понял, что Мэй тоже хотела избавиться от всей этой жизни. Она попала к Шигараки ещё совсем ребенком, и у неё на тот момент не было причин как-то сопротивляться. Мэй была одна, у неё не было даже семьи, поэтому, когда Томура пристроил её к себе, она была очень рада. И только с появлением буйного Изуку она захотела поменять свою однообразную жизнь. Так что без лишних слов девушка стала помогать Мидории.       Время шло, Изуку стукнуло двадцать четыре, и он стал поистине лучшим снайпером из всех людей, работавших на Шигараки. Мидория отшивал всех людей, пытавшихся сблизиться с ним, а благодаря его шикарной внешности это были не только девушки, но и парни. Изуку иногда даже приходилось запугивать некоторых сильно напористых. В один день Томура пришёл к нему в кабинет и кинул на стол небольшую папку. — Что это? — скучно спросил Мидория, читая какую-то книгу. — Твоё новое задание, — Томура прошёлся по помещению и продолжил объяснения. — Семья Тодороки. Довольно известные люди, в особенности глава семьи и его младший сын. В документах найдёшь полную информацию, если будет интересно. Тебе стоит обратить внимание только на этих двоих. Младший сын тоже профессиональный киллер. Смышленый, такой же холодный, как и ты. Так что за ним пока будешь вести стандартную слежку.       Изуку отложил книгу и открыл папку. На первой странице была информация про Тодороки Энджи. Мидория быстро по ней пробежался, перейдя на следующую страницу. В глаза тут же бросилась фотография парня, а именно шрам под левым глазом. Изуку невольно коснулся фото кончиками пальцев, задержав взгляд на гетерохромных глазах. — Энджи убъëшь по готовности, но не раньше, чем через полгода, — Мидория вскинул бровь, и Шигараки вздохнул. — Это самый известный бизнесмен, у которого охрана на высшем уровне. Спешить не стоит, иначе шуму поднимем настолько, что года на три придётся залечь на дно, причём какого-нибудь Тихого океана, чтобы наверняка не нашли.       Мидория пустил смешок, продолжив просматривать информацию про остальных детей Энджи. — А что насчёт их матери? — информации о жене Энджи совсем не было. — Она уже много лет сидит в психушке; поговаривают, что именно она так изуродовала своего младшего сына, — Шигараки усмехнулся, однако Мидории было не очень смешно, особенно, когда он вспомнил свою собственную мать. — А младшего Тодороки когда убирать? — Изуку откинул папку, вернувшись к чтению книги. К своим годам он имел превосходную память, поэтому ему было достаточно только один раз прочитать какую-либо информацию о цели, чтобы всё запомнить. — Хочу помучить его немного. Так что его убирать не раньше его отца. Если что, я дам сигнал, но не смей своевольничать. — Понял. Это всё? — Мидория всем видом пытался показать, что уже устал от компании Томуры. — Смотри не купись на эти красивые глазки. А то знаю я тебя. — Шигараки, идти нахер со своими шутками. Ты же знаешь, что я ненавижу всё это. Жизнь уже научила.       Томура ничего не стал отвечать, понимая, что только разозлит парня этой темой. В гневе Изуку мог быть опасен и для Шигараки — тот это прекрасно понимал. Так что старался лишний раз не задевать чувства Мидории.       Однако... Шутки шутками, но Изуку и правда стал присматриваться к Шото. Даже следил за ним больше, чем за отцом, потому что его движения отследить было намного сложнее. Все жучки он находил моментально, в отличие от Энджи. Изуку даже не успевал засечь сигнал на компьютере — Тодороки к этому времени уже избавлялся от всех инструментов для слежки. И только через год Мидория начал понимать этого загадочного парня. Только после того, как тенью следовал за ним неделями напролёт, после того, как узнал про его напарника, работающего в баре, после того, как влез в его компьютер удаленно и просмотрел все его дела.       Мидория начал замечать, что Шото жил в одиночестве. И это одиночество было не таким, как у Изуку. Тодороки буквально держал всех на расстоянии. Нормально общался он только с Шинсо — и всё. Это было в какой-то степени... грустно. Если у Изуку были Мэй, Тога, другие ребята — и даже Шигараки, — то у Шото никого не было. И он выглядел абсолютно спокойным, словно привык к такому образу жизни, словно он жил в этом одиночестве с самого детства.       Мидория терял бдительность. Всё чаще он рисковал попасться на глаза Тодороки. Всё чаще его мысли начал занимать именно Шото. Изуку не мог понять, почему. Его тянуло к этому человеку, и Мидория понимал, что это не к добру. А стоило ему однажды увидеть улыбку Шото, то вообще чуть кофе не подавился.       Когда Тодороки появился в салоне Хатсуме, у Изуку прихватило сердце, и он забыл о своём опыте, который проводил в тот момент. Итог: взрыв в мастерской и незапланированная встреча, которая перевернула мир Изуку с ног на голову.       Дальше всё пошло наперекосяк. Мидория всё чаще сталкивался с Шото, старался держать себя в руках рядом с ним, но почему-то получалось с трудом. Он смотрел на Тодороки и видел... Себя? Такой же бездушный внешне убийца с израненной душой внутри, к которой не хотелось никого подпускать. Но Изуку хотел. Хотел коснуться Шото, хотел узнать его получше, хотел стать причиной его улыбки, потому что Мидория сам невольно улыбался при виде Тодороки. Изуку чувствовал спокойствие рядом с этим человеком. Даже когда он засыпал с мыслями о Шото, его не тревожили кошмары.       Ситуация ухудшалась намного быстрее, чем можно было себе представить. Особенно после гонок. Мидория вообще как с цепи сорвался. Пытался найти возможность встретиться с Тодороки, поговорить с ним. И это, конечно, не ускользнуло от Шигараки. Тот напомнил, что стоило бы уже заняться убийством Энджи, и Изуку решил с помощью этого задания отвлечься. Не помогло. Потому что в тот же день несколькими часами позже Мидория вновь наткнулся на Тодороки — и больше не мог сдерживаться. Может, Изуку уже успел позабыть, каково это — находиться в чужих объятиях, а может, именно с Шото было совсем по-другому: тепло, спокойно и никаких негативных эмоций. Но эту прекрасную атмосферу нарушил телефонный звонок, по которому сообщили о смерти Энджи. Мидория не был удивлён, что его тело нашли так быстро. Однако Изуку больше зациклился на Шото, который не мог поверить в новости. У него был явный шок, из которого Мидория не мог его вытащить, что бы ни делал. Тодороки оттолкнул его, но Изуку понимал, что он сделал это не со зла, а потому не чувствовал себя брошенным, когда Шото оставил его. После случившегося они не виделись пару дней.       Когда парни встретились вновь, Шото был очень подавлен. Мидория хотел заключить его в объятия и никогда больше не отпускать. И тогда Изуку впервые увидел старшего сына Энджи. Он оказался полной противоположностью Шото. Изуку это понял, перекинувшись с ним парой фраз. Мидория был рад, что Тоя приехал поддержать брата — наконец у Шото появилась хоть какая-то поддержка.       С того дня Изуку стали мучить сомнения. Он до последнего не хотел признавать, что полюбил Шото, ведь всё это неправильно, всё вновь повторится, и Мидория останется один. Особенно после того, как Тодороки узнает о нём правду. Но обратного пути не было. Даже когда Изуку подстроил их встречу после одного из заданий и устроил целый спектакль, мало того, что его сердце разрывалось от вида испуганного Шото, так Мидория ещё и заставил себя подавить чувства. Однако это стало просто непосильной задачей.       Встреча с Кацуки тоже прошла для Изуку пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, он понял, каким же мудаком был Бакуго, и что лучше бы этого человека никогда не было в его жизни, а с другой, он наконец созрел для своего плана — убить Шигараки. Окончательно Изуку в этом убедился, проведя прекрасную ночь с Шото. Это было просто неописуемо: Мидория никогда не думал, что секс может быть настолько нежным, настолько переполнен эмоциями и чувствами, что лишь только от этих мыслей хотелось кончить. Тодороки ничего не говорил, только целовал, ласкал, дарил незабываемые ощущения. Изуку думал лишь о том, что хочет провести остаток жизни только рядом с Шото. Но для этого нужно было провернуть операцию, в которой Мидория совсем не был уверен.       Однако всё обрушилось ровно в тот момент, когда Томура схватил его. Долгие планы, проработки шагов, — всё это провалилось в один миг, когда Шигараки прислал сообщение о новом задании. А именно — убить Шото. Изуку не смог бы этого сделать. У него просто не поднимется рука. Он заставил Тодороки волноваться и очень жалел об этом. Он убил его отца и тоже об этом жалел. В голове начало прокручиваться одно убийство за другим, Мидорию буквально разрывало от всех деяний, которые он совершил. Он решил покончить со всем этим. И единственный вариант — его собственная смерть. По-другому просто нельзя. Шигараки и его люди не будут его оплакивать, а за Шото присмотрят. Изуку будет очень скучать. Он не жалел лишь об одном — о том, что встретил Шото и полюбил его. Они были очень похожи, и, возможно, у них бы всё получилось, но жизнь суровей, чем кажется. Изуку это знал и понимал. И он очень надеялся, что Шото тоже его поймёт и сможет простить.