Little Monster
13 февраля 2021 г., 00:06
Примечания:
Предвалентиновая часть. Обнимаю всех очень крепко ❤️
Royal Blood — Little monster
Утро встретило ее головной болью, привычной и постоянной, как осенний дождь. И так не хотелось освобождаться от оков сна, в которых не было проблем и навязчивых мыслей, где глаза не бегали по комнате в привычном поиске несуществующего выхода. Это было так просто: прикрыть веки и вновь погрузиться в блаженную дрему, но ответственность брала свое, и Гермионе все же пришлось подняться с нагретой постели и зябко поежиться. В комнате было холодно из-за окна, которое она оставила приоткрытым, чтобы впустить перед сном свежего воздуха. Разумеется, она напрочь о нем забыла. Закрыв его, Гермиона потянулась и подумала о том, что в Хогвартсе она бы уже давно опоздала на урок, а сейчас у нее в запасе еще оставалось несколько часов перед первым занятием. Такой график устраивал ее куда больше, учитывая ночные занятия над учебниками. Что она могла поделать, если мысли лучше укладывались в ее голову тогда, когда все остальные начинали видеть десятый сон? Гермиона не спеша прошла в ванную, чтобы почистить зубы и поняла, что пора было купить теплой одежды. Можно было бы, конечно, позвонить Джинни и попросить отправить ей бандероль с остатками ее вещей, хранившихся в Норе, но… Но что? В голове зазвучал противный голосок, тут же принявший облик Малфоя. Они тебя не любят и плевать они на тебя хотели, на твои проблемы и душевные переживания. Их гораздо сильнее волнует то, как бы покувыркаться в постели, пока соседки по комнате отсутствуют. Ее понесло в степь, в которой Гермионе совсем не хотелось оказаться, поэтому она наконец раскрыла глаза, до этого прищуренные в утренней светобоязни. Она даже вскрикнула от зрелища, открывшегося из зеркала. Ее волосы, прекрасные, ровные, гладкие светлые волосы исчезли. На их место вернулась ее прежняя копна кудряшек. Черт, время действия, видимо, вышло и ее прическа вернулась. Плюс… Она знатно нервничала в последнее время, это наверняка тоже повлияло на заклинание, наложенное мастером. Гермиона подняла волосы наверх, как бы примеряя на себя привычный пучок, скрывающий то безобразие, которое творилось с волосами, особенно по утрам. Это не особо помогло. Девушка довольно сильно привыкла к тому, что новые волосы не нуждались ни в каком особенном уходе и раздраженно заворчала. Можно, конечно, вновь отправиться в салон и навести порядок, но она потратит на это слишком много денег, которых ей, пора было уже признаться в этом хотя бы самой себе, не особо хватало. Спасало то, что кормили в столовой отменно и по сути, на питание она тратилась по собственному желанию. Если утром забирать с собой булочки и фрукты, то можно сэкономить еще и на перекусах. Гермиона с сожалением посмотрела на свое отражение. Как ты докатилась до этого? Правильная девочка, героиня, участница войны стояла и рассуждала о том, как свести концы с концами. С другой стороны… Она даже не пыталась подработать. Точно, нужно найти какое-нибудь занятие, которое приносило бы ей хотя бы какую-то копеечку. На первом же занятии она встретилась с Николасом. Тот с интересом рассматривал ее новый образ. — Что ты так смотришь на меня? — С чего вдруг такие перемены? — он указал взглядом на косичку, в которую она заплела волосы, становясь прежней Грейнджер, спасал только легкий макияж, делавший из нее человека, похожего на того, кто хотя бы иногда высыпается. — Ну вообще-то это мои натуральные волосы. — Я знаю, видел на старых фото, просто интересно с чего ты вдруг решила их вернуть. — Тебе не нравится? — Ну, мне кажется, что светлые волосы тебя освежают, ты так не думаешь? — Я… Не знаю… Гермиона вправду не знала, что ему сказать. Ее волосы, именно их цвет никогда не тревожил ее. Часть ее прядей была светлее, часть — темнее, словно ее поцеловало солнышко. И эта натуральность целиком и полностью устраивала ее. Резкая смена имиджа нужна была ей для того, чтобы начать все с нуля, а не из-за внутреннего недовольства собой. — Мне кажется, тебе так будет лучше, хочешь, вместе сходим в салон? Он говорил так, будто все уже было решено, в то время как Гермиона больше склонялась к тому, чтобы не трогать и не менять того, что было дано ей природой. — Я подумаю об этом. — Ну, смотри… Я просто высказался. Как твой парень. Как ее парень? Ну и что бы это значило?✱✱✱
Впервые за все время она пришла раньше Малфоя в кабинет к Трейси. С некоторых пор она перестала бояться того, что он что-то с ней сделает. В конце концов у него действительно было для этого более чем достаточно возможностей, но он ими не воспользовался. В остальном же… Почему-то в ней появился какой-то маленький росточек надежды на то, что все действительно может измениться. С его помощью или нет, при прямом его участии или только из-за самого факта присутствия. Гермионе казалось, что все это начинает приобретать смысл, поэтому можно и постараться немного. Вопреки такому спокойному настрою, девушка все же нервничала. Ее ладони потели, она постоянно вытирала их о джинсы. Гермиона то садилась в свое кресло, то принималась расхаживать по комнате. Она как раз проходила мимо входной двери, когда она открылась, и Малфой как ни в чем ни бывало зашел внутрь. Палочку он уже держал в руках, благодаря чему она беспрепятственно вырвалась из его хватки и опустилась в шкатулку, которая тут же захлопнулась с тихим щелчком. Но руки Малфоя не остались пустыми. Гермиона заметила в них продолговатую чёрную коробочку и невольно отступила назад. — Боишься? — он насмешливо смотрел на неё, Гермиона же упрямо вскинула голову, — О, ты вернула кудряшки. Он словно только что заметил это, хотя она готова была поклясться, что видела его на уроках. И очень сомнительно, что он не заметил ее, или хотя бы пытался это сделать. Но он и вправду рассматривал ее, будто сканировал, медленно, миллиметр за миллиметром. От этого изучающего, ощутимого физически, взгляда ей стало не по себе. — Тебе идёт. — Что? — она не поверила услышанному. — Так лучше. Тебе не идёт быть блондинкой, это тебя тупит. — Еще более стереотипно у тебя вряд ли получилось бы. — Я мог бы сказать о том, что и те противные духи, которыми ты пользовалась в начале года, тебе тоже абсолютно не шли. — Записался в мои личные стилисты? — Да. Программа «Снимите это немедленно». Начнём? И как всегда на его лице отразилась та самая издевательская улыбочка. При которой глаза его щурились и весь вид приобретал какое-то хищное сходство со змеей. Нет. Со змеем. Змеем-искусителем. Это открытие заставило ее покрыться румянцем и отвести взгляд. Действия Гермионы тут же были восприняты с легким смехом. — Трейси сказала, что ты не выполнила одно из ее заданий. — Я? — Гермиона все еще пыталась сфокусироваться на разговоре и подальше засунуть мысли, поселившиеся только что в ее голове. — Ты, видишь здесь кого-то ещё? Задумчивость красноречиво отразилась на ее лице. Малфой терпеливо выжидал, пока она вспомнит то, о чем он говорил. Но Гермиона все никак не могла понять о чем речь. — Не тебе она, случайно, давала задание вспомнить хорошие моменты, подаренные магией? Точно. Казалось, это было так давно, ещё в ее терапии не было никакого Малфоя и в помине. И она могла рассчитывать только на волшебные силы Трейси. Но тогда ее буквально ежедневно сопровождали панические атаки, тогда как сейчас она могла вертеть в руках палочку, практически не ощущая прежнего дискомфорта. Колдовать правда еще не выходило, но ведь это вопрос времени, так? — И что? — Время его сделать. — Допустим. Ты-то тут при чем? — Практика показывает, что ты такие вещи делать не можешь сама. Настало время тебе помочь. Она хихикнула, заставив его нахмуриться. Но Гермиона ничего не могла поделать с собой, потому что когда ты слышишь от человека, грозившегося тебя выпотрошить, слова о помощи… Театр абсурда поселился в Гильдэсе и раздавал билеты на свои представления, не требуя оплаты взамен. — Что предлагаешь? Драко опустился на диван и открыл коробочку, которую принес с собой: в ней она увидела две небольшие горошинки. Они переливались из зеленого в голубой, и она понятия не имела, что это такое. — Знаешь, что это? Она отрицательно покачала головой, протягивая к ним руку, и тут же получив по ней от Малфоя. — Не суй руки к тому, о чем ничего не знаешь, разве жизнь тебя этому еще не научила? — не дожидаясь ответа, он проложил, — Это — спомины. Такие маленькие, но очень хитрые устройства, способные вытащить из человека его воспоминания. Изобретены раньше, чем гоблины добрались до банка Гринготтс. Ну и немного незаконные в большинстве стран мира. — Почему? — Потому что многие злоумышленники пытались с их помощью достать необходимую им информацию для их махинаций. — Тогда откуда у тебя они? — Достать их сейчас — настоящая удача. Шансы на это увеличиваются, если на это есть финансы. Ну, а деньги, как ты понимаешь, для меня — не проблема. — Офигенно. — Не то слово, Грейнджер. — И как они работают? Драко вышел на середину комнаты и Гермиона, сидя на своем месте, лишь на секунду окинула его взглядом. Бегло, так, чтобы он даже этого не заметил, но чтобы этого хватило для того, чтобы оценить то, как он выглядел. Хорошо. Слишком хорошо даже для Малфоя. Простые темные брюки, белая рубашка с укороченными рукавами, открывающая бледную кожу рук с, контрастирующей на одной из них, меткой Пожирателя. Расслабленная поза, уверенный взгляд. Никакой привычной затравленности и звенящего напряжения с примесью ненависти. Гермиона сама себе не верила, что видит именно такого Малфоя. Он держал в руках спомины и вопросительно глядел на нее, не понимая, почему та все еще сидит на месте. Гермиона со вздохом поднялась и подошла к нему. Тот аккуратно убрал ее волосы за уши, и по всему ее телу прокатились мурашки. Тем не менее она выдержала свой твердый и непоколебимый взгляд, направленный куда-то в район его ключиц. — Сейчас я размещу их у тебя на висках. Они сами присосутся к нужным участкам и покажут то, что мы ищем. — Как они поймут, что именно нужно показать? — Их уже настроили на определенный тип воспоминаний, ничего лишнего они не покажут, можешь не переживать. Ну разве что магия как-то влияла на твою личную жизнь. Тогда предупреди меня, нужно раздобыть попкорн. — Придумай что-то новое для своих шуточек. — Зачем? Старые все еще работают как прекрасные швейцарские часы. — И стоят как жалкая китайская подделка. Давай уже, что там нужно делать? — Наблюдать. Он аккуратно прицепил эти горошины к ее вискам и какое-то время ничего не происходило. — Видишь, не работают твои запрещенки… Она не успела закончить, увидев, как слева от нее в дымке образовывается образ. Она, маленькая девчушка, узнаваемая только по таким же кудрявым волосам, обладательницей которых она являлась сейчас, сидела в песочнице. Перед ней из песка сам по себе выстраивался замок, подозрительно похожий на Хогвартс. Вокруг девочки не было ни души, поэтому она смеялась сама себе, глядя на то, как башни замка то рушатся, то выстраиваться заново, принимая все более причудливые формы. Ей было примерно пять лет. — Я помню, как рассказывала родителям об этом, но они решили, что это лишь моя детская бушующая фантазия. Я пыталась повторить это, но ничего не выходило. Сейчас-то я понимаю почему. Следом за этим появилась картинка как у них в доме появился пожилой мужчина с длинной бородой, который лично сообщил ее родителям о том, что их дочь — волшебница и официально приглашена в школу магии и волшебства Хогвартс. Она уже училась в обычной школе с такими же обычными детьми, но с ней то и дело случались странные, необъяснимые вещи. И ее дразнили за это, думая, что она просто шалит. Никому и в голову не могло прийти, что все это от нее самой не зависело, это магия искала выход таким образом. — Меня дразнили в школе ведьмой и говорили, что у меня на носу скоро бородавка вылезет. Я была так воодушевлена, потому что наконец покину это место и переберусь туда, где мне будут и вправду рады. Первые уроки в Хогвартсе, первые удавшиеся заклинания, первые сваренные зелья и полет на метле, хоть и не такой феерический как у Гарри, но не менее впечатляющий ее саму. Хогвартс: такой величественный и прекрасный, со всеми этими заколдованными картинами, лестницами, меняющими свое направление. Большой зал, Гремучая Ива, она радовалась буквально всему. Появились Гарри, Рон и Джинни — ее лучшие друзья. То, как они проводили свободное время за игрой в волшебные шахматы или поеданием вкусностей, заставляющих изображать из себя животных или какие-то предметы. Их походы в Хогсмид. Волшебный бал на четвертом курсе. Драко стоял рядом с ней и рассматривал все так, будто видел впервые. — Надо же, ты все помнишь таким ярким… — он будто говорил это самому себе, не рассчитывая на ответ. — А ты нет? Парень пожал плечами, глядя как в дымке исчезает последнее воспоминание, которое они должны были увидеть. — Твоя очередь. — Что? — он даже не понял о чем она говорила. — Показать, что для тебя радостного связано с магией. — Это не входит в курс моего лечения, Грейнджер. — У тебя нет никакого курса, Малфой. И раз уж ты сам решаешь, что мы будем делать для того, чтобы я вновь колдовала, то уж будь добр следовать и моим указаниям. Она сняла с себя спомины и налепила их на Малфоя. Для того, чтобы правильно их закрепить, девушке пришлось привстать на цыпочки. Гермиона избегала прямого взгляда Малфоя, хотя чувствовала как его колкие глаза исследуют ее собственное лицо, будто там было что-то интересное. Сначала ничего не происходило. Драко стоял, засунув руки в карманы, покачиваясь с каблуков на носок своих туфель. Гермиона наконец посмотрела ему в лицо и увидела в нем затаенный страх. Что это? Боится того, что эти штуки могут показать ей? Наконец в дымке появилось первое видение. Малфою было с виду лет семь. Он сидел на метле, парящей в метре от земли. Рядом с ним стояла пожилая женщина с гладко зачесанными в низкий пучок волосами. Одета она была в темное старомодное платье, а ее глаза неотрывно следили за мальчиком. Гермионе никогда не доводилось видеть такого выражения на лице Малфоя. Даже когда они выигрывали очки у Гриффиндора в квиддиче, даже когда его пакость выходила удачно, даже когда ему покупали очередную игрушку, которой не было ни у кого из учеников Хогвартса. Он был так счастлив, что буквально светился, преисполненный этим чувством. — Это твой первый полет на метле? — Первый удачный. До этого отец пытался меня научить, но у меня выходило это довольно неуклюже, — слабо верилось, что у такого как Малфой что-то могло не выходить, — Люциуса хватило от силы на полчаса, потом я получил звонкую затрещину и не видел метлу еще с полгода. Гермиона с жалостью посмотрела на Малфоя, а тот досадливо дернул шеей. — Хорошо, что миссис О’Брайан, моя няня, все же обладала куда большим запасом терпения. Ее сын давно погиб, сражаясь на стороне Гриндевальда, поэтому всю свою любовь она отдавала мне. Правда недолго, отец уволил ее, увидев привязанность ко мне в ее действиях. — Сколько же ей должно было быть лет? — Не у одного Фламеля был доступ к источникам молодости, она пользовалась своими. Ее давно не стало, даже у молодости есть своя цена и порой она несусветно высока. — Почему Люциус лишил тебя человека, который тебя любил? — Потому что меня не должны были любить, очевидно, — так просто, будто это норма, будто он говорит не о самом себе. — Каждому человеку нужна его порция любви. — Ты романтик, Грейнджер. Дымка исчезла и новая не появлялась довольно долго. Потом все же показалась картинка, когда Драко на каникулах, пока отец не видит, сварил довольно сложное зелье, использовав запасы из их семейного хранилища. — Я был горд собой, потому что лично сделал что-то, заслуживающее справедливой похвалы. — И ты ее получил? — Разумеется, особенно учитывая, что запасы ингредиентов все же оказались важнее моих личных побед. — Эти штуки, — она показала на горошины на его висках, — должны показывать счастливые моменты, а за твоими скрывается боль. Может, их настроили неправильно? — Грейнджер, — он повернул к ней голову и даже несколько наклонил ее, чтобы оказаться еще ближе к ее лицу, — ты думала, что я рос в идеальной семье, где мы с отцом и матерью распиваем чаи в файв ти оклок, а по выходным ездим на пикники? Правда? — Но… — Это мои воспоминания, — он развел руки в стороны. Следующее было свежим, лицо Драко скривилось, и он попытался снять с себя спомины, но Гермиона перехватила его руку, она чувствовала, что должна была увидеть то, что скрывалось за следующей картинкой. Будто какая-то интуиция руководила ею. Люциус стоял в зале суда, а ему оглашали приговор о смертной казни. Драко стоял в толпе присутствующих и неустанно следил за каждым мускулом на лице отца. И когда ему огласили о его будущем, Драко улыбнулся лишь краешком губ, так, что это заметили немногие. — Я знал, что мало кто обратит внимание на мою ухмылочку, но ее точно должен был заметить отец. И это стало бы последним гвоздем в крышку его гроба. Место действия сменилось, Драко оказался в кабинете отца. Он стоял там один. — Нарцисса даже не пришла ко мне, будто ей по сути было все равно на происходящее, на то, как я себя чувствую, потеряв одного из родителей. Недавно я узнал, что это было не «будто». Драко там, в иллюзии, вынул палочку из мантии и направил ее на портрет отца, висевший над камином. Раздался грохот и картина рассыпалась на сотни мелких кусочков. А следом уничтожению последовало все, что было в состоянии напомнить ему об отце. Он методично, вещь за вещью, разрушал собственный кошмар. — Это сделало тебя счастливым? — Это освободило меня. То, как я использовал магию в данном случае — было моим спасением. Гермиона повернулась к нему и сняла устройства с его висков. Драко изучающе рассматривал ее. — Пугает увиденное? Не отводя взгляда, она потерла один его висок, след от спомина на котором виднелся красным пятном. — Нет, просто это многое объясняет. Он перехватил ее руку, притягивая ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Его и без того потемневшие глаза сейчас напоминали бездонные колодцы. — Не надо тебе туда, Грейнджер. — Ты пришел с этим к Трейси… — Тебе. Туда. Не надо. Услышала меня, любопытная? Гермиона не ответила, упрямо подняв подбородок, заставив того прыснуть в смешке. — Увидела свои воспоминания? Понимаешь, что еще дает магия, кроме того, что ты вбила себе в голову? — Ага, а еще я увидела, что это дало тебе. Минус плюс дают… — Мои воспоминания никак тебя не касаются, Грейнджер. Твой мир совсем другой, ты жила и живешь не в тех условиях, что я. Не проецируй это на себя и все у тебя наладится. Он устало опустился на диван, словно прошел не один десяток километров. Гермиона, не задавая вопросов, подошла к шкафу с чашками и принялась готовить кофе. Драко не смотрел на нее, выглядел он несколько опустошенно. С чего бы, правда? Она усмехнулась самой себе и отправилась на диван к Драко. Сев рядом с ним, она протянула ему кофе, заваренный крепче обычного, поскольку алкоголя в кабинете Трейси не водилось. Он принял чашку с удивлением и удовлетворенно выдохнул через зубы, сделав первый глоток. — Я правда не знала, что у тебя было такое детство. — Детство? — Жизнь. — Разве это что-то меняет? Хороший вопрос. С одной стороны, он давно вырос и отвечает за свои поступки сам, а с другой — нас определяет наше общество, а особенно то, благодаря чему он вырос и кто, что и как в нем взращивал. Как сложилась бы его судьба и каким бы он стал человеком, если бы попал в другую семью? На этот вопрос ни она, ни он, никто другой не получит ответ уже никогда, можно лишь делать свои предположения. И какими они будут — зависит от характера и мировоззрения. Можно списать все на негативную сторону, мол каким уродился, таким и стал. А можно смотреть с надеждой на то, что все в жизни может меняться. — Попробуешь колдовать? — он спросил мягко, без нажима. И она не узнала в этом вопросе Малфоя, не узнала, потому что обычно он готов был кричать, шипеть, грубить, что угодно, но быть человеком. Сейчас она увидела что-то другое. Приоткрылась завеса. — Я не уверена, что сейчас… Чувствую себя как выжатый лимон. — Понимаю, — он кивнул головой, делая новый глоток кофе, потом вздохнул и выпалил, — нет, не понимаю. — Что? — Почему всего этого не мог сделать Николас? Почему до таких вещей догадываюсь я, а не он? Или его нищебродские мозги на большее не способны? — Малфой… — Нет, я серьезно, если не защищать его как свою собственность — где он был все это время? Почему не помогает тебе? Черт возьми, я представить не могу как жить без колдовства! — Он делает все, что в его силах. — То есть ровным счетом нихуя, я понял. — Хватит рассуждать о том, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия. — А может просто тебе нужно задуматься? — Не учи меня жизни, Малфой. — Ты можешь отбривать меня сколько угодно раз, но если ты наконец задумаешься, отбросив эмоции назад, то наконец поймешь в чем соль моих слов. — Соль в том, чтобы провоцировать меня на разборки с моим парнем? — Разумеется, живу, блядь, ради этого. Хорошо, что время их сеанса подошло к концу, потому что она чувствовала, что им осталось совсем недолго до того, чтобы эта перебранка вылилась во что-то более злобное. — Попробуй поколдовать, хотя бы наедине сама с собой, — бросил он напоследок, когда она уже выходила из кабинета.✱✱✱
Два дня они спорили о ее цвете волос. Это было чем-то новым в ее жизни. Раньше никому не было дела до того, как она выглядела, чем жила и дышала, во что одевалась и как причесывалась. Зато сейчас Николас буквально не слезал с ее головы, пытаясь убедить ее в том, что новый имидж шел ей куда больше, чем натуральные кудряшки и каштановый цвет волос. — Не подумай, что я хочу тебя изменить, нет, это не так. Просто… Пойми меня правильно. — Ник, что тут понимать? Ты оставишь мои волосы в покое или нет? Или ты со мной из-за них встречаешься? — Смешно. Я просто хочу, чтобы ты была собой, разве ты не была так счастлива в начале учебного года, когда изменилась? — А кто сказал, что я сейчас грущу? Ник, оставь, это пустой разговор, в чем ты меня вообще пытаешься убедить? В том, что я должна обратно перекраситься в блондинку, чтобы чувствовать себя сильной и уверенной? Это не так работает! И вопреки тому, что он говорил и как активно выражал свою позицию по поводу ее внешности — дальше их отношения не продвинулись и на миллиметр. Гермионе казалось, что она ясно дала понять, чего хочет, но Ник будто нарочно это игнорировал. Он не пытался лишний раз обнять ее или поцеловать, не говоря уже о тех страстных сценах, которые рисовала ее фантазия. Время от времени она натыкалась на парочки, обжимающиеся в коридорах общежития или в городе. И она завидовала им. Потому что ей самой хотелось очутиться на их месте, чтобы и на нее смотрели так, как смотрят парни на своих девушек, она хотела ощутить на себе прикосновения, ей надоело ходить, взявшись за ручки. Может, это гормоны ударили ей в голову, а может, она и вправду была готова на решительные перемены. На всякий случай она даже сходила в медицинскую часть и ей выписали зелье, которое стабилизировало бы ее гормональный фон (если это действительно был из-за него), а приятным бонусом от него было то, что он выступал в роли орального контрацептива. Если она хотела воплотить задуманное в жизнь — то о безопасности следовало думать заранее. Она сидела у себя на теплом ковре и перебирала вещи в чемодане. Еще в начале года, делая закупки одежды, она зачем-то приобрела несколько изумительных комплектов белья. Она достала один сейчас и рассмотрела его. Оно было изумительно красивым и… Развратным, потому и лежало на дне чемодана, чтобы лишний раз не мозолить ей глаза. Ткань практически не скрывала тела, состоя из ажурного кружева и сеточки. Бежевое, оно сливалось с цветом ее кожи, выделялись только кожанные коричневые ремешки и несколько камушков на сосках. Гермиона, чем ты вообще думала, когда покупала его? Хотя… Понятно чем, но зачем? Сейчас она проводила ревизию среди лекарств, которые у нее остались в запасе, вещей, которые можно было носить зимой и средств гигиены. Нужно было составить список первоочередных покупок и наконец нормально походить по магазинам, а не делать короткие набеги за кофе и прочей мелочью. В руки ей попался маленький пузырёк в чёрном стекле, не пропускающий ни малейших солнечных лучей. Она не помнила, чтобы клала что-то подобное в чемодан, да и в целом вещь казалась ей совершенно незнакомой. Может, собираясь, она прихватила что-то из вещей Джинни? В Норе они делили комнату на двоих, поэтому теоретически все могло быть. Гермиона отложила его в сторону и продолжила исследовать залежи своего чемодана, надеясь, что не найдёт там живого слона, например. Чемодан казался ей безразмерным. Он-то был магически увеличен, но она и вправду не помнила сколько вещей брала с собой на первое время. Еще одна незнакомая вещь. Это была невероятно легкая, словно пушинка, шуба. Такой одежды у неё точно не было и не могло быть. Она должна была стоить целое состояние. Тем не менее Гермиона порылась в ее карманах, в поисках подсказок. Она не ошиблась, найдя в одном из них, конверт с ее именем. Заинтригованная, она открыла его и принялась читать.«Привет, Гермиона, наверное, ты удивлена тому, что обнаружила это в своих вещах, но не думала же ты, что я отпущу тебя на другой конец земли, не дав при этом чего-то памятного и напутственного? Я знала, что просто так ты это не примешь, поэтому спрятала это, в твой чемодан, пока ты в очередной раз ворчала на Гарри из-за разбросанных по комнате носков или типа того. Надеюсь, это мне удалось. Так вот. Не надо думать, что я отдаю тебе свою последнюю драгоценность. Думается мне, что скоро я стану невестой довольно обеспеченного молодого человека (того самого, который повсюду разбрасывает свои носки, да), и необходимость экономить на какое-то время у меня точно отпадает. Ни один зверек для этой шубы не пострадал, умерь своё негодование. Ее соткали специальные шелкопряды, поэтому она такая легкая. И стоит она не так дорого как могло показаться на первый взгляд. Я решила, что ты будешь сверкать в ней как настоящая звезда! Ещё… Я знаю твою нерешительность. И так уж сложилось, что пока вы с Гарри и Роном отсутствовали в поисках крестражей, я неплохо сдружилась, если это вообще можно так назвать, с профессором Слизнортом. Помимо уроков, я ходила к нему на внеклассные занятия. И там я научилась варить одно очень занятное зелье. Уверена, ты точно найдешь ему применение. Донум Анимо. Если вдруг захочешь прочитать о нем больше.
Твоя Джинни.»
Донум Анимо. Гермиона порылась в памяти, выуживая старые заученные на латыни слова. Донум — это дар. Анимо — смелость. Зелье смелости? Вот же Джинни. Хитро, ничего не скажешь. Подруга прекрасно понимала как могла себя повести Гермиона в незнакомой местности без друзей и репутации. А что… Что, если это зелье поможет ей колдовать?! Эта мысль буквально обожгла ее. Гермиона принялась ходить из угла в угол, обдумывая перспективу. Что она потеряет, если попробует? Девушка достала из чемодана старую, потрепанную книгу по зельям. Там наверняка должно быть что-то об этом зелье, вряд ли Слизнорт давал бы для изучения что-то запретное. Хотя… Гермиона вспомнила все косяки преподавателя и решила, что в целом, от него можно было ожидать чего угодно. Но зелье и вправду нашлось в этой книге и сложность его поразила Гермиону, заставив ее гордиться Джинни и тем, что она освоила его. Из побочных эффектов можно было выдать разве что сонливость и слабость после его действия. Сонливость и слабость, должно было звучать отвратительно, но учитывая насколько в последнее время у Гермионы сбился режим сна и какой привычной стала бессонница, сменяемая настоящей спячкой, словно она превращалась в бурого мишку, это звучало напротив, как снотворное, от которого она бы не отказалась. Гермиона немного волновалась, но уже преисполнилась решительности. Сейчас или никогда! Она открутила крышечку, на неё тут же бросился яркий запах чего-то химического, синтетического. Будет забавно, если Джинни пошутила, и Гермиона выпьет баночку со смягчителем для белья. Девушка выдохнула, словно собиралась опрокинуть рюмашку и сделала два больших глотка, разом опустошая бутылочку. Она почувствовала сильную горечь и скривилась. Следом последовало… Да ничего не последовало. Не происходило ровным счетом ничего, как бы Гермиона не прислушивалась к своим ощущениям. Возможно, так и должно было быть. Она достала волшебную палочку, которая лежала в ее сумке, и направила ее на письмо, собираясь поднять его левиосой. Решительно она встала на ноги и сконцентрировалась. Она вспомнила последний сеанс с Малфоем, то, как радовалась в детстве малейшим успехам в магии. И ей показалось это таким простым… Но стоило ей открыть рот, как слова застряли в горле, не желая покидать ее тело. И как бы она ни старалась, она все еще не могла это преодолеть. Ругнувшись, она бросила палочку на кровать и взялась за голову. Только зелье зря потратила. Она больше не могла находиться здесь и минуты. — Ник? Привет, — она набрала его номер, не задумываясь и не имея никакого четкого плана, — как дела, чего делаешь? — Да ничего, порядок, — обстановка, в которой она видела его была ей незнакома. — Слушай, как насчет того, чтобы встретиться? Или дома посидим, посмотрим какой нибудь фильм… — Не выйдет, — проговорил Ник с сожалением потирая затылок, — Генри с родителями отправились на отдых и забыли, что в дом нужно было пустить нанятых эльфов. Я пришел помогать и остался у него с ночевкой, на улице так мерзко — дождь со снегом. — Жаль, — расстроенно протянула она. — Жаль, — подтвердил он. — И что ты там делаешь? — Да ничего, представляешь, у них есть маггловский телевизор, я завис на какой-то передаче с их звездами. Ничего не понятно, но очень интересно. Еще я покормил их кота, а тот наблевал мне в ботинок. — Как у тебя интересно, хоть фильм снимай. — А ты чем занята? — Ну, раз мы не идем гулять, я тут подумала, что нужно подготовить реферат по артефактам. — Его же через две недели сдавать. — Именно. О, слушай, а назови мне адрес Генри. — Зачем? — спросил он с подозрением. — Доставка вкусняшек работает и в дождь, и в снег. — Да что ты, не стоит… — Говори давай. Он назвал адрес. Это был дом на другом конце города, она слышала, что это один из самых дорогих районов из существующих, чтобы купить там дом, волшебники в очередь записываются. Надо же, какие у Николаса друзья. — Жди, скоро будет сюрприз! — Только не траться сильно, у меня уже есть поп-корн. — Обещаю, что мой кошелек не облысеет от моей невиданной щедрости. Не успели они распрощаться, как Гермиона молниеносно заметалась по комнате. Идея пришла ей в голову так же внезапно, как и само решение позвонить Николасу, ведь до этого она даже из комнаты выходить не собиралась. Она остановилась как вкопанная. Зелье. Это оно действует. И что делать? Противиться или… Выбор был очевидным, смелость, которую она получила в подарок от Джинни, лилась через край, выплескивалась наружу странным набором действий. И когда она стояла на пороге, она на сто процентов была уверена в том, что поступает верно. Она вышла из такси и помахала рукой водителю в знак прощания. Ей попался приветливый дядечка, который рассказал о всех его племянницах и племянниках, о том, какие они молодцы и как хорошо учатся в школе. Гермиона же витала в своих мыслях, выстукивая какую-то мелодию на своем колене. Она еще лучше укуталась в черную шубку и прошла к дому со знакомым адресом. В одном из окон горел свет, видимо, там Ник смотрел телевизор. Все выглядело так, будто они — обычные подростки, у одного из которых, родители внезапно уехали, оставив дом свободным. Она постучала в дверь. Ей долго не открывали, она уже подумывала набрать номер Николаса, когда тот наконец появился на пороге. Кого-кого, а ее он точно не ожидал увидеть. Парень уставился на нее, тупо моргая и не говоря ни слова. — Сюрприз! — она бросилась ему на шею с объятиями. — Ты как тут оказалась вообще? — На такси приехала. Она уже прошла внутрь, но не спешила располагаться, глядя на реакцию парня. — Ты не рад? — Рад, просто это как-то… Очень внезапно. Не совсем та реакция, на которую она рассчитывала. Но у нее был еще один козырь в рукаве. А точнее, не совсем в рукаве. Они так и стояли в прихожей, благо Ник уже закрыл дверь. Гермиона подошла к нему впритык и прошептала на ухо: — Мы давно не виделись по-нормальному, я соскучилась. Он обнял ее за плечи и выдохнул куда-то в макушку. — Если ты не соскучился по мне, может, это поможет тебе? У ее шубки не было петелек или молнии, она была сродни меховому халату, запахиваясь на широкий пояс. И стоило ей развязать его, как Николасу открылся тот самый комплект белья. Гермиона часто видела такие сцены в фильмах или в книгах и мечтала это повторить. Наконец, для этого у нее было достаточно смелости. Глаза Ника расширились от удивления, а сама Гермиона почувствовала себя дурой. Ну и где тот самый горящий страстью взгляд, о котором говорят? Где порыв, в котором мужчина бросается к своей женщине, хватает ее в свои объятия, целует и тащит в спальню? Где хотя бы какая-то эмоция, кроме удивления, которое не сходило с его лица. Гермионе стало холодно. Она накинула шубу на плечи и вопросительно посмотрела на него. — Гермиона… — он вздохнул и подошел к ней, завязывая пояс на ее верхней одежде, — Я же говорил тебе об этом… Нам стоит немного подождать. — Подождать чего, Ник? — Просто подождать. Я не хочу, чтобы у нас все шло как у других. — У нас ничего не идет как у других. Ей было обидно. Ощущалось так, будто ее самооценку взяли в руки и изо всех сил швырнули в грязную лужу. А как иначе, если твой парень… Не хочет тебя. Эта мысль сформировалась настолько отчетливо, что все окружающее приняло звенящую ясность. Она смотрела на тумбочку в коридоре, на которой стояли фотографии веснушчатого Генри и его родителей, видела обувь, которая стояла на входе, видела, что набойка от женских туфелек вот-вот отвалится, их следовало бы отнести в ремонт. Она констатировала эти незначительные детали только для того, чтобы не думать о главном. — Гермиона… — Оставь, Николас, я понимаю… — Нет, подожди, что? Она протиснулась мимо него и открыла дверь. Ник стоял сзади нее, разводя руки в сторону, как бы говоря: «Это что сейчас произошло?» — Всего доброго, — попрощалась она и вышла на улицу. — Стой! — он догнал ее и схватил за руку. Ей не понравилось это прикосновение, его шершавые руки и то, как от него пахло поп-корном с сыром, который ей всегда напоминал запах ношенных носков. — Что? — давно она не слышала от себя настолько безжизненных интонаций. — Давай… Оставайся, посмотрим вместе… — Нет, Ник, это и вправду была дурацкая затея. Я пойду. — Давай я проведу тебя. — Куда? На другой конец города? Оставь, я вызову такси. — Давай я вызову, — он сделал жалкую попытку улыбнуться. — Спасибо, я сама. Она подождала, пока тот зайдет домой, но все еще ощущала на себе его пристальный взгляд. Наверняка он смотрел на нее из окна. Девушка сделала вид, что набирает номер в коммуникаторе, а сама направилась подальше от дома. Ник за ней не проследовал. Гермиона даже не плакала. Эмоций на это у нее осталось. Она просто смотрела как болванчик на то, что ее окружало и не сразу поняла, что оказалась в непосредственной близости к парку. Еще несколько кварталов и можно было посмотреть на замерзшую гладь воды. Какая же она дура! На что она вообще рассчитывала? Думала, что наденет чулки, свое лучшее белье и ее сразу захотят? Она зябко поежилась. На улице и вправду была до ужаса мерзкая погода. Дождь закончился, а вот маленькие, пролетающие мелкие снежинки задерживались на капюшоне ее шубки, делая ее похожей на старое засохшее дерево, покрытое снегом. Не хотела она вызывать такси, потому что там точно бы расплакалась. Не хотелось видеть и слышать кого-то. Быть одной… Оказалось не самым худшим вариантом, особенно, если альтернатива этому — сухое безразличие парня. Если бы она вызвала такси — то уже оказалась бы у себя в общежитии. Но Ник даже не позвонил ей, не поинтересовался как она добралась домой и добралась ли вообще. Стало еще обиднее. Она так глубоко погрузилась в этот процесс самокопания, что не сразу услышала шум у себя за спиной. А когда обратила на него внимание — уже было поздно. Рядом с ней оказалось двое парней. Маглы. Это было видно по одежде и чувствовалось на уровне интуиции. — Что такая красотка делает одна в такое время? На улице было темно и редкие горящие фонари не особо спасали ситуацию. Усложнялось все тем, что она даже не успела дойти до парка, где и в ночное время были продавцы со своими лотками с вафлями, работали кофейни и прогуливались старушки со своими собачками. Сейчас же она была очень близка к темному переулку, который выглядел довольно зловеще. Гермиона поблагодарила судьбу за то, что не забрела хотя бы туда. — Чего молчим? Язык проглотила? Или ты немая? Парни разразились противным липким смехом. Один подошел к ней впритык и провел пальцем по ее щеке. Гермиону забила крупная дрожь. Только сейчас она окончательно очнулась и поняла в какие неприятности влипла. Слова полились раньше, чем она успела обдумать, стоит ли их говорить. — Немая была твоя мать, когда пыталась тебя воспитать. Откуда у нее вообще эта мысль появилась? И зачем она ее ляпнула? Зелье смелости… Слабоумие и отвага! — Ты это че там про мою мать сказала?! — Надо бы проучить ее за такой грязный язык. — Да, надо бы проучить, знаю один способ. И они заржали. За их спинами она увидела одинокий силуэт, но почему-то ничего не сделала, даже не позвала на помощь. — Давайте не будем усложнять друг другу жизнь! Сейчас придет мой парень и вам лучше не представлять, что будет дальше? — Да ты что? И как же он придет? Может, ты позвонишь ему? Где твой телефон? Он бесцеремонно полез к ней в карман и достал коммуникатор. Только не это, не хватало еще, чтобы маглы обнаружили магическое устройство… Но они были настолько тупые, что даже не поняли как его открыть. И когда до них это дошло, они со злостью бросили его на асфальт, послышался треск. Эй, он денег стоит так-то. Хотя… Черт, не деньги ее сейчас волновать должны, совсем не деньги! — Оставь меня в покое! Прозвучало даже громче, чем она рассчитывала. И пока зелье тупо толкало ее на провокации, заставляя делать то, о чем она наверняка пожалеет, скорее всего уже в ближайшее время, сама она тряслась мелкой дрожью. У неё не было с собой волшебной палочки. А даже если и была… смогла бы она защитить себя? Черт, Трейси с Малфоем сказали бы, что это хорошая проверка. Но сейчас ей нужно было спасаться, а не думать о сеансах с психологом. Один из этих противных парней полез к поясу ее шубы, и в этот момент Гермиона, одолеваемая злостью и страхом одновременно, оттолкнула его от себя. А тот, не ожидая сопротивления, отлетел в сторону и задел своего дружка. На Гермиону полились ругательства, а она, пользуясь возможностью, попыталась сбежать. Но она не успела этого сделать. Один из нападавших схватил ее за рукав и рванул на себя, давая звонкую и болезненную оплеуху. Гермиона дернулась и из уголка ее рта на асфальт упало несколько капелек крови. Она уставилась на них, все еще не веря в происходящее. Это должно быть плохим сном и только. Потому что такого не могло случиться с ней. Только не с ней. — Ого, ты только посмотри, что у нас здесь! В ходе борьбы узел на ее поясе немного ослабился, открывая вид на голые ключицы девушки. Фантазия парней даже опережала события, потому что они разом потянулись к ней. — Какого, блядь, черта ты тут вообще делаешь?! И впервые в жизни она была рада услышать этот сварливый, злобный и холодный голос. Ее словно окатили холодной водой в изнуряюще жаркий день, такое облегчение Гермиона испытала, понимая, что спасение стоит позади парней. — Ты что, ее паренек? А ничего такая цыпочка! Поделишься с нами? — Ты будешь мне отвечать или нет? — он выглянул из-за плеча обращающегося к нему парню, словно тот был лишь мещающим препятствием. — Прогулочка вышла. — Вышла пройтись нахуй что-ли? — Можно и так сказать. — Эй, ты оглох? Или сильно смелый? — О, прости, ты это мне? — Малфой сделал вид, что только сейчас заметил человека перед ним. Второй парень противно ухмылялся, разминая кулаки. — Ты тупой? Как твоя девка? С интерната для дебилов сбежали? — Проведи нас обратно, это же твой дом. — Он нарывается! — Точно, кажется, у кого-то лишние зубы. — Не хочу вас расстраивать, но так уж сложилось, что я уже вызвал полицию и… Раздался шум сирен и совсем близко они увидели красно-синие отсветы на стенах. — Брэндон, бежим! — один из парней уже сорвался с места, второй же продолжал рассматривать Малфоя, будто запоминал каждую черточку его лица. — Глаза выпадут — будешь так пялиться. Увижу тебя еще раз — голову тебе откручу, понял меня? Драко был выше него, и манера его речи, будто бы встроенное ощущение превосходства и снобизма, играли ему на руку. Тот умудрялся одним видом заставить человека почувствовать себя некомфортно и наконец это ему пригодилось. Брэндон сплюнул на пол и что есть мочи рванул за другом. Драко и Гермиона остались стоять друг напротив друга. Послышался очень громкий вздох облегчения. — Нам тоже надо бежать, — заявила она. — Да не надо, — отмахнулся он и взмахнул волшебной палочкой. Звук сирен исчез, как и разноцветные огни. Иллюзия значит. Решил не нарываться на возню с маглами? Знал, что непременно будет наказан министерством? — А теперь я повторю вопрос, — он сделал большой шаг к ней, отчего Гермиона обратно вжалась в стену. Не от страха, она просто была настороженной, — какого хуя ты тут делаешь?! — Я уже сказала. — Грейнджер, блядь, какого хуя ты шляешься по темным улицам сама, зная, что происходит в городе? Где твой ебаный парень и почему он разрешает тебе шататься самой? — Я сказала ему, что поеду на такси. — Блядь, как вы меня бесите оба! Она развернулась, чтобы идти прочь от него. Не было ни малейшего желания выслушивать нравоучения. — Куда ты опять собралась, идиотка? — он потянул ее на себя и пояс ее шубы не выдержал, развязываясь еще сильнее. Его взору открылась картина ее тела, одетого в несколько кожаных поворозок и кружева. Он застыл и выдохнул вслух: — Охуеть… Гермиона моментально запахнула шубу и отвесила ему пощечину, покраснев как рак. — Это такое спасибо за спасение, Грейнджер? — процедил он, хватая ее за руку, — Теперь у меня еще больше вопросов! Какого хуя ты шляешься сама, да еще и, блядь, в таком виде?! Где этот идиот Николас?! Она устало зарычала, попытавшись вырваться из его хватки и почувствовала приступ тошноты. Все ее внутренности будто сжали в кулак и встряхнули. Она почувствовала как перемещается. Малфой трансгрессировал вместе с ней, даже не соизволив предупредить ее об этом. Она оказалась в просторной комнате, дорого, но как-то бездушно обставленной. Гермиона согнулась пополам, стараясь восстановить дыхание и прийти в себя. Трансгрессия всегда давалась ей не слишком просто, а сейчас, когда она совсем не была к ней готова — так подавно. Малфой же разъяренно ходил по комнате, пытаясь прийти в чувство. Ну или не пытаясь. — Тебе не кажется, что я становлюсь твоей нянькой, Грейнджер?! — Неа, — она наконец разогнулась, почувствовав себя лучше. — Да ты что? — Тебя никто не обязывал делать все это. — Ах вот как? Так может, тебя отправить обратно? К тем двум? Рассказать о том, какие у них были планы на тебя или сама догадываешься? — Я не дурочка, Малфой. — А вот в этом. Я очень. Сильно. Сомневаюсь. Чем ты вообще думала? Чем она думала? Да если бы она знала чем она думала. Если бы не дурацкое зелье Джинни — она бы сидела в своей комнате, перебирая свои пожитки и составляя список покупок, на которые у нее хватило бы денег. Вместо этого она оказалась… А где, собственно? — Куда ты меня притащил? — Даже, блядь, не знаю. Он злился. Малфой разулся и прошел дальше по комнате. — У меня не принято свинячить, разувайся и проходи. Сам он подошел к шкафчику и плеснул чего-то янтарного в бокал, опустошив его одним глотком, даже не скривившись. Гермиона скинула с ног свои ботинки на высоких каблуках и почувствовала, как ее ноги ступили на пол с отоплением, видимо, Драко довольно хорошо заботился о своем комфорте. Она потопталась на месте и прошла за парнем. Комната была просторной, совмещенной с неким подобием кухни (Гермиона была уверена, что он даже не знает как включается плита) и высокими потолками. На столе стояла большая кофейная машина, вот почему он бурчал на сваренный ею кофе, избалованный какой. Заметив барные стулья, она села на один из них. Стало жарковато, но снять верхнюю одежду по понятным причинам она не могла. Поэтому она лишь слегка приоткрыла ключицы, чтобы было не так жарко. Это движение не укрылось от внимания блондина. Он вздохнул и прошел в соседнюю комнату. Гермиона же в это время продолжала рассматривать комнату. В ней было эхо, потому что ее пространство не было занято обилием мебели. Камин, два кожаных коричневых кресла, маленький журнальный столик. Рядом стоял торшер на длинной ножке, а на стенах висели картины с изображением неизвестных ей пейзажей. Кухня была современной и слишком чистой, все, кроме кофейной машины. Там в резервуаре виднелось молоко и набранная вода. Гермиона спрыгнула со стула и прошла к окну. Из него открывался отличный вид. Настолько красивый, что она залюбовалась, представляя, как уютно может быть в такой квартире в снежный холодный день. Наверное, здорово стоять здесь на теплом полу, держа в руках чашку с кофе и смотреть на то, как люди резво прогуливаются по парку или наоборот — бегут по своим делам вопреки снежным порывам. А летом сквозь эти окна должен заходить свежий воздух, детский смех и кряканье уток, которых раскормили уже до размера лебедей. — Возьми. Она даже подпрыгнула, не ожидая услышать возле себя его голос. Он и вправду двигался совершенно бесшумно. Обернувшись, Гермиона увидела, что он переоделся в свободные мягкие брюки и джемпер, ноги его были голыми, ему наверняка было приятнее стоять на полу с подогревом, чем ей в ее дурацких чулках. Драко протягивал ей что-то зеленое. Взяв в руки, она поняла, что это худи, размера на три больше, чем ей было надо. Она вопросительно посмотрела на него. — Жарко небось, в шубе-то. — Отправь меня в общежитие, зачем эти трудности… Но он даже не ответил, опять возвращаясь к бутылке, в которой плескался ром. — По коридору налево. Она пошла в указанном направлении, очутившись в просторной ванной комнате, в которой помимо душевой кабины была и большая ванна. Все сверкало чистотой и порядком, в воздухе витал запах дорогого ароматизатора воздуха, и она тут же увидела диффузор, стоящий на полочке над раковиной. Зеркало показало раскрасневшуюся девушку со слегка растрепанными волосами. И Гермионе даже показалось, что сегодня она выглядит довольно неплохо, но позже списала это все на игру света. Тем более, что губа у неё все же оказалась слегка рассечена. Нужно будет обработать ее мазью из дивосвета, а пока она лишь смыла кровь, оставшись довольной результатом. Развернув худи, она нырнула в нее. Та доходила до середины бёдер, закрывая оборки чулок, именно то, что было нужно. Напоследок она бросила взгляд в зеркало, ей все еще казалось, что это все — лишь причудливый сон, который выдает ее подсознание, иначе как вообще можно было объяснить происходящее? Когда она вышла, Драко стоял у окна с бокалом в руке, Гермиона обратила внимание на четкую напряженную линию его плеч. Наверняка ему было дискомфортно от ее здесь нахождения. Но зачем тогда все это представление с переодеванием и затаскивание ее в свою пещеру? Словно она — Красавица, а он — истинное Чудовище. Почему между ними всегда летали эти искры взаимного недовольства, почему все было настолько непросто? Чем он, Драко Малфой, отличался от других столь феноменально, чтобы испытывать к нему такие сильные эмоции? Почему ей не все равно на то, что сейчас ему не по себе? Почему она пялится на него уже несколько минут вместо того, чтобы просто сообщить о своём появлении? Почему она все еще здесь, стоит в его худи, держа в руках свою невесомую шубу. Почему ещё не сбежала? Как от Ника. Это было молнией, прорезавшей ее сознание, Гермиона едва устояла на ногах от этого. Она вдруг настолько ясно увидела все происходящее со стороны… Будто кто-то свыше вытянул ее из своего тела и дал ей возможность увидеть больше, чем до этого. Она, молодая, привлекательная девушка, несется через весь город к своему не менее молодому и красивому парню, чтобы… Чтобы. И он не просто не принимает ее, он будто разворачивает ее в абсолютно противоположном направлении. И совсем не волнуется о том, что с ней будет потом, когда она уходит в темноту. Одна. Имея под верхней одеждой только нижнее белье, которое даже назвать таковым можно было только номинально. Он не останавливает ее по-настоящему, делает это лишь ради приличия, ей кажется, что сейчас, вспоминая ту сцену, она припоминает даже легкий вздох облегчения, вырвавшийся у него лишь на какую-то долю секунды. Но этого хватило, чтобы высечься намертво в воспоминаниях. А в противовес этому ее враг. Который почему-то не прошёл мимо неё, когда та была в реальной опасности. Который накричал на неё, а в данном случае это воспринималось скорее как акт заботы, чем способ ее уколоть. Враг, который позволил ей зайти на его территорию, залезть в его одежду и… И чего же он хотел теперь от неё? Драко обернулся, оглядывая ее цепким напряженным взглядом, под которым она слегка поежилась и принялась искать взглядом вешалку, куда можно было бы повесить эту злополучную шубу. И незачем так громко вздыхать. Когда он поставил свой бокал на стол, она даже услышала как звякнули друг о друга кубики льда. Без слов он забрал шубу из ее рук и повесил во вмонтированный в стену шкаф. Почему он теперь молчал? Что она должна была делать? А в конце концов, почему она об этом думает? Пусть он разруливает то, что заварил, приведя ее сюда против ее воли. Гермиона прошла следом за ним и успела первой подхватить его бокал. Он бросил на неё слегка укоризненный взгляд, но, не обращая на это внимания, она сделала аккуратный глоток. Не так плохо, как она думала. Жидкость в бокале обожгла ее горло, окончательно согревая. Продолжая этот молчаливый перфоманс, она прошла мимо окна и устроилась в широком, огромном для ее хрупкого тела, кресле. Малфой стоял в противоположной стороне, скрестив руки на груди. Все еще молчал, будто проглотил язык. Гермиона указала взглядом на камин, намекая на то, что было бы хорошо его разжечь. — Разожги сама, дать тебе палочку? — Ну и не надо, — пожала она плечами и сделала ещё один глоток рома. Черт, а ведь действительно неплохо. Страшно было представить сколько стоила одна бутылка этого напитка, вряд ли Малфой мог купить что-то, что не стоило как крыло самолета. А ей не помешала бы бутылочка-другая. Прошло три месяца с начала учёбы, а ей казалось, будто она тут уже полжизни торчит. Опять этот вздох. Скоро она научится их различать по степени недовольства. Полыхнуло пламя. Гермиона сделала ещё один глоток и поставила бокал на журнальный столик. После этого она удобно закинула ноги на кресло и закрыла глаза. Начинала накатывать усталость. Дурацкий долгий день, да ещё и после холодной промозглой погоды она попала в тёплый дом и камин теперь убаюкивал ее. Ей послышался какой-то звук, но Гермионе были откровенно лень открывать глаза. Она позволила себе расслабиться. В следующий миг она поняла, что звук повторился, а потом буквально физически почувствовала на себе чей-то взгляд. Она поерзала на месте и все же приоткрыла глаза. Малфой стоял прямо напротив нее, наклонившись и оперевшись руками по обе стороны кресла. Его взгляд был незнакомым. Будто он не знал, кто она такая и что здесь делает. Рассматривает ее. А она лениво пробегалась глазами по его лицу. Черт, ни единой морщинки, все его лицо словно было высечено из мрамора, лишенное любых красок. — Что там произошло? — Где? — она едва сдержала зевок, рвущийся наружу. — Грейнджер… — Да ничего не произошло, господи. Я просто поехала к Нику, а он не поехал, не въехал, ну ты понял. — Какого черта он отпустил тебя одну? — Он думал, что я поеду на такси. — Почему он сам не усадил тебя в чёртову машину? Почему не провёл? Почему не помог трансгрессировать, в конце концов? — Ммм, хороший вопрос, Малфой, я подумаю об этом завтра или никогда, примерно в этом временном промежутке. Недовольный. С силой сжимает кресло, будто это оно во всем виновато. Сколько он ещё будет так стоять над ней? Гермиона потянула носом и ощутила горький терпковатый запах и вновь закрыла глаза. Хорошо. — Ты часто чувствуешь себя непривлекательным мешком картошки? — Чего? — удивленный голос Малфоя заставил ее вновь приоткрыть глаза. — Как будто тебя готовы использовать для чего угодно, кроме того, чтобы тобой любоваться, восхищаться, например? Он молчал. Наверняка нет. Нет, Малфой не знает, что такое отказ. — Было разок, но к чему вопрос? Вот как… Значит и у красавчиков бывали такие проблемы? Наконец, в ее голове окончательно оформилась мысль о том, что он красив. Так долго отрицала это, что даже не заметила, как он стал ещё красивее. Для неё он всегда был хорьком и только. — Я всегда была адептом того, что каждому человеку суждено найти свое место и своего человека. Но сегодня я официально говорю, что это все фигня. Я умываю руки. — Что случилось у Николаса? — ей послышалось или это был скрип зубов? — Ничего не случилось. Парадокс в том, что в этом-то и проблема. Я думала, что таких унижений как от тебя за все годы Хогвартса, больше в моей жизни не будет. Потому что ты израсходовал весь словарный запас для того, чтобы рассказать всем вокруг какое я уродливое ничтожество. Но… Твоё самолюбие будет сейчас задето, ведь тебя превзошли. Даже без слов. Просто меня, такую всю разодетую в бог невесть что, выставили вон. На ее лице не было ни единой эмоции, кроме усталого безразличия. Она почувствовала как по ногам расходятся сотни иголочек и потёрла их одну о другую, разгоняя кровь. Драко напрягся, а она принялась удобнее устраиваться в кресле, словно это она у себя дома, а не наоборот. — Если бы ты слушала меня внимательнее и не воспринимала как недоразвитого дегенерата с отсутствующим жизненным опытом, то была бы в курсе, что Николас — идиот, — на этих словах Гермиона вновь приоткрыла глаза, обнаруживая, что лицо Малфоя стало ещё ближе, — я вообще не знаю как такая как ты могла клюнуть на него. — Ммм… — Грейнджер. — Что? — Я, наверное, самый последний человек, мнение которого хоть как-то может на тебя повлиять или что-то значить… Ты красивая. Не отвечай, Гермиона, это, наверняка, его очередная ловушка. Тогда почему сердце забилось птицей? Почему она замерла, глядя ему в глаза и ожидая продолжения, которого могло и не быть? А он все так же не отнимал рук от кресла, нависая над ней тенью, вглядываясь ответно в ее лицо, словно искал подсказку о том, как быть дальше. — Ты несносная, вредная, непредсказуемая выскочка, но ты красивая. И если Николас не говорит тебе об этом, если не видит ту, которая рядом с ним — то это он идиот. — Может, со мной что-то не так… — разлепила она губы. — Все с тобой так. Сказанное шепотом прозвучало в тишине как пушечный выстрел, заставляя все ее внутренности кувыркнуться от переизбытка эмоций. Гермиона неотрывно смотрела ему в глаза. Даже когда его лицо потеряло статичность и начало приближаться к ней, она была поглощена тем, что происходило в его глазах. Мягко. Невесомо. Было ли это на самом деле? Что произошло? Это точно был сон, разве будет в реальности Драко Малфой целовать Гермиону Грейнджер. Но вот он, прямо перед ней, в ноздри уже проник запах его парфюма, перемешанный с мускусным запахом его тела. От этого не спрятаться, не скрыться. Нежность опустилась на ее ресницы, заставляя девушку закрыть глаза. Ни он, ни она не двигались, ощущая друг друга исключительно губами, кожей, взаимным дыханием. В какой-то момент этого стало недостаточно. Аккуратно, словно она делала это впервые, Гермиона ответила ему, сама удивляясь своей смелости. Легкое движение губ получило внезапный, но все еще невесомый ответ. Она так же сидела с закрытыми глазами, погруженная в вихрь непередаваемых эмоций. И Гермиона не хотела останавливать это, потому что ей было хорошо. Да, ей нравилось то, как губы Малфоя, неожиданно мягкие, касались ее, ей нравилось как мурашки бежали по ее коже от шеи по рукам, переходя на ноги до самых кончиков пальцев. Ей нравилось то, насколько неспешно это было, словно она пробовала мягкое мороженое, слой за слоем, получая все больше и больше удовольствия. Где-то в стороне раздался звук тревоги. Это коммуникатор Малфоя, оставленный на столе сообщал о чем-то сверхъестественно опасном. Министерство Магии стало использовать этот сигнал уже после падения Лорда и все надеялись, что больше никогда не услышат его. — ВНИМАНИЕ ВСЕМ ВОЛШЕБНИКАМ! НА УЛИЦАХ ГОРОДА ПРОИЗОШЛО УБИЙСТВО, СВЯЗАННОЕ С ГРУППОЙ САМОЗВАНЦЕВ, СОВЕРШАЮЩИХ ЯКОБЫ МАГИЧЕСКИЕ РИТУАЛЫ. НА ЭТОТ РАЗ ПОСТРАДАЛА ВОЛШЕБНИЦА, УЧЕНИЦА ГИЛЬДЭСА МОНИКА ЧАН. С ЭТОГО МОМЕНТА ДЛЯ ВСЕХ ВОЛШЕБНИКОВ, КРОМЕ АВРОРОВ И РАБОТНИКОВ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ, ВВОДИТСЯ КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС. ВОСПРЕЩАЕТСЯ НАХОЖДЕНИЕ НА УЛИЦЕ ПОСЛЕ 20.00. БЕРЕГИТЕ СЕБЯ И СВОЁ ОКРУЖЕНИЕ. ЕСЛИ КТО-ТО ОБЛАДАЕТ ИНФОРМАЦИЕЙ, КОТОРАЯ СМОЖЕТ ПОМОЧЬ СЛЕДСТВИЮ, ПРОСЬБА ТУТ ЖЕ ОБРАТИТЬСЯ К БЛИЖАЙШЕМУ ОТДЕЛЕНИЮ С МРАКОБОРЦАМИ. ОТ ИМЕНИ МИНИСТЕРСТВА И ВСЕГО ВОЛШЕБНОГО СООБЩЕСТВА, ПРИНОШУ СЛОВА СОБОЛЕЗНОВАНИЯ СЕМЬЕ ПОГИБШЕЙ. ПАЛОЧКИ ВВЕРХ. ГЛАВА ОТДЕЛА КРИЗИСНОГО РЕАГИРОВАНИЯ НОРТОН БОУНС. Комната погрузилась в тишину, сравнимую с вакуумом. Малфой уставился на Грейнджер ошалевшим взглядом. Девушку же начала бить крупная дрожь. Она без слов понимала то, о чем думает сейчас Малфой. Гермиона дрожащей рукой схватила бокал, стоящий на журнальном столике и протянула его парню: — Думаю, нам обоим не помешает.
