Ain't that funny?
14 января 2021 г., 12:34
The Neighbourhood — Afraid
Он остался один на один в кабинете и выжидающе смотрел на шкатулку, все еще мерцающую голубым цветом. Довольно скоро свечение исчезло и Драко забрал свою волшебную палочку, пообещав себе, что он не понесется вслед за Грейнджер и не открутит той голову. Черт, почему с ней всегда связаны лишь проблемы? Ну почему она не может стать невидимкой? Как и все остальные… Из раздраженных, горящих адским пламенем, мыслей его вывел звонок коммуникатора. Он увидел изображение Кристин и принял вызов. — Драко? — довольно холодный тон. — Кристин? — вторил он ей. — Как на счет того, чтобы выбраться на шоппинг? Впереди вечеринка, ты помнишь. Нельзя ударить в грязь лицом. Он не стал ей перечить, хотя для него выбор наряда не был принципиальным, его стиль был выдержанным и классическим, а шкаф пополнялся однотипными костюмами и комплектами одежды. Но раз уж ей так хочется… Кристин была… Загадкой. За то недолгое, проведенное вместе время, он успел понять, что она девушка не из простых. Она определенно знает себе цену и свое место в жизни, не размениваясь на меньшее. Если не считать разговор с отцом, то ее выражение лица всегда оставалось неизменно спокойным и сдержанным, аристократическим. Как и ее движения, голос, походка, то, как она держала себя. Наверняка, Люциус указал бы на нее при выборе типичной невесты для его сына. Но Люциуса нет, Нарцисса тоже умерла для него, а сам он вообще не задумывался о том, чтобы завести отношения, семью, ребенка. Стать важным членом общества, найти себе престижное занятие, приносящее ему доход и преумножавшее имеющееся состояние. Все эти картинки выглядели слишком далекими и нереализуемыми, слишком гладкими, идеальными, ему в них места не было. Но рядом с Кристин он чувствовал себя довольно комфортно, она была неким олицетворением мира, в котором Драко привык жить. Она не была слишком многословной, не падала на уши, как это любят делать многие девушки. А еще он смотрел на нее, будто бы снизу вверх, словно это он должен был заслужить ее одобрения. И это было чем-то новым после дешевок, готовых ложиться под него из-за одного имени. Он зашел за ней, и они вместе трансгрессировали в крупнейший торговый центр. Вокруг сновало такое количество маглов, что Драко затошнило. Крикливые, шумные, бесконтрольные. Их дети бегали из магазина в магазин, трогая своими, запачканными шоколадом и мороженным, руками вещи, валили продукцию с полок и с диким визгом уносились в следующий магазин, чтобы крушить все, до чего дотягиваются их крохотные ручки. А маглы. Как всегда. Ничего. Не замечали. — Ты уверена, что мы пришли в правильное место? — Совершенно, просто нужно знать, где оно, — Кристин подмигнула ему и потянула за собой. Они оказались в довольно дорогом магазине, сверкающим со всех сторон. Девушка поздоровалась с администратором, словно они знали друг друга тысячу лет. Не останавливаясь, она взяла его за руку и тащила за собой, аж до примерочной. — Что… — он даже не успел задать вопрос, как она затащила его вместе с собой. Примерочная была крошечной, они вдвоем едва помещались в ней. Драко прижимался к ее телу, чувствуя себя неопытным школьником, в то время как Кристин даже не начинала нервничать. Она нажала на один из софитов и кабинка погрузилась в темноту. — Подожди немного, — он услышал ее шепот у самого уха, а потом почувствовал мягкое прикосновение ее губ к своим. И в этой темноте, с обостренными донельзя ощущениями, он готов был не выпускать ее из своей хватки. Но тут появился свет и они оказались в совсем другой примерочной. Выйдя из нее, они оглядели совершенно иной магазин, цены в котором уже были в галлеонах, а каждая шмотка так или иначе была магически заколдована или соткана из материалов, маглам неизвестных. Драко едва удержал рвущийся наружу свист при виде цен, не то, что бы одежда здесь была ему не по карману, но… Он посмотрел на свою спутницу. А губа не дура. — Кристин, рада тебя видеть! — продавщица, судя по всему, была знакома с девушкой. — Взаимно, Хэлен, взаимно. — Чем я могу помочь тебе сегодня? — О, милая, нам нужен парный наряд, — Кристин сверкнула глазами на Драко, а тот неожиданно опустил взгляд. Ему не нравилось то, что в данном случае Кристин руководила всем, а не он, как тот уже привык. Хэлен оживилась и подвела их к двум манекенам в темно-синих одеждах, на которых то и дело проглядывали кусочки неба. Они были то утренними, то глубоко-ночными. Это зрелище завораживало даже Драко, который предпочитал более лаконичный и сдержанный стиль. — В этом сезоне модно быть ярким и дерзким! Если под это платье подобрать диадему, а еще сделать яркий макияж с шиммером и блестками… — Ох, дорогая, оставь это все нищебродам, которые хотят показаться знатоками моды и обладателями хорошего вкуса. Классика, исключительно классика. Драко, как на счет черного цвета? — Мой любимый. — Вот и славно, — она улыбнулась приторно сладкой улыбочкой и присела на большой пуфик, угощаясь тут же принесенным ей зеленым чаем. Драко все еще чувствовал себя лишним. Он походил вдоль полок и манекенов, рассматривая одежду, словно увидел ее впервые в жизни. А после присел рядом с Кристин. Она взяла его за руку и заглянула ему в глаза: — Вот увидишь, мы будем самыми красивыми. — А нам это так нужно? — Мы можем, разве этого не достаточно? Он потянулся к ней за поцелуем, и она безропотно ответила на него. Драко было наплевать на такие вещи как приличия. Их могли увидеть, да и плевать. Хоть в высшем обществе не было принято проявлять чувства так откровенно, ему всегда нравилось ходить по грани и нарушать запреты. Было в этом что-то… Заставляющее чувствовать себя живым. Драко открыл глаза и напоролся на ее спокойный взгляд. Это была первая в его жизни девушка, которая не закрывала глаза при поцелуе. И это было так… Странно. Он не успел обдумать эту мысль, потому что дальнейший час они провели за примеркой разных нарядов. Кристин оказалась до ужаса капризной. Все платья сидели на ней одинаково прекрасно, и тем не менее, она умудрялась находить изъяны, отметая вариант за вариантом. Драко становилось скучно. Они готовятся к похоронам? Столько черных платьев и костюмов, что он буквально почувствовал, что в зал вот-вот внесут гроб. Наконец она вышла с примерочной в длинном платье в пол. Его велюровая ткань обхватила ее тело как вторая кожа, подчеркивая ее идеальную фигуру, делая ее еще более привлекательной. Настолько хорошенькой, что он почувствовал дискомфорт в своих брюках. — Если собрать волосы, или, скажем, сделать голливудскую волну… — задумчиво промурлыкала она. — Вы просто неотразимы! — поддакнула ей продавщица, которая, казалось, совсем не устала от прихотливой клиентки. Драко посмотрел на ценник своего костюма. Три тысячи галлеонов. За эти деньги можно было бы купить хорошую метлу и осталось бы еще на неплохой коммуникатор. Теперь понятно откуда у персонала такое ангельское терпение. — И еще нам нужен красный галстук. — Что? — Я собираюсь пойти с красной помадой, это как раз и будет нашим связующим элементом, — она объясняла так, словно перед ней стоял тупица. — Это я понял, но никакого красного галстука на мне не будет, — он проявил твердость, которая не совсем понравилась Кристин. — Тогда что же ты собираешься делать? Он прошелся по залу, подошел к стойке с галстуками и задумчиво осмотрел ее. Нет, решительно ничего интересного там не было. Наконец, ему в голову пришла идея. Он развернулся в другую сторону, прошел мимо Кристин и остолбеневшей продавщицы, боявшейся сделать лишний шаг или издать звук, спугнувший бы клиентов. Драко склонился над витриной, а позже произнес: — Вот эти, — он указывал своим длинным пальцем на запонки с большими красными камнями. — Кровавые рубины, прекрасный выбор! — прощебетала продавщица, и Драко выжал из себя измученно вежливую улыбку. Ему нахер не нужны были эти запонки. И этот костюм тоже не был нужен. И сама идея с вечеринкой уже начинала его утомлять. Его камин становился все привлекательнее и привлекательнее, как альтернатива вечеру, где ему придется изображать из себя того, кому действительно интересны такие вещи. Кристин незаметно подошла со спины и положила руку ему на плечо. Она долго изучала выбранное им украшение, а потом все же выдала: — Действительно неплохо, у тебя хороший вкус, — девушка мазнула по его щеке невесомым поцелуем и отошла в другую часть магазина для выбора туфелек, сумочки, украшений и еще тонны всего того, что она планировала использовать всего один вечер. Если бы не коммуникатор, Драко скис бы как говно, ожидая пока она определится. Все это время он переписывался с Забини. Драко: Я сойду с ума, неужели со всеми женщинами так тяжело ходить по магазинам? Блейз: Завел себе подружку? Покажи. Драко незаметно сделал снимок и отправил его другу. Блейз: Породистая кошечка. Таким лучше давать свою платиновую карточку и забывать, ты можешь в том магазине и поселиться. Драко: Да сейчас, ты и так не представляешь в какую копеечку влетел мне тот поход, и это она еще не все выбрала. Блейз: Поэтому я и сказал про платиновую, а не про золотую карточку, болван. Не жлобись, такие девушки стоят своего. Драко отвлекся, заметив, что в магазине появился еще один покупатель. Он сразу узнал того идиота, который таскался за Грейнджер. Насколько он знал, тот был из довольно скромной семьи. Неужели ему по карману купить здесь хотя бы булавку? Он не выказывал себя, глядя в коммуникатор, но боковым зрением все же следил за происходящим. Вторая продавщица смерила парня взглядом, не нашла в нем признаков особенной платежеспособности и даже не стала подводить его к особенно дорогим эксклюзивным нарядам. Интересно, он тоже готовится к вечеринке? Тогда где же его распрекрасная Грейнджер? Хотя чего это он, только ее здесь не хватало. Тем временем брюнет осматривал… Платья. Так вот оно что, рыцарь решил задобрить свою принцессу шмоткой. Как это… Избито. И все же ему было интересно, что он выберет. Поэтому он время от времени бросал взгляд в его сторону, а сам уже писал Забини. Драко: Представляешь, тут хахаль Грейнджер, пришел ей платье купить. Блейз: Она нашла себе папика? А как же Поттер с Уизли? Драко: Вряд ли я бы назвал его папиком, типичный нищеброд, ни у него, ни у родителей ни гроша за душой. Блейз: Тогда Грейнджер стоит еще дешевле, чем я думал. Наконец парень подошел к кассе и достал мешочек со звенящими монетами. Судя по его весу, не все из них были галлеонами. Наличные во время, когда все уважающие себя люди ходят с картами… Признак дурного тона в хорошем обществе. Хотя, где он, а где более менее приличное общество? Драко удалось увидеть лишь серебристую ткань платья, и он досадливо поморщился. Не успел разглядеть, что он там купил, хотя, Мерлин, ну какая к черту разница? — Драко? — к нему подошла Кристин. Она уже переоделась в обычную одежду, а их покупки дожидались их на кассе. Драко расстался с приличной суммой и бросил взгляд в сторону Николаса. Того уже и след простыл. Интересно, он его заметил или нет? Да и похер, почему он вообще думает об этом? Они с Кристин зашли в ресторан, где она заказала себе парового камчатского краба с лососевой икрой и соусом из шампанского, Драко же остановился на чилийском сибасе с мини-цукини, маринованным фенхелем и соусом буйабес. Все это они дополнили бутылочкой игристого, словно праздновали что-то. Но нет, видимо, для нее это было привычным делом, потому что попробовав свое блюдо, она вдруг сказала: — Да уж, не ожидала, что краб будет заморожен, он теряет большую часть вкуса таким образом, — она ковыряла блюдо так, словно оно не стоило двадцать галлеонов, а было выкинуто ближайшей забегаловкой. — Расскажи о своей семье, — ему стало интересно откуда вылезло такое прекрасное тепличное растение с королевскими замашками. — Семья? Да, ничего необычного. Мой папа владеет фирмой, занимающейся добычей алмазов. Мама… Ну, маму я вижу редко, она в основном курсирует между Монако и Мальдивами. — Ей не нравится Америка? — Ей нравится там, где нет нас, — никакой обиды в голосе, лишь констатация того факта, что они с отцом не были нужны ее матери. — Скучаешь по ней? — Нет, — спокойный голос и глоток шампанского. И никаких ответных вопросов, ей будто бы и не было интересно, кто он такой. Ей было достаточно слухов, которые доносились до ее ушей. Странно, что она не верила злым языкам, оставаясь с ним. После обеда он предложил ей прогуляться, но она отказалась, сказавшись на уставшие от каблуков ноги, но вознаградив его тягучим и сладким поцелуем. Когда он увидел ее в том самом платье, с красной помадой и волосами, гладкими и блестящими, которые он тут же захотел намотать себе на кулак и потянуть ее голову, открывая шею для поцелуев, ему буквально снесло башню. Как хорошо, что их эльф-домовик был старым, безнадежно глухим и слепым. Драко затащил Кристин в первый попавшийся на пути чулан и приложился губами к ее щеке. — Макияж, Драко, — она пыталась оттолкнуть его от себя. — Плевать, — его жаркое дыхание должно было обжигать ее шею, а шепот становился все более и более пронзительным. — Мы помнем одежду. — Плевать. — И опоздаем. — Мне плевать, Кристин. — А мне — нет, — отрезала она и трансгрессировала от него. Драко обнаружил ее стоявшей на улице, кутающуюся в длинную черную шубу, сжимающая в руках новенькую, купленную им сумочку. На вечеринку они все же немного опоздали. Но не потому что Кристин вдруг растаяла, а потому что дурной тон — приходить вовремя. Они должны были появиться тогда, когда зал уже будет заполнен, чтобы взгляды присутствующих метнулись к ним, вычленяя каждую деталь их образа, завидуя тому, насколько красивыми они были. Но стоило им переступить порог Праздничного Зала, как ему в глаза бросилось серебристое платье. Драко собрал всю волю в кулак, чтобы не пялиться на него, потому что ему было интересно. Непонятно почему, но так любопытно, как подарок этого тупицы выглядел на ней. Но нельзя, нельзя рассматривать ее, потому что ярость могла накрыть его неожиданно и непреодолимо. А этого нельзя было допустить, особенно сегодня. Он должен был выглядеть и вести себя как настоящий принц, они пришли сюда с четкими намерениями. Кристин со скукой окинула взглядом столики с закусками и напитками и проговорила ему на ухо: — Как-то нудно в этот раз, не находишь? Даже шампанского нет, или вина. Бузинная шипучка, мы что, в детском саду? Драко не ответил, он осматривал народ вокруг него. В основном присутствующие постарались разодеться с иголочки, выглядело все в целом феерически, но при этом изысканно. Ему понравилось, пока взгляд не наткнулся на компанию парней, которые шумного переговаривались и смеялись. Сразу бросалось в глаза то, что костюмы у них явно не были куплены в Зохоу, где они с Кристин провели гребаных два часа. Но сильнее всего на их фоне выделялся Николас. Такой нелепый в своем дешевом костюме, покрасневший как рак, то и дело поправляющий волосы, такие же лохматые как у Поттера. Драко с его извечной тягой к порядку, эта шевелюра действовала на нервы. Он проследил за тем, куда смотрят парни и обнаружил Грейнджер, стоявшую в одиночестве. Почему-то ему показалось, что ей хотелось уйти, и он мысленно подталкивал ее к этому, словно мог добиться чертовой легилименции без применения магии. Давай же, уходи, не мозоль глаза. Кристин неожиданно подсунула под него свою руку и одними глазами указала на мужчину. Драко сразу смекнул, что именно он — тот, кто им нужен, важная шишка из университета, которую нужно было впечатлить. И Кристин пыталась делать это виртуозно, она моментально влилась в разговор, который вели между собой Картер и эта подружка Грейнджер, Эмма, кажется. Кристин показывала себя как образованную девушку с прекрасными манерами и чувством юмора. Сейчас она была такой легкой и воздушной, какой не была никогда при нем. Спина ее при этом была до невероятности прямой, будто она проглотила лопатку для переворачивания блинчиков. Она так старалась понравиться ему, будто от этого действительно зависела ее жизнь и дальнейшая учеба. Драко же был целиком и полностью уверен в том, что папочка ради своей дочурки сможет пожертвовать немного денежек, тогда зачем это все? Он не успел среагировать, как к ним подошли Грейнджер с этим… Питтсом. — Эмма! — парень приветствовал ее так, словно не видел уже лет триста, хотя он мог поклясться, что они сидели за одной партой. — Мистер Картер, познакомьтесь с моими друзьями, это Николас Питтс и его спутница Гермиона Грейнджер. Он не хотел. Не собирался. Но смешок сам сорвался с губ. Так-то, Грейнджер. Докатилась до того, что ты — спутница этого ничтожества. И так тебя представила твоя подруга. А ничего ты себе подобрала компанию, под стать, так сказать. — Очень приятно, молодые люди, мы как раз беседовали с мистером Малфоем и… — Драко даже стало обидно за Кристин, чью фамилию забыл этот мужчина. Но та лишь нацепила на себя искусственную, стопроцентно фальшивую, теперь он видел это, улыбку и елейным голосом пропела: — Мисс Дарем. — Точно, позвольте, мисс Грейнджер, а не та ли вы мисс Грейнджер, которая была одной из тех, кто поверг Темного Лорда? — Случайно та. — Мерлинова борода, даже не ожидал найти вас здесь! А как же Хогвартс? — Решила сменить место пребывания, этот мир любит смелых, мне не сидится на месте. Смелых. Драко подавил еще один смешок, хотя был на грани. Ну да, ну да, смелая Грейнджер, которая чуть ли не обделалась, стоило ему пригрозить ей расправой. — Совершенно верно! — кажется, Картер впервые за вечер искренне заинтересовался. Драко закатил глаза, ожидая реакции Кристин. Он знал, что она не пропустит это мимо своего внимания, но та лишь пожала плечами, уставившись вслед уходящим Картеру и Грейнджер. Мол, ну нет, так нет, ей самой не больно уж и хотелось. Лицо ее вновь приобрело высокомерно надменное выражение, а Драко любовался тем, насколько величественно, хоть и холодно она выглядела сейчас. Это сейчас… А вот что будет после вечеринки… Эмма же скривилась, отпивая глоток шипучки из бокала, а этот придурок Николас светился как новогодняя елка, будто это его только что пригласили на важную аудиенцию, а не Грейнджер. Вот кретин. Он стоически вынес церемонию награждения брошами и всю эту официальщину, от которой у него аж челюсть сводило. Наконец, их всех оставили в покое, давая возможность насладиться остатком вечера. — Потанцуем? — его рука легла на тонкую талию Кристин. — Мм, нет, неудобно. Он оглядел ее с головы до ног, не пропуская ни сантиметра ее идеального тела. Неудобно? Она же сама выбирала это чертово платье и тринадцатисантиметровые каблуки. — Да брось, сейчас будет медленный танец. Его обдало арктическим холодом от ее взгляда и от того, как она все же вложила свою ладонь в его, начиная неспешный, едва ощутимый танец. Она будто боялась вспотеть, боялась того, что ее безупречный макияж, словно маска, треснет от перенапряжения. В этом танце не было ни жизни, ни страсти, ни волнения, ни романтики. Кристин была такой холодной, что Драко даже передернул плечами. Особенно когда мимо него пронеслась какая-то парочка. Он чуть было не потерял челюсть, узнав в них Питтса и Грейнджер. Вот кто и вправду не боялся испортить свою внешность. Они кружились в танцах, как заведенные, предугадывая движения друг друга. Ее платье отбрасывало вокруг разноцветные зайчики, и хоть он не видел ее лица, скрытого на груди Николаса, он знал, чувствовал, что она довольна происходящим. А он — нет. Нет. И еще раз. НЕТ. Потому что он не веселился, не чувствовал превосходства. Рядом с ним был привлекательный манекен, который он пытался реанимировать. — Скучно тут, пойдем к тебе? — она сказала это ему на ухо, как бы нечаянно задевая мочку. Драко даже подумалось, что он ошибся и это выдало его воображение. Но он наткнулся на взгляд Кристин, показывающую на дверь. И все фантазии, успевшие поселиться в его голове, внезапно вернулись к жизни, вспыхнули взрывом, и он удивился, что никого из присутствующих не отбросило взрывной волной. Они трансгрессировали прямо из коридора Гильдэса в его квартиру. Драко только успел разжечь камин, швырнув в него огненное заклятие, как она торопливо прошлась пальчиками по его шее, вызывая в нем приступ нетерпеливости. Драко потянулся к ней, но она ускользнула от него, уходя вглубь квартиры. Он нашел ее, лежащей на кровати, уже без одежды. В одном белье. Досадливо Драко отметил то, что с большим удовольствием сам бы освободил ее от платья. Она была торопливой. Словно переспать с ним — было задачей с таймером. В кои-то веки ему захотелось чего-то более размеренного, насладиться тем, что это тело может подарить… — Постой, не торопись, у нас целая ночь впереди. Но она будто не слушала его. Она освободила его от одежды и сняла с себя белье. Драко вновь был немым наблюдателем в этом спектакле. Он уже собирался завалить ее на кровать, узнать какая на вкус кожа на ее груди, пройтись языком по линии на животе, но она опередила его, залезая на него сверху. Кристин запустила руку в его волосы и потянула их назад, от чего из его горла вырвалось рычание. Он обхватил ее за талию, приглашая ее устроиться на нем поудобнее и ее не нужно было уговаривать или просить дважды. Она приняла его с полной влажной готовностью, Драко же закрыл глаза и откинул голову назад, заглушая стон. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь шлепками двух голых тел друг о друга. Он посмотрел на Кристин, как она, закинув голову назад, методично насаживалась на него своим натренированным телом. Он ласкал ее грудь, играл с сосками, сжимал ягодицы. Ее тело словно было укрыто шелком — такое гладкое, но такое рельефное. Она ускорила темп и Драко почувствовал, как в нем зарождается горячий плотный комок, готовый вырваться наружу громким оргазмом. — Кристин, я сейчас… Она подняла свою голову и он увидел… Спокойные, такие спокойные глаза. Ровные как водная гладь в штиль. Никакой страсти, похоти или желания, никакого удовлетворения или хотя бы намека на то, что она получала удовольствие, не говоря уже о блаженной разрядке. Даже щеки ее не раскраснелись, она словно была высечена из камня. И если бы он уже не был на краю, у него бы упал. Вместо этого он резким толчком приподнял ее, кончая на собственные простыни. Она улыбалась лишь уголками рта. — Это было не обязательно, я на таблетках. Но он слишком часто слышал истории про этих таблеточниц.***
Он не был удивлен, получив сообщение Трейси. И он даже не стал спорить. Его больше мучали воспоминания о прошлой ночи. Кристин сразу же отправилась в душ, на пороге лишь поинтересовавшись, не хочет ли он присоединиться. — Ты переоцениваешь мои возможности, дорогая. И опять эта улыбка лишь одними уголками губ. Из душа не раздавалось ни единого звука, кроме бегущей воды. Он встал, с помощью магии убрался на кровати и отправился к кофемашине, а потом, передумав, хлюпнул себе немного виски в бокал. Сделав крупный глоток, он с силой выдохнул через зубы. Напряжение в нем не только не ушло, хотя секс всегда помогал ему расслабиться, но и стало больше, жгучее, противнее. Кристин вышла из душа абсолютно голой, и не одеваясь, села на барный стул. — Угостишь? — она кивнула в сторону початой бутылки. Драко дал ей бокал с позвякивающим в нем льдом, и та сделала небольшой глоток. На ее лице появилось какое-то подобие удовольствия. — Какие планы на завтра? — Не знаю, — все происходящее казалось ему абсурдным сном. Он на всякий случай прикусил внутреннюю сторону щеки, в надежде проснуться, но нет. — Ну, смотри, я могла бы зайти к тебе и… — Ты собираешься уходить? — он недоверчиво вглядывался в ее лицо. Кристин залпом допила виски и поставила бокал на стол. Не говоря ни слова, она подошла к сумочке, достала из нее коротенькую, изящную волшебную палочку, подошла к зеркалу и одним взмахом вновь превратилась в накрашенную красотку. Хотя и без макияжа она выглядела красивой, словно кукла. — Если отец узнает, что я осталась у парня на ночь, он либо сживет меня со свету, либо убьет тебя. Что тебе больше нравится? — Он не в курсе, того, что ты… — Господи, нет, конечно, — она посмотрела на него как на ненормального. — Ты взрослый человек, Кристин. — Пока я живу в его доме — я его собственность. — Вот как… Она подошла к нему и провела рукой по его скуле. По коже тут же пошли мурашки, но он не был уверен в том, что это от удовольствия. — Могу я воспользоваться камином? Боюсь, после виски и отсутствия ужина, я могу не перенести еще одной трансгрессии. — Оставайся, я закажу чего-нибудь поесть, — он знал, что она откажется, предложил это из чистой вежливости. — Нет, но спасибо за предложение. Она вновь прошлась к кровати, нашла свою одежду, быстро оделась и была такова, даже не поцеловав его на прощание. Драко опустошил свой бокал, глядя в окно и говоря самому себе: — Во что ты опять ввязался, Малфой? И вот с утра он получает известие о новом сеансе. С Грейнджер. Он вновь сидел на диване, глядя на свои руки, не говоря с Трейси, и не говоря ничего зашедшей Грейнджер. — Как ваши успехи? — психолог нарушила тишину комнаты. — Как видишь, я перестала быть загнанной мышью, по-моему у меня значительный прогресс. — А у тебя, Драко? — А Грейнджер до сих пор жива, у меня, видимо, тоже прогресс, — сказать какую-то гадость, просто потому что он может. Тяжелый вздох, Трейси встает и уходит, роняя напоследок: — Дверь отворится ровно через час. Не будет прогресса — буду запирать вас здесь на два. — Чего мелочиться, уже сразу бы на всю жизнь! — злобно гаркнул он, словно это могло что-то изменить или разозлить кого-то кроме него самого. И вновь тишина. Драко даже подумывал о том, чтобы разместиться на маленьких подушках и немного подремать, этой ночью ему не особо спалось, когда Грейнджер встала и принялась делать кофе. До его носа долетел приятный аромат и он автоматически скомандовал: — И мне сделай. — Тебе надо — ты и делай, прислуг тут нет, — слишком спокойно для Грейнджер. — Ты не поняла, это была не просьба. — Нет, это ты не понял! Нет здесь для тебя прислуг, встал и сделал, раз тебе так хочется. — Грейнджер, — в нем вновь начала клокотать злоба. Девушка выглядела отдохнувшей и свежей. Драко вдруг представил как закончился ее вечер, и перед глазами тут же запрыгали картинки двух сплетенных тел. Его начало мутить. — А хороший кофе, как для любительницы чая, — пока он подбирался к ней, та успела сделать глоток и зажмуриться от удовольствия. — Грейнджер, какого хуя? — он сдерживался как мог. — Тебя где-то подменили? Или ты проебала свой мозг? Но она продолжала смотреть на него своими большими темными глазами, делая новый глоток кофе. — Ты потеряла страх? — Тяжело угрожать кому-то, когда твоя волшебная палочка под запретом, да, Малфой? — Для того, чтобы ты закричала, мне достаточно моих рук, — фраза вышла двузначной и что-то вроде возбуждения колыхнулось в нем. И от осознания этого ощущения, да еще и по отношению к гряз… К Грейнджер, он вскинул руку и обхватил ее хрупкую шею. Но она будто и не боялась его, упрямо глядя в глаза, рассматривая и выискивая в них что-то, одной ей известное. И в следующий момент она перехватила его руку своей. Она не касалась его… Четыре года? Ни единого контакта? А последний был довольно болезненным для его физиономии. И от этого прикосновения его будто прошиб разряд тока. Захотелось тут же отшвырнуть ее от себя и хорошенько вымыть руки с мылом. — Тяжело устрашать того, кто потерял к тебе страх? И что ты сделаешь теперь, Малфой? Буря эмоций обрушилась на него так, что он лишь дернулся подальше от нее и остался стоять в одиночестве, бессильно сжимая кулаки. Но разговор был не окончен и он не даст ей победить. — Что за игры ты устраиваешь? — Я? Выполняю задания Трейси и только. Это ты тут из себя темного рыцаря Готэма строишь. — Кого? — он мог поставить сто галлеонов на то, что это очередная чушь из магловского мира, которую она тащила в волшебный без зазрения совести. — Да так… — Опять магловские штучки. Хотя да, чего от тебя ещё ожидать? — Осторожнее, Малфой, о моей родословной. — А то что, Грейнджер, что ты сделаешь? — Твоя палочка тут, — она постучала по шкатулке, в которой хранилось его оружие. — А где твоя палочка, Грейнджер? — Драко скользнул по ней взглядом, проверяя куда она могла ее деть. — Зачем мне палочка, если я шла на встречу с безоружным Малфоем? Главное — при мне. — И что же это? — Слова, Малфой. — Слишком высокопарно, меня сейчас стошнит. — Конечно, тебя стошнит. Ведь ты, Драко Малфой, главный альфа Слизерина вдруг взял и… Сдулся. Ты не знаешь как жить дальше и пришёл спросить у Трейси, что делать. Меня бы от такой жизни тоже стошнило. — Думаешь, что разгадала меня, да, Грейнджер? Взгляд, который он знал с детства, с первого дня в Хогвартсе. Она выглядела так каждый чертов раз, когда превосходила кого-то в учебе. — Где твоя палочка, Грейнджер, раньше ты не расставалась с ней ни на шаг… — Я уже ответила тебе, мой юный склеротичный друг. — Нет, дело не в этом, — Драко вдруг ощутил, как нащупал разгадку, — ты не можешь колдовать, Грейнджер. И думаешь, что никто этого не понял. Она отшатнулась от него, словно от пощечины, как же ему было хорошо в этот момент. Будто он и вправду смог усмирить ее. И это вызвало в нем такое ликование. что он улыбнулся худшей из своих улыбок. — Думала, что все можешь скрыть? Я видел, как ты вылетела с урока, Грейнджер, и как чуть не свалилась под подоконник от приступа. Ты не можешь колдовать. Хуй знает почему, да меня и не ебет, представляешь? Я знаю только то, что ты для меня не представляешь опасности. — Мне не нужна палочка, чтобы ответить тебе. — Какие милые угрозы, Грейнджер… Допустим, лишь на минуту, что я не захочу марать руки о тебя. Сама знаешь почему, — маленький намек на прошлое, и вот она уже готова врезать ему, но держится, упрямая. — Малфой… — Но что будет, когда мы выйдем за пределы этой комнаты, м? Ты думала об этом? Первый этаж, семнадцатая комната и дурацкая привычка закрывать дверь через раз. Да даже если не через раз, магией ты все равно не пользуешься, обычная алохомора поможет мне. И что потом, Грейнджер? — Малфой… — И тогда я доберусь до тебя со всеми скопившимися круцио, империо, что ты там ещё не любишь? — Тебя за это посадят, — он видел, что еще немного и она сломается. — А что, если я все же псих, а? Посадят меня? Ты уверена, что правильно поставила мне диагноз, Грейнджер? Он встал и подошел к ней сзади, становясь так, что его губы находились в непосредственной близости к ее уху, он даже чувствовал аромат горькой вишни, исходивший от нее. Он говорил нарочито медленно, чтобы она успела прочувствовать его. — Ты думаешь, что тебя защитит твой рыцарь? Но где же он, м? Каждый раз, когда я добирался до тебя, его не было рядом. Интересно, он с тобой только для того, чтобы тебя поиметь или он просто идиот? Как Уизли и Поттер, такие же придурки, выбравшие в подруги такое ничтожество как ты… — Хватит, Малфой, хватит! Ты натворил в моей жизни и без того слишком много бед, чтобы я терпела это и дальше! — Привыкла искать виноватых вокруг, но не в себе, вот теперь я узнаю соплячку-Грейнджер! Ты изменила цвет волос, одежду, даже чертовы духи, и те поменяла. Но ты думаешь, что стала другой? Нет, ты как была ничего не стоящей слабачкой, так ею и остаёшься. Она дернулась и обернулась к нему так резко, что он не успел отодвинуться, благодаря чему он оказался к ней слишком близко, различая веснушки на гладком лице. — Я уехала на другой конец мира не для того, чтобы наблюдать твою физиономию каждый день! Делай, что хочешь, заведи себе подружку из местных и доводи ее своими придирками, а меня оставь в покое! — Я перебрался в другую страну не для того, чтобы какая-то девица учила меня жизни и обвиняла во всех смертных грехах! Держи свой нос от меня подальше, иначе проблем не оберешься! — И что же ты сделаешь, Малфой? Пожалуешься своему мертвому папочке? Она перешла грань. Резкий выпад руки и он держит ее за челюсть, не давая сдвинуться и на сантиметр. Вглядываясь в ее глаза, видя в них легкое отчаяние, упрямство, страх, плещущийся на самом дне радужки. Он больно сдавил ее щеки, наслаждаясь тем, как из нее вылетает протестующий писк. — Ты знаешь, как надоела мне, а? Ты думаешь, что я по своей воле стал бы напрашиваться на твою компанию? Думаешь, мне Хогвартса не хватило, м? Но видишь, судьба — злая сука, столкнула нас. И в наших общих интересах сделать так, чтобы эти контакты прекратились, так? Она кивнула, все еще находясь в плену его взгляда и рук. — Хорошая девочка, — он отбросил ее и голова Грейнджер мотнулась словно у тряпичной куклы. Она смотрела на него из-под лба, видимо, проклиная мысленно всеми возможными способами. Не волнуйся, Грейнджер, это взаимно. — А значит, нам с тобой нужно убедить Трейси в том, что проблемы решены. И она отпустит нас на все четыре стороны. И если ты будешь умной и послушной девочкой, я даже не стану трогать тебя после этого. — Думаешь, что в праве решать будешь ты меня трогать или нет? Думаешь, я такая слабачка? — Думаю, что ты, Грейнджер, влипла по самые уши в проблемы, и ты явно не сможешь оказать нужное сопротивление. А я, вот же сучья натура, не упущу возможности воспользоваться этим в своих целях. Так что, считай это моим подарком тебе. — Не знаю как ты, Малфой, а я пришла сюда решать свои проблемы, а не закрывать на них глаза, спасаясь бегством, словно крыса с тонущего корабля. — Поосторожнее со словами, детка. — Даже не думай называть меня так! — А что? Так называет тебя Ник, когда дерет тебя по ночам? Она вспыхнула и яростно сжала губы, а он остался максимально доволен собой. Он откинулся на спинку кресла и потер нижнюю губу. В голове вновь вспыхнули картинки, рисуемые воображением, от чего Малфою пришлось мотнуть головой, чтобы избавиться от них. — Извинись, — прошипела она. — Что? — он опешил. — Извинись! — Ммм, нет. Как на счет этого варианта? Нет. — Какое же ты дерьмо, Малфой. У тебя в жизни остался хотя бы кто-то, кто действительно любит тебя? Или ты уничтожил всех? — Любовь… Интересно, как слабые люди ставят ее во главу всего, что ими движет. — Это только для таких ничтожеств как ты, любовь ничего не значит. Но даже Волан-де-Морт пал, потому что был лишен этого чувства. — ДАЖЕ Волан-де-Морт, меня должно это покорить? — Вразумить, хотя о чем это я… Где ты и где здравый рассудок. Она совладала с собой и вновь смотрела на него спокойно, даже в некотором роде равнодушно, возвращаясь к своему, наверное уже остывшему, кофе. Он усмехнулся. — А ты ничего, Грейнджер. Как жаль, что в детстве тебя определили не в Слизерин. — Ничего подобного, — отрезала она. — Да, ты была бы прекрасной темной волшебницей, потому что ты любишь находить больные точки и нажимать на них, пока они закровоточат. Мы любим такое. — Все еще считаешь себя слизеринцем? — А ты нет? Не ощущаешь связи с гриффиндором? — Я умею жить чем-то кроме прошлого. — Ой, да брось! Ты колдовать не можешь потому что злые дяди и тети сделали тебе стресс! Умеет она жить. — Заткнись. Он устало потер лицо. — Так, слушай, мы так ничего не добьемся. Нам нужен план. Если я буду вынужден проводить эти ебаные сеансы до конца года, я двинусь кукухой. Так что нам нужно как можно быстрее со всем этим расправиться. Обо мне можешь не переживать… — Даже не думала, — прыснула она. — Я сумею убедить ее в том, что все в порядке. — громче закончил он, — А вот с твоими проблемами, что делать? — Знала бы — не сидела бы здесь! — крикнула она и спрятала лицо в чашке. — Значит, тебе нужно вернуть магию… — Она никуда не делась, я просто… — Принеси в следующий раз свою волшебную палочку. — Еще чего! — Грейнджер, тупая ты овца, я знаю где твоя комната, и знаю, что ты там одна. И я, блядь, доберусь до тебя и вышибу мозги из твоей головы, если ты не начнешь слушаться меня! Уяснила? — Ты не будешь командовать мной… — прохрипела она. Рывок и он уже на ногах. Подлетает к ней и с силой ставит на ноги. Тянет за шнурок из ее худи, вытаскивая его целиком, а после, не глядя на ее извивающееся тело, перехватывает им руки девушки, заводя их за спину. Оба дышат так, словно легкие сейчас вылетят из их грудных клеток. Она смотрит на него и пытается брыкаться ногами. Драко делает подсечку, и она заваливается на кресло, лишаясь точки опоры. Обездвиженная и обезоруженная она смотрит на Малфоя, который нависает над ней и прожигает своим ненавистным взглядом. — О нет, Грейнджер, я буду делать все, что посчитаю нужным, потому что у меня есть цель. И мне некогда ждать, пока ты меня догонишь. Ты будешь делать то, что я тебе говорю, или ночные кошмары обратятся в явь. Как думаешь, сектумсемпра оставит на тебе слишком заметные шрамы? — Ублюдок… — из уголков ее глаз начали течь слезы. — Мы договорились, Грейнджер? Она молчала, из-за чего он не выдержал и толкнул ее коленом, из-за чего девушка окончательно ввалилась в кресло, шипя от боли. — Мы договорились? — Развяжи меня. — Не знаю, Грейнджер, уж больно мне нравится эта картина. — Развяжи меня! — кричит она во все горло, но он точно знает, что кабинет психолога покрыт заглушающим заклинанием. — Попроси меня. — Что? — скорее выдохнула, чем сказала она. — Попроси. И я развяжу тебя. Она злилась, извивалась в кресле, пока он держал ее, издевательски ухмыляясь. Она так яростно боролась, что в итоге совсем обессилела. Он смотрел на ее затихающее сопротивление, на то, как она наполняется тихой ненавистью, словно очередной виток горечи между ними. — Ну же, Грейнджер, всего одно слово, и ты на свободе. Почему-то его рука потянулась к уголку ее глаз, протягивая влажную дорожку до самих ее губ, чтобы та почувствовала, какими солеными были ее рыдания и какой бесполезной была борьба против него. — Я тебя ненавижу, Малфой. — Как и я, Грейнджер, как и я… — ответил он, и на мгновение его взгляд заволакивается туманом. — Отпусти меня, по-жа-луй-ста, — она произносит это четко, но злобно. Этого достаточно. Он разгибается, вытаскивает ее из кресла и развязывает узлы. Запястья Грейнджер красные, еще немного и на них появились бы кровоподтеки. Такова цена упрямства, странно, что она все еще это не уяснила. — Следующий сеанс. Волшебная палочка. И никаких фокусов. Не думай, что я позволю тебе водить меня за нос, Грейнджер. Мне уже надоели эти игры. Она продолжала растирать свои запястья, уходя из кабинета, не проронив и слова. Он же плюхнулся в кресло Трейси и выжидательно смотрел на шкатулку. — Как и я…
