Show me how
11 марта 2021 г., 21:16
Rosenfeld — Do It for Me
Зима набирала обороты, входя в свои владения с мягким белоснежным снегом. Все чаще и чаще можно было услышать разговоры о рождественских праздниках, планах и подарках. Гермиона усердно пыталась придумать, что презентовать Малфою. Но в голову не шло ничего вменяемого. Что вообще можно было подарить человеку, у которого есть все? Подарки своими руками были бы для него бесполезным барахлом, а покупать какую-то дешевку ей не хотелось. Поэтому Гермиона не нашла ничего лучше, чем вслушиваться в разговоры девчонок в столовой, в туалете или в магазинах, когда она делала покупки для «дома». Время от времени ей удавалось оторваться от Малфоя. И то благодаря каким-то его делам, упоминание которых порой беспокоили ее. Не потому что она не доверяла ему (разве что самую малость, но ведь это нормально в их ситуации?), а потому что он не посвящал ее в то, что там происходит. Он просто уходил и возвращался в разном настроении. Иногда задумчивый и молчаливый, иногда расстроенный, а иногда тихий до такой степени, что ей становилось страшно. Гермиона пыталась аккуратно выведать о причинах его исчезновений, но он отшучивался и говорил о том, что не хочет, чтобы ее голова была забита еще и его проблемами. И никакие доводы рассудка не могли на него повлиять. Одним зимним утром, когда Драко и Гермиона готовились к занятиям в библиотеке (вдвоем даже рефераты и доклады легче писались, наконец Гермионе было кому помочь), по всему зданию раздался голос, сообщающий о том, что всех учащихся собирали в Большом Зале для экстренных новостей. У девушки от этих слов побежали мурашки по коже и она испуганно посмотрела на Драко. Тот лишь пожал плечами, не понимая, чего можно ожидать. Они проследовали вслед за многими учениками и стали чуть ли не в самом конце помещения. Вдалеке от себя Гермиона увидела Эмму и Николаса. Они стояли рядом и о чем-то перешучивались. На их лицах не было и тени переживания. Может, она зря так взволновалась и на самом деле им просто хотят сообщить что-то важное, или например, касающееся рождественских каникул, которые вот-вот должны были начаться. Но как только на трибуну ступила женщина в черной длинной мантии, зал разом стих. — Не знаешь кто это? — Начальница отдела безопасности Гильдэса, — прошептал Драко над ее головой. — У них и такое есть? — Они немного прогрессивнее Хогвартса, не находишь? Их разговор был прерван начавшимся объявлением: — Этой ночью, вопреки запрету учащимся покидать свои дома, несколько студентов оказались на улице. На одну из девушек было совершено нападение, но ей повезло, что она оказалась не одна и учащимся удалось спастись. Все они получили выговор и жесткое наказание от дирекции. Но суть не в этом, у авроров наконец появились первые зацепки, так как жертва смогла указать на некоторые запомнившиеся детали. Мисс Вудс, не будете так любезны? К трибуне вышла невысокая девушка с длинными светлыми волосами, переливающимися в солнечных лучах. Было видно, что ее все еще колотит, и судя по всему — не от наказания. Она подняла виноватый взгляд на женщину и принялась говорить: — В последние дни не было слышно почти ничего о том, что происходит с делом по поводу исчезновению людей и мы подумали, что… Что все уже прошло и мы… Мы просто хотели попасть в один клуб, там должен был быть акустический концерт, а мы купили билеты еще полгода назад и… Я понимаю, что это глупо и мои слова не могут никаким образом нас оправдать, просто я хочу сказать, что мы не просто так решили нарушить запрет. Так вот… Мы были почти у места, когда одна девочка из нашей компании споткнулась и разодрала себе колено о брусчатку. Мы остановились, пытаясь понять, как быть дальше. Вряд ли в таком состоянии, крови было много, она смогла бы отстоять целый концерт, нужно было хотя бы перевязать рану и обработать ее чем-то. Но у нас ничего не было с собой, даже пластыря. А в квартале от того места была аптека и… Речь девушки становилась все более и более сбивчивой, на глазах выступили слезы: — И я решила, что быстро смотаюсь туда за всем необходимым и дело с концом, ведь даже маггловские лекарства могли быть нам полезны. Я клянусь, что была аккуратна и смотрела по сторонам, в кармане у меня лежала волшебная палочка и я все это время держала наготове ее, я никогда не позволила бы просто так напасть на себя! Но они возникли будто из ниоткуда, я даже пикнуть не успела! Дальше я мало что помню, если честно… Мне закрыли рот какой-то вонючей тряпкой и все разом стемнело. Я пришла в себя от криков, это моя подруга звала на помощь и швыряла вещи из рюкзака в нападающих, вокруг начали появляться люди. Те двое бросились в темный переулок, и я так поняла, что их не успели словить, возможно, они знали какой-то тайный ход или еще что… — Мисс Вудс, опишите максимально четко то, что вы видели. — Я плохо помню, простите… Их было двое. Высоких в длинной темной одежде, вроде вашей мантии, их головы были покрыты капюшонами, я даже не знаю, были ли это мужчины или женщины. На их лицах были маски. Вроде тех, что продаются в Венеции во время карнавала. — Маска Смерти? — Не совсем… Это больше напоминало… Я не помню, как это называется точно, я давно читала об этом в магловских книжках по истории. Маска доктора во время чумы. — Маска Врачевателя Чумы? — Наверное так… — Что еще вы помните? Каждая деталь может быть важной. — Это все… Единственное, они были сильными, потому что когда мне прислонили ту вонючую тряпку к лицу, хватка была невероятная, я даже дернуться не могла. Это не было удивительным, в девчонке полтора метра росту… — Надеюсь, вы все услышали эту информацию и будете относиться к своим жизням с большей ответственностью. Перенесите все запланированные мероприятия на неопределенный срок, поймите, что дело принимает нешуточный оборот. — Они опять это делают… — Что? — не понял Малфой. — Обесценивают жизни простых смертных, для них все началось с нападения на волшебницу. Гермиона была оскорблена, на ее лице играла смесь из злости, обиды и страха. Драко положил руку ей на шею, успокаивающе поглаживая ее, но Гермиона лишь передернула плечами и направилась в сторону выступающей девушки. Драко проследовал за ней, ощущая, что ни к чему хорошему это не приведет. — Привет, — выпалила Гермиона, подходя к девушке, рядом с ней уже начала расступаться толпа. Блондинка испуганно переводила взгляд с нее на Малфоя, который высился над девушкой с нехорошим блеском в глазах. — Не бойся, я с миром пришла. — Мы… Мы знакомы? — попыталась понять светловолосая волшебница. Через десять минут они сидели в самом углу столовой, перед ними дымились чашки с горячим какао. Девушка грела руки и боязно переводила взгляд с недовольного Малфоя на нетерпеливо ерзающую Гермиону. — Меня зовут Джейн. — Приятно познакомиться, я Гермиона, а это — Драко. Девушка кивнула и уставилась в свое какао. — Джейн, прости, что лезу, возможно, не в свое дело, но… Ты не могла бы описать точнее все, что знаешь? — Но я уже рассказала обо всем, что помню, мне нечего добавить… Гермиона досадливо поморщилась. В этой истории что-то было не так. Настолько сильно это ощущалось, что девушка готова была заскрипеть зубами от нетерпения. — У тебя ничего не пропало из вещей? — Что? Нет, нет. — Ты в этом уверена? — Абсолютно, а что? — Как-то это непохоже на те нападения, что были раньше. — Почему? Драко досадливо вздохнул, скрестил руки на груди, но все же промолчал, хотя слова так и рвались наружу. — Все нападения до этого были совершены без свидетелей, люди словно проваливались сквозь землю. И находили их… Тела, — Гермиона перевела дыхание, — совсем не на городских улицах. — Их просто спугнула ее подруга, — очевидно же. — И они, которые до этого уже смогли беспрепятственно убить одну волшебницу, не смогли справиться с этими двумя, одна из которых была под хлороформом? — Под чем? — Это такое вещество… При попадании в легкие, человек теряет сознание, разве ты не слышал о нем? — А, типа настойки черной полыни? — Только магловская, полынь ведь не воняет? — Нет, пахнет наоборот очень приятно, чтобы притягивать к себе свою жертву. — Именно. Итого: у двоих мужчин, допустим, это были мужчины, раз Джейн говорит, что ощутила сильную хватку, у которых на руках одно практически бездыханное тело и одна школьница, которая не применила к ним магию, а бросалась шмотками из рюкзака, пусть даже сопровождая это криками. Устранить такого свидетеля — не должно было быть проблемой. — Ты думаешь, что это подражатели? — Нет, мне кажется, что тут замешано что-то другое, но я не понимаю, что именно. — Зато теперь известно, что это маглы, раз они использовали этот твой хлороформ. — Маглы. Или те, кто хотел, чтобы остальные так подумали. — Скажи, у тебя были враги или недоброжелатели? Кто-то, кто решил бы тебе за что-то отомстить или типа того… Девушка скептически посмотрела на Гермиону своими оленьими глазами: — Нет, я веду максимально спокойный и непримечательный образ жизни, никого он бесить не должен. Больше ничего полезного вытащить из Джейн не удалось. Девушка какое-то время силилась вспомнить еще что-то важное, но попытки результата не принесли. После разговора на Гермиону обрушился Драко: — Итак, мисс Марпл! Какого хрена это только что было? — Я же тебе говорю, я чувствую, что я очень и очень близка к тому, чтобы понять, что происходит. — Но кто, черт возьми, сказал тебе, что этими разгадками должна заниматься ты? Донеси эту информацию до следователей и уходи! Ты что, не понимаешь, что ввязываешься в очередное дерьмо? — Я стою рядом с тобой, никуда я не ввязываюсь. — Но я вижу, что ты близка к этому. И мне это не нравится. Даже если это окажутся не волшебники, а жалкие маглы, то ты без колдовства никак не справишься с этим, понимаешь ты или нет? — Хватит меня отчитывать как маленькую! — Не веди себя как маленькая! И не будет никаких бед! — Ты невыносим. — Это ты невыносима, может мне все же стоит запереть тебя в своем замке от греха подальше? — От греха подальше не получится…✱✱✱
Дни сменяли друг друга, школа была погружена в смесь из двух странных настроений. С одной стороны, учащиеся усердно готовились к Рождеству, многие собирались уезжать домой, но в то же время, они помнили об опасности, нависшей над ними, и гнетущая атмосфера то и дело прорывалась сквозь зимнюю новогоднюю мишуру. Про учебу, казалось, уже никто не переживал. Даже сами преподаватели стали куда меньше задавать, судя по всему, видя, что домашние задания выполнять было особо некому. Гермиона получила очередное послание о сеансе от Трейси. Оно сопровождалось тем, что она в курсе положительной динамики их лечения и никаких изменений не требуется. Откуда она об этом знала — оставалось только гадать. Разве что Малфой докладывал обо всем психологу, а Гермионе об этом не говорил. Иначе она и не знала, что думать. Но в следующее мгновение ее пронзила неожиданная догадка и Гермиону затошнило. Она бросилась к открытому окну, чтобы вдохнуть морозного воздуха и прийти в себя. Она отгоняла от себя эти мысли, понимая, что скорее всего, они надуманные, но чем дольше она обмозговывала свое предположение, тем более логичным оно ей казалось. День за днем она пыталась выкинуть это все из головы, но ничего не получалось. Драко видел ее состояние и допытывался о нем, но Гермиона отмахивалась от этого, сказываясь на женские дни и плохое настроение. За что получала маленькую гору марципанов и горячего шоколада. Только есть она их не могла из-за подступающего к горлу комка, который было ни сглотнуть, ни выкашлять, он словно засел там намертво. На следующем сеансе они болтали. Драко рассказал о том, что планирует встретиться на Рождество с Забини, Гермиона же отметила, что он больше не ведет себя как мученик, затерявшийся в жизни. — Может, это ты влетела в мою жизнь, чтобы все изменить? И сколько бы она ни думала об этом, сколько бы ни пыталась… Малфой был слишком добреньким, слишком мягким. Несвойственное ему поведение. И она начала сомневаться в том, что она была тому причиной из-за романтической связи, возникшей между ними. Девушка перекатывала в руках волшебную палочку. Ее душил этот чертов ком в горле, руки подрагивали, но сегодня она была настроена очень решительно. Драко сидел с чашкой кофе, рассказывая что-то отвлеченное о Забини и их совместном детстве. Гермиона пропускала все мимо ушей. — Акцио. Тонкий шепот затерялся в словах Малфоя, а его чашка оказалась в ее руке. Потребовалось собрать все силы, чтобы не закричать, не закрыть глаза и не показать содержимое своего желудка. Заземлиться. Нужно просто заземлиться. Она — Гермиона, она сидит на кресле, в ее руке чашка, из нее пахнет кофе. Все в порядке. Она дышала очень, очень тяжело, словно вот-вот потеряет сознание, но не отрывала взгляда от Малфоя. — Ты… Ты это сделала! — он подорвался со своего места и в секунду оказался перед ней. Драко обхватил ее бледное лицо руками, расплываясь в счастливой улыбке. По щекам Гермионы скатились две одиноких слезинки. — Эй, тшшш, — он успокаивающе погладил ее по спине, притягивая к себе, — ты молодец! У тебя получилось! Ты колдовала! Сама! Давай, ну-ка, сделай еще что-нибудь. — Можешь считать, что я преодолела себя и излечилась, — она испытующе смотрела на него, руки ее тряслись так, что кофе выплескивался из чашки. Драко заметил это и убрал ее подальше. Взгляд его стал серьезным, парень присел на корточки перед Гермионой, беря ее за руки. — Не вижу радости, Герм. Что происходит? — Ты… Больше не вынужден быть здесь. Я колдовала. — Вынужден? Он был ошеломлен. Пару раз моргнув, он хмыкнул и отошел в сторону, опустив руки в карманы брюк. На его лице играли желваки, вот-вот и они бы услышали как скрежещут его зубы. Он был зол настолько, что пришлось закрыть глаза и сосчитать до десяти. — Что ты придумала, м? Она молчала. Она даже произносить боялась то, что нарисовала ее фантазия и оставила это в ее мыслях как каменное изваяние. Гермиона опустила взгляд на свои руки, в которых дрожала волшебная палочка. Она только что колдовала, очень просто заклятие, но тем не менее. Она это сделала. Потому что если бы не сделала, и ее мысли при этом подтвердились бы — стало бы намного хуже, чем испытать паническую атаку от колдовства. По щекам вновь побежали слезы. Драко дернулся к ней навстречу, но удержался и повторил вопрос: — Что ты придумала? Молчание вновь стало ему ответом. — Дай угадаю: ты решила, что это все — он указал пальцами на него и ее, — для того, чтобы ты расслабилась и начала колдовать? Она кивнула. Эта мысль пришла внезапно и показалась ей настолько реалистичной, почему нет? Это бы объяснило перемену в его настроении, в поведении, во всем. Драко вздохнул. — И ты пришла к выводу, что стоит тебе немного поколдовать, чтобы я перестал играть этот спектакль? Гермиона подняла на него глаза, но лучше бы она этого не делала, потому что это было невыносимо — натолкнуться на взгляд, полный таких сильных, штормящих эмоций, и от того, что было в нем скрыто, ей вдруг стало больно, она обхватила себя руками. — Я по-твоему, робот какой-то? Кукла бездушная? — Драко… — Стал бы делать это все только для того, чтобы отвязаться? — Драко, я просто… — Стал бы ложиться с тобой в одну постель? Ты серьезно? Новые слезы хлынули куда активнее, она встала с места, пытаясь подойти к нему, но он выставил впереди себя руки, с горечью произнося: — Я тебе душу открыл, Грейнджер, а ты решила, что я тут трахаюсь с тобой от нехер делать? И все остальное… — Ты очень изменился и я… — И я жалею об этом, Грейнджер, чертовски. Он обошел ее, не давая возможности даже прикоснуться к себе. Гермиона осталась наедине с собой, ощущая, что сделала невероятную ошибку и испортила все, что могла. Они сидели за одной партой, но не прикасались друг к другу. Они вместе шли по коридорам школы, но не разговаривали друг с другом. Они обедали в столовой, сидя за одним столом, но не глядя друг на друга. Три долгих дня, в которых Гермиона не находила себе места. Она бросала взгляд на Драко украдкой, чтобы он того не заметил, потому что ей нечего было ему сказать. Ни одно слово не передало бы того, как она раскаивается. Она была так увлечена выдуманной историей, что даже не подумала об обратной стороне медали. О том, что будет, окажись она не права. И каково при этом будет ему. Гермиона привыкла к тому, что Драко сильный и непрошибаемый, ей и в голову не пришло, насколько ранящими могут оказаться ее предположения. Что на нее нашло вообще? Они пережили с ним столько совместных интимных моментов, речь идет не просто о сексе, ведь куда больше доверия в том, чтобы просто спать вместе, просыпаться утром и смотреть друг другу в глаза. Куда интимнее — вести ночные беседы о том, что тревожит. А она обесценила это. Драко шел к себе домой. Она шла за ним. Он проходил по парку мимо того водоема, где она когда-то кормила уток. Она шла за ним. Он поднимался по ступенькам, следуя в свою квартиру. Она поднималась за ним. Он не остановил ее. Она не сбавила шаг. Щелчок дверного замка, шаг внутрь, еще один шаг следом. Прикосновение к напряженной спине. Объятие, в котором больше слов, чем в любой искренней речи. Тяжелое дыхание оборвалось, стоило ему развернуться, подхватить Гермиону на руки и прижать ее к входной двери. И поцеловать ее впервые за три дня, глубоко и неистово, словно от этого зависела его жизнь. — Прости меня, — она отрывается на секунду, чтобы прошептать эти слова и вернуться к нему вновь. — Прости меня, — вторит он ей, вызывая мурашки, бегущие по ее коже. — Прости… — Прости… По щекам Гермионы вновь катятся слезы: от облегчения, от вины, от того, как она успела соскучиться за ним за эти три дня, не говоря уже о том, сколько слез она уже пролила за это время. Он вытирает их большими пальцами и тут же целует влажную и соленую кожу. — Не делай так больше, пожалуйста. И это выходит так надтреснуто, словно она ступила на тонкий лед, который не выдерживает ее веса и крошится прямо под ее ногами. В этом его честность, в одежде он стоит перед ней обнаженный. И она видит его боль, виновницей которой является. — Прости меня… И он прощает, не доходя до спальни.✱✱✱
Конец декабря был близок. Занятия закончились, учеников официально отправили на рождественские каникулы. Гермиона не имела на них никаких планов. Зная, что Драко хочет навестить семью Забини, она не планировала ровным счетом ничего. У нее было несколько давно отложенных до лучших времен книг, которые она собиралась прочесть, бутылка красного полусладкого, которую она собиралась осушить в один из вечеров, ну и долгие размышления, в которых она бы вырисовывала себе картинки ее будущей жизни. С каждым днем это становилось все сложнее и сложнее, так как туда так и напрашивался силуэт Малфоя, а рисовать его в фантазии на перспективу — было непозволительной роскошью. Они все выяснили и помирились, между ними все так же скользила эта невесомая нежность, но ей было страшно думать о том, что это может быть не временная история, а что-то с продолжением. Не доверяй на все сто и тогда не так больно будет падать. Такой вот самообман. В день Рождества Драко пришел к ней невероятно красивый: в новеньком, с иголочки сшитом, костюме, благоухающий новым парфюмом, с идеальными волосами, спадающими на лоб. Ей нравилось как они щекотали ей нос, когда он был сверху. Гермиона вздохнула от того, что этот парень делает с ее мыслями и фантазией, раньше она никогда не была такой… Развязной и свободной, даже в мыслях она была до скукоты правильной. Но не теперь, когда пламя разгоралось от одного взгляда на Драко. — Ты знаешь… У меня есть для тебя кое-что на это Рождество. — О, будем обмениваться подарками сейчас? Она полезла в тумбочку и достала небольшую зеленую коробочку с красивым золотым бантом. — Тогда я хочу быть первой. Драко усмехнулся и развернул свой подарок. Там был стеклянный шар, в котором летала на метле его уменьшенная версия. Драко улыбнулся и перевел на Гермиону свой взгляд. — Я хочу, чтобы ты помнил о том, кто ты есть. Что ты талантливый, способный и невероятный. И ты должен позволять себе заниматься тем, что приносит тебе истинное удовольствие. — Хорошо, что ты заговорила об удовольствии… Мой подарок очень сильно не похож на твой. Драко снял пиджак и обнял Гермиону, прижимая ее к себе так крепко, что та буквально не могла вздохнуть. — Спасибо, — шепнул он ей на ухо и вручил коробочку, еще более маленькую, чем та, которую он получил только что. Черная, бархатная, словно в ней было… Гермиона почувствовала, что теряет дар речи. — Открывай, там не золото и не бриллианты, не бойся. Она улыбнулась, надо же, он изучил ее достаточно для того, чтобы понять, что она никогда бы в жизни не приняла от него брюлики. Не потому что не любила украшения, а потому что не хотела опошлять это все, делая все, что было между ними, схожим на дешевый фарс как с одной из его бывших. Она не сразу поняла, что увидела перед собой. Девушка молча уперлась взглядом в содержимое коробочки, на ее лице отразился такой сильный мыслительный процесс, что Драко даже рассмеялся. Он окружил ее кольцом из своих рук, сидя на кровати. И эти руки уже начали пробираться под ее юбку, удовлетворенно отмечая, что на Грейнджер были чулки, а не чертовы колготки, преграждающие ему путь. — Знаешь, что это? — его голос был таким хриплым, а дыхание таким горячим, что Гермионе стоило большого труда сдержать рвущийся наружу стон. Покажите девушку, которая способна словить оргазм от голоса ее парня, и Гермиона пожмет ей руку. — Не говори, что это… Ну… Лицо Гермионы пылало и Драко наслаждался этим зрелищем, блуждая по ее бедрам пальцами, вырисовывая на них узоры, которые хотелось бы повторить в точности, но уже своим языком. — Умница, правильно догадалась. — Ээээм, даже не знаю, что сказать… — Ты сказала, что хочешь, чтобы я помнил о том, кто я есть. А я хочу, чтобы ты помнила обо мне. — Да уж забудешь… Он усмехнулся и лизнул ее в шею, Гермиона откинула голову ему на плечо и судорожно вздохнула. — Ну и что прикажешь мне с этим делать? — Да уж не бутылки мыть. Нет, я разумеется, могу забрать это, если ты не хочешь… Гермиона развернулась к нему, оставляя подарочную коробочку в сторону, в свете торшера блеснули два металлический шарика. В словаре на слове «искушение» должна была быть его фотография, сделанная в этот самый момент. Потому что только от того, как он сейчас смотрел на нее, ей становилось жарко и хотелось снять с себя всю одежду. — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — шепотом произнесла она, чувствуя как пересохло ее горло. Драко поднял руки выше, касаясь краев ее белья и потянул его вниз, Гермиона, не сопротивляясь, приподнялась, чтобы ему помочь. Ее лицо горело, а низ живота сводило так, что она готова была вскрикнуть от малейшего его касания к ней. Девушка была готова взять свои слова обратно, потому что предыдущие ее мысли показались ей ребячеством по сравнению с тем, что происходило в голове сейчас. Приличная девочка Грейнджер никогда бы не согласилась ни на что подобное. Игрушки из сексшопа казались ей чем-то излишним, для людей, у которых угасали чувства, зачем они были нужны им? Так ей казалось до этого момента, а сейчас, зная, что ее трусики промокли насквозь от одного намека Малфоя, она была в предвкушении того, что он задумал. — Или мне остановиться? — спросил блондин, беря шарики в руки, чтобы немного согреть их. Гермиона нетерпеливо поерзала на месте. — Понял, — хмыкнул Драко и поцеловал Гермиону, вызывая в ответ сдавленный стон. Она обхватила его ногами и повалила на себя, комната плыла перед ее глазами, голова ничего не соображала. Все, что девушка знала сейчас — что она хочет, очень хочет Драко, она не боится того, что он задумал, доверяя ему, предвкушая то удовольствие, которое он ей обещал. И чем дольше он ее целовал, чем сильнее оттягивал этот момент, тем больше она возбуждалась. Гермиона потянула его рубашку из брюк, но тот остановил ее. — Нет, не сегодня, милая. Милая. Ей нравилось как это слово мягко перекатывается по его рту. Гермиона захныкала от того, что он обламывает ее сейчас, когда она целиком и полностью принадлежит ему и ее чувства обострены до состояния оголенного нерва. Они были холодными, несмотря на то, что Драко грел их в своих руках, мягко скользнув внутрь нее, они отдавались тяжестью внизу живота. Гермиона вскрикнула от этого ощущения и пьяными глазами смотрела на Малфоя. — Я хочу, чтобы пока меня не было, ты думала обо мне каждую минуту… — прошептал он, поглаживая внутреннюю часть ее бедра. — Попробуй сесть. Драко потянул Гермиону за локоть, помогая принять вертикальное положение и та вновь вскрикнула, ощущая, как шарики перекатываются внутри нее, наслаждение волнами находило на нее, заставляя ерзать на месте, довольно улыбаясь с закрытыми глазами. — Как жаль, что скоро мне нужно будет уходить… — прохрипел Драко, глядя на такую Гермиону. — Это ведь не обязательно, ты знаешь? — Знаю, но я задумал нечто… Что должно тебе понравиться. И это не все. Она более менее пришла в чувство, если особо не двигаться — то даже можно начать соображать. Гермиона увидела как Драко потянулся к своему коммуникатору. Он нажал на какую-то кнопку, а потом провел по торцу пальцем. И это движение вибрацией отозвалось внутри нее, выгибая Гермиону дугой, заставляя бесстыже расставить ноги и постанывать. — Это ты вместо себя оставляешь? — промурлыкала она. — Именно. Так что хочешь ты этого или нет, но я буду с тобой на это Рождество. — Разве нет способа проще? — Это ведь тоже не все. Он аккуратно натянул на нее обратно ее трусики, заставляя охать каждый раз, когда она двигалась активнее. Затем он поднял ее на ноги и Гермионе пришлось изо всех сил сжать бедра, чтобы не выказать бури эмоций, бушевавшей в ней. Она попробовала походить и нашла это… Волнующим. Она более менее привыкла к ее новому состоянию, но при каждом ее шаге ее все еще пронзал легкий укол удовольствия. Гермиона подошла к окну, за которым все было темным темно и увидела в нем свое ошалелое отражение. Малфой не переставал удивлять ее. Он что-то делал за ее спиной, но она не обращала на это особого внимания, не отрываясь от своего лица, пытаясь принять себя такую, потому что сейчас она осознала, что именно это он видит каждый раз, когда их тела сплетаются на ее кровати. И не только. На ее плечи опустилось теплое пальто. Не успела она моргнуть, как ее затянуло в темный омут. Опять трансгрессировали, и опять он ее не предупредил. Но Гермиона не увидела ни его камина с широким креслом, ни прихожей, ставшей уже привычной, ни кофемашины, сверкающей с кухни. Они стояли на улице, вокруг них была лишь высокая трава, вдалеке слышался чей-то гомон. — Что… — С Рождеством, моя дорогая, — он мягко поцеловал ее в губы. Они оказались на заднем дворе «Норы», Гермиона ошарашено смотрела на то, как на земле тонким слоем лежал свежий снег. — Ты что это… — Ты не говорила, но мне показалось, что ты очень соскучилась по ним. Я собрал какие-то вещи, надеюсь, хоть что-нибудь из этого тебе пригодится. Она впервые заметила на его лице смущение и неловкость. Гермиона была на грани того, чтобы разреветься вслух. Драко протягивал ей большой шоппер, в котором лежали какие-то вещи, расческа, дезодорант, духи… И маленькие коробочки с подарками, которые она приготовила для друзей. — Откуда ты знал про подарки? — Я не знал, просто логически рассудил о том, что скорее всего это для них. Если я вдруг забыл что-то важное, вот. Драко достал из кармана пиджака черную карточку и вложил ее в кармашек на ее юбке. — Убери это, — прошипела Гермиона. — Это не значит, что ты обязана что-то тратить оттуда, но мне будет спокойнее, если у тебя с собой будет достаточно средств. В конце концов это незапланированный отпуск, денег у тебя с собой явно нет. Ну и… — он приблизил свои губы к ее и произнес, задевая ее, — если вдруг тебе захочется прикупить что-то, что мне захотелось бы снять с тебя… — То есть буквально что угодно? — Отлично улавливаешь мысль. — Подожди, ты хочешь оставить меня с ЭТИМ, — она опустила глаза вниз. — В этом и смысл, милая! — его глаза сверкнули дьявольским огнем. — Я же говорил тебе, что буду с тобой в эти дни. — Лучше бы ты просто пошел со мной. — Так и вижу с каким удовольствием приняли бы меня Уизли. — Ну… — Все, беги и не мерзни. Будем на связи, коммуникатор в сумке. Не будешь отвечать — буду связываться по-другому. — Но как я буду… — Незабываемо будешь. С хлопком он исчез, а Гермиона принялась пробираться через заросли травы. Сказать, что ее друзья были удивлены и рады ее видеть — ничего не сказать. Они наперебой лезли к ней обниматься и рассматривать ее. Миссис Уизли так расчувствовалась, что принялась плакать, то и дело оглядывая Гермиону и сетуя на то, что та выросла и повзрослела. Ее завели в комнату и дали возможность привести себя в порядок. Джинни осталась с ней, когда Гермиона вытащила из шоппера полупрозрачное платье. Она не помнила о том, чтобы покупала его. Заскрежетав зубами, она мысленно поклялась стукнуть Малфоя, да посильнее. Но сейчас это была не самая большая проблема. Большая проблема перекатывалась в ней, заставляя закусывать губу, чтобы никто вокруг не заподозрил неладное, хотя что-то ей подсказывало о том, что ни о чем подобном местные и не слышали. — С чего вдруг ты решила к нам приехать? Как ты вообще оказалась здесь? — Сюрприз! — просто ответила Гермиона, крутясь перед зеркалом и удивляясь тому, как Драко угадал ее размер. Платье было в ее стиле, настолько, что она улыбнулась самой себе, он знал, что ей покупать. Легкое, невесомое с потрясающими золотыми искрами. Оно облегало ее грудь и живот, и падало вниз объёмным колокольчиком, едва доходя до колена. Порывшись в шоппере, она обнаружила и туфли. Конечно. Собирал он ее, ага. Гермиона поняла, что в сумке все было абсолютно новым. — Ты так изменилась! — просияла Джинни, рассматривая подругу. — Ты тоже! Просто мы давно не виделись! — Уверена, что дело в этом? — А в чем же еще? — картинно удивилась Гермиона, скрывая очередной вздох, рвущийся наружу. — Как там Николас поживает? — Джинни накручивала на палец прядь рыжих волос. Черт, Гермиона даже забыла о том, что так и не сообщила Джинни о их разрыве. Для того, чтобы не сболтнуть лишнего, разумеется. Да и по правде говоря, подруга не особо-то и интересовалась личной жизнью Гермионы. — Все в порядке, — просто ответила она. — И на какой вы стадии? — Стадии? — Ну ты понимаешь, — Джинни подмигнула ей. — На стадии «мы туда не спешим». Лучше ответить так, чем придумывать всякие небылицы, тем более, что правду она все равно не сможет рассказать. Джинни никогда не поймёт, наверное, этой ее связи. Гермиона сама до сих пор не понимала природы их отношений. Им просто было до чертиков хорошо. В постели и вне нее. — И кто больше туда не спешит? — Мы приняли такое решение обоюдно, ведь мы совсем друг друга не знаем, правда? Было бы глупо довериться тому, кого знаешь без году неделя. — А вот здесь ты права, — подруга обняла Грейнджер и сделала комплимент ее платью. — Не знаю кто там на тебя влияет в отношении твоего стиля, но с этим дела явно обстоят лучше, чем раньше. Кто бы это ни был — он потрясающий. О, Джинни, ты даже не представляешь насколько! Дальше было громкое застолье с традиционными блюдами и глинтвейном, слегка захмелевшие они дарили друг другу подарки и рассказывали о новостях. Мелочи, типа кто и что купил, где был, что видел, с кем общался и чем болел. Сплетни из Хогвартса, ворчание на Министерство, все было как обычно. Гермиона чувствовала себя как дома. Ее обнимала то Джинни, то Гарри, они буквально не оставляли ее без внимания. Даже Рональд умудрился переступить через свою гордость и вести себя вменяемо. Но отметил то, что Гермиона выглядит иначе, изменилась ее осанка, движения, взгляд. — У тебя даже глаза как-то блестят по-другому. Ну, а как им не блестеть? Видимо, Малфой и вправду не забывал о ней, потому что периодически ее пронзала легкая вибрация, заставляющая закрыть глаза. Каждый раз, когда она смеялась, низ ее живота охватывала сладкая истома. И никакие сжатые бедра и сомкнутые коленки не помогали. Она то и дело обмахивалась салфетками и в атмосфере общего веселья это не выбивалось из нормы. Но сама она была на пределе. Они сидели до поздней ночи, пока всех вокруг не начал морить сон. Гермиона сообщила о том, что она остается здесь еще на пару дней, и Джинни уже сообщила, что завтра они отправятся на праздничный шоппинг. Гермионе даже захотелось отомстить Драко за эту подставу с рождественским подарком и потратить кучу его денег. Возможно, именно так она и поступит. Когда все разбрелись по своим комнатам, Гермиона заперлась у себя и выдохнула. Между Англией и Америкой было пять часов разницы. Часы на стене Норы показывали три часа ночи, а значит в Америке было десять вечера, она все еще могла позвонить Малфою, Гермиона уверена, что тот еще не спит. И словно услышав ее, подарок блондина вновь выпустил свою вибрирующую дозу. Найдя свой коммуникатор, она позвонила Драко. Тот отклонил изображение и ответил лишь со звуком. Видимо, рядом был Забини. — Драко, остановись или я сейчас… — Что? — это было мурчание, а не голос. — Что прикажешь делать с этим? — А какие варианты? — Я, конечно же… Могу сделать все сама, — после этого в коммуникаторе раздалось деликатное покашливание, — но знаешь… Я тут не одна, в доме Уизли сегодня столько гостей… Новый, более интенсивный заряд вибрации прошёлся по ней, и Гермиона наконец рухнула на кровать, тяжело дыша. — Так какие там варианты? — Ты не дослушал, так вот… Есть еще один вариант… — Он мне понравится? — Есть такая вероятность… — Так что там? — Приди и оттрахай меня, Малфой. Гермиона покраснела от этих слов еще сильнее, она чувствовала как щеки ее горят, как и вся ее кожа. Девушка перевернулась на живот, и стон вырвался с ее горла. — Ты же понимаешь насколько я далеко? Она услышала шаги, а позже наконец появилось изображение Малфоя. Он вышел в другое помещение, находясь там наедине с ней. Он жадно рассматривал ее лицо, а Гермиона решила ему подыграть, покусывая кончик ногтя и глядя ему в глаза. — Тебе понравилось платье? — М? — Тебе понравилось платье? — вопрос раздался прямо над ухом и на ее спину легла его холодная ладонь, по крайней мере так показалось пылающей Гермионе. — А тебе? — она не обернулась, потому что руки Драко вовсю уже исследовали ее тело. — Разумеется, ведь я его купил… — губы его прошлись по ее шее, заставляя Гермиону выгнуться к нему. — Не стоило. — Очень даже стоило, ты прекрасна. — А знаешь как будет еще красивее? — М? — Когда ты наконец снимешь его с меня. — Ты такая нетерпеливая, — его рука поглаживала ее ягодицы, а Гермиона поднималась выше к нему, требуя большего, — поставила звуковую защиту на комнату? — Даже не заперлась, Малфой, исправь это, пока Артур не увидел нас с тобой, и не случилась беда. Один взмах палочки чтобы закрыть дверь. Второй, чтобы заблокировать звук. Третий, чтобы убрать с окна шторы и комнату залил лунный свет. И после этого его руки возвращаются на место. — Драко, — уже хнычет Гермиона, но он продолжает неторопливо целовать ее плечи, спину, гладить, сжимать, пощипывать, но не давать и капли того, чего она просит. — Драко, пожалуйста, — шепот переходящий в хрип. Он разворачивает ее лицом к себе и проводит ладонью по контуру ее лица, заглядывая в глаза, неспешно целуя ее, медленно, мягко, словно впервые пробуя ее на вкус. Она яростно борется с пуговицами на его рубашке и приникает губами к его ключицам. Секундами спустя Драко легко тянет ее за волосы, возвращая ее на кровать, осыпая поцелуями ее шею, ключицы, переходя на грудь, срывая с нее стоны и просьбы. Он запускает руку в трусики Гермионы, и девушка вскрикивает, благодаря Мерлина за то, что Малфой поставил блоки на комнату, иначе она бы перебудила половину Норы. Он ласкает ее медленно, но постепенно наращивает темп. Гермиона облизывает пересохшие губы: — Драко, пожалуйста… — Разве тебе не здорово? — Я хочу тебя. — Не сегодня, радость моя, сегодня все будет немного иначе. Она злится и ерзает под ним, но Драко не сдаётся, он знает, что стоит ему надавить на нее лишь на чуточку сильнее, и она выгибается дугой, сбрасывает сопротивление, движется, толкается бедрами ему навстречу. Парень не может отвести взгляд от девушки, такой прекрасной, раскрасневшейся, сверкающая в свете луны. Гермиона широко открывает рот и выгибается дугой, вскрикивая от удовольствия, прижимая его к себе, шепча его имя вновь и вновь. — Что сказали бы твои друзья, если бы застали тебя в таком виде? — Они бы решили, что я сошла с ума. — А ты сошла? — Давно. Она притягивает его к себе и целует долго-долго, пока у них обоих не заканчивается кислород. Гермиона уговаривает его остаться хотя бы ненадолго, уверяя, что до утра к ней точно никто не зайдёт. И эти слова тут же разбиваются о действительность. В комнату стучат. Малфою становится интересно, и он снимает звуковую защиту. Гермиона изображает сонный голос: — Что? Кто это там? — Гермиона? Это Рон… Мы можем поговорить? — Господи, Рон, ты видел который час? — она и сама не знала. — Я понимаю, просто мне бы хотелось поговорить… Все так изменилось, а мы с тобой разошлись на такой плохой ноте и… Рон продолжает бормотать что-то невнятное, а Драко закатывает глаза и медленно входит в Гермиону пальцами, та закусывает губу, чтобы не застонать. Так же медленно он достаёт из нее злополучные шарики и отправляет их к себе в карман. — Рональд, сейчас не самое подходящее время, тебе не кажется? Давай поговорим завтра? — Или никогда, — шепчет ей на ухо Малфой, прижимая девушку к себе. — Да-да, конечно, разумеется, прости, что разбудил. Спокойной ночи. — Спокойной… Драко остаётся у нее на полчаса, заставляя ее губы припухнуть и покраснеть от поцелуев. — У Забини будет ко мне много вопросов. — Как и у Джинни ко мне. Утро встречает ее шумным подъемом, она уже успела отвыкнуть от того, сколько гама и бардака создает вся семейка Уизли, которая собирается вместе в одном доме. Все куда-то спешат, шутят, веселятся. Гермиона спускается вниз, наблюдая за тем, как миссис Уизли уже накрывает на стол завтрак. Кучи яичниц, бекона, булочек с корицей, каких-то сомнительных, но аппетитно пахнущих салатов и, конечно же, чайнички с ароматным кофе, за которое Гермиона принимается первым делом. — Как тебе спалось, дорогая? — миссис Уизли учтиво интересуется у нее, пока ее дети рассаживаются на свои места. — Хорошо, — Гермиона вытирает рот салфеткой, чтобы скрыть победную улыбку, вырисовывающуюся на ее лице при воспоминаниях о прошлой ночи. Сегодня она по крайней мере может сидеть на попе ровно, что становится для нее приятным бонусом, потому что она наконец может поучаствовать в разговоре, не отвлекаясь от него. Гермиона рассказывает собравшимся о том, что происходит в Америке, об опасности, нависшей над ними. — Ты уверена, что тебе стоит возвращаться туда? — обеспокоенно интересуется Гарри. — Разумеется, — отвечает Гермиона, думая скорее про Драко, чем об учебе. — Хотя бы держись подальше от этого дела. Гермиона едва заметно закатывает глаза, Гарри до чертиков напоминает ей сейчас Малфоя, их нравоучения уже сидят у нее в печенках. — А что за странное слово ты употребила, когда рассказывала про ту девочку? — подает голос Артур. — Какое? — недоуменно переспрашивает Гермиона. — Ну что-то на «х». — Хлороформ? — Да, точно, что это такое? — любитель всего магловского заметно заинтересовался. — Вы правда не знаете, что это? — Нет, — пожал плечами мужчина. — Никто из вас? Гарри поднял руку, прожевывая кусок булочки, показывая, что он знает. Но он-то вырос в маггловском мире, поэтому это не было удивительным. Гермиона объяснила о том, что это за вещество и глубоко задумалась. — Ты чего? — ткнула ее в бок Джинни. — Не могу понять, как волшебница не смогла противостоять магглам. Это уму непостижимо. — Ну, может, они были сильнее нее? — Этого все еще недостаточно, чтобы утверждать, что повергнуть волшебницу можно количеством нападающих. Это не так. — И что ты думаешь? — Мне кажется, что это дело рук волшебников… — Но зачем им убивать животных? И тех магловских детей? — Может, это маньяки с шизофренией. — Нет, шизофрения — не грипп, по воздуху не передается, так что не думаю, что дело в этом. — А коллективная мания? — Это еще что? — Это когда один человек настолько убежден в какой-то идее, что в состоянии внушить ее еще кому-то, и его жертв становится достаточно для того, чтобы усугублять и развивать, раскручивать это все сильнее и сильнее. — Хочешь сказать, что в Гильдэсе появился человек, который психически болен и сумел убедить других, найдя себе приспешников? Как Волан-де-Морт? — Как Волан-де-Морт, — Гермиона помрачнела и начала вспоминать новеньких, которых представляли на бале. Никто из них не был таким уж высоким и не особо попадал под описание неудавшейся жертвы. Но, что если у них было больше пособников? Гермиону замутило от того, что при таких обстоятельствах дело принимало далеко нешуточный оборот. Перед глазами появился Малфой с его фирменным выражением лица «а я что говорил?». С другой стороны… Она так привыкла к тому, что их никогда не слушали даже службы правопорядка, что она уже и потеряла надежду на то, что ее слова могут воспринять всерьез. Хоть ее доводы и были более чем вразумительными. Следующие пару дней они с Джинни и Гарри проводили в атмосфере праздника и домашнего уюта: играли в настольные игры, пекли имбирное печенье, пели рождественские песни и вспоминали свои первые годы в Хогвартсе. Рональд пару раз пытался завязать разговор, но это не удавалось ему от слова «совсем». Гермиона избегала его, потому что ей попросту надоели постоянные разборки. Сначала Рон, потом Ник, теперь опять Рон. И обоих совсем не было жаль. Рональд таскался за ней как щенок, заглядывая в глаза, надоедая своим присутствием. И чем больше он старался сделать ей приятно — тем хуже это получалось. Он забывал, что кофе она пьет без сахара и заботливо приносил ей нечто, напоминающее кофейный сироп. Предлагая провести их с Джинни по магазинам, кряхтел и ворчал по поводу того, что они очень медленные и все эти покупки можно было сделать в три раза быстрее, обламывая им тем самым кайф от совместного шопинга. Он пытался поддерживать беседу, но все чаще говорил о чем-то мимо кассы. Гермиона устала от него. Настал день, когда Уизли подвезли ее к вокзалу и слезно попрощались, будто отправляли ее не в другую страну, а, как минимум, в мир иной. Гермиона пообещала звонить почаще и направилась в маленькое привокзальное кафе, чтобы якобы дождаться своего поезда. На самом деле ее забрал Драко. Она ожидала, что это будет очередная трансгрессия, от которой ей придется нервно отплевываться, но Драко в очередной раз удивил ее. — Это еще что такое? Драко стоял рядом с невероятно красивой красной машиной. — Это Тесла, я… — Да знаю я, что это тесла! Откуда она у тебя?! — Эй, так-то я богат. — Это же магловский транспорт! Как же фирменное пренебрежение всем простолюдинским? — Это Забини подогнал, отец открыл ему бизнес, и теперь они вроде как внедряют магловские технологии в волшебный мир. Пока сложно, а мне вот понравилось. — И она что, не заколдована? — Разве что немного, — Драко прищурился, открывая дверцу перед ней. Гермиона села на переднее сидение, сразу же пристегиваясь и вдыхая ни с чем несравнимый запах новой машины, как давно ей не приходилось его слышать… — И что она умеет? Драко сел за руль и Гермиона поняла, что ему это идет, словно он был рожден для того, чтобы водить. Она удовлетворенно улыбнулась, в голове динькало «Мой, мой, мой!». — В случае аварии активируется портал, вероятность смертельного исхода практически нулевая. — Да уж, приятного пути… Стоп, — она наконец очнулась от сюрприза, — а как ты собрался перебраться на ней из континента на континент? — Ладно-ладно, защита — это не все, что она умеет. Их путешествие сопровождалось легкими трансгрессиями, которые в машине переносились куда проще, Гермиона лишь чувствовала как ее потряхивает. — Зачем все эти сложности? Почему бы просто не трансгрессировать? Или по-старинке использовать поезд? — Потому что так мне по-кайфу. Пожалуй, лучшее объяснение любому его действию. — Как прошли выходные без Грейнджер? — Мм, да я уже и забыл кто это. — Разумеется. — День с Забини, день в тоске перед камином, день, занятый делами… Ничего необычного. — И какими делами был занят лорд Малфой? Выбирал новый набор серебряных ложечек? — А тебе все нужно знать. — Нет, серьезно, Драко, может хватит скрывать от меня? Чем ты занят? Куда исчезаешь? Он вздохнул, глядя прямо перед собой. В салоне играла тихая медленная музыка, и какое-то время они ехали молча, слушая ее. — Ладно, я не хотел об этом говорить, пока не будет какого-то результата, но теперь я вообще сомневаюсь, что он будет. — Куда ты влип? — Да никуда я не влипал! Я… Ищу способ свести метку. Гермиона удивленно вскинула брови: — И это все? — Эй, полегче с пренебрежением! — Тьфу ты блин, я думала, там что-то серьезное… — Типа тех нападений? Что, Гарри уже сделал предположение о том, что это моих рук дело? Ох, он даже не представлял как был близок к истине. Они с Рональдом развернули такой мыслительный процесс, что если бы такое случилось во время противостояния Волан-де-Морту, то они нашли бы крестражи в считанные дни. — И как твои успехи? — Никак… Видимо, буду ходить с ней до последних своих дней. Гермиона отвлекла его, зная, что управление машиной перехватит на себя автопилот. Девушка подняла рукав его рубашки, проводя пальцами по его руке. Страшная метка выделялась на бледной коже Драко, но… Она не портила его. — Ты знаешь, а ведь это часть тебя, часть твоей истории… Я бы специально не сводила ее. — Она напоминает мне о том, в кого меня превратили. — И будет напоминать то, кем не нужно быть. Оставь уже прошлое в прошлом, ты не успеваешь жить сейчас, а это сейчас — не вечное. Без происшествий они добрались домой, где Малфой уже привычно провел ее до комнаты и так же остался у нее. — Я тебе говорил, как меня бесит твоя кровать? — Я уже говорила, что тебе следует купить новую? С тяжелым вздохом он обнял ее, прижав к своему животу и оба они погрузились в долгий и успокаивающий сон.✱✱✱
Как она и думала, слушать Гермиону никто не стал. Она сидела напротив аврора, рассказывая о своих подозрениях. Высокий темноволосый мужчина буравил ее недобрым взглядом, поглощая уже третий стаканчик кофе за весь их разговор. Кто-то вызывал инфаркт с доставкой? — Спасибо за информацию, мисс Грейнджер, мы примем ее к сведению. Конечно, примет он. Мужчина ничего не записал, не задавал уточняющих вопросов, и его лицо даже не изменило своего выражения за все время их беседы. Она буквально кожей ощущала, как он хочет, чтобы она поскорее убралась из его кабинета со своими надокучливыми замечаниями. Выйдя на улицу, она ощутила приступ безысходного отчаяния. Она была на пороге открытия, просто в картине не хватало несколько крупных пазлов, но никто не желал помочь ей в этом. Помимо острого ума, Гермиона обладала хорошей интуицией, и сейчас она четко ощущала, что разгадка приблизилась к ней критически близко, а девушка словно слепой котенок, бродит, не разбирая дороги. Она устроилась на одной из лавочек на центральной улице и принялась вспоминать бал, на котором новым ученикам вручали броши. Мог ли это был кто-то не из новеньких? Почему все началось тогда, когда в городе появилась она? Может, у кого-то из учеников просто случилось обострение, и она тут совсем не при чем? Или все же это дело кого-то из новичков. Но кого… Итак, подозреваемых у нее было двое: Карлос Син и Уильям Грин. Она вспомнила парней и то, насколько сильно ей не понравился Уильям. Он был агрессивным, злобным и… Напоминал Малфоя в его худшем настроении, будто весь мир для него был невероятно противным и осточертевшим. Но… Что-то ей подсказывало, что будь он зачинщиком этих преступлений — он бы старался скрыть эту свою энергетику, быть тихим и незаметным, а не привлекать к себе лишнее внимание. А вот Карлос Син… Вот о нем она как раз ничего и не могла припомнить. Он не выделялся на занятиях, его практически не было видно в коридорах, она никогда не встречала его в городе, на праздниках или в каком-либо магазине. Будто его толком и не существовало. Гермиона потратила несколько часов на то, чтобы выждать в укромном месте рядом со школой, чтобы отследить всех учащихся. Драко она сказала, что неважно себя чувствует и ляжет спать пораньше. Девушка боялась, что он застанет ее здесь и ей придется объясняться перед ним, рассказывать то, в чем сама еще не была уверена. Карлос вышел из школы подозрительно близко к комендантскому часу, а она даже не знала: живет он в стенах школы или где-то в городе. Стараясь не выдавать себя, она перемещалась от точки к точке, чувствуя себя настоящим шпионом. А Карлос время от времени оглядывался, будто проверял нет ли за ним слежки. Гермиона внутренне ликовала. Сейчас он приведет ее к остальным и она узнает правду! Что она будет делать с ней… Она еще не придумала, но ведь это такие мелочи. Карлос свернул в один из темных переулков. Гермиона притаилась за углом и навострила уши. Послышались шаги Карлоса, какая-то возня, время от времени нарушающая тишину. Из этих звуков невозможно было что-то понять. Гермиона нервно сжала палочку в руке и аккуратно выглядела туда, откуда изредка доносилось какое-то копошение. И все, что она успела увидеть — широкую спину Карлоса, обтянутую красивым бежевым пальто, и две руки на ней, которые на сто, двести, а то и все триста процентов принадлежали мужчине. Гермиона ахнула и кинулась прочь, пока ее не обнаружили. Господи, вот дурочка! Карлос просто интересовался парнями и не афишировал этого, оставаясь в тени, если бы он заметил, что она следит за ним — она бы не смогла объяснить этого. «Привет, я тут думала, что ты серийный убийца, а оказалось, что ты просто гей, не обращай на меня внимания, все окей, занимайтесь чем вы там занимались!» Она остановилась за одним из кустов туи и перевела дыхание. Гермиона улыбалась тому, куда ее в этот раз завела интуиция, прямиком в задницу. Нет-нет-нет, только не думай о заднице и о том, что ты только что видела! Нелепые ее мысли прервал сдавленный крик. Гермиона бросила взгляд на часы, комендантский час вступил в силу, она нарушала правила уже по инерции, словно только тем в Хогвартсе и занималась. Выглянув из-за своего укрытия, она увидела то, что и хотела, но одновременно с тем и боялась. Две фигуры (они, кстати, вовсе не были высокими) в черных плащах-мантиях тащили в сторону чье-то маленькое тело. Ноги Гермионы сами понесли ее следом за ними, она даже не думала о том, что будет делать, когда догонит их, она просто не могла оставаться в стороне, когда кому-то точно грозила опасность. Расстояние между ними и нападавшими сокращалось. Гермиона неслась изо всех сил, боясь, что ее физической подготовки может оказаться недостаточно, и она выдохнется на полпути. И крикнула им вслед она тоже, не подумав, не оценив силы противников. Они обернулись, на ее крик, лица их были прикрыты теми самыми масками, о которых говорила Джейн. Гермиона вскинула палочку и рассмотрела наконец их жертву. Она помнила эту девушку, она училась в Гильдэсе, но они пересекались только на дополнительных занятиях, где сдавали пропущенные работы. Она была без сознания. Гермиона увидела как в свете далекого фонаря блеснули глаза одного из нападавших. Не помня себя от злости, она ринулась к ним. — Отпустите ее! Они молчали. Опустив свою жертву на асфальт, они стояли, то и дело переглядывались, будто без слов обсуждали что-то. Секундой позже они оба уперлись в нее взглядом. Гермиона тяжело сглотнула неожиданно возникший в горле комок.
