Cure the ache with absence
23 сентября 2020 г., 16:15
Asking Alexandria — Alone in a room
Ему показалось? Он сидел на занятии по зельеварению и думал о том, что лучше преподавателя, чем профессор Снейп, ему все же не найти. Женщина перед ним распиналась довольно убедительно, но все это ни шло ни в какое сравнение с тем, как вел уроки Северус. Именно благодаря нему у Драко вообще возникла тяга к знаниям. С первого класса, ровно с того момента, когда он заткнул Поттера. Драко почувствовал в нем сильного лидера, а потому стал прислушиваться к тому, о чем он говорил. Северус уже тогда провел с ним беседу, из которой Драко, маленький мальчик, сделал вполне взрослый вывод: ты можешь принадлежать аристократическому роду, владеть несметными богатствами, но если твоя голова будет пуста — ты потеряешь все так же быстро, как и приобрел. Ему показалось… Точно, просто слишком много новых лиц, к которым следовало привыкнуть и нужно было запомнить. Вот, например, рядом с ним сидела девушка приятной внешности, которая пыталась что-то нашептывать о их школе и доброжелательности учеников (разумеется, она имела в виду прежде всего себя саму), но Драко лишь один раз прислонил указательный палец к губам, стараясь не пропустить сказанного учителем. Ему показалось… Это же длинноволосая блондинка. В Америке. Просто похожая на… Да нет, показалось. Или нет? — Разве это зелье легально использовать для лечения? Насколько мне известно, оно имеет наркотическое действие. Он нарочно выкрикнул это, чтобы привлечь к себе внимание. Он знал, что если это действительно она, то ей не удастся утерпеть и не посмотреть на того, кто нарушает дисциплину, в особенности тот, чей голос она должна была знать, уж за столько-то лет можно было запомнить. — Вы правы, мистер Малфой, в Англии зелье драконьего аммония действительно запрещено. Но на территории США — разрешено в действии по рецепту. Вам следует глубже изучить местное законодательство, если вы хотите разобраться в этом вопросе. Он знал об этом так же хорошо, как то, что его зовут Драко Малфой. Это был лишь повод для того, чтобы девушка на первой парте обернулась и посмотрела на него. Ну же, давай. Давай. Но она продолжала сидеть в своей позе, рядом с каким-то темноволосым парнем, который, следует признать, сидел к ней слишком близко как для простого одногруппника. Точно не она. Она бы никогда не позволила такой фамильярности, да и уже обязательно презрительно посмотрела на того, кто задает очевидно глупые вопросы, как бы оценивая с каким тупицей приходиться учиться в одном классе. — Я учту это, — только и сказал он. Он выдохнул и перевел внимание на девушку, сидящую рядом с ним и продолжающую что-то шептать, хотя он ясно дал понять, что не заинтересован в том, чтобы пропускать урок ради ее трескотни. — Слушай, мы можем поговорить потом? — он сдерживался из последних сил, чтобы просто не встать и не пересесть на другое место (на то, с которого будет лучше видно блондинку, которую он приметил еще на астрономии, и которая сейчас так сильно занимала его мысли) и спокойно дослушать лекцию. Она капризно надула губки, а в следующий момент уже вырвала клочок бумаги из своего блокнота и нацарапала на нем цифры: — Позвони мне, развлечемся после занятий. Первый день всегда самый тяжелый. Что угодно, лишь бы она заткнулась. Он взял этот клочок и принялся разрисовывать его причудливыми узорами. Он делал так всегда, когда следовало хорошенько подумать. Но сделать ему это не удалось. Мысли вращались вокруг этой девчонки, но не собирались в единую картинку. Достаточно увидеть ее лицо и успокоиться. Драко так глубоко ушел в собственные мысли, что пропустил звонок с урока, а подняв голову, обнаружил место загадочной блондинки пустующим. Черт, упустил. Зато девчонка рядом с ним решила не терять времени: — Драко, может все же прогуляемся сейчас? — голос ее был мурлычащим, но неприятным. Ему это все напоминало старую, избитую временем пластинку для граммофона. Он повернул голову к ней и впервые внимательно присмотрелся к девушке, которая так настойчиво предлагала себя. Стандартная кукла: длинные темные ресницы, пухлые, даже слишком, губы, яркий макияж, иссиня-черные волосы, всего в ней было слишком много. И встретишь такую на улице и никогда не отличишь от ей подобных. В целом, он собирался провести этот день в одиночестве, но сейчас в нем проснулось нехорошее чувство, которое будто бы шептало: «Чего тебе стоит? Давай, девочка буквально сама прыгает к тебе на колени, грех не воспользоваться!» — Не могу, у меня еще одно занятие впереди. — Тогда набери меня при первой же возможности, я тебе здесь все покажу. При этих словах она задорно дернула задницей и удалилась из кабинета. Драко почесал затылок, ощущая там короткие волоски, новая стрижка будто позволила скинуть часть старых тревог. Старых стало меньше, новые прибавились, полная гармония, черт возьми. Он вышел из кабинета, оглушенный гулом множества голосов. В Хогвартсе в коридорах дежурили старосты, они следили не только за тем, чтобы ученики не поубивались, но и за тем, чтобы на переменах царил порядок и покой. Здесь, судя по всему, эта система отсутствовала. Все пространство напоминало сплошной муравейник, в котором копошится множество его жителей. И он уже готов был поспешить в сторону очередной аудитории, если бы не услышал судорожный вздох рядом с собой. Это колыхание воздуха заставило его повернуть голову и посмотреть на источник этого звука. Сначала он лишь мазнул глазами по лицу девушки напротив, но буквально за секунду до него дошел смысл увиденного. Ему. Не. Показалось. Это действительно была Грейнджер. Чертова заучка, чертова заноза в его заднице, чертова… Чертова Грейнджер. Выглядит как-то не так… Ах да, волосы. Те самые светлые волосы, на которые он пялился целый урок. От этой мысли его слегка замутило, а перед глазами зловеще возникла красная пелена гнева. Он уже привык к ней за годы учебы в Хогвартсе. Там она возникала с завидной регулярностью: стоило ему увидеть Поттера или Грейнджер, или, прости Мерлин, кого-то из семейства Уизли. Или например одного из жалких учителей, которых защищал старик Дамблдор. Или домовых, права которых отстаивала Грейнджер. Черт, нельзя дать ей понять, что он не удивлен. Она вообще не должна быть в курсе, что ее появление здесь его каким-то образом задело. Но красная пелена перед глазами становилась все ощутимее. — Кого я вижу, Грейнджер, ты что-ли? И зачем он вообще задал ей этот вопрос? Почему не прошел мимо? Почему не одарил брезгливым взглядом, как делал это всегда? Эти слова пулей вылетели из его рта, пока он находился в состоянии шока, неспособный контролировать собственные эмоции. Фраза возымела довольно интересный эффект. Грейнджер, и без того бледная с огромными глазами и неровным дыханием, скукожилась и вжалась в стену. Она боялась его. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Интересно, если он сделает еще несколько шагов к ней, что она сделает? Пройдет сквозь стену? Будет биться в истерических рыданиях? Достанет палочку, начиная свои жалкие угрозы? Или… Даст ему в челюсть? Как тогда, на третьем курсе… Это воспоминание разозлило его еще сильнее. Челюсть его сжалась и он процедил сквозь зубы: — Оглохла? Отвечай, когда я к тебе обращаюсь. Она буквально подпрыгнула от этого, глядя на него так, будто он только что достал нож для освежовки кролей и подошел к ней. Ему понравилась эта реакция. Бойся, бойся Грейнджер, потому что это единственный способ остаться в целостности и сохранности. — Эй, повежливее с дамой. Это сказал тот самый чудак, который прилип к ней на уроке. Он смерил его быстрым взглядом, не удостоив представления. Все с ним было понятно. Типичный мальчик-пай. Дешевая одежда из секонда, затрепанные ремень и слегка потемневшие от времени сережки в ушах. Вот такие детали и выдают нищеброда. Неухоженность, граничащая с неряшеством. Даже просто стоять рядом с таким уникумом было неприятно. Картину дополнял устойчивый запах пота, который начинал исходить от этого балбеса. На его фоне Драко был принцем из другой вселенной — одетый с иголочки и распространяющий вокруг себя запах дорогого французского парфюма. — Ты еще кто такой? Впрочем, не важно, убери руки. Он еще и посмел тронуть его, какая поразительная наглость. Или он не знает кто такой Малфой? Ну ничего, уже одного такого непричесанного мудака он уже пережил, еще один не станет помехой. Он лишь отбросил его руку, подойдя ближе к Грейнджер, смотря на нее еще внимательнее, чтобы окончательно убедиться в том, что это она и ему не померещилось. А та все сильнее вжималась в стену, поразительная боязнь Малфоя, это было бы даже немного забавно, если бы он не был настолько зол, как сейчас. Поэтому он просто схватил ее за руку, которая оказалась даже меньше, чем он думал и поволок за собой. — Оставь ее! Он даже не стал оборачиваться на зов этого придурка. Он уже стал раздражать его, что он выкрикивает там? Видишь проблему — решай, ну или не вякай в сторонке. — Все в порядке, Ник. Мы… Знакомы. Мы поговорим и я вернусь. Защищает его? Надо же, первый день в школе, а уже нашла себе дружка. Хотя чего он вообще удивляется? Грейнджер спуталась с Поттером и Уизли и таскалась с ними до последнего. Его прострелила мысль о том, что эти двое тоже могут быть в Гильдэсе и он еще сильнее сжал ее руку. Хотя нет, что это он… Если бы они тоже перешли сюда на учебу, она бы обязательно притащила бы их на занятия, уж по зельеварению точно. Он не успел опомниться как она выдернула руку и проговорила: — Чего тебе, Малфой?! Как давно он не слышал ее голоса, этого вредного, занудного и вечно недовольного. — Тоже рад тебя видеть, — он улыбнулся ей, заставляя сбросить градус своего недовольства и на ее лицо вернулось испуганное выражение, — какого черта ты забыла в Гильдэсе? — Могу спросить тебя то же самое! — И все же? — И все же! Я — умнейшая волшебница Англии, уж как-то смогла поступить сюда, а вот ты… Много денежек пришлось отвалить? Денег? Эта придурочная считает, что сам он не смог бы поступить сюда? Да уж, с кем поведешься… — Все еще мнишь себя выше других, зазнайка? Но она распалялась все сильнее, видимо адреналин играл в ее крови. — Это твоя прерогатива, Малфой. Если у тебя все — я пойду, ты задерживаешь меня. Она смотрела на него своими отчаянными, перепуганными и тем не менее злыми глазами. И эта ее своенравность заставила его злобно повести шеей, чтобы стало слышно как хрустнули его позвонки. — Я не разрешал уходить. Ей понадобилось пару секунд, чтобы уловить смысл сказанного им. Драко сам не понимал почему именно это вырвалось из его рта. Но именно сейчас ему было важно узнать какого черта она тут делает, что выведывает. Ему хотелось понять, что происходит, иначе он будет думать об этом все оставшееся время, а это было бы для него настоящим мучением. — Ты рехнулся совсем? — ответила она в тон, — Ты чего о себе возомнил?! Указывай собственному отражению в зеркале! Ситуация накалилась до предела. Она стояла перед ним, словно каменное изваяние, спокойная и нерушимая, только ее глаза прожигали его злобой и негодованием, в то время как он готов был свернуть ей шею, прямо здесь, посреди учебного корпуса, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать ее приторные мерзкие духи. Да, не знать. Похуй, что она забыла здесь, для чего появилась и чего хочет добиться. Все, что ему нужно — это чтобы она не мелькала перед его глазами, напоминая о том, от чего он так рьяно бежал. — Раз уж мы учимся в одной школе — сделай так, чтобы я тебя не замечал, поняла меня? Верни обратно свой колтун на голову и заройся в книжки, ясно тебе? Ему хотелось уколоть ее, показать, что ее изменение во внешности не меняют того, кто она есть — обычная заучка с синдромом бога, которая считает себя главной по принятию всех жизненных решений. — Ты можешь пойти к черту и высказать все претензии ему, потому что мне совсем наплевать чего там тебе хочется. Она выстрелила этой фразой и убежала от него. Драко не закончил. Он хотел бы высказать ей все, чтобы она боялась его еще сильнее, чтобы не смела даже голову поднимать в его присутствии, не говоря уже про тон, которым она с ним говорит. Но он прекрасно понимал, что если сорвется сейчас вслед за ней — привлечет к себе ненужное внимание. Никто в целом не должен был понимать, что она вызывает в нем хоть какие-то эмоции. Люди и без того знали, что они пришли из одной школы, но эта информация должна оставаться без приписываний лишнего. Поэтому он просто закрыл глаза, медленно выдохнул, засунул трясущиеся от гнева руки в карманы и медленной, но уверенной походкой пошел на следующее занятие. Оно не задалось. Драко не слышал и слова из того, что ему говорили. Он не хотел, но то и дело возвращался к этой стычке. Он сам себе удивлялся, как такой пустяковый, по сути, разговор смог вывести его на такие эмоции? И чего он так завелся? Проследить за Грейнджер? Разве это будет для него чем-то новым? В Хогвартсе ему приходилось делать и не такое. При этой мысли в его голове предательски замелькали образы прошедших лет и он поморщился, пытаясь откинуть их в сторону. Драко Малфой — Пожиратель Смерти. Человек, предавший Хогвартс, ступивший на сторону зла, наследник того, кто делил людей на классы, находя «ненужных» или «недостойных». Жалкий сноб и прожигатель жизни, папенькин сынок, сам ни на что не способный. О святой хогвартской троице говорили как о героях (ну, по сути они ими и были), а о нем — как о монстре, которого следовало бы уничтожить, но он все еще был достаточно богат для того, чтобы не переходить ему дорогу и подлизываться ради выгоды. Какая прекрасная репутация, с чего вдруг он ушел из Хогвартса? Странно… Она подумала, что он оплатил свое место в Гильдэсе. Оплатил. Но при этом сдал экзамены на отлично, просто ему не нужна были ни стипендия, ни место в общежитии, он мог себе это позволить и не хотел выслушивать от общества сплетни о том, что он, наследник несметных богатств, отнял у какого-то бедолаги возможность на получение хорошего образования. Хм… А ведь это вполне могло быть место Грейнджер. Таким образом от нее было бы довольно просто избавиться. Черт, как все… Нескладно. Не так гладко, как было всю жизнь, когда подобные вопросы за него решал отец. Решал. Да, Драко так привык к тому, что все препятствия исчезают из-за Люциуса, что первое время после его казни чувствовал себя совершенно беспомощным. Таким вот жизненным инвалидом его сделал отец, лишая самостоятельности. Драко почесал затылок, вновь отвлекаясь от этих мыслей. Скучал ли он по Люциусу? Вряд ли эти чувства можно было так обозначить. Он скорее жалел о том, что не успел задать много вопросов, получить ответы, которые дали бы ему возможность жить дальше с легкой душой. Люциус потащил за собой в могилу столько скелетов в своем шкафу, что Драко еще долго будет это все расхлебывать. Занятия закончились и парень задумался о том, чем бы ему заняться. Раньше таких вопросов не возникало. Достаточно было Гойла, Нотта или Забини. Они бы сейчас спустились к себе в подземелье, достали бы бутылочку чего-нибудь покрепче и делились тем, что у кого произошло за лето: какое новое имущество приобрели их родители, кого наняли на работу и как над ними измываются. Слизеринские развлечения. Теперь они кажутся ему такими пустыми. Они, дети, которые еще ничегошеньки не добились в этой жизни, хвастались достижениями своих родителей, будто имели к ним какое-то отношение. Сейчас его жизненные ориентиры сменились и он понял, что хочет делать в этой жизни сам. Прежде всего, найти того самого себя. Не Драко Малфоя, которого слепили его родители, а того, кто жил в нем сейчас. Хотя по-честному он ощущал себя как переродившийся Волан-де-Морт, такой же мелкий, жалкий и злобный. Не просто ли так он ему прислуживал? Может, в нем действительно, черного больше чем белого и с этим бесполезно бороться? Он прошел в библиотеку, которая находилась на втором этаже и присвистнул от удивления. Технологии рука об руку с магией творили настоящие прогрессивные чудеса. Библиотека была удобной, обширной, светлой. На полках стояли не только учебники, но и художественная литература. И хоть Драко и не был особенным чтецом, глядя на все эти корешки, ему вдруг показалось не такой уж и плохой идеей ознакомиться хотя бы с классикой. Он взял пару книг, кинул в свою сумку и отправился к себе в квартиру. Она встретила его блаженной тишиной. Только сейчас он осознал как на самом деле устал от человеческих голосов. Люди шептались о нем, и он слышал это так же отчетливо, как и собственное сердцебиение. Они думали, что он не замечал этого, но они знали о нем слишком мало. Малфой никогда не расслаблялся, находясь в социуме. Пожиратель Смерти, хоть и бывший, просто не имеет права на то, чтобы потерять бдительность. Это въелось в подкорку его мозга, на глубину инстинктов. Девушки млели от него, и Драко понимал, что большинство из них просто точили зубы на его титул и деньги, а не на самого него. Были и те, кто обсуждал именно его внешность, это веселило его. Драко всегда осознавал собственную привлекательность и пользовался этим. Чего уж греха таить, природа на нем не отдохнула, подарила крепкое, но гибкое тело, которое, благодаря постоянным тренировкам, становилось еще лучше. От отца и матери он получил лучшие аристократические черты лица и бледную кожу. Здесь он, разумеется, выглядел как диковинная птица и поэтому девушки просто не могли отвести от него взгляд. Его же самого пока вообще никто не привлек. И он не был уверен в том, что вообще хочет этого. Завести отношения? Зачем? Это постоянная работа, ты должен заботиться о человеке, о вашей с ним репутации и все такое. А он сам чувствовал, что нуждается в том, чтобы побыть наедине с собой. Драко не был готов делить себя еще с кем-то. Он лег на кровать и уставился на потолок, по которому двигалось заколдованное небо. Светлое, с лучами солнца, пробивающимися сквозь облака. Когда он в последний раз так просто мог лечь на траву и смотреть на небо? Не переживать о себе или своих близких? Не думать о приказах Темного Лорда или о последствиях собственного непослушания… В начале он сопротивлялся. Ему казалось слишком мерзким и жестоким выполнять его требования. Тем более, часть из них не нужна была для воплощения его плана. Это делалось ради развлечения, чтобы затянуть его в пучину собственной ненависти к окружающим, затопить злостью и чернотой, из которой не было выхода. Сопротивление было сложным, он словил на себе не одно круцио, прежде чем что-то в нем сломалось и воля стала исчезать. Постепенно, капля за каплей. И он выполнял много плохих приказов. Делал такие вещи, от которых другие люди наверняка сошли бы с ума, в Азкабан не ходи. Ему повезло (или нет), он выдержал, хоть теперь и вынужден носить это в себе каждую гребаную секунду своей жизни. Он почесал руку, на которой все еще красовалась метка. Говорят, что ее не извести, что она будет на его теле до конца жизни. И плевать. Теперь она носила другое значение. Ему не понравилось то, в какую сторону его затягивают мысли, поэтому он резко вскочил с кровати и подошел к кофеварке. Один взмах волшебной палочки и кофе сам уже варился для него — идеальной крепости с идеальным помолом. С тех пор, как он сократил количество выпиваемого им алкоголя, любимым его напитком стал кофе. Редко где в Англии его могли приготовить хорошо, а маггловские забегаловки он обходил стороной, эта морока с обменом денег иногда бесила его до скрежета зубов, хотя Фрэнк и создал ему счет в местном банке, но все эти заморочками с картами все еще были для него непривычными. С тех пор как Темный Лорд пал, прошло мало времени, но грань между волшебниками и магглами уже начала не то, что стираться, но стала немного прозрачнее. Волшебники перестали воспринимать обычных людей как неведомых зверьков, осознав, что многие из освободителей на этой войне были выращены в маггловском мире. Тренд на магглов, как интересен социум. Драко прошел неплохую школу жизни для того, чтобы осознать то, что все люди по сути равны. Но по его скептическому мнению, вспоминая таких кадров как Поттер, Уизли, или вот этот патлатый сегодня — некоторые все же равнее. Черт, опять его мысли вернулись к этому… Драко взял чашку в руку и подошел к тумбочке, на которой лежала его сумка. Он выудил оттуда коммуникатор и вбил в него номер той навязчивой девицы. Что-то ему подсказывало, что если он сейчас не расслабится и не спустит пар — может случится большой нервный бум. Та как будто бы только и ждала его звонка. Ее фигурка появилась на устройстве. Черт, она даже не постаралась одеться. Или постаралась не одеться? В любом случае сейчас это его не особо заботило, она была ему нужна лишь для одной цели. И только сейчас Драко осознал, что даже пропустил момент, когда она представилась и он не имеет ни малейшего понятия о том, как ее зовут. Он смахнул рукой вправо и посмотрел на информацию в ее профиле. Кимберли Бирсли, ну допустим. — Ким? — он не ходил вокруг да около, — Как на счет встретиться? Она растянула свой рот в широкой, какой-то даже неестественной и кринжовой улыбке. — Конечно, Драко, куда пойдем? Ты знаешь, здесь недавно открылся очень хороший ресторан и… На несколько минут он буквально отключил себе слух, чтобы не обращать внимание на ее бестолковую трескотню. Ему уже начало казаться, что он зря это все затеял. Можно было просто лечь спать и надеяться, что хотя бы мир грез унесет за собой его переживания. — Драко, Драко ты здесь? — она помахала перед ним своей маленькой ручкой. — Да-да, слушай, мне не особо хочется сегодня куда-то выходить, как на счет того, чтобы просто посидеть у меня? Она попыталась скрыть разочарование, но быстро смекнув для чего он зовет ее к себе, согласилась и отключилась, чтобы собираться активнее. Драко же к ее приходу даже не поднялся с кровати. Он всегда выглядел на все сто, а прихорашиваться для этой особы — было бы лишним. На него вдруг накатила такая грусть и безысходность, что хоть волком вой. Как прекратить это? Как заставить почувствовать себя счастливым? Или хотя бы не чувствовать ничего? Убить эту боль и зудящую мысль о том, что сделано, что нет… Черт. Он подошел к зеркалу, уперся руками в комод и внимательно вгляделся в собственное лицо. Он должен был знать каждую его черточку, каждую мелкую морщинку, но сейчас из отражения на него смотрел кто-то другой, во взгляде которого не было былой уверенности и непрошибаемости, этот человек был напуган и загнан. Этот человек так устал, что его буквально могло сломить что угодно, но при этом никто из ныне существующих людей не должен был об этом знать, потому что маска Драко Малфоя следовала с ним по жизни, создавая образ каменного мерзавца. И так и должно было продолжаться. Нужно лишь восстановиться и войти в нужную колею. Кимберли пришла довольно быстро, что говорило о ее в нем заинтересованности. Похуй. Она была хороша — в коротком велюровом платье и с длинными распущенными волосами, достающими ей прямо до поясницы. Похуй. От нее пахло приторными духами, напоминающими ладан, настолько, что ее хотелось засунуть в душ и хорошенько смыть этот запах. Похуй. Она рассказывала какие-то очередные глупости, которые он даже не слушал. Похуй. Они занялись быстрым и громким сексом, от которого он не получил особого удовольствия, скорее удовлетворив обычную физиологическую потребность. Похуй. Он пошел в душ, пока Кимберли разлеглась на его широкой удобной кровати. Ему хотелось смыть с себя все эмоции, а особенно сильно — ее долбанные сладкие духи, которые остались на нем липким противным слоем. Он простоял под горячими струями так долго, что должен был в них раствориться. Стоило ему прикрутить воду, как он тут же услышал писклявый голос девчонки. И внутренняя чуйка, интуиция, вырабатываемая долгими годами сработала, внутри него что-то кричало о том, что он не должен выходить сейчас, а потому он вновь включил воду, а сам взмахнул палочкой (да, Пожиратели даже в душ ходят с волшебными палочками, безопасность — превыше всего), и его зеркало в ванной обратилось в стекло. Видел это только он, удобная, хоть и недешевая вещица из магазина волшебного антиквариата. Кимберли все так же валялась на его кровати, погрузив свой живот на его подушку (черт, после нее придется полностью сменить белье) и разговаривала с кем-то по коммуникатору. В нем виднелась фигура другой девушки, незнакомой ему. Он превратился в слух. — Да, Джесси, неплохо и правда. Ну типа он так быстро согласился, даже странно. — Ну тебе понравилось? — Ну как для первого раза — очень даже, но поработать над мальчиком придется, конечно. Галантности в нем нет и на грамм. — Уверена, что тебе это надо? Джеймс за тобой давно ухаживает. — Родители Джеймса по уши в долгах, а сам он подрабатывает так, что хватает только на новые чулки, разве для этого я была рождена? Нет уж, пора позаботиться о себе. Она покачивала ногами в такт своим словам и была такой беззаботной, думая о том, что он все еще стоит под душем и не слышит ее разговора. Драко выключил воду и вновь посмотрел на нее. Она заторопилась. — Так, пора сворачиваться, наберу тебя из общежития, — на этих словах она захлопнула коммуникатор и вновь откинулась на подушки, изображая из себя изнеженную нимфу. Драко же обратно превратил стекло в зеркало, натянул на себя белоснежный махровый халат и вышел из ванной. Ким сладко потянулась и промурлыкала что-то ему, но Драко не слушал. Он подошел к валяющейся на полу стопке ее одежды и швырнул ее ей. — Даю тебе тридцать секунд, чтобы исчезнуть. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Драко, что это ты. — Двадцать. Пять, — отчеканил он, глядя на нее как на ненужную шмотку, по ошибке оказавшуюся в его квартире. — Но, я не понимаю… — Выметайся! — крикнул он на нее, чтобы до ее пустой меркантильной головы наконец дошло, что от нее требуют. — Ах так! — она вскочила и принялась натягивать на себя белье, за которым последовало платье, — Я так и знала, что от тебя бессмысленно ожидать чего-то хорошего! Жалкий мудак! И трахаешься ты ужасно! Драко смотрел на нее со снисходительной усмешкой и скрещенными на груди руками. Вступать в эту полемику он не собирался. Ким же подхватила сумочку, бросила на него последний взгляд, полный ненависти и направилась к двери, бормоча: — Не на ту напал, я сделаю так, что к тебе ни одна девчонка не подойдет, импотент херов… В мгновение ока он пересек комнату и оказался рядом с ней, преграждая путь из квартиры. — А теперь слушай сюда, маленькая шлюшка, — при этом он закатал рукава, обнажая метку Пожирателя, — если ты думаешь, что сможешь каким-то образом перейти мне дорогу, то я на твоем месте хорошенько подумал бы. Шлюхой больше, шлюхой меньше, Милтон и не заметит… — Ты не посмеешь! — испуганно пискнула она. — Хочешь проверить, что сделает Пожиратель Смерти с сукой, которая мнит о себе слишком много? — Тебя посадят за это! — Да ты что? — он дьявольски улыбнулся, а она попятилась от него, — Наверное, это работает именно так, раз я все еще здесь. Пошла нахуй отсюда, услышу от тебя хоть одну сплетню — твои кости будут собирать по всей Америке. Она вылетела из его квартиры с такой скоростью, что позавидовал бы любой легкоатлет. Драко же использовал волшебную палочку, чтобы полностью убрать следы ее пребывания здесь, а особенно на постели. Очередная тупая девица, позарившаяся на его деньги, как прозаично. Но почему так горько от этого? Раньше он пользовался такими и его это особенно не заботило. А сейчас? Желание самоутвердиться? Стать кем-то, кто твердо стоит на ногах и кого будут ценить за что-то кроме отцовских денег? Сложно, когда слава о тебе идет впереди. А играть и ломать комедию о том, что на самом деле ты бедный, чтобы найти себе девушку, которая полюбит тебя бескорыстно — это удел маггловских мелодрам, которые периодически втихаря смотрели некоторые маглорожденные слизеринки, за что традиционно получали свое. Дурацкий день. Начался по-дурацки и так же заканчивается. Драко вновь прошел к кофеварке, заваривая себе особенно крепкий напиток, аромат которого тут же перебил вонь мерзких духов Кимберли, но ему все еще не хватало воздуха, поэтому он взял чашечку и пошел на веранду, впуская в комнату вечернюю свежесть. Солнце клонилось к закату, оставляя на небе разноцветные разводы. И Драко постепенно начал успокаиваться, выбрасывая из головы эту девицу и все, что с ней связано. Он представил себе завтрашний день. Достаточно просто вести себя как обычно и всякое дерьмо, как он надеется, отвалится само собой. Не подпускать никого близко и все будет так, как он захочет. Его настроению не суждено было улучшится, потому что стоило ему слегка перевести взгляд, как он тут же заметил компанию девчонок у воды, которые пили что-то из термоса и о чем-то весело хихикали. И он бы не задержался на них, если бы в заходящих солнечных лучах не блеснули волосы Грейнджер. Сейчас они казались золотыми, медовыми, блестящими и яркими. И она смеялась. Так же, как делала это в Хогвартсе со своими придурками-друзьями. И только с ними. Драко злобно проскрипел зубами, переводя с нее взгляд на остальных, но он то и дело возвращался к этой мерзкой гряз… Нет. Нет, Драко, нет. Больше ты так никого не называешь. Если ты и вправду хочешь избавиться от следа Волан-де-Морта на себе, то выкинь из головы это мерзкое прозвище. Он зашел обратно в комнату и увидел, что его коммуникатор задорно подпрыгивает на тумбочке, уведомляя его о том, что кто-то пытается связаться с ним. Не выпуская чашки из руки, он подошел к нему и увидел на экранчике движущуюся фотографию Забини. Черт, вот только его сейчас не хватало. Что еще? Опять будет плести свои истории о том, как ему жаль и все такое? Он уже хотел отложить вызов, как делал это всегда, но под фотографией высветилось сообщение: «Я знаю, что ты видишь, хватит юлить, Малфой, давай поговорим как взрослые люди». Взрослые люди. Взрослые люди не стали бы предавать друзей только потому что у тех были проблемы с законом. Они бы не заставили друзей в одиночку проходить то, что прошел он. И они бы точно не пытались об этом врать. И все эти слова буквально скребли голову Драко изнутри, заставляя венку на виске предательски пульсировать. Одно движение и в коммуникаторе появилась крохотная фигура Забини. Все такого же, как и раньше. Неизменно хорошо выглядящего и собранного, знакомого, но при этом странно далекого. Драко смотрел на него и молчал. Он присел на кровать со свежей постелью и сделал глоток кофе. Безнадежно остыл. Драко и сам не понял, о кофе ли он… — Ну привет, Малфой. Яркая улыбка отразилась на лице Забини и облегчение прокатилось по всей его фигуре. Он разом расслабился и превратился в того, кем всегда и был — другом и соратником, только Драко до сих пор не понимал можно ли ему доверять. — Ну привет, Забини, — ответил он ему в тон. — Ты знаешь, я вот сегодня в Хогвартс пожаловал, а тебя здесь нет. — Надо же. — Может объяснишь? — С чего я должен что-то объяснять тебе, Забини? — Да довольно уже, Драко. Пообижались и хватит. Ты прекрасно знаешь почему все сложилось так, как сложилось. — Да, ты всего-лишь боялся потерять расположение собственной семьи, а потому решил, что лучше бросить своего друга одного. — Малфой, очнись! Ты со всем справился, у тебя был прекрасный адвокат, а я следил за происходящим из прессы и общих знакомых. Я знал, что у тебя все в полном порядке и под контролем. И ты остался при деньгах, у тебя не отобрали титул, ты все еще Малфой. А что стало бы со мной, ты думал об этом? Драко молчал. Вновь эти меркантильные вопросы, ответы на которые он не хотел давать, потому что для этого следовало залезть внутрь себя и искать их там, а внутри Малфоя хуже, чем в аду, поэтому он предпочитал не открывать этот ящик Пандоры. — Отец отнял бы у меня все! И я не только о деньгах, имуществе и титуле, Малфой, ты прекрасно это знаешь! Он сделал бы все, чтобы полностью перекрыть мне воздух. Я бы не смог закончить образование, устроиться на работу, он попросту сжил бы меня с этого света. — Ты знаешь, что я бы тебя не бросил! — И что, я был бы твоей содержанкой, а, Малфой? Сколько раз в неделю прикажете вам отсасывать, ваше превосходство? — Да прекрати уже, мы бы открыли бизнес на двоих, свалили бы в другую страну, не знаю, выход есть всегда. — Да конечно, всегда. Только вот ты забываешь насколько мощные связи у моего отца, он бы меня буквально из-под земли достал. И тогда он вставлял бы палки в колеса не только мне, но и тебе, мой милый друг. Разве мог я к твоим проблемам в довесок еще и своих добавить, а? Был бы я при этом хорошим другом, как ты считаешь? Между ними повисло тяжелое молчание. Драко понимал, что Забини в чем-то прав, но его обида была настолько сильной, что он не мог просто взять и перебороть себя. — Так вот, чего это тебя нет в Хогвартсе, ты что удумал? — Ты будешь должен мне ведро первоклассного виски, Забини. — Да хоть два, ну и где твоя блондинистая задница? И Драко рассказал о том, как решил перевестись в другую школу для того, чтобы хотя бы попытаться начать если не с нуля, то с другой страницы. О том, как прошел его первый день и, конечно же, о Грейнджер. — Ты подозреваешь, что ее подослали к тебе как шпиона? — Почему нет? Орден Феникса и не до такого додуматься мог, не правда ли? — Само собой, но… Не знаю, кто знал о том, что ты переводишься? — Только Фрэнк, даже новому руководству Хогвартса я не сказал где буду продолжать учебу. Но разве у Ордена не было разведки? Что, если их не устроило решение суда? Что, если они просто хотят добить семейство Малфой? — Тогда тебе следует быть осторожнее с ней. — Какой дельный совет. — Не ворчи как старик, Малфой. И знай, что можешь рассчитывать на меня. — Как твои дела с отцом? — Нормально, он даже высказал некоторые сожаления по поводу того, что у нас с тобой так сложилось, но репутацией он жертвовать не мог. — Какие планы? — Закончить Хогвартс, получить свою часть денежного фонда и свалить куда-нибудь за бугор. — Как там… Хогвартс? У Драко даже немного запершило в горле. Какой бы сильной ни была его неприязнь к Хогвартсу, но там прошла огромная часть его жизни и… Воспоминания штурмовали его довольно часто. — Все по-прежнему, но без тебя здесь совсем тухло. — Ну что ж, не давай мелким расслабляться, Слизерин — не для слабаков. — Есть, сэр! — Забини шутливо поклонился ему. Они еще немного поговорили о всяком и закончили разговор с тем, что каждому стало легче. Дружба, которая треснула по швам, начала восстанавливаться, и это потрясающее чувство дает тебе понять, что ты жив. Какой-никакой оптимизм. Драко вышел на веранду и посмотрел на то место, где сидели девчонки. Они уже ушли, но он будто бы все еще слышал ее смех. Что же, она подобралась даже к его дому, так что же ей нужно?
Примечания:
С любовью ко всем и каждому 😍
