Исцеленные друг другом

Tommee Profitt — In the End (feat Jung Youth & Fleurie)

      Длинноволосая девушка удобно устроилась на подоконнике и обсуждала что-то наверняка веселое, потому что то и дело захлебывалась задорным смехом. Она кокетливо поправляла прядь волос, которая постоянно выбивалась из прически и падала на лицо. Парень напротив жадно следил за каждым ее словом и жестом, было очевидно, что он увлечён ею не меньше, чем она им.       У стены напротив стояла ученица младших классов и о чем-то спорила с родительницей. Что-то банальное, касаемое оценок и общей успеваемости. Она доказывала, что последнюю двойку она получила незаслуженно, так как ее просто невзлюбил учитель. Женщина была с ней не согласна и винила во всем ее чрезмерную увлеченность музыкальными группами. — Вот если бы ты столько времени тратила на подготовку к экзаменам, как ты тратишь на заучивание имён участников очередного бэнда! — Нет, мам, ты не понимаешь…       Мимо пронеслись двое мальчишек с мётлами, наверняка тренировались на поле для квиддича, невидимом для простых смертных. Мир продолжал своё неспешное путешествие. Все было таким же, как и прежде. Такие же приятные запахи в коридорах, те же картины, висящие на стенах, те же учебники в руках школьников. И солнце светило ровно также, как и неделю назад. Неделю, которую он провёл в полной изоляции. От людей, звуков и событий. Он сидел в своей квартире, жалея себя, зализывая раны, запивая собственное горе огненным виски. Он бы провёл так ещё не одну неделю, если бы в один из очередных дней на него из зеркала не посмотрел некто опухший и отдаленно похожий на красавчика-Малфоя. Он даже провёл по зеркалу рукой для верности. Но все было так, Драко и вправду запустил себя настолько, что стал противен даже самому себе. Пахло от него так, словно он жил не в роскошной квартире с видом на парк, а ночевал в подворотне с компанией самого нижнего слоя общества. Холодный душ отрезвил его, но дрожащие руки все ещё кричали о том, что не все в порядке. И было бы хорошо начинать принимать решительные меры по устранению этого. Но… Ему было страшно. Драко наконец сумел признаться себе в том, что он попросту боится того, что у него не выйдет. Не получится распутать этот клубок из лжи, притворства и древней, как самое темное зло, боли. Он представил, что ему придётся жить с этим до конца своих дней и парня передернуло. Пойти к Трейси? И что? Она начнёт ковыряться в его детстве, выуживая самые болючие моменты, доказывая, наглядно показывая, что он жил во всем этом дерьме всегда. Он знал, что так и было бы, если бы Драко прямо сейчас сорвался и побежал к ней. И для того, чтобы избежать этой жгучей боли, он оставался на месте.       Выйти на учёбу его заставило ощущение неправильности происходящего. Будто он застрял в мире, где ему не положено было существовать. Словно все вокруг него застыло в немом молчании, только ожидая, когда он наконец пошевелится. И пока этот неподвижный мир не засосал его окончательно, Драко решил пересилить себя.       Он уже был готов покинуть своё убежище, когда коммуникатор затрезвонил. Он знал чьё имя там увидит. По большому счету ему никто больше не мог позвонить. Миру было плевать на то, жив ли Драко Малфой, здоров ли, находится в безопасности или влип в очередную неприятность. Он нацепил на лицо выражение спокойствия и принял вызов. Перед ним моментально появилась уменьшенная копия Забини. Тот прокашлялся и спросил: — Ты как там вообще? — Нормально, — спокойно ответил Драко и почти полностью поверил себе и этим словам, похоже, происходящее и вправду начинает казаться ему нормой. — Тебя давно не слышно… — Латал дыры, Забини. Иногда всем нам не помешает, знаешь… Взять перерыв. — Понимаю. Тебя ждать на этих выходных? — Прости, Забини, в этот раз я пас, дел накопилось слишком много, пока я тут скулил. — Драко, на счёт этого. Я знаю, что мы редко могли поговорить с тобой вот так по душам, и сказать что-то действительно важное. Но… Не забывай о том, что ты определяешь то, кем являешься. И ты выбираешь кем быть сегодня. Никто другой. — Это ты так пытаешься намекнуть мне на то, чтобы я наплевал на Нарциссу? — Именно, Малфой. Мы не выбираем родителей, смекаешь? То, что именно она досталась тебе в матери не является твоей ответственностью. Забей на неё, на всех вокруг. Не позволь другим закопать тебя. Я отказываюсь принимать то, что Малфой может оказаться слабее этих временных трудностей. — На слабо меня берёшь? Зря, Забини. Мне уже не десять. — Вот именно, Драко, давно не десять.       На самом деле Драко ощущал себя на все тридцать. Что-то оторвалось от его сердца за последнюю неделю. Он вдруг осознал, что теперь, потеряв обоих родителей, он окончательно лишился детства. Оно закончилось, не начавшись, не оставляя по себе радостных светлых и наивных воспоминаний. И теперь он был предоставлен сам себе. И его пронзила мысль… А так ли это плохо? Парень закрыл коммуникатор и подошёл к кофемашине. Он уже безнадежно опоздал на урок, нет смысла спешить. Поэтому он взял изящную фарфоровую чашечку и проследовал с ней на балкон, вдыхая холодный воздух. Итак. Подводя итоги. Он остался один. В его запасе довольно крупная сумма денег, которая не обязывает его к выживанию, а значит, он может посвятить себя буквально чему угодно из того, что ему интересно. Он не подчиняется никому, никто не контролирует его жизнь, поступки и не оспаривает принятые им решения. Никто не навязывает Драко свою философию жизни. Никто больше не говорит ему, что делать. Он, наконец, предоставлен сам себе. А ведь это самое важное — свобода. Он свободен по всем пунктам, его удерживает только собственное израненное сознание. И если он разберётся с этим — проблемы исчезнут, и он вправду сможет начать все с нуля. Драко сделал глоток кофе и прислушался к вкусу, который ощущал. Горький, терпкий с шоколадным послевкусием. Богатый и насыщенный аромат, уютный, обволакивающий. И это только кофе. Он перевёл взгляд на небо, деревья, воду… И представил, что у него нет того самого прошлого, которое так тяготит его. Что было бы, если бы он был обычным парнем, которому осталось отучиться один год в школе и он окажется предоставлен сам себе? И все вокруг почему-то стало казаться ему более красочным, словно кто-то раскрасил этот мир яркими красками. Наверное, ему было глупо жаловаться на жизнь. Сейчас. Многие готовы были бы отдать все за те привилегии в жизни, которые ему достались. А он настолько погрузился в свои драматические терзания, что принимал это за должное, хотя все было совсем не так.       Да, родители вынудили его стать Пожирателем Смерти. Да, он делал вещи, о которых хотелось бы забыть, но они остались в прошлом. И если он не хочет испытывать это вновь — должен изменить собственное поведение и не допускать повторения ошибок. Да, родителей теперь не было, но он не первый и не последний сирота в этом мире. А учитывая его ситуацию, хоть и с натяжкой, но это можно было бы считать даже добрым знаком освобождения. Хотя вряд ли смерть отца и отречение матери даже в такой ситуации могло соседствовать со словами «добрый» и «знак». Да, в его жизни будет встречаться ещё много деталей, встряхивающих коробку с его воспоминаниями в голове, возвращая их, вытаскивая на поверхность. Но это теперь его реальность. Нужно принять это с достоинством.       С таким же достоинством нужно было принять то, кем он был, есть и кем может стать. Переделать себя? Вернуться к прежнему и опустить руки? Принять имеющееся? Внутри Драко происходила настоящая революция, переворот, глобальные перемены, которые стоило ещё осознать, переварить и принять. А мир оставался прежним. И никто в нем не имел и малейшего понятия о том, что происходило внутри одного маленького человека.       И пока эти мысли бурлили в его голове, он шёл по школе, машинально отмечая происходящее вокруг. Вдруг Драко почувствовал прикосновение к своей руке, а потом что-то потянуло его в сторону. Это была Трейси и вид ее не предвещал ничего хорошего. Это заинтриговало его, и он с интересом уставился на неё. Он не ощущал никакого страха, напротив, его поглотило чистое спокойствие с примесью интереса. — Малфой, — она сделала вид, что поздоровалась с ним, но это была чистая формальность, так как она тут же прошипела ему в лицо, — ты ничего не перепутал? — Рад вас видеть, Трейси. — Что ты себе позволяешь? — Пришёл вот на занятия, даже не планировал опаздывать, пока вы не появились. — Какая воспитанная мразь…       Он опешил. Такое обращение к нему не было новинкой, но от Трейси, всегда спокойной, культурной и уравновешенной, он такого точно не ожидал. Она была значительно ниже его, но умудрялась смотреть на него свысока. Драко ощутил что-то похожее на отголоски уважения к этой хрупкой женщине. — Какое меткое попадание в мою характеристику. Что ещё скажете, мисс психолог? — Сейчас я говорю с тобой не как врач. Ты что, думал, что о твоих действиях никто не узнаёт?       Малфой даже не понял, о чем это она говорит. Он все ещё вглядывался в ее лицо, пытаясь разгадать ребус, представший перед ним. Медленно, словно в слоумоушене, до него начало доходить. И вместе с этим на его лицо вернулась привычная мерзкая ухмылочка. Он получал удовольствие от того, как она злилась. А когда Трейси поняла, что ее слова дошли до него, и он не испытывает за это никакого стыда, на неё вновь накатила волна гнева. — Кто давал тебе право?! Как ты посмел напасть на ученицу? Возможно, мне следует доложить об этом дирекции? — Грейнджер уже наябедничала на меня? Как это типично для этой трусихи. Так почему же она сама не пошла к руководству школы? — Потому что она — не ты. — Что вы хотите сказать этим, Трейси? — Я хочу сказать, что она может решать свои проблемы самостоятельно, а не бежать за помощью. — Не помню когда это я… — Я жду тебя на приёме в назначенное время. И попробуй только опоздать! И приготовься к тому, что это будет сложный сеанс. Мне надоело носиться с тобой как с писаной торбой, ты того не стоишь. — Все ещё очень плохие слова как для психолога, — усмехнулся он, ее высказывания совсем не задели его.       В ответ прозвучало какое-то невнятное ругательство, она оттолкнула его в сторону и промчалась по коридору, как разъярённая рысь.       Нужно было признать, что эта встреча взбудоражила его. Очень редко случалось так, чтобы кто-то позволял себе разговаривать с ним в подобном тоне и оставаться при этом безнаказанным. Драко сам по себе не переносил подобной манеры изъяснения из-за собственного тщеславия: кто он и кто они? Но сейчас ему стало интересно, к чему это все приведёт?       Драко прокручивал в голове ту сцену с Грейнджер. Он знал, что гребаные моралисты наверняка рассказали бы о том, насколько он не прав, какое он дерьмо и все такое, но сам он и сейчас не жалел ни о чем, кроме того, что оказался недостаточно напорист. Ему не удалось запугать ее настолько, чтобы она держала язык за зубами. А стоило бы. Возможно, все же стоило ее прикончить или довести до того, чтобы она сама сделала что-то с собой. Это было бы идеальным планом! Довести ее так, чтобы она самоликвидировалась из его жизни. Но он не сделал этого. И теперь жалел. Ну да ладно, он разберётся с этим позже.       Ему пришлось знатно постараться для того, чтобы закрыть все хвосты. Программа не была для него в новинку, но многие из преподавателей хотели полной отработки материала, им было очевидно все равно на то, что материал был им изучен давным давно. Разница программ не особо облегчала учебу. Поэтому он практически забыл о том, что Трейси ждёт его на приёме, вспомнив об этом в последний момент.       Первой его реакцией была идея вообще никуда не идти, чтобы довести Трейси до белого каления. Но любопытство пересилило его, и Драко неспеша отправился в уже знакомый кабинет. Он делал это медленно, разглядывая картины, попадающиеся ему на пути, здороваясь с уже знакомыми учениками и попросту поправляя манжет рубашки или сдувая невидимые пылинки с пиджака. Побесить психолога была его маленькой местью за тот тон, которым она изволила разговаривать с ним. В этот день у него было довольно хорошее настроение. Его не испортил ни дождь за окном, ни полуторачасовая сдача рефератов, ни сам факт того, куда он, собственно, идёт. Он наконец начал воспринимать все это как своеобразную игру. И если он хочет выиграть, то должен принять правила и сделать свой ход, даже если он будет заключаться в том, чтобы вывести из себя своего врача.       Уже привычным движением он без стука распахнул дверь. В этот момент он заметил небольшое пятнышко на своей правой туфле и наклонился, чтобы вытереть ее. Когда же он распрямился, то невольный вздох сорвался с его губ. Трейси взмахнула своей волшебной палочкой и дверь захлопнулась за его спиной, отсекая его путь к бегству. В кресле сидела она и смотрела на него своими огромными глазами. При его появлении она сжалась и обхватила себя руками ещё сильнее. Драко же засунул руки в карманы брюк, дотрагиваясь кончиками пальцев до волшебной палочки, которую он с наслаждением пустил бы в бой. Молчание затягивалось. Драко не хотел нарушать его. Теперь он понял, о чем говорила Трейси. Сеанс не будет простым. Он будет просто невыносимым. Парень нерушимо стоял в стороне, глядя попеременно то на психолога, то на старого-нового врага. Трейси выглядела довольно решительно и серьезно, тогда как Грейнджер… Была типичной забитой Грейнджер. А что он, собственно, ожидал увидеть? — Все интересней и интересней, Трейси. Что дальше? Устроим театральное представление с выводом темных сил на чистую воду? — Присядь, — она кивнула в сторону диванчика. — Пожалуй, откажусь, — он качнулся на носок туфлей и обратно. — Сядь, — это была уже не просьба. Драко болезненно усмехнулся и устроился на диване, вальяжно раскинувшись в нем, словно был в самом комфортном месте в мире, хотя на деле же был напряжен, не сводя взгляда с обеих девушек. — Трейси, — голос Грейнджер дрожал и выдавал ее страх, от чего Драко даже расслабился. — Все в порядке, Гермиона, он не опасен для тебя. — Могу оспорить ваши слова, Трейси, — он вложил в свою улыбку весь имеющийся внутри яд, сверкнув глазами в сторону блондинки. — И кого ты пытаешься этим удивить? — Зачем вы затеяли это все, Трейси? Хотите, чтобы я попросил прощения? Мы, кажется, не в детском саду. — Вы оба — мои пациенты. И ваши проблемы, тайны и все разговоры остаются со мной, не покидая пределы этого помещения. — Уж я-то заметил, — ухмыльнулся Драко, напоминая их последнюю встречу. — И это оставалось бы в положенном порядке вещей, если бы знаки не сошлись в иную картину. — Знаки? Слышала, Грейнджер? Запахло Трелони!       Она не ответила, побледнев ещё сильнее и глядя на психолога так, словно она была восставшей из мертвых Нагайной, готовившейся к нападению. Драко хохотнул, делая сложившуюся ситуацию ещё более абсурдной. — Ваши проблемы разные по своему характеру и причине их возникновения. И каждая из них уникальная, требуемая индивидуального подхода. — Поэтому мы вдвоём сейчас сидим здесь? Г — лоГика! — Ой, да заткнись уже, Малфой! — не выдержала Гермиона, бросая на него мимолётный взгляд. — Что такое? Голос прорезался, мелкая? Могу вернуть все взад. — А можешь туда отправиться, захватив с собой свое самомнение и заодно все свои жалкие проблемы, — парировала она, — Трейси, что происходит? — Вы хотите сказать, что такое общение у вас продолжается уже семь лет и вы по сей день не убили друг друга? Это либо фатальное везение, либо невероятная любовь. — ЕЩЁ ЧЕГО! — в один голос воскликнули они, даже не глядя друг на друга. — Так вот, я бы никогда в жизни не стала бы сталкивать пациентов между собой, если бы эти пациенты сами не создавали конфликтных обстоятельств, препятствующих правильной терапии. И я подумала, что если стандартная при данных диагнозах терапия для вас не подходит, то мы пойдём другим путём. Так уж сложилось, что ваши проблемы… Взаимоисключаемы. — Что ты хочешь этим сказать? — едва слышно, но он различил ее слова. — Вы — два триггера. И срабатываете в непосредственной близости друг к другу. Можно потратить не один год, чтобы избавиться от всей той каши в вашей голове. А можно заставить эти триггеры сломаться. — Так, Трейси, — Драко хлопнул себя по коленям и встал со своего места, — я очень рад, что смог лицезреть такое великолепное театральное представление, даже в некотором роде поучаствовать в нем, но это уже слишком. Я не давал разрешения, не подписывался ни на что подобное. Поэтому я не намерен выслушивать эту чепуху и дальше.       Он подошёл к двери, но та по-прежнему была заперта. Парень обернулся к Трейси, показывая взглядом на замок, но та даже не сдвинулась с места. Драко усмехнулся и достал с кармана волшебную палочку. Алохомора не помогла ему, заклятие будто впиталось в деревянную дверь, исчезая без следа. Так же не сработала и бомбарда вместе с бомбардой максима. Это привело его если не в бешенство, то в состояние к нему близкому. Он вновь обернулся к Трейси, которая успела взять со стола чёрную чашку с толстыми стенками и пить чай, глядя на него как на занятный перфоманс. Даже Грейнджер при этом выглядела довольной, будто знала разгадку, до которой он не додумался. — Трейси… — это должно было звучать угрожающе. — Драко, боюсь, что это так не делается. Либо мы работаем в паре, либо я докладываю об этом дирекции, помнишь? — А нихуевая у нас пара получается! Я бы даже сказал, ТРОЙНИК! — Я бы удивилась, если бы ты не опошлил это. — Ты слишком разговорчивая, Грейнджер, умолкни.       Его бесила не разговорчивость блондинки, а то, что теперь она сидела в кресле, расслабившись. Не должна была. Она должна была трястись от одной мысли, что может остаться с ним в одной комнате ещё хотя бы на минуту. — Видишь ли, говоря слово «пара» я и вправду подразумевала двоих. Я принимаю позицию молчаливого наблюдателя и анализатора. А работать вам придётся вдвоём.       Драко не сразу распознал звук, который услышал. Секунду спустя до него дошло, что это Грейнджер коротко засмеялась, но пронзительно, истерично. — Какой бы скепсис это предложение у вас не вызывало, — как ни в чем ни бывало закончила Трейси.       Драко плюхнулся на диван, надеясь, что услышанное ему почудилось. Работать над психологическими проблемами вместе с Грейнджер? Нет, кто-нибудь, позовите лекаря, на этот раз он крепко рехнулся. — Вспомните, что я говорила о триггерах и проведите параллели с вашими же проблемами. И вы поймёте, о чем я говорю. — В любом случае… Это слишком опасно. — Вынужден согласиться с блондой, кто-то из нас обязательно прихлопнет другого. Не хочу кичиться своими достижениями на этом поприще, пусть это за меня сделает эта красавица.       Лёгким движением руки он оголил метку Пожирателя, зловеще уставившуюся на девушек. Трейси в ответ на его движение вновь припала губами к своей чашке и с удовольствием отхлебнула чай. — Чёрный с бергамотом, успокаивает и бодрит одновременно, удивительно. — А знаете, что имеет похожий эффект? Авада, — Драко понесло.       Грейнджер передернула плечами, упрямо глядя исключительно на Трейси. И это тоже почему-то вывело его из себя. — Давай же, Грейнджер, поддержать меня — в твоих же интересах. Расскажи тёте Трейси о том, как плохой Драко пугает тебя и угрожает, что оторвёт тебе твою миленькую светловолосую головушку.       Впервые за все время она обернулась и посмотрела Драко прямо в глаза. И от этого прямого, хоть и короткого контакта, он почувствовал срочную необходимость в том, чтобы поерзать на месте, ещё и глядя куда-нибудь в окно, только не на неё. Слишком знакомый взгляд, такой она была раньше — способной дать отпор. — Что нужно делать, Трейси?       Нет! Нет! Нет! Это слово красным цветом тревоги светилось в его сознании, пока она смотрел на то, как Трейси удовлетворенно отставляет в сторону чашку (он решил, что разъебет ее в первый же подвернувшийся момент) и произносит: — Передо мной двое невероятно талантливых и умных волшебника, которые страдают от проблем, которые создают друг для друга, являясь их олицетворением. Кто я такая, чтобы рыться в их душах и дальше? — То есть мы должны сделать это за вас?! — Драко был не в себе. — Можно сказать и так. — Но что делать с… Безопасностью? — Ты что, разучилась разбрасывать авады направо и налево, Грейнджер? — иронично произнёс Драко, но не был удостоен ответа. — Об этом можешь не переживать, Драко будет сдавать палочку на хранение вот сюда. Получит он ее только тогда, когда ты окажешься в пятидесяти метрах от него.       При этом она достала небольшую стеклянную шкатулку, мерцающую голубыми блёстками. — Мне одному кажется, что я попал в театр абсурда и должен вот-вот проснуться? С чего вы взяли, что я буду вас слушаться? — Ты будешь делать это, Драко, — безапелляционно заявила Трейси, ставя шкатулку на стол и поднимаясь со своего места, — предлагаю начать прямо сейчас. — Почему палочку забирают у меня, но оставляют у Грейнджер? — Потому что мисс Грейнджер, в отличие от тебя, не бросается на других как бешеный пёс!       Он ещё какое-то время оценивающе смотрел на происходящее, все ещё надеясь на то, что это просто глупый розыгрыш. Но Трейси уже открыла шкатулку, а Грейнджер так и не сдвинулась с места. — Ну и что мы по-вашему должны делать дальше? Я оставляю свою волшебную палочку… — Ты оставляешь волшебную палочку, я ухожу, а дальше дело за вами. — Чушь! Разве это терапия? Это перекладывание ответственности на учеников! Вот об этом стоило бы доложить дирекции!       Трейси склонилась над ним и прошипела: — Я высококвалифицированный специалист с многолетним опытом! Мой профессионализм был признан научными деятелями на множествах конвенций по всему миру! Если я скажу, что это, хоть и новый, но метод лечения, то мне поверят, а ты только потратишь время на то, чтобы нажаловаться на то, что все идёт не так, как твоя избалованная задница привыкла!       Драко сверлил ее злобным взглядом, все ещё выискивая пути для того, чтобы не делать того, чего Трейси хотела от него. И как назло, в голову не приходило ничего. Он был растерян, словно все мысли разом выкинули из головы, напихав туда взамен соломы. Наконец со скрежетом он встал и положил палочку в шкатулку. Та мгновенно захлопнулась. Палочка зависла в ней, словно гравитации не существовало в этой коробочке. И как бы Драко ни пытался, открыть ее он был не в силах. — Даже Гермиона не сможет отпереть ее. Это сделано для того, чтобы ты не пытался угрозами или шантажом добиться своего. На этих сеансах ты будешь без палочки. Смирись и расслабься. — Отличные напутственные слова, — фыркнул Драко. — И помните, до конца учебного года ещё уйма времени, вы, конечно, можете упрямиться, но тогда оба обречёте друг друга на совместное времяпровождение ещё не один месяц. Действовать — в ваших интересах. На этом я откланяюсь, с вашего позволения. И ещё, если кто-то будет развешивать уши, то потом может по ним и отхватить. — Что? — непонимающе уставился на неё парень. — Мысли вслух, занимайтесь, дети, — она выдала широкую доброжелательную улыбку и вышла из кабинета, оставляя их одних.       Драко ровно до этой минуты не осознавал, что после того, как Трейси уйдёт, он останется один на один с Грейнджер. Без оружия. В одном маленьком кабинете. Она не была агрессивной, но сам факт того, что у неё осталась волшебная палочка, заставлял его чувствовать дискомфорт. Грейнджер сидела в кресле, глядя на книжную полку, словно выбирала, что будет читать в следующие пару часов. Он же сел на диван и старался смотреть куда угодно, но не на неё. Но магическим образом он то и дело бросал взгляд на девушку, устроившуюся в кресле. Он не понимал, почему судьба то и дело сталкивала их вместе. Ну как, как она могла помочь ему? Тем более, что он уже выбрал для себя позицию забить на все хер. Серьезно. Все живут с проблемами, но не все их решают. Все его приступы апатии от ничегонеделания. Точно. Ему просто стоило занять себя чем-то интересным и действительно важным. Тогда у него попросту не останется времени на нытьё и на то, чтобы жалеть себя такого несчастного. Интересно, а что с Грейнджер? Почему она посещает Трейси? И помогает ли ей та?       Драко усмехнулся. Он знал почему она здесь. Ну конечно, все просто. Типичная отличница не может справиться с тем, что здесь она не самая первая. Он видел на уроках, что есть студенты куда более одаренные и активные, тогда как она сдулась. Тяжело, наверное, всю жизнь чувствовать, что тебя превозносят до небес, а сейчас — быть никем. Она всегда была тщеславной. Точно. Ей нужно было, чтобы лучшей была она, чтобы все внимание доставалось ее персоне. Именно поэтому она таскалась с «избранным» мальчиком. Чтобы о ней писали в газетах, чтобы с ней хотели дружить. Глупая, не понимала, что через неё все просто подбирались к Поттеру. Она сама никогда никому не была нужна.       Малфой словил себя на том, что слишком долго смотрит на неё. К счастью, она все ещё не отводила взгляда от книг и не заметила этого. Удивительно, она даже не пыталась заговорить с ним. Это было для неё несвойственно. Гермиона Грейнджер выполняла все, даже самые нелепые и бесполезные, задания учителей в Хогвартсе. Один раз она всерьёз вела дневник абрикосовой косточки, на которую влияли с помощью позитивно заряженной энергии. Этот дневник, преимущественно состоял из ежедневной фразы «Сегодня ничего не произошло», но она продолжала его вести ровно до того момента, пока это не надоело даже самому маразматику Брэдфорду. Хорошо, что его продержали в Хогвартсе всего один семестр.       Куда делось это ее упрямство и прилежность? Как же непреодолимое желание сделать все первой и лучше всех? Странно. Но ему и лучше. Одному Мерлину известно как бы он отреагировал на ее попытки завести беседу и чем бы они закончились. Палочку у него отобрали, но не руки. А он был явно сильнее ее. Драко не ощущал знакомого приступа ненависти и желания прикончить ее, нет. Но у него буквально голова чесалась изнутри от необходимости терпеть это все. Возможно, стоит договориться с ней. Да, сделать так, чтобы Трейси была уверена в том, что они во всем разобрались. И они стали бы свободны. Вряд ли ей приятна его компания, так что она тоже заинтересована в этой афере.       Она встала и подошла к книгам, проводя пальцами по их корешкам. Ее лицо было спокойным. В смысле? Ее что, совсем не волновала ситуация, в которой они оказались? Судя по всему — нет. Она выхватила увесистый томик, пролистала его, удивленно приподняла брови и вернулась на своё место, погрузившись в чтение.       Теперь она выглядела ещё более знакомо. Он практически ощутил запах Хогвартской библиотеки, глядя на неё. Только ее внешность выбивалась из воспоминаний. Мало того, что на ней не было привычной чёрной мантии, так и беспорядочные кудряшки исчезли в неизвестном направлении. Хотя лучше не стало, ее стянутые в узел блондинистые волосы не делали ее красивее. А мешковатая одежда заставляла усомниться в ее половой принадлежности. Да, это вам не Пэнси Паркинсон…       Интересно, что бы обо всем происходящем сказали бы его старые друзья со Слизерина? Наверняка, посмеялись бы с того, что он вынужден сидеть с грязнокровкой в одном кабинете.       Драко мотнул головой, от чего пару белоснежных прядей упало на глаза. Он поклялся себе, что даже в мыслях не будет использовать это слово. После смерти Люциуса он старался отречься от мыслей, которые были ему навязаны. А ненависть к «низшим» — было первым, что культивировал в нем отец. Но иногда эти слова все ещё мелькали в его сознании и приходилось выуживать их оттуда самостоятельно. Хотя глядя на некоторых придурков, пусть и чистокровных волшебников, он сомневался в том, а нужно ли ему отказываться от таких установок.       Время тянулось, но Драко, погруженный в свои мысли, даже не заметил как намеченный час прошёл. Грейнджер встала со своего места, отряхнулась от несуществующих соринок, поставила книгу на место и отправилась на выход. Стоп, что?! И это все? Она даже не предложит ему как избавиться от этих сеансов? — Даже не скажешь ничего? — вышло не настолько твёрдо, как он хотел.       Она застыла, держа руку на дверной ручке. Спустя секунду она обернулась и одарила таким взглядом, что волна ярости, ненависти и злости вновь поднялась в нем. Такого отвращения он давно не видел. Он словно посмотрел в зеркало. Да, именно таким взглядом, с таким выражением лица он смотрел на всяких недоносков, недостойных его компании. Она словно слизала его, словно создала маску и надела ее на себя. Драко не успел ничего сказать, как она уже вышла с кабинета. А он выждал несколько минут и кинулся к шкатулке с волшебной палочкой. Щелкнул замок и он без труда достал ее. Как жаль, как жаль, что ее не было у него в руке, когда эта девка осмелилась посмотреть так на него, Драко Малфоя. Но ничего, у них ещё есть время. И мерзкая грязная улыбочка вернулась на его лицо.       Чтобы прийти в себя, ему нужно было сбросить напряжение. И он не придумал ничего лучшего, как отправиться в спортзал. Сегодня Драко отказался от помощи персонального тренера, ему нужно было побыть одному. Он сосредоточился на монотонных движениях тела, ожидая, когда в мышцах появится знакомая приятная боль. За соседний тренажёр стала высокая блондинка. Он невольно залюбовался тем, насколько она была красива. Худенькая, подтянутая, при фигуре, с гладкими как шёлк волосами, аккуратно собранными в незамысловатый узел, чтобы они не мешали тренировке. Без макияжа, но с густыми бровями и ресницами. Ее профиль будто был высечен из мрамора, обладал идеальными линиями. Девушка смотрела в окно напротив себя и небо отражалось в ее голубых глазах. Она не смотрела на него. Не пыталась понравиться ему. Не филонила на тренажёре. Она пришла сюда не знакомиться с кем-то, а для себя. И это подкупало, потому что нет ничего хуже в тренажерном зале, чем нарисованные куклы, флиртующие с тобой, пока ты обтекаешь потом и мечтаешь о том, чтобы тренер не назначил ещё один круг тренировки.       Он вновь сконцентрировался на беге, забывая о существовании девушки рядом с собой. Это продлилось недолго. Вскоре рядом с ним раздалась знакомая трель. Странно, он точно помнил, что оставлял коммуникатор на беззвучном режиме в раздевалке. Не хватало ещё, чтобы какой-то случайно забредший магл увидел устройство с иллюзиями, потом проблем с министерством магии не оберёшься. Драко кинул взгляд в сторону. Блондинка слезла с тренажера и подошла к небольшой спортивной сумочке, которую она оставила у окна. Достав такой же золотистый коммуникатор как у него, она взглянула на Драко и приняла вызов. Знает, что он волшебник? Откуда? — Да, пап. — Кристин? — Да, папа, это я, ты же видишь. — Не груби отцу! — голос мужчины был резким и властным. Драко даже поежился от знакомого тона. — Папа, я говорила тебе, что иду на спорт. У тебя что-то срочное? — Да. В этом году на вечеринку открытия, которую перенесли, пожалует Брайан Картер. Он — один из членов приемной комиссии Бостонского Магического Университета. Было бы хорошо, если бы ты смогла произвести на него правильное впечатление. — А обычно я произвожу неправильное? — было видно, как девушка сдерживается из последних сил, чтобы не захлопнуть коммуникатор. — Это значит, что ты должна выглядеть максимально прилично и не выбрать в спутники очередного тупицу-спортсмена, который тебя бы опозорил. Если все сложится как надо — этот человек подсуетиться над твоим поступлением. — То есть ты все ещё считаешь меня тупой курицей, которая сама не в состоянии поступить в университет? — Доченька, я забочусь о твоём будущем!       Терпение Кристин подходило к концу, поэтому она закрыла глаза, пару раз вдохнула, выдохнула и быстро проговорила: — Я тебя услышала, папочка, не волнуйся, я включу остатки своего мозга и постараюсь прийти с кем-то, айкью которого превышает айкью огурца.       После этого она закрыла коммуникатор и грязно ругнулась. Драко улыбнулся этому. Так похоже на него. Кристин какое-то время стояла, уперев руки в боки, восстанавливая дыхание. Наконец она заметила, что он смотрит на неё. Он вытирал шею полотенцем, не скрывая того, что заинтересован ей и ее разговором. А она не пыталась сделать вид, что ничего не произошло. — Я учусь на отлично всю свою жизнь, занимаю первые места на любых соревнованиях, но он все ещё считает, что я несамостоятельная кукла. Можешь поверить в это? — Кто, если не я? — Меня зовут Кристин. — Драко, — он протянул ей руку для рукопожатия, она ответила неожиданно крепко. — Он говорил о той вечеринке, которая должна была состояться в начале сентября? — Да, и была перенесена из-за ремонта. Вроде бы как через неделю она все же состоится. Может, прийти с лягушкой? — Лучше с мешком картошки. — А может, вызвать голлума? — Тогда уже лучше сразу тролля. Не останешься незамеченной.       Она улыбнулась и он увидел ряд ровненьких, словно жемчужинки, зубов. Она вдруг пробежала по нему взглядом и сказала: — А ты выглядишь достаточно прилично, особенно, учитывая мальчишек из Гильдэса. — Какой изысканный комплимент. — Станешь моей парой на этот вечер? Если честно, я не хотела идти, но если я не попадусь на глаза этому пердуну, отец точно не отвяжется от меня. — Что ж, я тоже не особо хотел идти, но как не выручить такую очаровательную девушку?       Они обменялись номерами и договорились встретиться для того, чтобы обсудить парный наряд. Драко не особо любил такие штуки, но решил, что если это имело такую важность, то ему это, собственно, ничего не стоило. Кристин была невероятно красивой, судя по всему умной и хорошо воспитанной. А ещё она вела себя величественно. Он не видел такой выправки в Америке. Впервые за все время лорд Драко Малфой нашёл кого-то равного себе.