Исцеленные друг другом

ITZY — WANNABE

      Они зашли в светлую крохотную комнату, обставленную плетеной мебелью. Гермиона благодарно кивнула и присела на широкое кресло, обхватывая себя руками. Ее спутница улыбнулась и взмахнула палочкой у небольшого винилового проигрывателя, из которого тут же полилась спокойная расслабляющая музыка — что-то вроде смешанной классики и звуков природы. Не спрашивая свою гостью, она проследовала к небольшому шкафчику, рядом с которым был крошечный столик с имеющимся на нем набором чашек. Все они были разными, не сервизом, как привыкла видеть в Норе Гермиона. Были здесь крохотные чашки с яркими орнаментами и сдержанные, без рисунков. Были огромные кружки, словно туда могло поместиться литра два чая, а были и совсем мелкие, созданные для эспрессо, сваренного в турке на песке.       Женщина взяла себе простенькую белую чашку без рисунка, а для Гермионы выбрала голубую, со светящим с нее солнцем. В зависимости от времени, оно либо клонилось к закату, либо поднималось, намереваясь осветить равнину перед ним. Она заварила чай из собранных ею трав и цветов, и по комнате тут же разнесся аромат мелиссы и ромашки. Она вновь взмахнула палочкой и чашки поплыли по воздуху, приземляясь на небольшой журнальный столик, находящийся как раз у широкого кресла, на котором устроилась Гермиона. У стены стоял диван с мягкой обивкой, но ей захотелось большего уединения, поэтому в кресле она чувствовала себя как нельзя лучше. Пока они шли сюда, Гермиона анализировала собственное поведение и понимала, что скорее всего, влипла не в самую приятную для нее историю. Эмоции слегка утихли и она не была готова была поведать о причинах ее такого странного поведения. Гермиона сделала небольшой глоток успокаивающего чая и посмотрела на женщину, сидящую перед ней. Стыдно признаться, но она даже не знала как ее зовут. Она была так поглощена собственными переживаниями, что даже не обратила на это внимание. — Меня зовут Трейси Джонсон, а тебя — Гермиона Грейнджер. Верно?       Гермиона лишь кивнула, пристально глядя ей в глаза. Наконец, она полностью скинула с себя оцепенение и до нее дошло, что она просто так последовала за незнакомым человеком и приняла из его рук угощение, не позаботившись о том, насколько это безопасно. За последний час она совершила максимальное число ошибок, каждая из которых могла стать для нее фатальной. — Я вижу твою обеспокоенность и можешь не переживать, я не причиню тебе никакого вреда. Я — штатный психолог Гильдэса. Ученики могут обращаться ко мне за помощью в любое время.       Повисло тягостное молчание. Гермиона продолжала изучать сидящую перед ней женщину, а та в свою очередь расслабленно откинулась в своем кресле и принялась пить чай, довольно поджимая губы. Она смотрела на Гермиону несколько иначе. Не изучающе, нет, скорее считывала ее. И это ощущение заставило девушку неловко поерзать на своем месте. — Мне… Мне очень жаль, что я отняла у вас время и, возможно, отвлекла от каких-то действительно важных дел… Полагаю, я здесь по ошибке. — Действительно важные дела не касаются твоего самочувствия? — Я в порядке, уже… Все прошло, знаете, это просто… — Просто паническая атака, которую словила в коридоре и удивительно как осталась стоять на ногах. — Да.       Краткий ответ и вновь пристальный взгляд. Кем была эта женщина, почему предлагала ей помощь? Гермиона всю жизнь считала психологов — излишеством буржуазной жизни. Да и в целом, когда у тебя на повестке дня охота за крестражами, пытки и военные убийства… Не шибко-то пожалуешься психологу. У тебя банально на это времени не существует, не говоря уже о том, чтобы в принципе задуматься об этом в мирное время. Вывалить всю душу незнакомому человеку, чтобы она рассказала как ей жить? Ну уж нет. — Вы знаете, мне, пожалуй, пора. — Ты не обязана выкладывать все прямо здесь и сейчас. И я понимаю твой скептицизм. Просто знай, что я всегда к твоим услугам и могу помочь. — Я… Я не хотела сказать ничего такого, просто… — Я прекрасно понимаю твои чувства, доверить кому-то то, что гложет тебя — не так просто, как может показаться на первый взгляд. — Вас не обижает то, что я с пренебрежением отношусь к вашей профессии? — Разумеется нет, — улыбка тронула ее лицо, сделав еще более приятным и доброжелательным, она поставила чашку на стол, откинулась в кресле и продолжила, — моя задача слушать и слышать. И сейчас я понимаю тебя без слов. — Все так запутанно… — Насколько бы сложен, извилист и непонятен ни был бы твой путь — ты в состоянии пройти и разобраться в нем лучше, чем все остальные. Потому что этот путь — твой. — Звучит как цитата из книги, а не мысли волшебницы, должна признать. — Могу счесть это комплиментом. — К вам часто приходят ученики? — Ты даже не представляешь насколько. — И у всех есть на то причины? — Смотря что ты хочешь принимать за причину. Для кого-то и страх божьих коровок — проблема. Нельзя недооценивать чужие жизни и души. — Я о трудных пациентах. — Хочешь послушать о депрессиях и биполярных расстройствах? — Вы же не имеете права разглашать подобную информацию. — Разумеется, не имею. Но я могу сказать, что ко мне приходили абсолютно разные дети, да и не только дети, с разными проблемами. Большую часть из них нам удалось успешно искоренить. Но для этого недостаточно того, чтобы я просто сидела и слушала. Должны работать оба человека. Так что я не наседаю на тебя, без твоего желания мы не сдвинемся с места, как бы я тут не старалась. — Понимаю.       Гермиона вновь сделала глоток чая. Трейси вызывала у нее доверие, но было ли оно достаточным для того, чтобы открыться и рассказать то, о чем она боялась признаться даже самой себе? Пожалуй, рановато… — Трейси, мне понадобится ваш совет. — Ты же знаешь, что я не могу давать прямых наставлений. — Не можете, но это и не профессиональный вопрос. У меня больше нет, родителей, знаете-ли, — при этих словах она судорожно сглотнула возникший в горле комок, прокашлялась и продолжила, — поэтому совет от кого-то постарше мне был бы как нельзя кстати.       Она вспомнила как раньше была близка с Минервой, как могла прибежать к ней после занятий и выплакаться ей о всех проблемах. И как она успокаивала ее, давая действительно нужные и важные советы. Но сейчас они отдалились. После войны каждая из них понесла свои невосполнимые потери. Желание Гермионы сменить свою жизнь было воспринято Минервой превратно, будто решение это изменило что-то между ними или говорило о предательстве со стороны Гермионы. Взрослая, умудренная опытом женщина и юная девушка не смогли прийти к общему знаменателю в этой истории и теперь при воспоминании и своей преподавательнице у Гермионы было лишь горькое послевкусие. — Тогда я слушаю тебя, — вывела ее из размышлений психолог. — Допустим… Допустим, я нахожусь в состоянии тревожности и стресса. И мне нужно минимизировать эти неприятные моменты. Но старые методы не действуют. — Что ты делала раньше, чтобы расслабиться? — Читала, гуляла с друзьями по лесу, ээээм, — она замялась, поняв вдруг, что кроме учебников ничего вспомнить и не может. — Понятно. Что же, полагаю, настало время для нового хобби. Переключить свое внимание на что-то принципиально другое. Попробуй что-то новое. У нас есть факультативные занятия по зельям или магический кружок с… — Нет, а может, — перебила ее Гермиона, — есть что-то для чего, не нужна магия? Я бы хотела… Отдохнуть. — Тогда ты можешь записаться на любые интересующие тебя занятия в маггловском районе. Раз уж тебе нужно… Отдохнуть от магии.       Они смотрели друг на друга так, словно уже разгадали секреты друг друга. Трейси вновь взяла кружку с чаем, и принялась пить его с видом, будто их «сеанс» завершен. Поэтому Гермиона поблагодарила ее и вышла, направляясь к себе. Заняться хобби.       У нее никогда не было для этого ни времени, ни желания. У нее не было талантов: она не умела петь или шить, она была абсолютно пуста. Но сейчас она вдруг поняла, что эта пустота ей в пользу. Она словно сосуд будет вбирать в себя что-то новое. Останется только понять — что.       Она проворочалась в кровати всю ночь, но так и не смогла выспаться. Гермиона перебирала в голове чем могла бы заняться на досуге, но так и не пришла ни к какому выводу. В итоге, она встретила Эмму рано утром и выглядела как переваренный томат. — Доброе утро, хотя для кого-то оно, судя по всему, не особо доброе. — Просто не выспалась. — Ох, я тоже вот всю ночь ворочалась без сна, может, со звездами что-то не так. — Однозначно, звезды во всем виноваты. — Слышала, что сегодня последний урок отменили? У преподавателя какая-то переаттестация в министерстве. Не хочешь прогуляться после занятий? — С удовольствием.       Не успела она занять свое место, как рядом с ней оказалась любопытная мордаха Ника. Он улыбался ей так лучезарно, что губы Гермионы сами по себе растянулись в улыбке. — Так-то лучше, а то я смотрю, ты совсем загрустила. Чего такая кислая с самого утра? — Не выспалась, ничего особенного. — И чем же занимается Гермиона Грейнджер, когда не может уснуть? Считает пикси? — Вспоминает таблицу ядов, висящую в старом кабинете зельеварения. — Не удивлен. Как ты вообще? Ты вчера убежала так резво, что-то случилось? — Да нет, просто, ну, знаешь, не очень хорошо себя чувствовала. — Точно?       Он смотрел на нее чуть более пристальнее, чем следовало, но Гермиона не подала виду и уверенно кивнула, открывая тетрадь, собираясь повторять пройденный материал. День был насыщенным, поэтому когда занятия наконец подошли к концу, Гермиона с облегчением выдохнула. У входа в школу ее уже ждала Эмма, погрызывая кусочек морковки. — Опять ты со своими диетами! — Ну, знаешь-ли! Взбитые сливки сами собой никуда не уйдут. — Твой унитаз с этим поспорил бы. — Фу! — скривилась Эмма и тут же рассмеялась.       Гермиона не знала откуда в ней взялись эти глупые шуточки и сама смеялась им. Они гуляли по парку, попивая уже полюбившийся кофе и рассказывая о своем детстве. Гермиона не без сожаления, но вспоминала о том, как проходили ее годы детства, когда она босыми ногами бегала по свежему газону, а папа мастерил для нее ракету, которую они запускали вечером. О том, как мама учила ее печь печенье с шоколадной крошкой, но половина их не доходила до теста, задерживаясь в детском ротике малышки. Эмма, как оказалось, тоже была очень послушным и прилежным ребенком. Она с детства ходила на балет и танцы, но забросила это дело как только получила хотя бы какую-то свободу волеизъявлений. Эмма представлялась Гермионе абсолютной принцессой — от нее всегда хорошо пахло, она была одета как кукла, аккуратно причесана и излучала какое-то благородное сияние. Если бы Гермиона была парнем — обязательно обратила бы на нее внимание.       Они проходили мимо огромного столба с объявлениями, когда Гермиона затормозила и принялась рассматривать, наклеенные магглами, бумажки. — Ты чего застряла? — Смотри!       Гермиона указала пальцем на объявление о том, что в субботу будет проводится мастер-класс по рисованию масляными красками и мастихином. Вход свободный и никаких приспособлений не требуется. — Да ну, это для магглов. В Гильдэсе тоже есть арт-занятия, но магические. Там так интересно, хочешь вместе сходим? — Мм, нет, я всегда хотела попробовать рисовать как обычные художники, знаешь… — Ну смотри сама, мне с магглами бывает так скучно, они такие… Ограниченные что-ли.       Остаток недели Гермиона, сама того не желая, готовилась к занятию по рисованию. Она нашла учебники, прошерстила теорию и надеялась, что не ударит в грязь лицом.       Рано утром она проснулась и обнаружила, что за окном идет дождь. Над городом нависли тяжелые темные тучи и капли с грохотом опускались на козырек ее окна. Вместо того, чтобы расстраиваться и предаваться унылому настроению дня, она встала, потянулась, сделала небольшую зарядку, выпила кружку крепкого кофе и сделала себе легкий макияж. Завязав волосы высокой дулькой, она выхватила из вороха вещей свободный и очень уютный серый свитер и темные облегающие брюки. Если она вдруг испачкает маслом эту одежду — будет не очень жалко. Сладкие духи стали завершающей ноткой ее образа и она, воодушевленная будущим уроком, отправилась в нужное место.       Арт кафе встретило ее ароматом свежезаваренного кофе и сладкого сахарного печенья. Гермиона с улыбкой прошла к стойке с администратором и спросила о том, где будут проводиться занятия по рисованию. Та провела ее в отдельную комнату, где уже сидело шесть человек. парни и девушки разных возрастов: среди них даже был мужчина сильно за сорок — обладатель внушительной бородки и такого же внушительного живота. Выданный ему передник был настолько мал, что буквально трещал по швам. Участники неторопливо вели беседу, в которую Гермиона не смогла вклиниться. Они обсуждали новинки музыки и кино, ей же они были чужды, поэтому она принялась рассматривать импровизированную мастерскую. Спустя десять минут к ним присоединилась молодая девушка, которая прочла им небольшую вступительную лекцию о том, какой техникой они сегодня будут писать и принялась рассказывать о душевном полете, о том, насколько не важны базовые навыки, главное — доверять своим чувствам наряду с интуицией.       Все казалось таким безоблачным ровно до момента, как они приступили к самой живописи. Перед ними в вазе стояли подсолнухи — яркие, только что сорванные специально для них. И казалось таким очевидным — какие цвета использовать и куда их класть. Только вот с каждым движением мастихина она понимала, что получается какое-то… Какое-то совсем не то, что требовалось. Краски смешивались, не оставляя необходимых разводов, образуя собой сплошную грязь. И чем сильнее она хотела это исправить — тем хуже получалось. Она украдкой смотрела на чужие мольберты и неожиданно почувствовала себя неудачником, потому что была единственной, у кого выходил такой кошмар. Она в отчаяньи пыталась исправить это, но безуспешно. Когда мастер прошла мимо нее, то из ее рта вырвался лишь легкий вздох, который мог говорить как «Ничего страшного, это всегда бывает с новичками», так и «Вот это неумеха, ни раз за всю мою практику такого не видела».       До конца занятий Гермиона боролась с краской и с провалом проиграла ей. Она не то, что не расслабилась от излишнего стресса, но вышла оттуда куда более дерганой, чем заходила. Нет, рисование было явно не для нее. Остановившись у прилавка, она попросила у баристы самый большой капучино и арахисовое печенье.       Молодой паренек сделал ей кофе и красиво упаковал угощение в крафтовую бумагу, не забыв добавить рекламный буклет. Она развернула его уже на улице и увидела, что завтра в другой кофейне этой сети будет занятие по лепке из глины.       С одной стороны, она была достаточно подавлена сегодняшним рисованием, с другой же — довольно серьёзно настроена для того, чтобы найти себе хобби по душе. А не попробуешь — не поймешь. В конце концов, ну что она теряет? Сделав глоток кофе, она продолжила свой путь обратно в общежитие. Ей следовало еще подготовить домашнее задание на неделю, если она хотела завтра вновь пуститься на поиски своего хобби.       Ей пришлось отключить коммуникатор, чтобы звонки не отвлекали от учебы и когда она закончила — за окном уже стемнело. Она не хотела тревожить Эмму или Ника, поэтому достала старую, но любимую книгу и окунулась в историю.       Типично женская, слезливая, но такая прекрасная. Парень и девушка — друзья с малых лет, знавшие друг друга как облупленные, почему-то боящиеся признаться в своих чувствах друг другу. Они пытаются связать свои жизни с другими, но выходит сплошной несвязный бред, где больно всем вокруг, а особенно им. И вот в момент отчаяния, когда почти все между ними было разрушено и выжжено многолетней ревностью и отказами, они оказываются так близко друг к другу, что даже сердце замирает, и они наконец открываются друг другу, чтобы получить что-то лучшее и большее, чем их дружба. Любовь, построенная на фундаменте из взаимного уважения, нежности и заботы, именно та, о которой мечтают девушки во всем мире.       В какой-то момент Гермиона отложила книгу в сторону и уставилась в окно, обернувшись. Там светила луна, заглядывая ей прямо в окно. А ведь у них с Роном были все шансы на то, чтобы построить такие отношения, но нет. Вышло все даже хуже, чем могло быть. Возможно, она была слишком требовательной или переборчивой, возможно, он был слишком ребенком и не понимал того, что им предстоит пережить и как себя вообще следует вести. Не мешало бы позвонить. Для приличия. Но ей не хотелось. Ни соблюдать приличия, ни слышать его голос, видеть его лицо, которое было таким родным, она выучила его за годы учебы в Хогвартсе, часы странствий в поисках крестражей, она знала каждую его черту. И не могла смотреть на него без подкатывающей тошноты. Вот так разом меняются чувства.       Она заснула с книгой на груди, видя прекрасный сон о том, как она встречает прекрасного высокого принца и тот увозит ее далеко-далеко, а она смеется так, словно за ее спиной не осталось больше никаких страхов.       Занятие по лепке было назначено на вечер, поэтому Гермиона прошла в совместную столовую и нашла Эмму и Ника, увлеченно что-то обсуждающих. Плюхнувшись рядом с ними, она тут же представила на тарелке омлет и салат из свежей капусты. Не обошлось и без чашки кофе. Когда она открыла глаза, друзья все еще продолжали спорить с пеной у рта. — Нет, ты только вдумайся! — Да хватит, я эту историю слышал уже раз двадцать! — О чем болтаете? — спросила Гермиона, делая глоток кофе.       Друзья переглянулись и потупили взгляд. Эмма принялась ковырять свой пудинг, а Ник пытался деть свой взгляд где угодно, только не на ней. — Выкладывайте, блин! — неожиданно громко рявкнула Гермиона.       Они уставились на нее во все глаза, а она старалась состроить максимально суровое выражение лица. — Да просто это не о том, про кого тебе бы хотелось слышать, наконец выдавил Ник. — Это еще про кого? Про Волан-де-Морта? — Почти. Про того белобрысого, который пришел с тобой в этом году. — Малфой? — вырвалось у нее чуть громче, чем следовало. Ник лишь кивнул в ответ. — Не то, чтобы тебе это следовало знать… — А с чего вы взяли, что я отношусь к нему как-то особенно? — Ну… Просто раньше, — замялся Ник. — Раньше было раньше. Что там за сплетни уже? — Представляешь, — заговорщицки наклонилась к ней Эмма, и судя по выражению лица Ника, уже в пятый раз принялась рассказывать одну и ту же историю, — В деканат пришла шестикурсница и сообщила о том, что Малфой заманил ее к себе в квартиру с помощью какого-то странного заклинания и там грязно домогался!       Гермиона даже перестала жевать. Она глядела на подругу так, словно та вдруг превратилась в ананас. Она могла допустить разное, связанное с этим мерзавцем, но это было слишком даже для него. — И… И чем все закончилось? — Не знаю, до сих пор идут разбирательства. Он все отрицает, мол она на него сама вешалась, а он не при делах. Но ты сама знаешь какие о нем слухи ходят, так что я бы не стала ничего исключать. — Поразительно… — пробормотала она и отправила очередную порцию омлета себе в рот.       Остаток дня они слонялись с друзьями по территории школы, болтали и кушали разные сладости, от которых их уже должно было обпрыщить. Гермиона предложила им присоединиться на уроке по лепке из глины, но оба друга так скривили свои лица, что сразу становилось, что идея — максимально провальная.       И вновь кафе. Вновь стойка администратора. Маленькая комнатка и десяток людей за гончарными кругами. Только теперь напротив нее сидел какой-то веснушчатый прыщавый паренек в крупных очках, который делал очень странные движения бровями, пытаясь привлечь ее внимание. Она же старательно делала вид, что ее тут вообще не существует.       На занятии они сами могли выбрать, что делать — чашку, тарелку, вазу. Гермиона выбрала чашку, решив, что хотя бы найдет ей практическое применение, цветы ей все равно никто не дарил. Она поняла провальность своей идеи на моменте, когда следовало отодрать свое изделие от самого круга. Кружка упрямо лишалась дна, стоило только поднять ее в воздух. Не говоря уже о том, чтобы прилепить к ней ручку. И если последнюю она просто отложила в сторону, решив превратить свою чашку в стакан, то что делать с дном — оставалось непонятным. Спустя двадцать минут мучений, пыхтения и десяти сошедших потов, перед ней было некоторое подобие стакана. Он немного протекал и был грязно-голубого сомнительного цвета. Стенки у него были неровными, да и в целом он выглядел так, будто его делал Хагрид. Мастер от души поблагодарила всех учеников, сказала, что каждый из них без исключения — огромный молодец и достаточно больше практиковаться, чтобы из этого вышло что-то более привлекательное.       Гермиона уже отмыла руки и собиралась покинуть зал, когда к ней подошел тот самый «ботаник», который не сводил с нее глаз в самом начале. — Здравствуй, — поздоровался он и тут же опустил глаза, рассматривая свои, заляпанные глиной, ботинки. — Добрый день, — вежливо ответила Гермиона и продолжила свои сборы, как бы намекая на то, что не намерена сильно задерживаться. — У тебя отлично получилось, — он кивнул на ее голубое недоразумение. — Да, как для человека, у которого руки растут ниже поясницы. — Нет, что ты, вышло очень даже креативно. — Ага, — сказала она, глядя на него сверху вниз.       Он был щупленьким и таким забитым, что сначала ей даже стало его жаль. Но было в нем что-то отталкивающее — общая неряшливость. И дело не в грязных ботинках. От него странно пахло, словно до этого он наелся чеснока вперемешку с луком и дурианом, вещи его были мятыми и между собой не сочетались, ногти на руках — разной длины. Она постаралась как можно быстрее свернуть разговор. — Я бы рада поболтать, но я немного спешу, так что… — А… Да, понятно, конечно же.       Она не стала его дослушивать и опрометью бросилась из комнаты. — Эй, а твой стакан? — крикнул он ей в спину. — Да ничего, оставь себе, если он тебе так понравился.       Итак, очередное провальное хобби. Гермиона вздохнула и поплелась в столовую, чувствуя, что заметно проголодалась. Отыскав среди рядов Ника, она присоединилась к нему. — А где это Эмма? — Сказала, что идет заниматься в спортзал. — И зачем ей это… — Как это? Девушка должна быть спортивной.       Гермиона сощурилась, а потом откусила смачный кусок от пирожка с фасолью. — Кому должна? — Что? — Ну кому это девушка должна быть спортивной? — Ну… Я… Это… — замялся Ник и почесал затылок. — Я вот не убиваюсь в спортзале. Где авроры? Вызвали за мной уже? Виу-виу, звуки сирены, все дела. — Эй, ты чего так злишься? — Да потому что никто ничего никому не должен. Эмма изводит себя этими диетами, занимается спортом, будучи при этом настоящей куколкой, ей это вообще не нужно! А ты, что за друг такой? Почему не поддерживаешь ее? — Но она сама это… — Сама? Сколько раз за последнее время ты обсуждал с ней то, какой «должна» быть девушка, м? — Хочешь меня виноватым сделать? — Хочу сказать, что если мы любим Эмму, то должны заботится о ней, а не загонять в комплексы и поддерживать это ее измывание над собой. — Хорошо-хорошо, ну ты и злюка. — Еще какая, особенно когда голодная, а мне, как настоящей девушке даже пирожок доесть не дают.       Этой фразой она немного разрядила обстановку, Ник по крайней мере шутку оценил и просмеявшись, спросил: — Чем занималась сегодня?       Гермиона рассказала о своих безуспешных попытках найти хобби. Когда она перешла к моменту, когда к ней пытался пристать тот странный паренек, Ник смеялся, держась за живот. Наконец, отсмеявшись, он сказал: — Если ты решила испробовать маггловские виды творчества — то почему бы тебе просто не сходить на танцы? — Даже не знаю, после этих провальных попыток, мне уже страшно начинать что-то новое. Возможно, хобби — это просто не для меня. — Хочешь, сходим туда вместе? — Ты правда пойдешь со мной на танцы? — Да, а почему нет? — А как же это мужское: парни не танцуют, это женское? — Ничего, не развалюсь на части. Тем более, что в детстве я занимался как это? Хап-хап? — Может хип-хоп? — Может. Не суть, у родственников-магглов всегда играли их местные бойзбэнды и я хотел в чем-то быть похожим на них. И я там чего-то танцевал с местными ребятами, так что не опозорю тебя. — Скорее наоборот, ага. — Хватит бузить, глаза боятся — руки, ноги, туловище делают.       На том и порешили. И уже через пару дней Гермиона с Ником пришли на маггловские занятия по хип-хопу. Она думала, что это будет вершиной ее неудач, но как ни странно, ей понравилась тренер — девушка была активной, милой и веселой, рассказывала все довольно понятно и просто, уделяла внимание каждому ученику. И у нее даже что-то получалось. Возможно, не идеально, где-то криво и нескладно, но пока она была сконцентрирована на своих движениях — остальные ее мысли вылетали из головы. Она наконец расслабилась и даже расстроилась, когда занятие закончилось. Ник и вовсе был как рыба в воде, ей будет стоить больших усилий, чтобы догнать его, но на этот раз она уверена в том, что у нее все выйдет, она загорелась этим. Ей нравилось то, что она видела в зеркале — как она двигается в такт с музыкой наравне с другими, создавая одну целостную композицию.       Ник тоже остался доволен и решил, что будет ходить на занятия вместе с Гермионой. Они шли по вечерним темным улицам, обмениваясь полученными эмоциями. Сейчас Гермиона ощутила то, как сильно она выросла. Да, она участвовала в войне, сражалась с Темным Лордом и все такое, но она все равно внутренне ощущала себя ребенком. А сейчас она принадлежала самой себе: занималась тем, чем хотела, училась в школе, которую выбрала себе сама, шла рядом с человеком, которого тоже выбрала для дружбы, а не из безысходности. — С чего ты вообще захотела найти хобби? — Ну, у меня никогда не было серьезных увлечений, я была полностью погружена в учебу, настало время пробовать что-то новое. — И все? Так резко? — Что ты имеешь в виду? — У меня ощущение, что ты таким образом пытаешься заполнить какую-то пустоту. — Ого, вау, с чего такие мысли вдруг?       Ник вздохнул и долго не отвечал, раздумывая и формулируя мысль поудачнее. — Понимаешь, когда ты только появилась в Гильдэсе — ты была той самой «заучкой», о которой говорили многие, прости. Ты буквально с первых же дней зарылась в учебники и все такое, а потом… Та стычка с Малфоем, твое резкое исчезновение с урока заклинаний, знаешь, ты очень нервно выглядела, будто за тобой призраки гонялись. А потом ты резко принялась делать то, что никогда не делала. — И что же тут странного? — Не знаю, просто, знаешь, если тебе нужна помощь или поддержка, тебе не обязательно искать это где-то на стороне. У тебя есть Эмма, у тебя есть я.       Он остановился и ей пришлось стать рядом с ним. Было в этом что-то одновременно неловкое и волнующее, особенно так, как он произнес последние слова. Она неловко переступила с ноги на ногу и придержала сумку со сменной одеждой. — Я… Спасибо, — просто ответила она и улыбнулась. — И если у тебя будут какие-то проблемы, в том числе… — он сделал паузу, — ты поняла с кем — ты всегда можешь обратиться ко мне и я тебе помогу. — Что? Какие проблемы, — она хотела рассмеяться, но его взгляд говорил о том, что он не шутит. — Я не дурак, Гермиона, я вижу, что у тебя с этим недоумком какие-то проблемы. И я не хочу, чтобы эта ситуация усугублялась, понятно? — Вполне. Но тебе все еще не следует переживать по этому поводу. В любом случае я благодарна за то, что ты соглашаешься выступить в роли моего прекрасного принца-спасителя. — В таком случае, может, ты осчастливишь своего принца и согласишься пойти со мной на свидание?       Гермиона оторопела. Еще никогда вот так открыто ее не звали на свидание. Она даже не знала стоит ли выжидать или ответить сразу, хочет она этого или нет? Она стояла там как истукан и неверяще смотрела на Ника. Он же улыбался одним уголком рта и ерошил свои темные волосы. Свидание. С ним. Почему нет? Ну, в смысле, она не уверена, что испытывает что-то к нему, но, возможно, пока и не должна? Возможно, именно свидание, другие роли и другая обстановка сделают свое дело и он окажется тем самым принцем? — С удовольствием, почему бы и нет?       Казалось, что они оба вздохнули с облегчением и продолжили свой путь, ведя совсем легкую беседу, без следа былой напряженности.       Они договорились пойти на следующий же день после занятий — прогуляться по парку, зайти в какое-нибудь кафе, ничего феноменального. Гермиона половину утра пробегала по комнате как сумасшедшая белка, пытаясь выглядеть лучше, чем обычно. Но чем больше она старалась — тем хуже получалось. За сим она просто умылась, нанесла обычную порцию макияжа и, оставшись собой довольна, выпорхнула из комнаты. — Ты сегодня прямо светишься вся, — заметила Эмма, с интересом разглядывая подругу. — Правда? Да ничего особенного, может, выспалась наконец. — Ага, выспалась, значит, — с подозрением заключила Эмма, — какие планы на вечер? — Эээм, — Гермиона замялась, не зная как ответить.       С одной стороны, ей нечего было скрывать, она свободная девушка и все такое, с другой же — они все были друзьями и не странно ли это? Обманывать Эмму не хотелось, как и скрывать от нее что-то, кроме того, что уже было скрыто. — Тут такое дело, Ник пригласил меня на свидание. Прямо после занятий. — На свидание, — заключила она и добавила смеясь, — Свидание — это же прекрасно! Повеселитесь там от души! А ты не переживай и будь собой! — Спасибо, Эмма! — просияла Гермиона и кинулась подруге на шею, заключая ее в объятиях. — Так, еще немного и останешься с придушенными призраком вместо подруги, полегче ты! — ответила Эмма и побежала в свою аудиторию, тогда как Гермиона проследовала дальше по коридору.       Она была в таком прекрасном расположении духа, что даже мелькнувший в толпе высокий силуэт Малфоя не испортил ей настроение. Она научилась воспринимать его как обязательную, хоть и раздражающую часть обстановки. Ник же на уроке не подавал никакого вида по поводу того, что у них назначено свидание на вечер. Он сидел спокойный и довольный, поддерживал ее беседы и улыбался, в целом, был таким, каким был всегда. Это заставляло Гермиону нервничать еще больше, казалось, что для него свидание — дело пустяковое, в то время как она тряслась как осиновый лист, сама не понимая почему. В какой-то момент он повернулся к ней и произнес: — Ты можешь так не нервничать? У меня такое ощущение, что тебя отправляют на встречу с настоящим чудовищем. — Нет, я просто… Воодушевлена! — Да, конечно, — хмыкнул он и продолжил списывать материал с доски.       Только оказавшись с ним вместе в кафе, Гермиона расслабилась. Они заказали любимую еду и болтали о своем детстве, рассказывали о историях, которые случались с ними. — Меня тогда отметелили старшеклассники. Я все мечтал, что вырасту и отомщу им, как минимум, нагоню на них боггарта. А потом, когда вырос, это стало не так и важно. — Остался ты без мести? — Мстить сопливым магглам, за то, что побили мальчишку, который так знатно обрызгал их грязью, проезжая мимо на велосипеде? Да я бы лучше повторил ту поездочку, видела бы ты их лица! — А я вот никогда не влипала в неприятности, пока не оказалась в Хогвартсе. Даже странно как-то.       Она задумчиво пожевала мясную фрикадельку и удостоверившись в правдивости своих слов, добавила: — Я бы и в школе, наверное, не влипала в них, если бы не мои друзья. — Скучаешь? — Должна бы. Но пока нет. Думаю, нам всем нужен был перерыв в отношениях. — Знаешь, будет неправильно, если я не скажу тебе правду. Я ведь следил за вами после войны, вы казались мне такими… Нереальными, словно герои какой-то сказки. И будет неправильным сказать, что я не видел, что у тебя с Рональдом были отношения.       Фрикадельки резко потеряли свой вкус. Гермиона уставилась на Ника, пытаясь понять к чему он клонит. — И я хочу разъяснить некоторые моменты, чтобы правильно тебя понимать. — Если ты о том, есть ли что-то между нами, то нет. Я уехала и оставила прошлую жизнь позади. Меня с ним больше ничего не связывает, что бы там ни писали британские газеты — у меня были веские основания для того, чтобы совершить именно такой выбор. — Случилось что-то… Плохое между вами? — Случилось то, что мы больше не любили друг друга.       Тяжелый взгляд Ника был ей ответом. Но ей было нечего противопоставить ему. Все именно так, как она сказала. Если он ждал от нее какой-то душещипательной истории о том, какой козел ее бывший — то он этого не дождется. Она решила сменить тему, чтобы сгладить атмосферу. — Слышала тут ярмарка приехала, не хочешь походить поглазеть? Вдруг найдется что-то интересное. — Пойдем, — согласился он и отправился расплачиваться за ужин, тогда как она остановилась напротив зеркала, приводя себя в порядок. И речь не только о макияже.       Гермиона никогда еще не была на магической ярмарке рукоделия, а потому с интересом задерживалась у многих палаток, чтобы рассмотреть товары, которые там предлагались. Для магглов все выглядело как обычная ярмарка, они подходили, трогали некоторые побрякушки, но не находили их интересными из-за наложенных на них чар. Гермиона же находила очаровательными местные блокноты с самозаполняющимися полями, кружки с движущимися изображениями и духи с амортенцией. Но больше всего ее внимание привлекли заколки для волос и сережки, подстраивающиеся под наряд. Купил такой набор украшений раз, и можно забыть об этом на долгое время. Она как раз рассматривала как сапфировое колечко в мгновение ока превращается в тонкий серебристый браслет, когда заметила как Ник потянулся в карман. — Нет, погоди, не стоит, я сама. — Эй, я пригласил тебя на свидание не для того, чтобы ты сейчас сама себе украшения покупала. Пусть это останется в качестве приятного воспоминания.       Гермиона надела на палец колечко, тут же ставшее практически незаметным, обратившись в тонкую серебристую проволочку. Она довольно улыбнулась, понимая, что это первый раз в жизни ей вот так вот просто что-то покупают. Без повода или напоминаний.       Они еще долго гуляли по парку, разговаривая о том, какая музыка им нравится или какие книги они читают. Оказалось, что у них довольно схожие вкусы, чему Гермиона несказанно обрадовалась. С Гарри и Роном было бесполезно обсуждать книги, а Джинни в последние до войны годы не могла обсуждать ничего, кроме мальчишек.       Вечер прошел настолько гладко и спокойно, что когда пришло время расставаться, Гермиона даже опешила, ей казалось, что прошло не больше пары часов. Ник не пытался поцеловать ее, решив, видимо, не спешить, и Гермиона осталась этому рада. Вместо этого он просто обнял ее и пожелал спокойной ночи, доведя до ее крыла в общежитии.       Сегодня она засыпала с довольной улыбкой на губах, проворачивая на пальце подаренное колечко.