Исцеленные друг другом

      

Halsey — Gasoline

      В кабинете было тихо. Настолько, что даже в ушах слышался ощутимый звон, который хотелось заполнить чем-то, хоть песни пой. Но Драко находился здесь абсолютно один. Он ждал Грейнджер уже минут двадцать, но та и не думала появляться. Он по привычке положил свою волшебную палочку на хранение и теперь застрял в одиночестве в кабинете. Ну, пусть Грейнджер только попадется ему на глаза — он выскажет ей все, что думает по этому поводу. Но та все не появлялась и не появлялась. Время тянулось мучительно медленно. Драко пару раз обошел кабинет, рассматривая мелкие безделушки, хранящиеся на полках и камине. Пришлось выбрать какую-то книжонку по психологии и углубиться в нее до скрежета зубов. Ему не нравилось то, что сознание людей препарировалось словно лягушка. По его мнению каждый человек был намного сложнее, чтобы попадать под какие-то четкие классификации. Час прошел, шкатулка открылась сама по себе, призывно моргая, показывая, что он может забрать волшебную палочку. Зря прожитый час, проведенный в скуке. И если бы не необходимость посетить несколько мест, он обязательно рванул на поиски Грейнджер, чтобы вылить на нее весь скопившийся гнев.       Драко трансгрессировал в тот магазин, в котором они уже были с Кристин. Продавец узнала его и мигом примчалась выполнять его прихоти.       — Мне нужен костюм. Не вычурный, классическая двойка, без орнамента, узоров и прочей ерунды. Черный. И рубашка к нему темно-графитовая. Тоже без узоров. Никаких галстуков, бабочек, запонок, только это. Чтобы выглядело максимально просто, но есть важная деталь.       — Слушаю вас, — девушка словно мысленно записывала каждое сказанное пожелание.       — Знающие люди, ваши типичные клиенты, должны сразу понять, сколько эта одежда стоит. И это не должно быть что-то дешевое, вы понимаете меня?       — Разумеется, подыщем вам самый статусный наряд.       Он вышел из магазина с небольшим пакетом и карточкой, которая немного обеднела, но сама того не заметила. После он отправился в магазин «Атлас Обскура», в «Горбин и Бэркес» трансгрессировать было откровенно лень. Тем более, то, что ему было нужно, можно было найти и здесь.       Продавщица была слишком похожа на Трелони. Он даже спросил как ее зовут, думая, что память или здравый рассудок ему изменяют. Может, это ее сестра?       — Меня зовут Вирджиния! — она захлопала ресницами, видимо, изображая флирт.       — Вирджиния, мне нужно…       — Нет, погодите, я знаю, знаю, что вам нужно!       Драко даже застыл в немом недоумении. Знает? Она? Нет, ну точно копия тупорылой Трелони. И началось форменное безобразие. Она так старалась, что перечислила практически весь имеющийся у них ассортимент, не давая вставить ему и слова. Драко оставалось изумляться тому, что ему предлагали зелье для ускорения менструального цикла и тому подобное. Он не выдержал и громко хлопнул рукой по столешнице, от чего на той поднялась пыль и Вирджиния закашлялась, давая тому наконец сделать заказ.       — А, понимаю, — протянула она и подмигнула ему заговорщицки, словно была шпионом на одном деле с ним.       Драко стоило многого, чтобы не нагрубить ей, просто потому что он и вправду хотел получить нормальный товар, это было очень важно. План в его голове формировался медленно, но уверенно. На учебу времени оставалось катастрофически мало, но на удивление, он совсем не отставал, видимо, программа Хогвартса действительно была куда сложнее, раз все происходящее сейчас казалось ему детским лепетом.       В перерывах между посещением всех мест, необходимых для воплощения его идей в жизнь, он встречался с Кристин и получал порцию своего бездушного секса, который хоть и дарил физическую разрядку, но не приносил никакого удовольствия. С тем же успехом он мог присовывать подушке, не пришлось бы тратиться на ее походы в рестораны и покупки очередной пары туфелек. Он услужливо делал это. Пока делал.       На новый сеанс Драко пришел со своей книгой и не прогадал. Долбанная Грейнджер опять не появилась. Палочка была при нем, по сути, он мог встать и уйти, но ему показалось, что обязательно должен сработать закон подлости. Как только уйдет он — придет она и застанет кабинет пустым. И нажалуется Трейси, как всегда, ябеда-Грейнджер. Нет, он не подарит ей такого удовольствия. Пусть сама расхлебывает кашу, которую заварила своей истерикой. Но время шло, и ему это надоедало. Уговор дороже денег, разве не так? Тогда где ее черти носят? Почему он соблюдает установленные правила, а эта заучка кладет на них… Что там она может положить вообще? Он посидел еще какое-то время в раздумьях, а потом достал коммуникатор и набрал Трейси. Не успел он произнести и слова как она вздохнула и сказала:       — Не пришла?       — Откуда вы знаете? — он даже немного удивился.       — Ой, — отмахнулась Трейси, — сиди на месте, скоро будем.       Драко представил как разъяренная Трейси врывается в комнату Грейнджер и вставляет ей на место мозги. Он довольно улыбнулся и как ни в чем ни бывало открыл книгу, продолжая читать. В таком положении его и застали девушки, заходя в кабинет. Вернее заходила Трейси, а за ней с недовольным выражением на лице волочилась Грейнджер. В простецкой одежде, без макияжа и прически, словно психолог вытащила ее из чулана, где та занималась уборкой.       — Я не понимаю, — сходу заявила Трейси возмущенным тоном, — что вы как дети малые? Сначала одного приходится уговаривать, будто проблемы у меня, а не у него, теперь вторая устраивает истерики и бесится не пойми с чего? По-нормальному нельзя? Палкой вас бить надо?       — Кажется, я просила Малфоя передать, что надобность в сеансах исчерпана.       — У меня имя есть, вообще-то, — поправил ее Драко, закрывая книгу и принимая самую непринужденную позу, на которую только был способен.       — Позакрывались! — рявкнула Трейси и нервно поправила волосы. — Я знала, знала, что так будет, но до последнего надеялась на твое благоразумие, Гермиона!       — Это я еще… — возмущенно начала та, но услышав хихиканье со стороны Малфоя, запнулась.       — Ты, он, вы оба ведете себя недопустимо! У нас был уговор, был план лечения, хоть и нестандартный. И вы оба его приняли. Теперь что?       — Задача стояла простая: я должна начать колдовать. Я использовала заживляющее заклятие на Малфое. Разве этого недостаточно?       Трейси вынула из кармана волшебную палочку и протянула ее Гермионе. Та смотрела на нее так, словно ей протягивали как минимум живую змею.       — Докажи. Давай, одно простейшее заклинание и я поверю в то, что ты излечилась.       — Это не обязательно, — она тяжело сглотнула.       — То-то же! А ты, — она обернулась к Драко, — позволишь легилименцию? Чтобы я была убеждена в том, что и твои проблемы исчезли. Или ты опять будешь делать вид, что их не существует?       Он заскрипел зубами. Его план по ее обману летел черту под хвост.       — У вас нет законного права применять ко мне такую магию.       — Ах вот как мы заговорили!       Драко даже не догадывался, что Трейси, всегда такая спокойная и уравновешенная сейчас походила на настоящую мегеру.       — Когда вы уже поймете, что я несу за вас ответственность как ваш лечащий врач? Что я не могу просто так прервать лечение, пока вы находитесь в стенах этой школы? Таков закон, если я его нарушу — ни вам, ни мне ничего хорошего светить не будет. Меня могут лишить работы, а если вы все еще не поняли — то я женщина, которая живет одна и несет за себя ответственность тоже одна. Потеряв работу по статье, меня вряд ли возьмут куда-нибудь. Может, кто-то из вас, упрямцев, захочет содержать вредную злобную тетку, заставляющую вас работать над тем, чтобы быть счастливым? А вам, между прочим, после моего увольнения, назначат новых врачей, и я не уверена, что их методики придутся вам по душе. Так что давайте все соберемся, выдохнем и продолжим работу, не усложняя никому жизнь.       Драко изобразил истинного ангела. Он улыбался и согласно кивал, но стоило ему перевести взгляд на Гермиону, как в нем проскакивала какая-то дьявольщина.       — Только при условии, что такой чуши, как в прошлый раз, больше не будет.       — Черт, Гермиона, я понимаю твое возмущение, когда оно было спонтанным и в моменте, но у тебя же была неделя на то, чтобы подумать о случившемся! Неужели ты думаешь, что я стала бы подвергать тебя опасности? Что позволила бы ему сделать что-то так, чтобы ты хоть немного пострадала? Мы обсудили все детали, на твоей стороне была заколдованная комната и ряд ограничений, наложенных на Драко, в то время как на тебя — нет. Это он должен был тебя опасаться, а не наоборот.       — Слабоумие и отвага, — сухо прокомментировала Гермиона и закатила глаза.       — Мы договорились?       Они молчали. Драко утвердительно кивнул, не сводя сверлящего взгляда с Гермионы, пока та раздумьях кусала губы.       — Да, — наконец выдохнула она, но Трейси только подозрительно сузила глаза.       — Да. Да? Не уверена, что это прозвучало с твоей стороны искренне, Гермиона. Что-то мне подсказывает, что ты собиралась договориться с Драко, нет?       Грейнджер вспыхнула и все ее лицо стало красным, она метнула в него злобный взгляд.       — Откуда ты знаешь?       — Гермиона, ты и примерно не подозреваешь, что я знаю и что могу узнать еще, так что не советую пытаться меня обмануть. И раз уж вы все еще не хотите по-хорошему…       Взяв Гермиону за руку, Трейси подтащила ее к ничему не подозревающему Драко, усадив их рядом с друг другом, она произнесла:       — Делаю это для вашего же блага и за ваше упрямство. Так будет лучше.       Из ее палочки вырвался сноп ярко-зеленых вспышек и направился к солнечным сплетениям Драко и Гермионы. Ни боли, ни ожидаемого жжения, ни тепла или холода. Ничего, чего они могли бы вообще ожидать.       — Ну и что это значит?       — Будете хорошими детками — не узнаете. Кстати, я была преподавателем целых три года. И с того времени у меня остались некоторые привычки. Например, за прогулы я привыкла наказывать. Теперь ваши сеансы будут длиться не час, а два.       — Но это же…       — Еще одно слово, Гермиона, и они будут длиться три часа.       Драко толкнул ее в бок, подсказывая, что самое время заткнуться. Она в ответ опалила его взглядом ненависти, а Трейси только вздохнула и вышла из кабинета. Палочка Драко вырвалась из его кармана и пролетела в шкатулку, запечатываясь там. Дверь противно щелкнула. Сеанс начался.       И не успела тишина наполнить собой помещение, как Драко повернулся к Гермионе и гаркнул:       — Какого хуя?!       — Что?!       — Какого хера, я тебя спрашиваю, ты все это устроила?       — Я устроила?! Я? Ты совсем тупой или только притворяешься? Зачем вызвал Трейси? Зачем сказал, что я не пришла?       — А не ты ли сказала ей передать…       — Ты идиот, Малфой!       — Это ты непоследовательная идиотка! Сначала ходи на сеансы, потом не ходи, сначала сообщи Трейси о том, что мы закончили, теперь — зачем вызвал ее. У тебя раздвоение личностей, одна из которых с айкью чернослива?!       Она размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но тот перехватил ее руку и откинул ее как тряпичную куклу.       — Прекрати замахиваться на меня, ты помнишь, что я бью больнее.       — Как же ты меня достал! Какого черта… — она выдохнула и встала, начиная мерить шагами комнату.       — Зачем ты вообще все это начала? У меня был идеальный план! Ты все испортила.       — Это я испортила? Или ты валялся тут в собственной крови, умоляя меня о спасении?       — Умоляя? — недовольно прорычал Драко, — Ты что там о себе возомнила?!       — Если бы я не собралась и не использовала магию — сейчас весь Гильдэс стоял бы с палочками, возведенными к небу, дебил ты такой!       — Достала! — заорал он, вскочив с места, хватая ее за руки.       Гермиона начала брыкаться и вырываться, видимо, понимая, что перестаралась. Малфой тем временем становился все злее и злее. Он наконец сгреб ее в охапку и усадил на кресло, в котором она обычно проводила их совместные сеансы. Сам он, наконец, отошел от нее и яростно почесал затылок. Она испортила все, что могла. Теперь ему придется придумывать что-то новое, чтобы провести эту гадскую Трейси. Чтобы она не пыталась рыться в его душе.       — Малфой, — тихо позвала его Грейнджер.       — Молчи, я занят.       — Чем ты занят? Стоишь и пялишься в стену.       — Я думаю, Грейнджер, знакомо тебе это чувство?       — Мне-то да, а тебе это, видимо, впервой.       — Какая же ты невыносимая!       Она хмыкнула, встала со своего места и подошла к книжному шкафу.       — Ну уж нет, Грейнджер, — он подошел к ней, отодвигая ее от ее цели, — не будешь ты опять зарываться в свои книжки, думай со мной, как будем выпутываться из этого дерьма!       — Отойди и не мешай.       — Я…       — Я сказала: ОТОЙДИ И НЕ МЕШАЙ, — ей все время приходилось повышать голос, чтобы быть услышанной.       Он не сдвинулся с места, а она, толкнув его плечом все же пробралась к заветной полке с черной книгой и дернула ее на себя. На пустой стене тут же появилось окно, за которым шумело море.       — Решила убиться головой о стену, но чтобы это выглядело посимпатичнее?       — Сейчас ты убьешься! Мне так легче думается.       Она стала напротив окна, глядя на волны, сменяющие друг друга. Море было неспокойным. Его белая пена украшала собой большую часть берега, а чайки над ним вырисовывали причудливые узоры полета. Напряжение будто одним тяжелым камнем свалилось с ее плеч, это было заметно по тому, как изменилась ее стойка. Как она обмякла, а черты ее лица смягчились. Грейнджер смотрела на море так, словно сама стояла на берегу. И Драко словил себя на том, что не может отвести взгляда от этой картины. И поэтому ляпнул первое попавшееся в голове:       — Думай, Грейнджер, а не устраивай себе релакс-терапию.       — Знаешь почему тебя никто не любит, Малфой?       Волшебство развеялось. Воздух в комнате вдруг сгустился до невозможности. Настолько, что ему было тяжело сделать один единственный вдох, он едва заметно открывал рот, глотая воздух. Не хотел он ничего слышать, особенно от Грейнджер, особенно сейчас, когда в его жизни все шло как попало без четко намеченного плана. Но она, не дожидаясь его реакции, продолжила:       — Потому что ты холодный и черствый. Потому что ты упрямый и беспринципный, ты не умеешь быть рядом, быть в моменте, не умеешь слышать и понимать людей вокруг себя. Как любить такого как ты? Жить в вечных претензиях и издевках, упреках и недовольствах? А никак. Никому не хочется делить твое бремя. Потому что ты, Драко Малфой, даже не решишься на то, чтобы попросить об этом. Гордыня руководит твоим твердым, как камень, сердцем. И никто тебя не полюбит, Драко.       Глаза заволокла пелена. Злость. Нет, ярость. Ненависть. Боль. Понимание. Принятие. Согласие. А от этого еще одна новая волна боли, обрушившаяся на него так же беспощадно, как волны моря за окном. А она говорила это, даже не глядя на него. Не видя, как меняется его лицо, как сжимаются в кулаки его руки.       Грейнджер оборачивается. Ее глаза блуждают по его лицу. Драко стоит в метре от нее с закрытыми глазами и поднятым к потолку лицом. Он делает один глубокий вдох за другим, будто это медитация. И она не нарушает ее. Стоя, скрестив на груди руки, чувствуя, что ее слова стрелами летят в него. Каким бы говнюком он ни был — он почувствовал это, почувствовал то, что она хотела сделать с ним — ударить так, чтобы он не смог отразить ее удар. И он поражен.       — Кто полюбит тебя, Грейнджер?       Тихий вопрос, если бы он не стоял так близко к ней, а, скажем, сидел на диване — она бы и не услышала его. Он не повторяет. Молчит в ожидании.       — Меня любят, — отвечает она, расправляя плечи.       — Уверена? — он наконец открывает глаза и смотрит на нее. Без ненависти, без желания прибить на этом же месте.       Гермиона молчит. Она не отвечает не потому что ей нечего сказать, а потому что она пытается понять его намерения, предугадать их заранее, чем он, как и она сама, нанесет удар. Не получается. Он усмехается. И его лицо вдруг становится таким простым. Будто с него разом сняли всю спесь и высокомерие. Он ухмыляется и становится обычным парнем. И это открытие отражается в ее глазах, широко открытых ему. Драко двигает шеей, слышится хруст позвонков. Он медленно подходит к ней, видя, что та не отступает, не боится его. Даже не опасается.       — Уверена, что тебя любят? Привыкла принимать все за чистую монету. Николас таскается за тобой как грязная бездомная шавка, а ты принимаешь его скулеж за признание. Но так ли это?       — Хочешь поговорить о твоей блондинистой шлюхе?       — Можем поговорить, выскажи свое экспертное мнение об этой блондинистой шлюхе.       — Это бессмысленный разговор.       — Ты начала его, Грейнджер, не я. Хотела уколоть меня? Сказать что-то новое, что станет для меня открытием? Не удалось.       Он берет в руки прядь ее волос. Гладкие как шелк, светящиеся, ненастоящие. Накручивает ее себе на палец.       — Ну так что? Любит ли тебя твой парень? Говорит тебе это по утрам, когда выходит из твоей комнаты? Или ты бегаешь к нему? Не важно. Говорит ли он об этом? Может, он говорит это тебе, когда кончает? Для завершения процессии, как точка. Или пишет это в сообщениях, чтобы ты сжимала коммуникатор в руках и таяла в своих фантазиях? Говорит тебе? Делает что-то, чтобы доказать, что это так? Чувствуешь ли ты себя особенной? Не такой как все в его глазах? Чувствуешь ли порхание бабочек в животе, когда вспоминаешь о нем, о том, как он смотрит на тебя? Нет? Вижу, что нет.       — Ты ничего не знаешь…       — Я скотина, а не придурок, Грейнджер. И я вижу и знаю несколько больше, чем ты на самом деле думаешь. Возможно, это станет для тебя удивлением, но я тоже живу, получая какой-никакой жизненный опыт. И он подсказывает, буквально кричит мне о том, что ты, черт возьми, не так сильно отличаешься от меня. Рассказываешь мне о том, как я никому не нужен… — опять усмешка, он притягивает ее за прядь ближе к своему лицу, чтобы сказать, — как часто о тебе беспокоятся твои друзья, Грейнджер? Сколько их у тебя? Твой коммуникатор обрывают в звонках? Что они думают о том, что ты вынуждена проводить сеансы вместе с твоим врагом? Держу пари, ты им ничего не сказала. Как давно они спрашивали, что ты ела и как хорошо спишь? Интересовались тем, как ты тут устроена — в тысячах километров от них. Они спрашивали тебя о том, что ты хочешь от жизни, от своего будущего? Я думаю, что им плевать, Грейнджер. Плевать, потому что ты носилась с ними как с писаной торбой, заботилась и отдавала всю себя, ты делала за них домашнее задание и брала на себя ответственность за поиски крестражей, не говори, что мозговым штурмом заведовал Уизли или Поттер, я не поверю тебе. Все сама. И сейчас им плевать, потому что ты сама разберешься. Не важно как тяжело тебе и что тут происходит — ты сильная и разберешься сама. А у них своих собственных проблем выше крыши, они заняты их решением. Так себя ведут друзья, которые любят?       Последнее слово он выдохнул ей прямо в лицо, глядя на то, как ее глаза наполняются злыми слезами. Время не прошло, сеанс продолжался, а он уже сделал так, что шаткое перемирие между ними развалилось на части. Да, он был тем говнюком, который хватался за любую возможность все испоганить. Браво.       — Ты не прав, Малфой, между нами нет ничего общего.       — Ты просто слепа, Грейнджер, но придет время, и ты поймешь, почувствуешь это. И тогда ты придешь ко мне и спросишь: как жить с этой пустотой внутри? Ты будешь искать ответ на этот вопрос. И уже тогда я расскажу тебе свое экспертное мнение. Так что там не так с моей блондинкой?       — Она не говорит тебе, что любит тебя, потому что не любит, потому что использует, потому что…       — Потому что я ей это позволяю, Грейнджер. В то время как об тебя вытирают ноги. Вот тут ты права, между нами нет ничего общего. А теперь выкинь всю эту хуйню из головы и думай о том, что мы будем делать с Трейси.       — Не имею ни малейшего желания. Разбирайся с этим сам.       Она отошла от него и села в свое кресло, уставившись своим немигающим взглядом на море. Он сел напротив нее. Так прошел остаток их сеанса. В полном молчании, в котором каждый их них думал о своем. Или об их общем.       Они ни до чего не договорились и ни к чему не пришли. Драко даже немного мучила совесть за то, что он не повел себя умнее, как ребенок обратил внимание на провокацию, заглотнул наживку и выдал залп из обидных слов, хоть они и были чистейшей правдой.       И мысли о случившемся то и дело возвращались в его голову. Драко мог сидеть в столовой, слушать щебет Кристин о том, как давно она мечтала оказаться в Англии и с каким нетерпением ждет встречи с его матерью, но сам он думал о перепалке с Грейнджер. О том, что они сказали друг другу, пересекая допустимые границы, которые выстроили до этого. Драко посещал уроки и упирался взглядом в спину блондинки, которая терлась о бок своего дружка и даже не обращала на него внимания. Малфой совсем позабыл о том, что собирался высказать все по поводу этого недоноска, который смеет открывать на него рот. Грейнджер умудрилась избежать этого разговора, напоровшись на нечто более внушительное.       Это был урок по взаимодействию с маглами. В связи с результатами войны, жизнь волшебников все больше и больше пересекалась с живущими бок о бок с ними маглами. И теперь их учили тому, как делать это правильно и комфортно для обеих сторон. Преподавателем был пожилой мужчина в довольно скромной одежде, но с пронзительным голубыми глазами.       — В связи с тем, что в городе объявились маглы, изображающие из себя темных волшебников, вы должны помнить о мерах безопасности. Не смейте колдовать даже там, где думаете, что вас не обнаружат. Сейчас мы должны быть предельно аккуратными для того, чтобы не раскрыть себя.       — Почему мы не можем найти их?       — Простите? — преподаватель уперся взглядом своих ясных глаз в Гермиону Грейнджер.       — Почему мы, маги, со своими способностями не можем найти этих людей и наказать их? Ну или сдать полиции.       — Это вопросы не нашего правового поля, мисс.       — Но умирают люди.       — Не волшебники, а это значит, что мы не имеем ни малейшего права вмешиваться в ход этого дела.       — Не волшебники? То есть не люди?       Она как всегда понимала все слишком превратно. Преподаватель был прав, границы между их мирами медленно стирались, но никто не давал волшебникам права вершить правосудие над жизнями маглов. Даже, если это будет происходить во их благо.       — Но если вдруг вы заметите что-то подозрительное: какие-то компании людей или знаки, немедленно сообщайте органам правопорядка, это может быть очень важно и наверняка спасет чью-то жизнь.       Грейнджер рассерженной пулей вылетела из кабинета, как только их отпустили. Николас поспешил за ней. На лицо Малфоя вернулось привычное брезгливое выражение. Что он волочится за ней? Почему не проявляет характер? Это выглядит… Недостойно волшебника.       Сеанс начался. Минуты тянулись. Грейнджер все не приходила. Драко становился все более и более злым. Нужно будет раздобыть ее номер, иначе с ней никак не связаться. Часы показали, что прошло пять минут.       Внезапно в груди Малфоя появилось какое-то неприятное чувство. И с каждой секундой оно разгоралось все сильнее и сильнее. Ощущение было таким, словно о его солнечное сплетение тушат сигаретные окурки. И чем дольше он прислушивался к этому, тем больше их становилось. Боль переходила на новый уровень и Драко пришлось с силой сжать зубы, но рычание все равно прорвалось наружу. Как же жгло, просто невыносимо. И когда это чувство обострилось, казалось бы, до своего пика, он понял, что теперь это похоже на то, будто в него всадили гарпун и вытаскивают на берег, словно большую дохлую рыбу. Его тянуло.       И он, не в силах сдерживать это, оставив палочку и свои вещи в кабинете, поспешил за тем, куда его вело это чувство. Озарение пришло к нему моментально, как только он узнал дорогу и понял куда направляется. Ее старая обветшалая дверь, а за ней сдавленный стон. Драко поднял руку и трижды с силой ударил по ней.       — Открывай, Грейнджер!       Рычание продолжало с хрипом вырываться у него из груди, боль не утихала ни на секунду, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дверь открылась, и он увидел ее.       С таким выражением лица она лежала на полу его подземелья, а над ней нависала Белла. Ей тоже было невыносимо больно, это читалось столь явно, что он ступил ей навстречу, она же как ошпаренная опрометью бросилась прочь.       — Что происходит? — слова с хрипом вырывались из его рта, словно это были пущенные в нее стрелы, будто это была ее вина.       — Не знаю! — она выкрикнула, искренне не понимая этого.       — Останови это!       — Я ничего не делаю!       Боль волнами накатывала вновь и вновь, настолько сильно и яростно, что даже дышать было больно. Приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не разнести ее комнату на мелкие кусочки и обломки. Грейнджер же начала опускаться на пол, и это не то отрезвило его, не то заставило ощутить новый прилив злости. Сейчас, когда нужно было что-то предпринимать, когда каждая секунда была на счету, она вот-вот впала бы в истерику, этого только не хватало. Он рывком бросился к ней, хватая ее за руку и поднимая вверх.       — Только не сейчас, Грейнджер!       Боль утихла. Словно ее моментально выключили нажатием одной кнопки. Они ошарашенно смотрели друг на друга, не понимая, не веря в то, что их агония закончилась.       — Трейси… — они произнесли это имя в унисон и у обоих в глазах появился недобрый огонек.       Сейчас они были по одну сторону баррикад, понимая, что это последствия ее заклинания, которое она наложила на них ранее. И это понимание выбивало все остатки самообладания, которые у них имелись.       — Я ее убью, — прошипел Драко, отпуская руку Грейнджер и вытаскивая коммуникатор из кармана пиджака.       Боль нахлынула вновь. И это было так внезапно, что он согнулся пополам, Грейнджер же очень громко выдохнула, словно получила удар с ноги прямиком в солнечное сплетение. Она устояла на ногах только благодаря тому, что вцепилась мертвой хваткой в плечо Малфоя, твердое как камень, напряженное до дрожи. И боль вновь отступила, словно ее и не было.       — Вот же дрянь, — Драко с трудом узнавал свой искаженный гневом голос, — я её уничтожу!       Гермиона не решилась проверять их общую догадку, все еще держась за плечо Малфоя, тот поднялся и ее ладонь опустилась на его грудь, чувствуя, как быстро и яростно она ходит под ее рукой от тяжелого дыхания.       — Позвони ей, — прохрипела Грейнджер осипшим голосом, будто тысячу лет не пила воду.       Он начал наклоняться за выпавшим из рук устройством, как она заорала, вновь перемещая руку:       — Не прерывай контакт!       Сам не понимая, что делает (мысли его текли вяло словно кисель, среди них лишь одна идея яростным маяком светилась своей ясностью: уничтожить), он взялся за руку Грейнджер. Та оказалась ледяной и неожиданно крохотной. Он даже перевел на нее взгляд. Странно, совсем детская ладонь, почему он раньше этого не замечал? Она подрагивала в его ручище, а в следующий момент вцепилась в него как утопающая.       Драко не удержался и посмотрел ей в глаза. Былая злость на Трейси сменилась страхом — словно канарейка, которая бьется в клетке, чувствуя запах газа, но не в силах покинуть свое заточение, чтобы освободиться. И он застыл. Он забыл, что собирался делать. На секунду, лишь на одну, ему показалось, что он нащупал какую-то невидимую нить, связывающую их вместе. И эта нить не была заклинанием, не была создана Трейси или кем-то другим. Что-то большее, более значимое и веское.       Несносность характера, привычка все портить и упрямство, родившееся ногами вперед, раньше самого Малфоя, не дало ему понять и прочувствовать эти ощущения. Он тряхнул головой и посмотрел на экран коммуникатора. Несколько секунд спустя он нашел Трейси среди контактов и набрал ее.       Женщина долго не отвечала. Злость закипала в нем как сыр камамбер в раскаленной духовке, она плавилась и булькала в нем, вырываясь недовольным топотом на месте. Рука Грейнджер больше не была холодной.       — Драко? — Трейси не выглядела ни растерянной, ни удивленной.       Складывалось впечатление, будто она только то и делала, что ждала его звонка. Она сидела за каким-то столом (не похожим на её кабинет или любое другое знакомое его глазу место) и пила что-то из маленькой сервизной чашечки. Что-то. Как будто эта чокнутая могла пить что-то, кроме своего тошнотворного чая.       — Что ты сделала, стерва?! — заорал он.       — Ой-ой-ой, кажется, кто-то злится.       — Я вышибу из тебя мозги, только попадись мне!       — Угроза школьному психологу, записанная в памяти коммуникатора, считай, что ты уже исключен из Гильдэса и отправлен в департамент по…       — Да мне насрать!       — Охотно тебе верю…       — Трейси, — дрожащий голос Грейнджер привел его в чувство, — что ты наделала?       Он перевел взгляд на девушку. Она держала себя в руках и Драко позавидовал этой сдержанности. Парень заметил, что при этом она все еще панически сильно сжимает его руку.       — Кто из вас? — странный вопрос от Трейси.       — Что? — тоже не поняла Грейнджер.       — Кто из вас нарушил условия? Кто не пришел на сеанс?       — Так вот в чем дело… — медленно проговорил Драко и ругнулся, Трейси сделала вид, что не услышала его.       — Я предупреждала о том, что вам следует выполнять мою программу терапии. И еще тогда я знала, что кто-то из вас обязательно стратит. Так кто?       Они молчали, не собираясь вообще говорить об этом. Трейси утвердительно качнула головой и произнесла:       — Если кто-то из вас будет опаздывать больше, чем на пять минут — это будет происходить. Каждый раз. Пока вы не научитесь с уважением относиться ко мне и своему собственному времени.       — Это незаконно…       — Мерлин, Малфой! Да все, что я делаю так или иначе можно считать незаконным и что? Будешь подавать на меня в суд или все же скажешь спасибо, когда для вас обоих это закончится с успехом?       — Как… Как это остановить? — Грейнджер будто и не слушала его.       — Если все же это произойдет опять, я все же надеюсь, что вы не настолько глупые, чтобы повторять этот болезненный опыт, то достаточно телесного контакта. Всего на пару минут, чтобы подтвердить, что сеанс начался. И не пытайтесь юлить, я ведь так или иначе узнаю об этом и обоим это не понравится, гарантирую. Так что, скрещиваем мизинцы и миримся, детки. Не знаю, что у вас там произошло, но время привести мысли в порядок, не так ли? Так уж и быть, разрешаю сегодня провести сеанс в любом удобном вам месте. И пусть он длится всего час. Помните мою доброту.       Он не успел ей ответить все, что думает по этому поводу, потому что она, послав им воздушный поцелуй, отключилась.       Это начинало напоминать зарядку для глаз, когда он вновь возвел их к потолку. Грейнджер же стояла в некотором оцепенении. Ни звука, ни слова, ни шороха, ни единого движения. Они все еще стояли, державшись за руки, их глаза в какой-то момент пересеклись и вновь уставились на это зрелище: непостижимое, невероятное, нереальное. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица гриффиндора, клейменная прозвищем «грязнокровка», правильная девочка до мозга костей и он: ученик слизерина, такой же скользкий как их символ, злобный приспешник зла, безнравственный мудак. Две абсолютные противоположности, ненавидящие друг друга до скрипа зубов, держались за руки, боясь отпустить. Это могло бы показаться романтичным, если бы не одна деталь: они просто боялись боли, которая могла последовать за этим.       У Драко все еще грудь ходила ходуном при одном воспоминании о том, что он чувствовал до этого, словно что-то разрывало его на куски. И помимо его воли у него вырвалось:       — Ты как? Порядок?       Как будто ему было не все равно. Хотя… Драко оценил это как обыкновенное любопытство. Он был сильнее Грейнджер физически: в этом ему помогали годы полетов на метле до этого, а сейчас — тренировки в зале. Он должен был переносить такие вещи куда проще, тем более… У него уже был некоторый опыт в болевых атаках. Тогда как она, объективно, была слабее. И если ему было так паскудно, то невозможно было себе представить, что переживала сейчас она.       Грейнджер отвела взгляд от их сцепленных рук и заглянула в его глаза, будто пыталась найти разгадку, подвох в этом его вопросе. Оно и неудивительно, не каждый день твой враг интересуется твоим самочувствием.       — Порядок.       Он кивнул. Взгляд его наткнулся на фотографию Ордена Феникса, стоявшую на одной из немногочисленных полок. Драко узнал многих на ней, их уже не было в живых. А она хранила память о них, цепляясь за прошлое, наверняка, виня себя за то, что не уберегла или не предотвратила их смерти. Еще бы ей не бояться колдовать, когда она сама доводит себя до состояния, близкого к истерической панике. Комната Грейнджер оказалась в разы меньше, чем он думал. Тут буквально негде было разгуляться. Каморка, по сути, большую часть которой, занимала кровать, идеально заправленная, без единой складочки, словно это был выставочный образец.       — У тебя есть что выпить?       — Кофе, — она отвечала односложно.       — А чего покрепче?       — Нет, — она мотнула головой.       — Ладно, давай кофе.       Он попытался высвободиться из ее руки, но та вцепилась в него еще крепче.       — Несколько минут уже прошло, думаю, можно уже не бояться.       Она охнула и аккуратно разжала пальцы, боль не вернулась, зато на ее лице появился легкий румянец. Жить будет.       Она подошла к турке и принялась насыпать в нее молотый ароматный кофе, заливая его водой из небольшого кувшина. А Драко все так же стоял как истукан посреди этой комнатушки, чувствуя себя самой лишней деталью здесь. Он с интересом смотрел на ее действия, придвигаясь ближе.       — С магией было бы проще, тебе так не кажется?       — Угу, — она согласилась, не отрываясь от своего занятия.       Он раздраженно вздохнул, подошел еще ближе, отодвинул ее и принялся двигать туркой над плиткой, изображая круговые движения по часовой стрелке.       — Ты все делаешь не так, вот так вот вкуснее выйдет.       — Почему же ты сам не воспользуешься магией?       — Видишь при мне палочку?       Она с интересом оглядела его.       — Что? Осталась в кабинете в шкатулке.       — Ясно.       Он взял первые попавшиеся чашки, разлил по ним дымящийся кофе и отдал одну ей. Она приняла ее с усмешкой:       — Тебе не кажется это все каким-то абсурдным?       — Что именно? — он делает глоток и кривится, — Черт, как ты пьешь это дерьмо?       — То, что ты и я стоим в одной комнате, не пытаясь прикончить друг друга и распиваем кофе как ни в чем ни бывало? Сам сварил, наслаждайся.       — Весь этот учебный год — сплошной абсурд, Грейнджер. Я варю отличный кофе, просто ты наверняка купила что-то дешевое, он явно пережарен.       — Я не рассчитывала, что ко мне пожалует кофейный принц Хогвартса, — парировала она и наконец сделала глоток, Малфой был прав, кофе и вправду был с неприятной кислинкой, наверное, поэтому эта пачка и продавалась с такой огромной скидкой.       — Грейнджер, не знаю как тебе, но мне не особо понравилась эта история с заклинанием. Можешь хотя бы немного побыть адекватной и не пропускать сеансы?       — Возможно.       — Или ты мазохистка и тебе нравится, когда тебе делают больно?       Он издевательски хохотнул, глядя на нее исподлобья. От шеи до щек Грейнджер расползлись красные пятна не то злости, не то смущения.       — Уходи, мы закончили на сегодня.       — Мы даже не начинали.       — У меня нет настроения.       — Не волнует.       — Хватит быть таким, Малфой.       — Каким? — он поставил чашку на стол и скрестил руки на груди.       — Упрямым и противным.       — Противный, Грейнджер, этот кофе, который ты купила, но никак не я.       — Вы друг друга стоите.       — Можешь не спорить со мной? Это переходит всякие разумные границы, ты делаешь это просто по инерции, без какой бы то ни было надобности.       — Меня очень интересует твое мнение, — сарказм сочился из нее ядом.       — Почему живешь в такой халупе? — вопрос озадачил их обоих.       Его из-за самой тупости этой мысли. Какая вообще разница? Пусть хоть на улице живет, в самом деле. А она огляделась вокруг, словно искала что-то взглядом.       — Это обычная комната, прости, что нет ничего из золота с изумрудами и бриллиантами.       — Я о том, что тебе как героине войны должны были выплатить такую стипендию, что ты могла бы жить вполне достойно.       — Малфой, — она вздохнула и убрала с лица упавшую прядь волос, — ты как был идиотом, так им и остался. Думаешь, что человека определяет то, в каких условиях он живет? Какую одежду носит, на каком транспорте передвигается, из чего сделаны обои в его апартаментах? Насколько я помню, аристократически чистый Лорд Волан-де-Морт половину времени скрывался в каких-то заброшенных халупах, разве кто-то посмел ему предъявить за это? Или вы любите задирать только таких как я?       — Опять строишь из себя жертву, Грейнджер, и воспринимаешь все так, будто все вокруг хотят смешать тебя с грязью или в чем-то упрекнуть. Живи так, если тебе нравится. И не опаздывай на следующий сеанс. Я-то переживу эту хуйню, не впервой, а вот тебе, я так думаю, не понравится то, что тебя разрывают изнутри.       — Уходи, — она открыла дверь и он вышел из ее комнаты, не оглядываясь. Просто, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего, что так и крутилось на его языке.       Запиликал его коммуникатор, и хоть у Драко не было привычки принимать вызовы с незнакомых номеров, сейчас он ждал некоторых вестей и поэтому ответил.       — Мистер Малфой, я достала то, что вам нужно, ждем вас в «Атласе Обскура».       Он удовлетворенно подкинул коммуникатор в руке и положил его в карман. Осталось дождаться звонка Забини и можно приступать к делу.