Исцеленные друг другом

Bohnes — My Friends

      Новое утро началось с очередных переживаний. Гермиона пыталась собраться и уверить саму себя в том, что этот день не принесет ей никаких проблем. Они с Малфоем поняли друг друга предельно ясно: они не показываются на глаза друг другу слишком часто и все будут довольны. Раз уж так сложилось, что они вновь учатся в одной школе — придется преодолеть это. Но она не позволит испортить ей жизнь и здесь. У них больше нечего делить между друг другом и причин для ненависти (кроме прошлого) больше нет. Поэтому если делать вид, что его вообще не существует — год может пройти вполне успешно.       Сегодня она планировала заскочить в библиотеку, получить все необходимые учебные материалы и встретиться с Ником и Эммой. Ребята предложили пробежаться по местным магазинам и показать самые злачные места — где лучше покупать одежду, питаться, где есть хорошие лекари и так далее. Гермионе было приятно такое внимание со стороны новых друзей, еще никогда она не окружена таким количеством доброжелательных товарищей. В Хогвартсе она соблюдала нейтралитет, как и ее, скорее всего, терпели из-за исключительного ума — она всегда могла помочь с рефератом или подготовкой к экзаменам, но девчонки никогда не приглашали ее на девичники или на шоппинг, хотя она прекрасно знала, что они это делают. Просто никому не хотелось терпеть рядом с собой заучку, которая переводила бы беседы на учебу. Она осознавала это, но ничего не могла сделать с собой, какое-то время ей и вправду казалось, что учеба — это главное в жизни. Война изменила ее взгляды.       Быть на своем месте в жизни — вот, что главное. Найти своих людей и успокоиться. Заниматься любимым делом, иметь увлечения, увидеть мир, познать культуру разных народов, попробовать что-то новое, чтобы в голове наконец появились воспоминания ярче военных. Это были большие цели, но она хотела бы начать это ощущать понемногу. Шаг за шагом идти к мечте о нормальной жизни.       Нормальная жизнь… Со стороны могло показаться, что ее жизнь более чем нормальна. Она сидела на ковре перед зеркалом и сооружала на голове аккуратный пучок, рядом с ней лежала сумка с конспектами и термос с чаем, который она собиралась пить на перемене для успокоения. Она была одета в обычную удобную одежду — без мантий и прочего и чувствовала себя в ней органично. От нее пахло типичными для девочки ее возраста духами, разве что макияжа да маникюра не хватало, но это вопрос времени. И если бы в ее комнате сейчас оказался посторонний наблюдатель, он бы никогда не подумал, что в голове девушки, сидящей перед ним, все еще происходят баталии. Она так долго держала в себе это, всю несправедливость волшебного мира, что теперь этих мыслей стало слишком много и они рвались наружу. И она надеется, что сменив обстановку и пересмотрев свои жизненные взгляды, она сможет выпутаться из этого всего.       Поэтому она улыбнулась себе и довольной отправилась на занятия. Ее все еще немного потряхивало от мысли, что она могла встретить там Малфоя, но стоило увидеть в коридоре знакомую довольную физиономию Ника, как ее переживания исчезли. — Привет, красавица, — поздоровался он и улыбнулся своей белозубой улыбкой. — Доброе утро, — ответила она ему и тоже улыбнулась. Ник заставлял ее чувствовать себя лучше, возможно, потому что в чем-то напоминал ей Гарри.       Только если Гарри был довольно вспыльчив и нерешителен (вот же гремучая смесь), то Ник был спокоен, но готов отстаивать себя. Он был умен, образование в Гильдэсе сказывалось. Возможно, потому что они с первых курсов проходили культурологию и философию магии в углубленном режиме, тогда как в Хогвартсе эти занятия можно было проспать, а на экзамене наболтать всякого и побольше, чтобы получить пятерку. Этим многие пользовались. Знания без этики — бесполезны в нынешнем мире, это понимали все волшебники, которые хотели добиться большего и не ленились. Такая логика была ей близка, может, потому ей здесь больше и нравилось. — Чем занималась вчера? — О, мы с девчонками ходили в парк. — Эмма уже познакомила тебя с подругами? Круто! Она молодец. — Да, даже не знаю как справилась бы без нее. — Эй, для этого у тебя есть я, если ты не в курсе.       Они шли плечо к плечу так близко, что при легком касании друг о друга она чувствовала тепло его кожи. — Что ты так смотришь на меня? — он улыбнулся, от чего на его щеке появилась маленькая ямочка, от которой наверняка сходили с ума девчонки. — Да нет, ничего, просто… Знаешь, это так странно, я тебя совсем не знаю, как и ты меня, а мы уже так… Сдружились? — Сдружились, а почему это тебя удивляет? — Не знаю, мне стоило больших усилий найти друзей в Хогвартсе. — Ты о Поттере и Уизли? — Да, — при воспоминании о Роне она немного поморщилась, но тут же принялась чесать глаз, чтобы скрыть это, — они не всегда хотели быть со мной близкими. — Почему? — Я же заучка, кому нужна такая подруга? — Эй, ерунду не говори. В итоге вы все равно остались друзьями, так что все было не зря. А здесь, ну, мы взрослые личности и уже знаем с какими людьми хотим общаться, а с какими — нет. И сами выбираем круг нашего общения, осознанно и со знанием дела. Так что нет ничего странного в том, что мы быстро нашли общий язык. Эмма так вообще довольно контактный человек, мне кажется, она может найти общий язык с любым. — Здорово. — Как дела в Хогвартсе? Уже связывалась с друзьями? — Да, все в порядке. — Скучаешь?       Они как раз зашли в кабинет и Гермиона не успела одернуть себя, обведя взглядом аудиторию. На верхнем ряду амфитеатра сидел Малфой и ее счастье, что как раз в это время он смотрел в окно и не заметил ее испуганный взгляд и то, как быстро она заняла свободное место в первом ряду. Ник тут же присел рядом с ней, ожидая ответ. — Немного, но в целом… Я уехала не просто так и смена обстановки, как и круга общения пойдет мне на пользу.       Он понимающе кивнул и принялся рассказывать о предстоящих выставках, которые будут проходить недалеко от их школы и Гермиона всерьез заинтересовалась тем, чтобы сходить на одну из них. В Хогвартсе она только то и дело, что глотала книгу за книгой, совсем не заботясь о досуге, хобби и прочем. Сейчас же ей захотелось разнообразить свободное время, а может, с помощью этого она найдет саму себя — новенькую как сверкающий галлеон.       Уроки прошли быстро и без неприятностей. Видимо, Малфой, как и она сама, уловил их общее настроение и действительно решил существовать отдельно, не трогая ее. Гермиона уже собралась в библиотеку, как ее встретила Эмма. — В библиотеку? В такой солнечный день? Да ну тебя! Еще успеешь, давай лучше сходим по магазинам! — Магазины…       Гермиона и сама собиралась за покупками, но сейчас, она все же больше хотела вновь очутиться в мире бумажных страниц. — Гермиона, я не принимаю возражений! Кто-то же должен сделать из тебя человека! — Человека? А сейчас я кто? — вспылила Гермиона.       Эмма лишь вздохнула, взяла подругу за руку и подвела к большому настенному зеркалу. оттуда на нее смотрела милая и довольно стильно одетая девчушка и… Гермиона.       Она не выглядела плохо, нет, но на фоне все же была далеко не такой, как хотелось. Неожиданно эти официальные костюмы показались ей нелепыми. — Ну посмотри на себя! — Ты про костюмы? Я что-то не подумала, что это… — При чем тут костюмы? Тебя хоть в мешок из-под картошки наряди — все равно красивая будешь, с твоей-то фигурой, нет, я про лицо. — Ну спасибо, я с ним родилась.       Эмма закатила глаза и произнесла: — Послушай, ты красивая, утонченная, изысканная, но, я так понимаю, что из-за стресса твоя кожа пострадала. Ты бледная и все время испуганная, тебе бы добавить самую малость косметики — и будет песня. Понятное дело, что это не панацея и тебе было бы хорошо разобраться для начала с самой собой, но тут я тебе не помогу, а вот в остальном — пожалуйста. — По мне так видно, что у меня проблемы? — Нет, но я тебя понимаю. Твою историю описали не в одной газете, не в одном журнале. Я понимаю, что это были лишь интервью, но я осознаю через что тебе пришлось пройти. И хочу помочь из лучших побуждений, потому что вижу какой ты хороший человек. — А что, если… Если я не так хороша, как кажусь? — Это твое право. А мое право — ошибиться.       Гермиона посмотрела на Эмму совсем другими глазами. Она была легкой, воздушной, женственной, но сейчас она заметила в ней стержень, то, что выделяло ее из остальных, показывая, что и у нее есть подводные камни и все не так просто, как может показаться сразу.       Они вышли со здания школы, вдохнув свежий воздух. Мимо проходили толпы учеников, каждый из них был занят своими делами, а Эмма с Гермионой легким прогулочным шагом направились в интересующие их магазины. Там Гермиона чрезвычайно растерялась. Разумеется, она знала о существовании всей этой косметики, но совсем не понимала какие цвета ей нужны и что вообще с этим делать. — Эмма, давай не будем торопиться? Ну в смысле, зачем мне покупать это все, если я не умею краситься? — А когда ты шла в первый класс, ты тоже говорила: не покупайте мне все эти пергаменты, я еще ничего не знаю?       Аргумент был разумным, но это впервые в жизни Гермиона растерялась, не зная, что делать. — Так, тебе нужны базовые нюдовые тени, на каждый день, чтобы взгляд казался более свежим и открытым. Хорошо бы, конечно, к ним стрелки добавить, но что ж я, изверг какой-то? Не буду тебя мучить. Рисовать стрелки — это уже высший пилотаж. Так, кожа у тебя хоть и бледная, но не проблемная, лишний раз ее трогать не будем, нужно добавить только румяна, возьмем персиковые, чтобы ты казалась свежим цветочком даже тогда, когда ты уставший хомяк, ясно?       Гермиона только кивнула и усмехнулась этому сравнению. Эмма трещала о косметике без устали, Гермиона даже удивилась таким познаниям девушки. — Откуда ты все это знаешь? — Как это? Я же девушка. — А я судя по всему самка барсука. — Я не это имела в виду, — Эмма обхватила голову руками и принялась быстро говорить. — Я о том, что многим девушкам свойственно интересоваться косметикой до фанатизма. — Ты звучишь как профессионал, когда объясняешь тонкости. — Кто знает, может, я стану известным стилистом после выпуска, и ты будешь видеть результаты моих трудов на снимках мировых журналов. — Если тебе это нравится, то почему нет? — А ты думала о том, чем будешь заниматься после школы? — Я думаю, что пойду в университет. — Не много ли для одной головки? — Сразу видно, что ты меня с детства не знаешь, для меня не бывает мало учебы. — Да об этом я в курсе, — засмеялась Эмма, намазывая на руку консиллер, пытаясь подобрать цвет, который подошел бы Гермионе, — только глухой не в курсе о том, какой ты книжный червь. — Эмма, это так заметно?       Девушка сначала даже не поняла о чем ей говорят, а позже лишь усмехнулась и протянула: — Если ты переживаешь по поводу того, что от тебя за километр разит феромонами заучки — то нет. Единственное — у тебя какой-то взгляд забитый. — Странно, с чего бы это… — криво усмехнулась Гермиона. — Герми, — Эмма остановилась и заглянула ей в глаза, — я понимаю, что прошлое не перечеркнуть, не удалить и все такое, но черт, у тебя впереди потрясающее будущее, не дай его загубить только потому что тебя терзают старые страхи. Запишись к психологу и хорошенько поработай над этим. Передо мной стоит выдающаяся волшебница с потрясающей внешностью и характером, но которая боится призраков прошлого настолько сильно, что становится похожей на тень. Возможно, мои слова еще не имеют такого веса для тебя, но я желаю тебе лучшего, потому что вижу, что ты хороший человек. — Эмма, — она схватила ее за руку, когда та уже собиралась уходить, — спасибо тебе. Я правда это ценю. — Спасибо, — улыбнулась она легкой и светлой улыбкой, — но про психолога ты подумай, станет легче. — А ты ходила? — Да, было дело, не хочу об этом говорить, чтобы не омрачать и без того, скатившееся в грусть, настроение. Так, идем на кассу, а потом в одно место, где нам точно поднимут настрой.       Гермиона потратила немаленькую сумму на товары, выбранные Эммой, но доверившись ей, она решила, что раз в какой-то период времени можно тратиться на то, чтобы быть больше похожей на человека.       Они медленно шагали по улице, наполненной людьми, настроение значительно улучшилось, особенно когда девушки встретили на своем пути миленькую кошечку, которая вскарабкалась на дерево и игралась с прохожими. Они тоже не обошли ее стороной. Гермиона вспомнила Живоглота, которого пришлось оставить и поняла, что сейчас она бы не была готова посвящать время домашнему любимцу. Тут для самой себя найти бы время и разобраться со всем навалившемся… С другой стороны возможность потискать пушистый комок, бегающий по твоей комнате, мог быть удачным способом релаксации.       Наконец Эмма завернула к одной кафешке, из которой аппетитно пахло пончиками и булочками с корицей. Они разместились у окна, заказали по кофейному рафу со взбитыми сливками и по невероятно пропитанной сиропом булочке каждая. — Калорийные бомбы предназначены для того, чтобы поднимать настроение, согласна? — А еще для того, чтобы откладываться на самых ненужных местах. — Еще на каких нужных, и вообще, замолчи, это не тебе приходится сидеть на диетах, чтобы хотя бы время от времени покушать вкусностей. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — спросила Эмма, смачно облизывая ложку от взбитых сливок, — Сижу на диетах? Чтобы толстой не быть, логично? — Нет, я не о том, зачем тебе быть худой? Ну, в смысле, худее, чем ты есть. — Ну во-первых, я так себя чувствую увереннее, а во-вторых, я хочу нравиться другим. — Эмма, если человеку ты приглянешься, то внешность тут не при чем, ты же понимаешь? — Понимаю. Но пока не приглянулась. — То есть уже кто-то есть? — Гермиона заинтересовалась, такие девчачьи разговоры они не вели даже с Джинни, просто не было принято. — Есть, — таинственно произнесла Эмма и отпила кофе. — И это все? Рассказывай давай! — подбила ее локтем Гермиона. — Ничего не скажу, лучше ты расскажи. — Будет что рассказать — обязательно, а пока я типичный одинокий голубь на карнизе за окном.       В таких легких разговорах они провели еще час и отправились в общежитие.       Гермиона наконец добралась до библиотеки, в которой сразу же захотела поселиться. Здесь она чувствовала себя максимально защищено и внутренние демоны ее не тревожили. Эдакий бумажный замок, в котором она была королевой. Королева книжных полок Гермиона Грейнджер. Пару раз ей казалось, что она видит белобрысую макушку вдалеке, но стоило закрыть глаза и досчитать до пяти, как наваждение проходило и она понимала, что это ее страхи и волнения берут верх над разумом. Она очнулась уже поздним вечером и отправилась в свою комнату с чувством приятной усталости.       Учебные дни пролетали как один, Гермиона привыкала к новому ритму и к новой подаче материала, которая вполне ее устраивала. Учебники, шорох бумаги, оптические объемные иллюзии. Больше не нужно было носить с собой кипы учебников и пергаментов, организация устраивала ее целиком и полностью. Ну и наконец она насладилась не только учебой, но и дружбой с новыми людьми.       Эмма и Ник сопровождали ее буквально везде, не давая скиснуть как позавчерашний суп, который забыли поставить в холодильник. Совместные обеды стали традицией. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. И это ее устраивало целиком и полностью. Ни Ник, ни Эмма не хотели залезть к ней в душу и вытащить на свет божий ее старые тайны или раны, наоборот, они делали все для того, чтобы она чувствовала себя максимально комфортно. Эмма все еще вовлекала ее в компанию подруг, благодаря чему Гермионе вообще не приходилось скучать и кучи новых незнакомых имен не укладывались в голове, ровно как и слухи о них. Не то, что бы это было так уж ей интересно, но было чем-то новым и неизведанным, что она так или иначе впитывала в себя.       На очередном уроке она услышала позади себя новую порцию слухов. Например о том, Что Алисия Сильвестроун пыталась подкупить профессоров на прошлой экзаменационной сессии, а когда у нее это не вышло — хотела забросать дом одного из учителей тухлыми бадьяновыми профитролями.       Гермиона только усмехалась этому, вспоминая братьев Уизли. Пожалуй, это были единственные из семейки Уизли, по кому она действительно скучала. Веселые, но умные, они всегда влекли к себе, но слишком пренебрежительно относились к учебе, из-за чего они так и не сблизились. Сейчас она могла бы связаться с ними и назначить встречу, трансгрессировать и прогуляться вдоль Темзы. Только вот после того, как она повела себя с их братом — велика вероятность скорее получить под зад, чем увидеть их радостную улыбку.       Она была готова вернуться к лекции, когда ее внимание привлекло знакомое имя. — Ты все обещала рассказать о том, как вы встретились с Драко, давай уже! — Нечего рассказывать, — рявкнула девушка, пытаясь свернуть разговор.       Гермиона не смогла преодолеть собственное любопытство и незаметно достала из сумки маленькое карманное зеркальце. Она сделала вид, что поправляет макияж, припудривая нос, на деле же, смотрела на ту, кто пыталась отвертеться от щекотливой темы.       Типичная Паркинсон. Почему-то это сравнение первым пришло ей в голову. Гермиона презирала подобных девушек, считая их пустыми и недостойными носить гордое звание волшебницы. Обычно такие особы просто находили себе мужа побогаче и терялись на светских мероприятий, не добиваясь ничего, что оставило бы на этой планете хотя бы какой-то полезный след. В лучшем случае — рожали наследника или наследницу, которых потом воспитывали специальные няни. Курицы из инкубатора и то представляли важность побольше. Гермиона сама удивилась тому, насколько эта тема задела ее, хоть она всего-лишь проговорила ее про себя. Захлопнув зеркальце, она принялась выписывать необходимые данные в тетрадь, когда ее слух вновь уловил это проклятое имя. Гермиона скривилась. А ведь прошло то время, когда за Малфоем нужно было следить, выискивать информацию. Почему бы ей просто не забить на это все, но помимо собственной воли, она прислушалась. — Нет уж, выкладывай. Ты к нему намарафетилась так, что можно было на открытие театра идти. — Ничего не было, он просто… Не открыл мне, понятно? Обкурился небось и валялся в отключке. — Обкурился? Думаешь, он по этому делу? — Мне все равно. Кто он вообще такой? И почему я должна за ним увиваться? Фрик чертов.       Малфой и запрещенка? Гермиона не то что бы сильно удивилась, но ее неприятно уколола эта информация. Он, как и она сама, в каком-то роде были представителями Хогвартса здесь. И выставлять старую школу, их второй дом, как место, где могли воспитать нарушителей правопорядка… Непозволительно и возмутительно.       Она нашла его взглядом, но он упорно писал что-то в своем блокноте и не видел ничего вокруг себя. А смотреть и не на что было. Он сидел в полном одиночестве. Где же все твои воздыхательницы, Малфой? Или они остались в Хогвартсе, а здесь ты умудрился разом всех отпугнуть. Да и все равно. Главное, чтобы о ней никаких слухов не поплыло, Хогвартс явно не при чем в плане нравственного воспитания этого индивидуума и она сама тому подтверждение. — Не хочешь сегодня сходить в кино? — Кино? — Гермиона все еще не привыкла к тому, что в Америке относились намного проще к маггловским изобретениям, периодически, используя их в своих целях. — Движущиеся картинки, Герми, — он усмехнулся, зная, что она имеет к маггловскому миру куда большее отношением, чем он сам, — сегодня вроде как что-то веселое показывают. — Можно. Эмма, согласна? — она обернулась на подругу, которая собирала вещи в сумочку. Та мгновенно изменилась в лице и ответила согласием.       Они весело болтали, передвигаясь по коридорам Гильдэса. Сегодня Гермиона выглядела как свежий цветочек, пахла как конфетка и казалось, что ничего не может испортить ей настроение. Впереди у нее было последнее учебное занятие по заклинаниям. Она любила этот предмет у профессора Флитвика, и откровенно говоря, не понимала, что нового может узнать здесь, поэтому сейчас, она не ожидала никаких сложностей. В начале занятия они говорили о защитных заклинаниях от мелких вредителей, воришек и карманников, а после перешли к вещам посложнее. То, что в Хогвартсе считалось запретным, недоступным для учеников, в Гильдэсе считалось необходимым для изучения, но так или иначе, ничего нового пока что Гермиона для себя не извлекла. Как говорится, повторение — мать учения, поэтому она, не расстраиваясь, наматывала на ус уже известные ей заклинания, повторяя их, шевеля губами.       Высокий худощавый профессор изящными движениями выводил заклинания на специальной доске, подсвечивая их разными цветами. Наконец, он повернулся лицом к классу и произнес: — А теперь время немного попрактиковаться.       Гермиона даже не поняла, что произошло, до ее сознания все долетало как в замедленной съемке. Все вокруг зашевелились и достали свои волшебные палочки из внутренних карманов, сумок, или просто подняли их со столов. Она смотрела на это так, словно самой ее здесь не было, а она парила где-то под потолком и наблюдала за всем отстраненно, будто это и не касалось ее вовсе. Ученики принялись размахивать палочками, изображая в воздухе причудливые узоры заклинаний, тогда как Гермиона могла лишь жадно глотать воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ее вывел из раздумий голос Ника, который говорил какие-то совсем невразумительные вещи. — Гермиона, доставай палочку, чего расселась?       Доставать палочку? Да она и не носила ее с собой. Черт. Гермиона подняла руку и опрометью бросилась вон из аудитории. Бледная как смерть она не вызывала никаких сомнений в том, что ей и вправду следовало отвлечься. Гермиону колотило. Она стояла в коридоре, надавливая на подоконник руками и смотрела себе под ноги. Вместо красивых туфелек, которые она с таким старанием подбирала под сегодняшний наряд, она видела лишь размытые пятна. Слезы готовы были сорваться с ее глаз, но удерживались остатками ее воли. Если бы она сейчас отпустила мрамор подоконника, то заметила бы как сильно трясутся ее руки, словно она находилась до этого в каком-то параличе и только сейчас к ее кистям начала поступать кровь, циркулировали и оживлять их. Дышать. Было тяжело, каждый ее вдох сопровождался судорожным хрипом, словно она была астматиком. Разумеется, она им не была. Паническая атака, очередная, такая беспощадная и неукротимая. Что, если ее кто-то увидит здесь? В таком состоянии? Что скажут ученики? Какие слухи поползут по школе? Сумасшедшая Грейнджер боится доставать палочку на уроке по заклинаниям. Странная новенькая из Хогвартса, бьющаяся в припадке посреди урока.       Гермиона закрыла глаза и постаралась сосчитать до десяти, сконцентрировавшись на собственном дыхании. Это выходило с трудом. Перед глазами вот-вот должны были возникнуть те картинки, которых она боялась больше всего. Она зажмурилась, отгоняя их прочь, когда на ее плечо легла чья-то рука.       Гермиона вся похолодела. Нет, только не сейчас, никому не позволит узнать ее секрет. — С вами все в порядке?       Перед ней стояла невысокая женщина с вьющимися каштановыми волосами. Ее добрые зеленые глаза смотрели на нее без подвоха с чистой заинтересованностью и желанием помочь. И был этот ее жест таким родным, простым и понятным, что слезы наконец сорвались с глаз ученицы и покатились по ее щекам, оставляя на пудре ровные следы. — Нет, нет, я совсем не в порядке.       Она произнесла это так, словно говорила об этом ежедневно, хотя на самом деле это впервые она вообще заговорила об этом с кем-то посторонним. Даже Гарри и Джинни не догадывались о глубине ее проблем. — Пройдемте со мной, вам нужно успокоиться.       Гермиона даже не стала уточнять кто был перед ней. Сейчас она повиновалась собственной интуиции, которая твердила о том, что этому человеку не просто можно доверять, но и следует ждать от него помощи, которая была ей так необходима.       Она все еще подрагивала и всхлипывала, когда они покинули ровный коридор здания. Стоило ей обернуться и она увидела бы то, что было скрыто от ее взгляда. А именно — две фигуры, выглядывающие из-за колоны, выступающей со стены.