Исцеленные друг другом

Monsta X — Chaotic

      Она пришла на сеанс даже раньше назначенного времени. Настроения не было. Ни хорошего, ни плохого. Последнее время она провела над учебниками и подготовкой всех курсовых и рефератов, которые она пропустила за время своего бегства. На занятия она еще не вернулась, но рано или поздно это пришлось бы сделать, а значит и закрывать пропуски. Хорошо, что местная библиотека была настоящим сокровищем для прилежного ученика. В местных книгах она могла найти все и даже больше того, что ей требовалось. Она невольно подумала о том, что имей она такие книги под рукой во время поисков крестражей — все могло бы закончиться гораздо быстрее. Ну или она просто стала умной задним числом. Легко анализировать информацию, когда тебе уже известен результат.       Как ни странно признавать, но благодаря тому, что она облекла свои проблемы в слова и высказала их Трейси, ей уже стало значительно легче. Она все так же боялась того, что может сделать Малфой в очередном приступе гнева, все так же переживала по поводу того, что не могла усмирить собственный панический страх к использованию магии. Но у Гермионы наконец появилось ощущение, что она начала делать шаги по уничтожению, решению этой проблемы.       Девушка все еще избегала Ника, прикрываясь занятостью на учебе. Он, зная о количестве ее пропусков, не донимал ее, они лишь созванивались в свободное время или могли выйти на недолгую вечернюю прогулку. Погода становилась все хуже, конец октября давал о себе знать. Поэтому они кутались в шарфы и гуляли по территории школы, ведя незамысловатые беседы. Гермиона не хотела обременять его своими проблемами, а Ник вежливо не вмешивался. Она все же вздрагивала, выцепляя в толпе школьников белокурую голову, но к счастью, ни разу ее кошмар не стал явью. Да и нервничать лишний раз не имело смысла. Вряд ли этот недоумок посмеет подобраться к ней, пока она рядом с Ником. Нет, это не в стиле Малфоя. Он мог делать гадости только исподтишка. Но даже осознание этого не давало ей расслабиться до конца. Да и вообще, Гермиона за последние дни так свыклась со своим одиночеством, с тем, что большую часть времени проводит наедине с самой собой, что это перестало приносить дискомфорт. Правда она порой задумывалась о том, что Эмма отдалилась от неё настолько, что создавалось впечатление, будто между ними произошло что-то страшное и непоправимое. Но Гермиона не могла припомнить, чтобы они хоть как-то ссорились с подругой. Наоборот, между ними были максимально понятные и беспроблемные отношения. Она просто отдалилась. На одной из прогулок с Ником, ее вдруг пронзила догадка. Возможно, Эмма просто не была столь самоотверженной как Ник. Может, ее испугали проблемы Гермионы. И как ее винить? Друзья — те, кого мы выбираем сами и если вам с ними не комфортно, вы совсем не обязаны их терпеть из-за каких-то приличий. Осознавать это не совсем приятно, но в целом, она могла понять Эмму. В конце концов она с прошлой недели тоже не связывалась с Гарри и Джинни. На самом деле после разговора с Роном она вообще никого видеть и слышать не хотела. Ей показалось, что все годы в Хогвартсе она будто карабкалась на Эверест. Периодически срывалась, падала, вставала и продолжала свой путь. Параллельно с этим она помогала другим, вытаскивая их из зыбучих песков и горящих изб. И вот она на вершине. А там сидят те, кому она помогала и обсуждают то, как она при этом некрасиво корчила лицо от напряжения. Будто она одна ценила собственный прожитый опыт, в то время как другие обесценивали это все. Опять же, Гарри и Джинни вовсе не были обязаны нести ответственность за своего друга и брата, но и она ничего не могла поделать с тем фактом, что глядя на них, воспоминания вихрем вращались в ее голове. И ассоциации в один момент возвращали ее к нелепым слухам, которые распространял Рон. Она надеялась, что друзья поймут ее чувства и не будут обижаться на них. За всю их жизнь это впервые она просит перерыв, даже без обид или ссор.       Гермиона очнулась от того, что Трейси звала ее по имени. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что вокруг неё что-то происходит. — Прости, Трейси, кажется, я немного выпала. — Тебе нужно сосредоточиться, Гермиона. Это будет необычный сеанс. — Будем гадать на картах таро? — она попыталась пошутить. — То, что ты способна на юмор в своем состоянии — хороший признак. Так вот, я хочу предупредить тебя: в этом кабинете тебе ничто не угрожает. Ты можешь чувствовать себя в полной безопасности. Он насквозь пропитан защитной магией, которая не сможет навредить тебе. — Зачем вы говорите мне об этом? — она с подозрением посмотрела на психолога. — Устраивайся поудобнее и ты вскоре все поймешь.       Гермиона только пожала плечами и с ногами залезла в любимое, ставшее практически родным, кресло. Трейси все так же, как и всегда, спокойно восседала на своем месте, прихлебывая чай, от которого Гермиона заблаговременно отказалась. Она не пыталась завести разговоров, вытащить из Гермионы что-то новое. Складывалось ощущение, что она невероятно устала от нытья Гермионы и просто забила на все. Девушке даже стало неловко за себя, но здравый смысл все же победил. — Если по какой-то причине тебе нужно будет больше воздуха — просто достань эту книгу, — Трейси встала со своего места и потянула на себя увесистый черный фолиант.       После этого на пустой стене из ниоткуда взялось окно, из которого открывался потрясающий вид на водную гладь. — Это иллюзия или… — Это настоящее море. Сегодня оно спокойное, но бывают и штормы. Люблю наблюдать за ними, становится невероятно уютно в крохотном кабинете с чаем. — Трейси, это может показаться невежливым вопросом, но… Почему вы все время пьете чай? Это такое увлечение или… — Или напрямую связано с тем, что я делаю.       Гермиона не смогла скрыть скепсис, моментально появившийся на ее лице. Шутка про карты таро переставала быть шуткой. Трейси же дружелюбно улыбнулась и миролюбиво произнесла: — Понимаю, что звучит это так себе, но… Как-нибудь я тебе расскажу очень занятную историю. Давай договоримся так: ты услышишь ее тогда, когда из твоей волшебной палочки вылетит первое заклинание. — Заметано, — Гермионе удалось искренне улыбнуться этому маленькому пари.       Она закрыла глаза и откинула голову назад, окно исчезло, как только Трейси поставила книгу на место, но Гермиона будто все еще находилась на берегу моря. Она вдруг поняла, что уже миллион лет не наслаждалась природой как таковой. Скитания по лесам и горам сопровождались извечным стрессом и переживаниями, ей было совсем не до того, чтобы смотреть на природу вокруг. А вот сейчас ей захотелось тепло одеться, захватить с собой маленький складной стул, термос с глинтвейном и отправиться к берегу моря. Сидеть там, укутавшись по самый нос шарфом, вылезая из него только для того, чтобы сделать очередной глоток согревающего напитка. На какой-то момент ей даже показалось, что ее щеки покалывает от холодного ветра.       Дверь в кабинет открылась и зашел… Ну, разумеется. Малфой. Это будет необычный сеанс? Это так теперь называется? Она инстинктивно сжалась, обнимая саму себя. В комнате и вправду стало морозно холодно, несмотря на запертую за его спиной дверь, потянуло сквозняком. Очевидно, что либо через его безмозглую голову, либо через бессердечное туловище. Бессердечное туловище. Неплохое прозвище. Мог бы выступать с таким именем как самый несмешной в мире комик. — Все интересней и интересней, Трейси. Что дальше? Устроим театральное представление с выводом темных сил на чистую воду?       Что это он имеет в виду? При чем он вообще здесь? Трейси указала ему присесть на диван, но Гермиона предпочла бы, чтобы он вышел в окно. — Трейси, — она так хотела, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно, но он ее предал и выдал дрожащий вопрос, Гермиона возненавидела себя в этот момент. — Все в порядке, милая, он не опасен для тебя, — она смотрела ей прямо в глаза, как бы напоминая о том, что в этой комнате много защитных заклинаний. Теперь-то понятно зачем. Чтобы она смогла выжить хотя бы сейчас.       Трейси принялась объяснять то, что задумала и каждую ее фразу передергивал, передразнивал и перекручивал Малфой. Гермиона была так сосредоточена на получаемой информации, что побледнела от напряжения и перестала на какое-то время воспринимать то, что там несет этот белобрысый придурок. — Ваши проблемы разные по своему характеру и причине их возникновения. И каждая из них уникальная, требуемая индивидуального подхода. — Поэтому мы вдвоём сейчас сидим здесь? Г — лоГика! — Ой, да заткнись уже, Малфой! — всему терпению есть предел и она к нему добралась. — Что такое? Голос прорезался, мелкая? Могу вернуть все взад. — А можешь туда отправиться, захватив с собой свое самомнение и заодно все свои жалкие проблемы, — откуда в ней взялись силы и смелость на этот ответ, если только не в магических свойствах комнаты, — Трейси, что происходит? — Вы хотите сказать, что такое общение у вас продолжается уже семь лет и вы по сей день не убили друг друга? Это либо фатальное везение, либо невероятная любовь.       Бледность сошла с ее лица, заменяясь покрасневшими от негодования щеками. Любовь? К Малфою? За кого она вообще ее принимает? Что должно произойти с человеком, чтобы полюбить такое чудовище? И как вообще можно было предположить подобную чушь, если он все годы в школе называл ее грязнокровкой, а она даже двинула ему по челюсти? — ЕЩЁ ЧЕГО! — он возмутился, вторя ей, от чего Гермиона почувствовала мазохисткое удовлетворение: он ненавидит ее так же сильно, как и она его. — Так вот, я бы никогда в жизни не стала бы сталкивать пациентов между собой, если бы эти пациенты сами не создавали конфликтных обстоятельств, препятствующих правильной терапии. И я подумала, что если стандартная при данных диагнозах терапия для вас не подходит, то мы пойдём другим путём. Так уж сложилось, что ваши проблемы… Взаимоисключаемы. — Что ты хочешь этим сказать? — она даже придвинулась к ней ближе. Какая-то смутная догадка колыхнулась в ее голове. — Вы — два триггера. И срабатываете в непосредственной близости друг к другу. Можно потратить не один год, чтобы избавиться от всей той каши в вашей голове. А можно заставить эти триггеры сломаться.       В этом была логика! Определенно! Гермиона давно признала, что Малфой был собирательным образом того, от чего она, собственно, и бежала. Жестокость, злость, кровавый след, тянущийся за ним словно шлейф духов у типичной ученицы Шармбатона. Именно он начал проращивать к ней ненависть в школе, именно он был одним из тех, кто охотился на таких, как она. И если она научится… Интересно, что скажет об этом Трейси? Ей нужно будет простить его? Отпустить ситуацию? Просто перестать бояться? Что именно она должна сделать, чтобы панический страх магии отпустил ее? Пока она терялась в своих размышлениях, он успел намолоть Трейси ерунды и попытаться выйти из помещения. И то, как он пытался добиться своего, развеселило ее. Он не обратил внимание на то, как взмахнула палочкой Трейси и что запирающее заклинание было непростым, и жалкой алохоморой, которой она пользовалась с первого курса, его не победить. Она ощутила привычное превосходство и осталась этим невероятно довольна. — Трейси… — Драко, боюсь, что это так не делается. Либо мы работаем в паре, либо я докладываю об этом дирекции, помнишь? — А нихуевая у нас пара получается! Я бы даже сказал, ТРОЙНИК!       Гермиона хмыкнула: — Я бы удивилась, если бы ты не опошлил это. — Ты слишком разговорчивая, Грейнджер, умолкни.       Совсем не страшно. Не в этот раз. Если раньше его угрозы действовали на нее так, что она хотела забиться в угол, то сейчас она видела, что напуган он. Прелестно. Она даже расправила плечи и удобнее уселась в кресле. Холод в помещении куда-то исчез, ей было вполне комфортно. — Видишь ли, говоря слово «пара» я и вправду подразумевала двоих. Я принимаю позицию молчаливого наблюдателя и анализатора. А работать вам придётся вдвоём.       Гермиона хохотнула. Вышло несколько пронзительнее, чем она рассчитывала. Да, выходит, что она и вправду поняла все правильно. Трейси хочет, чтобы они вышибли клин клином. Только вот… Гермиона понимала зачем ей это, и со скрипом, могла согласиться с тем, что в этом есть определенный смысл и стоило бы хотя бы попробовать. Но зачем это ему? Что такого произошло в голове у знаменитого Драко Малфоя, что ему понадобились услуги психолога? И как она могла сломать его триггер? Символом чего она была для него? Это стало неким ребусом, который ей вдруг захотелось разгадать. Так типично для ее характера. — В любом случае… Это слишком опасно, — нужно было сделать вид, что она ничего не понимает, игра уже началась и она восприняла Малфоя как маленького запуганного зверька. Нельзя спугнуть.       Драко же, похоже, еще ни о чем не догадывался и продолжал давить на Трейси, запугивая ее своим прошлым. Но психолог реагировала на это максимально нейтрально. Она просто припала к своей чашке с чаем и едва заметно подмигнула ей. — Чёрный с бергамотом, успокаивает и бодрит одновременно, удивительно. — А знаете, что имеет похожий эффект? Авада.       Гермиона только передернула плечами, стараясь не обращать внимание на его попытки вывести их из равновесия. — Давай же, Грейнджер, поддержать меня — в твоих же интересах. Расскажи тёте Трейси о том, как плохой Драко пугает тебя и угрожает, что оторвёт тебе твою миленькую светловолосую головушку.       Почему он разговаривает с ней как с ребенком? Только потому что он умудрился застать ее врасплох и довести до онемения? Это могло случиться с кем угодно! Но не стоит теперь к ней относиться как к слизняку, которым как раз являлся он сам! Она — умнейшая волшебница Англии, она была частью армии, победившей Волан-де-Морта! И впервые за все послевоенное время она посмотрела ему прямо в глаза. Она удивилась, обнаружив в этих прозрачных глазах темно-синий ободок вокруг зрачка, точно талый лед. И она, в отличии от него, не отвела взгляд, выдержав его. Боится. Малфой боится того, куда его пытаются погрузить! — Что нужно делать, Трейси? — при этих словах она буквально почувствовала как он содрогнулся на своем месте, а у нее внутри разлилось теплое и вязкое удовольствие от того, что она одними словам могла доставить ему дискомфорт, хотя хотелось бы, чтобы он от них дезинтегрировался, но тут без магии не обойтись. — Передо мной двое невероятно талантливых и умных волшебника, которые страдают от проблем, которые создают друг для друга, являясь их олицетворением. Кто я такая, чтобы рыться в их душах и дальше? — То есть мы должны сделать это за вас?! — чистейшая паника в голосе, Гермиона была в раю. — Можно сказать и так. — Но что делать с… Безопасностью? — заколдованная комната заколдованной комнатой, но от этого больного ублюдка можно было ожидать чего угодно. — Ты что, разучилась разбрасывать авады направо и налево, Грейнджер? — он выплюнул эти слова так, словно это она носилась по всей Англии, истребляя неугодных волшебников, а не он. — Об этом можешь не переживать, Драко будет сдавать палочку на хранение вот сюда. Получит он ее только тогда, когда ты окажешься в пятидесяти метрах от него.       При этом она достала небольшую стеклянную шкатулку, мерцающую голубыми блёстками, от чего Драко, естественно, тут же начал возмущаться. Но Гермиона уже не слушала его. Она закрыла глаза, продумывая план действий. Драко сдал палочку и вновь принялся за возмущения, но девушка была при этом спокойнее моря во время штиля. Такова была ее натура. Она могла довольно сильно нервничать, приступая к какому-то делу, но если перед ней вырисовывался план, алгоритм, она собиралась и начинала действовать. Сейчас план лишь оформлялся, но она уже была поглощена процессом. И это было так увлекательно, что она даже пропустила тот момент, когда Трейси покинула комнату. Она чувствовала на себе его взгляд, но не подавала виду. Интересно, что происходит в его голове? Наверняка, он так же, как и она, пытается составить какой-то план. Только если Гермиона хотела излечить свои болезни, изгнать страхи и начать жизнь заново, то Малфой, а она была уверена в этом, скорее искал пути отхода. Это было так в его стиле, будто написано на лице.       Она бродила взглядом по шкафу, размышляя о том, а не достать ли ту самую черную книгу? Глядя на море, думалось бы куда легче, но она решила приберечь эту тайну для более стрессового момента, а она была на сто процентов уверена, что он настанет. Драко, как и она, не прерывал молчание. Просто смотрел на нее, она все еще ощущала его блуждающий взгляд. Это не мешало ей, она медленно, пункт за пунктом, продумывала свои действия. Но это было сложно. Она то и дело упиралась в то, что Малфой был непредсказуем. И как бы она не пыталась предугадать его действия и реакции — ничего не получалось. В итоге она встала, взяла первую попавшуюся книгу в руки и сделала вид, что чрезвычайно увлечена написанным. Все для того, чтобы бросить на него мимолетный взгляд, оценивая ситуацию.       Натянутая стрела была не настолько напряженной, как Малфой, сидевший на диване и делающий вид, что ничего не происходит и его здесь ничегошеньки не волнует. Она спрятала свою ухмылку и вернулась на привычное место. Она мастерски умела делать вид, что читает, будучи при этом погруженной в свои мысли. Гермиона попыталась оценить степень опасности рядом с ним. Пока что было ясно, что ему сложившаяся ситуация нравилась еще меньше, чем ей. Это играло ей на руку, возможно, удастся отвязаться от него даже раньше, чем она думала.       Если честно, Гермиона полагала, что стоит Трейси покинуть комнату, как начнется ад. Она все ждала, пока Драко встанет и подойдет к столу, чтобы взломать чертову шкатулку и забрать оттуда палочку. Но он молчал. И в этом молчании она видела слабость. Где же фирменная дразнежка? Где уколы, такие болезненные и жалящие, из-за которых она валялась на полу ванной комнаты и блевала собственной желчью? Где та сила, которой она так боялась. Озарение пришло моментально. Словно молния разрезала ночное небо, так и до нее дошел очевидный факт: Малфой не может исполнить то, что обещает. Он готов наговорить много дерьма, запугивать, но не делать. Что, если именно это и стало причиной его сеансов с Трейси? Малфой не знает как жить эту жизнь? Она будто разгадала кроссворд, все до последнего словечка, испытав такое удовольствие, что хотела даже рассмеяться. Помешало лишь то, что она вдруг поняла, что боялась человека, который ничего не сделает ей. Который ранен так же, как и она. Признает ли он это, борется ли, она не знала. Да ее и не волновало. Ничего, связанного с Драко Малфоем, кроме страха, который он вызывал у нее ранее, почем зря. Гермиона разозлилась на саму себя за то, что позволила вот так себя провести.       Она резко встала со своего места и отряхнулась от видимых только ей пылинок, ругая себя за то, что, фактически, сама себя довела до состояния в котором находилась. Гермиона поставила книгу на полку и направилась на выход, даже не глядя на Малфоя. С ним все было ясно. — Даже не скажешь ничего? — хриплый от долгого молчания голос, почему-то без ненависти, только с настороженным вниманием.       Отвечать ему? Говорить первой? Сейчас? С тем, кто в прошлый раз чуть не убил ее только из-за того, что она допустила лишь мысль о том, что он не потерял надежду на то, что может стать лучше? Ей захотелось больно-больно ударить его, чтобы не видеть целую вечность, пока тот корчится от боли. Ее внутренние мучения диктовали эту потребность, сдерживаемую ею изо всех сил.       Поэтому она просто посмотрела на него, так, как он этого заслуживал, видя его насквозь, понимая, что перед ней все то же ничтожество, которого она презирала и которого пора было переставать бояться. Вот и сеанс психотерапии. Ему даже не пришлось ничего говорить, чтобы Гермиона осознала до боли банальные вещи.       Она неслась по коридорам Гильдэса словно окрылённая своим открытием. Только что своими же силами, просто посмотрев страху в лицо (ничего нового в том, что он скрывался за личиной Малфоя не было), она смогла почувствовать себя свободнее. Теперь она не боялась его даже за пределами кабинета Трейси. Гермиона почему-то была уверена в том, что даже вне той крохотной комнатки он не тронет ее. Она буквально каждой клеточкой тела ощущала, что за его угрозами ничего не стоит. Как она не замечала этого раньше? Настолько была погружена в свои страхи и проблемы, что принимала все за чистую монету? Пришло время положить этому конец. Она обладала настоящим оружием в своих руках — он будет не в силах ничего сделать, если она будет бесстрашной.       В кармане затрезвонил коммуникатор и Гермиона быстро приняла вызов, увидев имя Ника на экране. Парень сразу обратил внимание на то, как просветлело ее лицо и улыбнулся этому. На его лице тут же появились те самые ямочки, до которых ей сразу же захотелось дотронуться кончиками пальцев. — Кто-то в хорошем настроении? — Есть такое. — В таком случае, почему бы не прогуляться кое-куда? — Кое-куда? — она изогнула бровь в удивлении. — Пусть это будет для тебя сюрпризом. Только оденься потеплее. — Есть, сэр! — она шутливо отсалютовала ему и помчалась к себе в комнату приводить себя в божеский вид.       Слой макияжа сделал ее лицо свежим и светящимся, а духи погрузили в старые воспоминания. Гермиона вдруг поняла, что за последнее время не слышала ни единого запаха и толком не чувствовала вкуса, словно была помещена в безвоздушный и бесцветный вакуум. Зато теперь ее жизнь разом приобрела яркие краски. Спрятав волосы под шапку, она обернула шею объёмным шарфом, улыбнулась себе в зеркало и выпорхнула из комнаты. К ней уже подходил Ник. — Да ты просто метеор! — он мягко чмокнул ее в губы и посмотрел в глаза, будто проверял все ли в порядке. — Мне и вправду получше, не ищи подвох, — она шутливо толкнула его в плечо.       Гермиона так привыкла к аллеям и парку, по которым они то и дело ходили, что ей казалось, что они следуют привычному маршруту. Они обсудили последние новости Гильдэса. Ник рассказал, что дирекция наконец объявила о том, что на следующей неделе произойдёт отложенная вечеринка. — Пойдёшь со мной? — он спросил так, будто она могла отказать. — С радостью! А что там происходит вообще на этой вечеринке? — Ну, как ты помнишь, всех новоприбывших поздравляют со вступлением в Гильдэс и вручают броши. А потом все переходит в обычное светское мероприятие. Люди расходятся по группам, беседуют, обзаводятся новыми, а порой и очень важными, знакомствами. Мелкие заводят себе друзей, для них это особенно важно. Но их уводят намного раньше, чем заканчивается вечеринка. Потом включается музыка и мы можем просто отдохнуть и повеселиться. — Интересно, мне нравится как это звучит.       Они свернули на свежепротоптанную дорожку. — Мне кажется, или мы тут не ходили? — Не ходили. На самом деле, есть более комфортный способ, чтобы добраться туда, куда мы идём, но это долго, а я не хочу пропустить закатное время.       Они проходили мимо множества деревьев, кустов и клумб, но все казалось здесь несколько запущенным. — Раньше это была одна из главных аллей, но потом появились фуд-корты и для них выделили отдельное место, чтобы они не портили природу. А это место осталось нетронутым с тех пор. — Почему здесь не гуляют? — А кто предпочтёт месить грязь после дождя комфортной прогулке по мощеной дорожке с возможностью купить кофе с вафлями? — Логично.       Наконец они вышли на асфальтированную дорожку. Впереди них красовалась высокая гора с множеством ступенек, а наверху виднелся купол. — Давай, время подкачать булочки! — Сколько тут ступенек? — на пятьдесят третьей она сбилась и сконцентрировалась на своей одышке. — Что-то около двухсот. — На… Зачем? — Чтобы ты спросила, очевидно же! — Грубиян! — Догони и отомсти! — он прибавил шагу и она заметно отстала. Упрямство упрямством, а дыхания ей не хватало даже на возмущения.       Наконец она добралась наверх, где Ник тут же подал ей свою руку, в которую она вцепилась как в спасательный круг. Наверху оказалась уютная беседка с лавочками, обращенным к потрясающему виду, открывавшемуся с высоты. Она подошла к краю беседки, опёрлась руками о деревянный заборчик и выдохнула облачко пара. Вдали виднелось множество домов, магазинов и тянущийся маггловский транспорт. А главное — небо, которое уже окрасилось в смесь оранжевых, красных и багровых оттенков. Оно буквально горело перед ее глазами. Чаще всего у Гермионы не хватало времени на то, чтобы вот так просто остановиться и посмотреть на красоту, которая ее окружает. И сейчас она почувствовала умиротворение и покой. Ник закопошился сзади неё и достал из рюкзака термос. Он открыл его, а Гермиона потянула носом. — Надеюсь, ты любишь какао. — Обожаю! — она благодарно приняла кружку из его рук и вдохнула сладкий домашний аромат. На вкус напиток оказался таким же потрясающим. — Я давно хотел показать тебе это место, но все никак. — Здесь очень красиво! — Карабкаться сюда не очень-то приятно, но результат того стоит. — Ну, ты мог бы сюда трансгрессировать. — Я — да, — прямой и уверенный взгляд в ее глаза.       Чтобы избежать ответа на этот незаданный вопрос, она сделала глоток какао и устремила свой взгляд вдаль. — Как проходит… Как проходят занятия с Трейси?       Он попытался избежать слова «лечение», но оно все равно проскользнуло между ними. Гермиона сделала вид, что очень увлечена какао, в то время как сама думала о том, стоит ли говорить ему, что задумала Трейси. Она вспомнила те вспышки ярости, которые случались у него, стоило тому услышать про Малфоя. И ей так не хотелось портить момент, всю эту красоту, которую он подарил ей сегодня, поэтому она просто сказала: — Как видишь, я уже не та унылая медуза, которой была раньше. Видимо, это работает.       Это был один из самых романтичных дней и вечеров в ее жизни. Все казалось таким простым, но таким волнующим. Он и она на фоне заходящего солнца, окрашивающего небо в тёплые цвета, горячие напитки и такие же обжигающие поцелуи. Голова у Гермионы кружилась от одного осознания того, что она, забитая серая мышь в прошлом, сейчас стоит в объятиях потрясающе красивого парня, который был в неё влюблён и поцелуи которого пьянили. И она попыталась максимально раствориться в этих ощущениях, чтобы забыть то, что мешало ей наслаждаться жизнью.       Всю неделю она бегала словно белка в колесе. В Гильдэсе всем было плевать на ее заслуги в прошлом и на ее успеваемость в Хогвартсе, здесь нужно было заново доказывать то, что в твоей голове не сахарная вата. Поэтому она чувствовала себя мешком картошки, который прокатили по всем колдобинам мира в дряхлом, разваливающимся грузовике. В четверг вечером она отказалась от запланированной прогулки с Ником и с наслаждением распласталась на кровати с книгой. Она то читала, то проваливалась в дремоту. Гермиона достала давно купленную ароматическую свечку и поставила ее рядом с кроватью, заполняя помещение ароматом свежеиспечённого печенья. Было так тепло и уютно, что ей захотелось находиться здесь всю жизнь, выползая лишь для того, чтобы увидеться с Ником. А ещё лучше — затащить его сюда, запустить руки в рукава его свитера, чтобы они согрелись, вдохнуть аромат его свежего парфюма и послушать очередную забавную историю из его жизни. Он стал ей родным. Так быстро… Но разве не так должно быть с родственными душами? Может, он и есть тот самый? Где-то внутри неё шевельнулся предательский червячок сомнений, говорящий о том, что чего-то явно не хватает, но она как всегда отмахнулась от этих мыслей, погрузившись в очередной раз в интересную книгу.       Гермиона проснулась с ощущением адской боли в шее. Оказалось, что она так и заснула с книгой на груди, скрутившись в неизвестную ни искусству, ни науке фигуру. Она подумала, что было бы хорошо использовать мазь из эвкалипта с добавлением визгоперки, но запасы катастрофически быстро подходили к концу. А лекарства в Америке оказались даже дороже, чем в Лондоне. Вот в конце месяца ей придёт стипендия и она затарится… Лекарствами. Поздравляю, Гермиона, ты постарела на несколько десятков лет раньше. Она потянулась и встала с кровати, прислушиваясь к внутренним ощущениям, кроме боли в шее ее не тревожило абсолютно ничего, а учитывая, что вечером она собралась посетить главную вечеринку Гильдэса — девушка чувствовала приподнятое, праздничное настроение. Обычно, так она себя ощущала перед Рождеством. Когда подарки уже куплены, запакованы и остаются только мелкие бытовые хлопоты.       Заварив себе чашку кофе, Гермиона достала коммуникатор и ожидала пока абонент «на другом конце провода» объявится. Наконец-то она дождалась и увидела свежее лицо Эммы. На часах было всего восемь, но она уже была накрашена, ее волосы были накручены в крупные локоны и собраны на затылке в высокий хвост. — Гермиона, — она ответила спокойно, будто не была удивлена длительному исчезновению подруги. — Привет, Эмма, как ты? Кажется, что не говорили уже чёртову вечность! — Примерно столько, я в порядке, как ты? — Уже получше, я… — Ник рассказывал о том, что ты переживаешь не самые лёгкие времена, поэтому я решила тебя не трогать. — Спасибо за понимание, — Гермиона потупилась, не зная как продолжить разговор. — Выглядишь лучше, чем я видела тебя в последний раз, выспалась и… — Накрасилась, — рассмеялась Гермиона. — Ну, главный женский закон: не можешь сделать так, чтобы все было хорошо, сделай вид. — Мм, не слышала о таком законе. — Побежала патентовать, — воодушевленно воскликнула Эмма и Гермионе наконец показалось, что ее подруга вернулась. — Ты будешь на сегодняшней вечеринке? — Ещё бы! Одно из немногих веселых событий года. — Тогда расскажи как я должна выглядеть, чтобы не это самое… — Не быть белой вороной? — Ну, как минимум, не быть динозавром среди ворон. — На самом деле все просто. Девушки надевают платья, парни — костюмы. Если они идут парой — стараются сделать, чтобы цвет платья девушки перекликался с аксессуарами парня, ну или что-то в этом роде. Макияж, прическа, не важно. Но в последнее время модно делать что-то экстраординарное на эту вечеринку, так как Хэллоуин у нас не празднуется. Блестки, стразы, яркие тени, как фантазия разгуляется. — А почему вы не празднуете Хэллоуин? Я думала, что для Америки это очень значимый праздник. — Два года назад на Хэллоуин в Гильдэсе произошёл несчастный случай. Погиб тогдашний директор, много учеников и учителей. С тех пор это день траура здесь. — Не знала, прости… — Мне повезло, я никого не потеряла тогда, но да, это чёрный день для всех нас. Ладно, не будем о плохом. Иди к шкафу и доставай платья, будем выбирать подходящее. — Да у меня и нет-то ничего особенного. — Давай-давай, — поторопила ее подруга, раскидываясь в удобном кресле.       Гермиона подошла к своему шкафчику и достала оттуда два платья, отправляя их на кровать, и потянулась за следующими, когда в ее комнату постучались. Странно, она никого не ждала. Ее сердце забилось немного чаще, но Гермиона быстро остановила этот беспричинный взрыв страха. Она поправила одежду и отворила дверь. Перед ней стоял молодой парень в кепке и толстовке, держащий в руках коробку и планшет с бумагой. — Гермиона Грейнджер? — Да, это я. — Распишитесь, пожалуйста, вам посылка. — Но я ничего не заказывала, должно быть, это какая-то ошибка. — Нет, тут стоит ваш адрес и имя. Распишитесь, пожалуйста, я спешу.       Она продолжала недоверчиво смотреть на него. — Девушка, — он устало вздохнул, — я же не денег с вас требую, просто распишитесь и я пошёл. Может, это подарок от вашего поклонника. — Или взрывчатка от недруга… — пробормотала она. — За кого вы нас принимаете? — искренне возмутился курьер, — Мы, международная фирма по перевозке и доставке, на нас лучшие авроры мира работают!       Тут он, конечно, душой покривил. Аврорами у них в фирме и не пахло, но проверки действительно вызывали полное доверие. — Ладно, — она вздохнула, расписалась и приняла в руки на удивление легкую коробку.       Захлопнув дверь, Гермиона вернулась к Эмме. — Что там? — у той аж руки чесались от нетерпения.       Блондинка прочитала имя адресата: — А, это от Ника, интересно, что там?       Она быстро распотрошила коробку и достала оттуда потрясающее серебристое платье. Оно будто было соткано из паутины, увешенное множеством камушков, платье переливалось в дневном освещении, страшно было представить как прекрасно оно сверкало в свете множества люстр. Оно было идеальной длины, прикрывающее все, что нужно было скрыть, но не доходило до колен. Гермиона восторженно рассматривала подарок, не заметив как при этом угас энтузиазм Эммы. — Ну вот и одной проблемой меньше, — она улыбнулась широкой улыбкой и быстро попрощавшись, отключилась.       Гермиона же продолжала рассматривать платье. Ничего подобного она в жизни не видела. Но было понятно, что это недешёвый подарок. И принять его — было бы знаком. Это обязывало бы ее. Гермиона сама не знала почему, но принять это было сложно. Она знала, что он далеко не из богатой семьи, а значит эта покупка ударила по его карману. Нет, оно того не стоит. — Ник? — после долгих раздумий она набрала его, — Я получила твой подарок, спасибо большое, но… Я не могу его принять.       Светящееся от удовольствия лицо Ника исказило удивление. Он всматривался в ее лицо, а позже спросил: — Почему? — Это слишком дорого! Я не могу принимать такие подарки от… — она запнулась. — От кого? От кого, Гермиона? От своего парня? На кого, как не на тебя мне тратить свои деньги? — Просто я не… Это для меня в новинку и я правда не знаю, что с этим делать и как себя вести, — призналась она. — Ну, во-первых, многие пары готовятся к этой вечеринке, ходят вместе по магазинам, выбирают наряды и все такое. Я пригласил тебя в последний момент, не дав тебе возможности даже как следует подготовиться. А во-вторых, последние недели выдались для тебя невероятно тяжелыми и мне показалось, что это поднимет тебе настроение. Тебе понравилось платье? Может, оно не подошло, но тебе неудобно сказать? — Нет, нет, что ты… Оно чудесное, я ещё не примеряла его, но оно подойдёт, я знаю. — Тогда не вижу причин возвращать его. — Хорошо, спасибо тебе… — она покраснела, в очередной раз чувствуя себя до ужаса глупо.       Они договорились встретиться в шесть, он зайдёт за ней и они отправятся в Праздничный Зал. Гермиона все оставшееся время посвятила тому, чтобы максимально вычистить пёрышки после своего отчуждения. Спустя какое-то время из зеркала на неё смотрела девушка, внешнем видом которой Гермиона наконец была довольна. Волосы она оставила ровными, лишь пройдясь по ним расчёской. Это раньше она бы потратила уйму времени на то, чтобы привести в порядок спутанные кудряшки, а сейчас у неё не было ни кудряшек, ни способа для их распутывания. Раньше для этого она использовала магию. Гермиона отвлеклась от зеркала и прошла к своему чемодану. Она достала продолговатую бархатную коробочку, в которой хранилась ее волшебная палочка. Девушка притронулась к ней кончиками пальцев, но так и не заставила себя взять ее в руки, не говоря уже о волшебстве. Ещё не время.       Чтобы не портить себе настроение она принялась собирать маленькую сумку, в которую отправился коммуникатор, ключи от комнаты, пудреница и помада. Выудив из чемодана беленькие туфельки, она осталась довольна получившимся результатом. Гермиона крутанулась на месте и сверкающие кристаллы на ее платье отбросили красивые отблески на стены комнаты. Платье оказалось ей впору. Оно не сковывало движений, но идеально скользило по ее телу, доходя до коленок. Легкое как пушинка, она будто и не ощущала его на себе, так и не разгадав из какой ткани оно было сделано. На фоне ее сегодняшней одежды и образа в целом выделялись ее, ставшие темнее, глаза, которые она подвела темно-коричневой подводкой. Она не осмелилась использовать красную помаду, отдав предпочтение нежно-персиковому бальзаму для губ. Мода модой, но Гермиона предпочитала оставаться собой.       Когда Ник зашёл за ней, она уже успела заскучать, ни одна книга не лезла ей в голову, поэтому она лишь раз за разом проверяла все ли с ней в порядке.       Он был одет в чёрный костюм, испещрённый серебристыми сверкающими линиями. Почему-то он показался ей нелепым, возможно, из-за того, что она привыкла видеть его одетым в спортивный стиль. Зато улыбка на его лица была той же — открытой и обворожительной. Они дошли до Праздничного Зала, перебрасываясь шутками. Стоило ей зайти внутрь, как ее душу затопило чувство ностальгии. Это был Хогвартс, но в то же время, это был абсолютный Гильдэс. Потолок изображал собой небо, окрашенное множеством цветов, переливалось Северным сиянием, на стенах причудливо двигались пейзажи из неизвестных мест, а все пространство занимали собой маленькие круглые столики, за которыми стояли закуски и напитки. Для младших классов были организованы длинные столы со стульями, чтобы те как следует покушали перед вручением школьных брошей.       По залу сновали туда-сюда ученики и множество незнакомых Гермионе лиц. Она подозревала, что это были учителя, с которыми она ещё не знакома, но Ник сказал: — На открытие всегда приходят профессоры и члены приемной комиссии с разных университетов. Можно было бы играть в интеллигента, рассказывая о том, что они таким образом поддерживают дипломатические связи между Гильдэсом и своими университетами, но по сути, не прикрывая правды, они просто прицениваются. — Так вот о ком говорила Эмма, рассказывая о том, что тут можно завести полезные связи! — Именно. Кстати, не видела ее? Должна быть здесь, но что-то не видать. — Сказала, что прийдет, но я пока не видела. — Опаздывает, как всегда, в ее духе. — Не знаешь, она сама придёт или с парой? Мне не удалось ничего вытянуть из неё. — Без понятия, она в последнее время не особо разговорчивая.       Они подошли к маленькому столу и взяли с него по бокалу, в котором на вид шипело шампанское, на вкус было не особо похоже. — Бузинная шипучка, — объяснил Ник, а Гермиону при этом передернуло и она поставила бокал на место.       К ним не торопясь, подошла компания из парней. Они шумно поприветствовали Ника и пробежались взглядом по Гермионе, отчего ей захотелось напялить на себя, ставшую привычной, худи. Она вся сжалась и сильнее ухватилась за Ника. — Это мои друзья, Стив, Майк и Генри. А это Гермиона Грейнджер, я вам о ней рассказывал.       Надо же, друзей по именам представил, а ее как положено, с фамилией, видимо, решил, что она и так не запомнит их. Только вот у Гермионы была феноменальная память, ну да ладно. — Это та самая английская героиня? — засмеялся высокий веснушчатый парень которого представили ей как Генри. — Нет, это та самая умнейшая волшебница Англии! — перебил его Майк. — Да нет же, это та девушка, которая любит кофе, аромат свежескошенной травы и зубной пасты! — заключил Стив и подмигнул ей.       Гермиона непонимающе уставилась на них, а после и на Ника. Тот стушевался, покраснел, застенчиво почёсывая затылок. — Ребята, ну хватит вам… — Э, нет, друг, мы про неё все лето слушали, теперь ты слушай! — Генри улыбался открыто, было видно, что вся ситуация его невероятно забавляет. — Нет, не все лето, а девяносто дней! Гермиона Грейнджер любит точность! — Нет, она любит образованных парней, поэтому вы сами играйте в свой баскетбол, я читаю! — Ну хватит вам! — вскрикнул Ник, а друзья ответили ему хохотом.       Гермиона легонько улыбнулась, но ситуация ей не нравилась. Они обсуждали ее так, словно самой ее здесь и не было. Да ещё и эти ощупывающие взгляды, будто она была куском мяса на продажу, а Ник — мясник, который его добыл. — Кажется, я видела Эмму, пойду спрошу как она. — Конечно, — ответил ей Ник и поцеловал в щеку.       Почему-то Гермионе захотелось стереть след его поцелуя со своей кожи, но она сдержалась, не хватало ещё чтобы он увидел это. На самом деле она не видела Эмму, но ей срочно захотелось сбежать. И она пожалела о том, что в бокалах на столах была Бузинная шипучка, а не шампанское. Гермиона почувствовала как ее пальцы дрожат, а руки становятся холодными. Так было всегда, когда она нервничала. К ее счастью в зал действительно вошла Эмма. Она была одна, без пары, но у Гермионы челюсть отвалилась при ее виде. Каштановые волосы с медным оттенком (она покрасилась или это свет так падал?) плавными линиями спускались на ее плечи, лицо буквально светилось изнутри, макияж был лёгким, лишь украшающим ее, не утяжеляющим, а освежающим. Ее красное платье до середины икр выделяло ее из толпы всех собравшихся, и она велично несла его. Эмма выглядела так, словно сошла со страниц журналов о королевской жизни. — Эмма, привет! Вау! Выглядишь невероятно! — Спасибо, ты тоже, — улыбнулась она, с интересом рассматривая платье Гермионы, что не укрылось от ее внимания.       Она покрутилась перед ней, рассыпая вокруг себя снопы искорок: — Тебе нравится? Скажи, что да, оно такое красивое! — Да, оно прелестное… — Я сама никогда бы не купила себе ничего подобного, — призналась Гермиона, разглаживая несуществующие складки на платье. — Почему? — Ну, должно быть, это очень дорогая вещь, у меня попросту не было бы на неё денег. — Как и у Ника. — Что? — кровь отхлынула от ее лица. — Ник тоже на мели. — Но откуда… — Одолжил. У меня в том числе. Хорошо, когда рядом есть подруга, которая всегда поймёт и поможет, правда? — Эмма… — Забудь, для моей семьи — это ничто. О, прости, я не здоровалась ещё с мистером Картером, это знакомый папы, — она помахала рукой какому-то мужчине и побежала к нему навстречу, оставив Гермиону одну у столика с напитками. Девушка как раз взяла стакан с апельсиновым соком, когда в зал вошёл Малфой. Да не один, а с подозрительной копией Флёр Делакур. Девушка была облачена в темное платье в пол, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела, к которому невозможно было прикопаться, оно было идеальным. Ее волосы словно шёлк опускались по плечам до самой талии, завитые в голливудские локоны, они вызывали желание пройтись по ним руками, чтобы ощутить их мягкость. Чёрные стрелки, красная помада, то, на что она сама не решилась. Ее взгляд был немного высокомерным, она скользила им по людям так, словно читала строчки в модном глянцевом журнале, чтобы тут же их забыть. Она зацепилась за Гермиону, прошлась более внимательно лишь по ее платью и не удостоив даже кивка, проследовала дальше. За ней, словно ее телохранитель проследовал Малфой, он мазнул взглядом по Грейнджер так, словно перед ним была мраморная бездушная статуя. Ничего не выдало того, что он хотя бы узнал ее. Гермиона сжала в руке стакан, чтобы не уронить его.       Если бы не Ник, приближавшийся к ней, она бы поставила этот бокал на стол и отправилась к себе в комнату. И черт с ней, с этой брошкой, и с этими важными знакомствами. Она вдруг ощутила себя Золушкой, случайно забравшей на бал к королям. Она знала, что достойна лучшего, но… Словно стеснялась это взять. И от этого чувствовала себя несчастной и убогой. — Не говори, что этот белобрысый таракан испортил тебе настроение, — он взял ее под руку. — Нет, просто… Видимо, я перенервничала. — Ты извини меня за моих друзей… Просто я им рассказывал о тебе и они… Ну типа решили надо мной так подшутить.       На самом деле, это было не единственным, что было не так с этим вечером. Его друзья — это одно, а вот то, что он набрался долгов для того, чтобы купить это чертово платье… Да гори оно огнём за такую цену! Но она не хотела портить вечер ему, он буквально подпрыгивал от счастья. Оказалось, что у него много знакомых, в отличие от неё. Он то и дело пересекался с кем-то из младших классов или со студентами, которые не посещают общие с ними предметы. Он представлял ее как свою девушку и люди отвечали ей добрыми улыбками, но Гермионе довольно быстро это надоело. Соблюдая приличия, она продолжала держаться его, вздохнув от облегчения лишь тогда, когда объявили начало вручения школьных брошей.       Гости отступили к стенам, освобождая место для церемонии. Пол в этом месте накрылся ковром, изображающим звездное небо, символизируя то, что учёба в Гильдэсе — прямой путь к звёздам. Учащихся было не так много, как в Хогвартсе, Гермиона сразу обратила на это внимание, не успела она и моргнуть, как последний первоклассник вернулся на своё место. После этого женщина, ведущая этого мероприятия, как после оказалось, местная ответственная за воспитательный процесс (да, воспитанность некоторых учеников она уже заметила), произнесла: — В этом году нам посчастливилось принять четверых учеников из других учебных заведений. Это большая честь, вручить им сегодня наши школьные броши, официально принимая их в наши ряды. В этом году, к сожалению, с опозданием. Прошу поприветствовать первого ученика: Карлос Син!       На дорожку стал крепкий темноволосый смуглый парень. На стенах комнаты тут же отобразились движущиеся изображения его прошлой школы. Огромный замок в готическом стиле, тёмный и мрачный. Гермиона представила каким контрастным стал для него Гильдэс. Ему прикололи брошь на пиджак и проводили аплодисментами. Следующим вызвали Уильяма Грина. Все лицезрели школу «Кигам», находящуюся в Англии. Гермиона мало что слышала о ней. Только то, что это совсем маленькая частная школа и попасть туда практически нереально. В Кигам чуть ли не по родословной пускали. Крохотная, даже на вид, потрясающая собой школа, появилась на стенах комнаты. Видно было, что она куда более современная, над архитектурными решениями работали лучшие специалисты своего времени. Сам Уильям был… Коротышкой. Полтора метра ростом, он почему-то излучал яростную и злобную энергетику. Он проследовал к женщине, которая оставила на его пиджаке брошь. Тот улыбнулся одними уголками губ, осматривая зал, и не находя в нем ничего интересного, прошёл обратно на своё место.       Следующей была она. Гермиона отпустила руку Ника и прошлась по красивому ковру, словно была одной из звездочек, движущихся по нему. На стенах был показан Хогвартс, и Гермиона чуть было не расплакалась от накативших чувств. Сейчас ей на платье прицепляли красивую брошь, а много лет назад на голову водружали Распределительную Шляпу. Жизнь будто зациклилась в этом моменте. Гермиона с благодарностью смотрела на Ника, который аплодировал вместе с остальными, приветствуя ее в своих рядах. Как ни странно, ее приветствовали куда активнее, чем остальных. Неужели все из-за ее репутации? Или потому что Ник протащил ее по всему залу, представляя каждому второму?       Картинка не изменилась, когда вышел Малфой. Он даже не смотрел на Хогвартс. Парень излучал безразличие и спокойствие, глядя в никуда. Он слегка поклонился в знак благодарности и вернулся к своей блондинке, обнимая ее за талию.       На этом официальная часть закончилась и детей развели по их комнатам. Старшие же, вновь отправились в свободное плавание по залу. Ник выловил в толпе Эмму, стоявшую рядом все с тем же мужчиной, к которому убежала от неё. Рядом с ними уже были Малфой со своей спутницей. — Ник, давай потом к Эмме подойдём, компания так себе собирается. — Нет уж, подойдём сейчас. Ты хоть знаешь кто это рядом с ней? — Вот тот мужичек? Ну Эмма сказала, что это знакомый ее отца и… — Это Брайан Картер. Из Бостонского Магического Университета. Понравишься ему — считай, что место твоё. — Но я… Я не уверена, что хочу поступать туда и вообще… — Гермиона, какая разница, куда ты хотела поступать, еще один вариант в любом случае не лишний.       И он потащил протестующую Гермиону к Эмме и ее спутнику. О Малфое она думать не хотела. — Эмма! — воскликнул Ник, раскидывая руки в стороны, будто для объятий, но девушка только подняла в его сторону бокал и улыбнулась. — Мистер Картер, познакомьтесь с моими друзьями, это Николас Питтс и его спутница Гермиона Грейнджер.       Ее укололо, что ее представили как спутницу, будто без Ника она ничего не значила. Она уловила легкое хмыканье справа от себя. Ей даже не нужно было смотреть на источник этого звука, чтобы узнать в нем Малфоя. — Очень приятно, молодые люди, мы как раз беседовали с мистером Малфоем и… — он сощурился, пытаясь вспомнить фамилию блондинки.       Та улыбнулась настолько сладко, что у Гермионы выступила оскомина. — Мисс Дарем. — Точно, — согласился он, а Гермионе вдруг подумалось, что он бесконечно стар, хоть внешне о нем этого и не скажешь, уж не приложил ли к этому Николас Фламель? — позвольте, мисс Грейнджер, а не та ли вы мисс Грейнджер, которая была одной из тех, кто поверг Темного Лорда? — Случайно та, — легко улыбнулась Гермиона и хихикнула для большей убедительности. — Мерлинова борода, даже не ожидал найти вас здесь! А как же Хогвартс? — Решила сменить место пребывания, этот мир любит смелых, мне не сидится на месте.       Она даже сама не поняла зачем пускала эту пыль ему в глаза. Ею руководило настойчивое желание показать, что она не сопровождающая Ника, а Гермиона Грейнджер! И она стоит всех здесь присутствующих. — Совершенно верно! — воскликнул он, подхватил ее под руку, уводя из компании, заводя нудный и заумный разговор, на который, благо, ей хватало воспитания, терпения и образованности.       Она не заметила то, как у всех из присутствующих изменились при этом лица. И возможно, это было к лучшему. Мистер Картер нашёл для себя лишние уши и насиловал их до последнего. Гермиона же проявляла спокойствие буддийского монаха, кивая, улыбаясь и смеясь его глупым шуткам. И когда он наконец отвязался от неё, записав себе в коммуникатор ее данные, она наконец выдохнула с облегчением и разом проглотила порцию бузинной шипучки, представляя, что это шампанское. Ну, а что? Самовнушение — великая вещь. Рядом, словно из ниоткуда, появился Ник. Она и не заметила как вокруг зазвучала музыка. Он закружил ее в танце, нахваливая ее за то, что так быстро нашла общий язык с Картером. Гермиона же была такой уставшей, что пропускала половину его слов мимо ушей. Она была благодарна тому, что они ходили вместе на занятия по танцам, на которых, хоть и немного, но приноровились друг к другу. Сейчас она двигалась с ним в такт, не задумываясь о том, какая играет музыка и что вообще происходит. Она чувствовала только то, как подол ее платьица касается оголенных ног, и что время от времени они ускоряются до неприличия. Наверное, они выделялись среди других, наверное, о ней будут говорить завтра, хоть она этого и не любила. Но сейчас ей было плевать. Она положила голову на грудь Ника и погрузилась в танец. Все остальное завтра.

***

      Она оказалась у себя очень поздно. Ей хватило сил только на то, чтобы умыться и стащить с себя платье. Она плюхнулась в кровать в одном белье. Наутро, проснувшись, она долго вспоминала от чего так устала. Ноги гудели, как и голова. Гермиона вспомнила о вчерашнем вечере и события его вихрем пронеслись в ее памяти. Она помнила, что хотела о чем-то поговорить с Ником, но о чем… Нет, она слишком устала. После такого отдыха нужно отдыхать.       Спустя полчаса у неё нашлись силы, чтобы доползти до турки и заварить себе самый крепкий кофе, на который она была способна. Она накинула длинный свитер и натянула носки, которые годились ей в гетры, села на кровать и прихлебывала кофе, глядя в никуда. Гермиона чувствовала, что кофе ее совсем не бодрит, а значит, что она совсем скоро плюхнется обратно в кровать. На полу девушка увидела сумочку, с которой вчера ходила на праздник. Она дотянулась до нее левой ногой и придвинула ее к себе, настолько лень ей было вставать. Гермиона порылась внутри сумочки и достала коммуникатор. Ни единого пропущенного вызова, хотя часы показывали десять часов утра. Зато было сообщение от Трейси. Очередной сеанс, и как она понимала, вновь с Малфоем. Ну и ладно. Она пожала плечами и допила кофе.       Прихорашиваться не хотелось, да и ради кого, Малфоя? Поэтому она просто умылась нанесла на губы бальзам, чтобы те перестали выглядеть как засушенный урюк, надела джинсы, ботинки и вновь скрутила на голове нечто среднее между дулькой и пучком. Брызнула на себя уже полюбившиеся духи и вышла из комнаты, заперев дверь на замок. Ей вдруг захотелось послушать музыку. Обычную, маггловскую. Но для этого нужно было раздобыть плеер. Раньше было проще, достаточно было попросить мистера Уизли, он по своим каналам находил всю нужную технику и не только. Ну да ладно, она займётся этим позже.       Она думала, что не увидит Трейси на ее месте, но она там сидела, правда на этот раз без привычной чашки. Малфой пребывал на диване в такой позе, словно и не уходил оттуда. Если бы она не видела его вчера на вечеринке, то подумала бы, что его обратили в статую. Он не смотрел в ее сторону, а Гермиона, хмыкнув, села на привычное место. — Как ваши успехи? — спросила Трейси вместо приветствия. — Как видишь, я перестала быть загнанной мышью, по-моему у меня значительный прогресс. — А у тебя, Драко? — А Грейнджер до сих пор жива, у меня, видимо, тоже прогресс.       Трейси лишь тяжело вздохнула и закатила глаза. Этот мальчишка уже раздражал ее, как у Грейнджер выходило терпеть его столько лет? Словив понимающий взгляд Гермионы, она встала и ушла из кабинета с единственной фразой: — Дверь отворится ровно через час. Не будет прогресса — буду запирать вас здесь на два. — Чего мелочиться, уже сразу бы на всю жизнь! — гаркнул Малфой, но его ответ услышала только закрытая дверь.       Комната вновь погрузилась в блаженную тишину. Гермиона пару минут с наслаждением сидела в кресле, вытянув ноги перед собой, а потом встала и подошла к тому месту, где Трейси обычно делает им чай. Порывшись во всех запасах, в углу она нашла нераспакованный брикет с кофе. Недолго думая, она вскрыла его и заварила себе свежую чашечку ароматного напитка. Запах разнесся по кабинету, проникая в каждый его угол. — И мне сделай, — услышала она со стороны Малфоя, даже не узнавая его голос. — Тебе надо — ты и делай, прислуг тут нет, — ответила она спокойно. — Ты не поняла, это была не просьба. — Нет, это ты не понял! Нет здесь для тебя прислуг, встал и сделал, раз тебе так хочется. — Грейнджер, — он встал со своего места и нарочито медленно пошёл к ней.       Ещё неделю назад она бы забилась в угол как мышь, дрожа там и моля мышиного Бога о спасении. Но сейчас она лишь сделала глоток кофе, смачно выдохнув. — А хороший кофе, как для любительницы чая. — Грейнджер, какого хуя? — голос больше похожий на гудение старого механизма, низкий и глухой, — Тебя где-то подменили? Или ты проебала свой мозг?       Она вновь сделала глоток кофе и посмотрела на него, выжидающе. Наконец он приблизился к ней ещё ближе, так, что она услышала его парфюм — горький и свежий одновременно. Она не говорила, стояла в расслабленной позе с чашкой кофе в руках и смотрела ему прямо в лицо, наблюдая за тем, как его глаза из прозрачных становятся все темнее и темнее. Это могло быть забавной игрой, если бы… Если бы не всё. — Ты потеряла страх? — Тяжело угрожать кому-то, когда твоя волшебная палочка под запретом, да, Малфой? — Для того, чтобы ты закричала, мне достаточно моих рук.       Его ладонь казалась огромной по сравнению с хрупкой шеей Грейнджер. И когда он с силой вцепился ей в горло, та лишь судорожно вздохнула, но не отвела взгляд. Гермиона поставила чашку на стол, чтобы не ошпариться, хотя первой ее реакцией было вылить эту горячую жидкость ему в лицо и наслаждаться его агонией. Лицо Малфоя переполняла злоба, а Гермиона в этот момент словно мантру повторяла про себя: «Он ничего не сделает тебе, ты под защитой, без волшебства он — никто, он ничего не сделает, это просто злобный Малфой, у него проблемы, он ничего тебе не сделает».       Драко сжал ее горло ещё сильнее, но Гермиона все ещё не отводила от него своего упрямого взгляда. Она перехватила его руку, сжимая ее изо всех сил. Она оказалась твёрдой, словно высеченной из камня. Она слышала под своими пальцами его пульсирующую ярость, бегущую по венам. — Тяжело устрашать того, кто потерял к тебе страх? И что ты сделаешь теперь, Малфой?       Какой же довольной она стала в тот момент, когда на его лице промелькнуло понимание и подтверждение его слов. Он, словно ошпарившись, отдернул от неё руку, а Гермиона ухмыльнулась этой реакции. Она вновь взяла свою чашку и вернулась в привычное кресло, с наслаждением делая новый глоток. Драко же стоял на месте, сжимая поочередно свои кулаки. Затем он повернулся к ней, сощурившись, словно пытаясь что-то разглядеть в ней. А после — проследовал к девушке и сел в кресло Трейси. Гермиона оторвала взгляд от чашки, вновь глядя ему в глаза. Наверное, за всю жизнь она не смотрела на него так долго, как сегодня. — Что за игры ты устраиваешь? — Я? Выполняю задания Трейси и только. Это ты тут из себя темного рыцаря Готэма строишь. — Кого? — он скривился. — Да так… — Опять магловские штучки. Хотя да, чего от тебя ещё ожидать? — Осторожнее, Малфой, о моей родословной. — А то что, Грейнджер, что ты сделаешь? — Твоя палочка тут, — она постучала ноготком по шкатулке, в которой зависло его главное и недосягаемое оружие. — А где твоя палочка, Грейнджер? — он окинул ее взглядом, понимая, что у неё не было ни единого кармана, куда она могла бы ее положить. — Зачем мне палочка, если я шла на встречу с безоружным Малфоем? Главное — при мне. — И что же это? — Слова, Малфой. — Слишком высокопарно, меня сейчас стошнит. — Конечно, тебя стошнит. Ведь ты, Драко Малфой, главный альфа Слизерина вдруг взял и… Сдулся. Ты не знаешь как жить дальше и пришёл спросить у Трейси, что делать. Меня бы от такой жизни тоже стошнило. — Думаешь, что разгадала меня, да, Грейнджер?       Она выглядела чрезвычайно довольной, словно уже победила его. — Где твоя палочка, Грейнджер, раньше ты не расставалась с ней ни на шаг… — Я уже ответила тебе, мой юный склеротичный друг. — Нет, дело не в этом, — проговорил он, потирая подбородок, глядя на неё, как на диковинное животное, — ты не можешь колдовать, Грейнджер. И думаешь, что никто этого не понял.       Она отшатнулась от него, словно от пощечины. И впервые за все время он улыбнулся. И лучше бы он этого не делал, таким дьявольским выглядел этот оскал. Драко придвинулся к ней ближе: — Думала, что все можешь скрыть? Я видел, как ты вылетела с урока, Грейнджер, и как чуть не свалилась под подоконник от приступа. Ты не можешь колдовать. Хуй знает почему, да меня и не ебет, представляешь? Я знаю только то, что ты для меня не представляешь опасности. — Мне не нужна палочка, чтобы ответить тебе. — Какие милые угрозы, Грейнджер… Допустим, лишь на минуту, что я не захочу марать руки о тебя. Сама знаешь почему, — он усмехнулся, ловя не озлобленный, но все же испуганный взгляд. — Малфой… — Но что будет, когда мы выйдем за пределы этой комнаты, м? Ты думала об этом? Первый этаж, семнадцатая комната и дурацкая привычка закрывать дверь через раз. Да даже если не через раз, магией ты все равно не пользуешься, обычная алохомора поможет мне. И что потом, Грейнджер? — Малфой… — И тогда я доберусь до тебя со всеми скопившимися круцио, империо, что ты там ещё не любишь? — Тебя за это посадят, — пыталась держаться она, но руки уже подрагивали. — А что, если я все же псих, а? Посадят меня? Ты уверена, что правильно поставила мне диагноз, Грейнджер?       Он встал и подошёл к ней сзади, наклонился и принялся говорить. При каждом сказанном слове, воздух шевелил ее волосы на затылке. Хотя они и так стояли дыбом от ужаса. — Ты думаешь, что тебя защитит твой рыцарь? Но где же он, м? Каждый раз, когда я добирался до тебя, его не было рядом. Интересно, он с тобой только для того, чтобы тебя поиметь или он просто идиот? Как Уизли и Поттер, такие же придурки, выбравшие в подруги такое ничтожество как ты… — Хватит, Малфой, хватит! Ты натворил в моей жизни и без того слишком много бед, чтобы я терпела это и дальше! — Привыкла искать виноватых вокруг, но не в себе, вот теперь я узнаю соплячку-Грейнджер! Ты изменила цвет волос, одежду, даже чертовы духи, и те поменяла. Но ты думаешь, что стала другой? Нет, ты как была ничего не стоящей слабачкой, так ею и остаёшься.       Она обернулась, оказываясь к нему нос к носу: — Я уехала на другой конец мира не для того, чтобы наблюдать твою физиономию каждый день! Делай, что хочешь, заведи себе подружку из местных и доводи ее своими придирками, а меня оставь в покое! — Я перебрался в другую страну не для того, чтобы какая-то девица учила меня жизни и обвиняла во всех смертных грехах! Держи свой нос от меня подальше, иначе проблем не оберешься! — И что же ты сделаешь, Малфой? Пожалуешься своему мертвому папочке?       Взгляд его не предвещал ничего хорошего…