Исцеленные друг другом

      

Ed Sheeran — Perfect

      Впервые за долгое время в окно заглянули ласковые солнечные лучи. Не те, которые будят тебя, заставляя щуриться и шипеть от того, что что-то выдернуло тебя из мира грез. А те, от которых тебе кажется, что весь день, вся жизнь разом становилась лучше. Но это было не единственной причиной такого хорошего настроения. В комнате приятно пахло сандалом и хвоей — новый диффузор, купленный для спальни, создавал ощущение, будто они находятся в гостиничном номере дорогого отеля, а не в спальне обычной, хоть и дорого обставленной, квартиры. И далеко не новое, хрустящее белье, уже смятое двумя телами, давало ощущение того, что они оказались на отпуске где-то далеко от ставшей привычной Америки.       Хорошее настроение появлялось не от этих материальных вещей, а от того, как хорошо они вписывались в атмосферу умиротворенности этого утра. Потому что главное во всем этом было худенькое, хрупкое тело девушки, лежащей рядом с ним. Впервые за долгие годы ему и вправду было спокойно. Драко с улыбкой наблюдал за спящей Гермионой и все еще не верил в реальность происходящего. Та, о ком он мечтал годами, которая была таким недостижимым и запрещенным плодом, теперь была с ним. И после того, как он окончательно открыл ей свою душу, все изменилось еще сильнее. Словно он вылез из футляра, в котором находился так долго, что принял его форму. И теперь парень мог свободно расправить плечи и вдохнуть. Теперь ему не нужно было таиться, не нужно скрывать тех чувств, которые прорывались наружу. И больше он не будет бояться того, как его слова и действия будут истолкованы. Жизнь словно разделилась на до и после. После того, как Гермиона Грейнджер, человек, дороже которого в жизни не было никого, признала то, что принимает его таким, какой он есть. Чаще всего злобного, вредного, сволочного и токсичного по отношению к окружающим. Но не к ней, она точно чувствовала это, потому что об этом говорил тот взгляд, которым она укутывала его прошлым вечером до того, как он уснул. Рядом с ним был тот человек. Волшебство вне Хогвартса.       Он ухмыльнулся этому сравнению и потянулся к Гермионе, заправляя прядь ее волос за ухо, чтобы открыть его взгляду лицо. Бледную кожу с россыпью легких веснушек, припухшие ото сна губы и такое спокойное выражение лица — без упрямства или усиленного процесса мышления, что заставляло ее брови хмуриться. Сейчас рядом с ним лежал ангел.       Он не знал сколько времени он провел за тем, что просто рассматривал девушку, спящую рядом, сегодня он никуда не спешил, и не позволил бы поспешить ей, не смотря на то, что учебный день давно начался. Слишком большой радостью для него было ее пребывание здесь, в его кровати. Чудовище все же затащило прекрасную Белль в свой замок. Как выпустить ее теперь?       Примружив веки сильнее, чтобы открыть их медленно и посмотреть на того, кто был рядом. Пару секунд Гермиона фокусировала взгляд на Драко, а потом улыбнулась широкой и открытой улыбкой. Он даже не подозревал, что в сердце может что-то трепыхаться настолько сильно.       — Доброе утро, — поздоровался он.       — Доброе, — Гермиона протянула к нему слабую ото сна руку и погладила по щеке, так просто, словно делала это каждое утро.       Сам же Драко впитывал каждую секунду, ловил ее и надежно запирал в сундуке своих воспоминаний, потому что чувствовал, что происходящее важно как никогда. Из таких мелочей, крохотных, осколочных воспоминаний строится вся любовь. Сейчас она была хрупкой, обнаженной, новой, не битой временем. И это было абсолютным счастьем, чище колумбийского кокаина.       — Давно не спишь? Мы не опоздаем?       — А мы куда-то торопимся?       — Эй, а как же учеба? — она схватывается с места, но Драко хватает ее за руку, притягивая к себе и зарываясь носом в кудряшки.       — Сдалась она тебе сегодня, только посмотри какой чудесный день.       — Ты подбиваешь меня на прогулы, Драко Малфой.       — Меньшее из зол.       Но это было лишь представление, на самом деле Гермионе и самой не хотелось никуда выбираться из этой широкой постели, в которой ей было так тепло и уютно рядом с Драко, что весь мир прекращал существовать.       — Как спалось на новом месте? Приснился жених невесте?       — Мерлин, ты-то об этом откуда знаешь?       — Читаю на досуге всякую магловскую литературу.       — Ну и досуг у тебя.       — Так что, приснился?       — Да, высокий такой. Накачанный брюнет, — поддела она его.       — Черт, опять придется убивать… — вздохнул Драко и улыбнулся такому очевидному вранью.       Гермиона захихикала и ткнула пальцем между его ребер, освобождаясь от его хватки. Но ненадолго, потому что Драко успел перехватить ее запястья и нависнуть над ней. Гермиона любовалась тем, как преобразилось его лицо, стало таким чистым, ясным и неприкрытым. И то, как он смотрел на нее сейчас… Что хотелось тут же раздеться, хоть их и разделяла одна его футболка, задравшаяся сейчас на ней неприлично высоко.       — Сердечко у тебя стучит, Гермиона. У тебя тахикардия?       — У меня дракокардия, — выдохнула она и потянулась за поцелуем.       Он целовал ее и улыбался, как и сама она. Бабочки летали не только в животе, они вот-вот должны были разорвать грудную клетку. Он. Был. Счастлив.       — Скажи мне, — произнес он, практически не отрываясь от ее губ.       — Что?       — То, что сказала вчера перед сном.       — Не понимаю о чем ты, — она неловко поерзала под ним, но Драко не отпускал ее руки, он смотрел ей в глаза и продолжал улыбаться.       — Понимаешь, я ведь все вчера слышал.       — Не знаю, что ты там слышал, — она сделала еще одну жалкую попытку освободиться.       — Хорошо, я начну первый, чтобы показать, что это не страшно, — Гермиона задержала дыхание, а он произнес очень тихо, — Я тебя люблю, Гермиона Грейнджер.       Он слышал как у нее колотится сердце, знал и ощущал как это, потому что и сам он был в таком же состоянии, как и она. Ему доставляло удовольствие то, как ее лицо слегка краснеет, а губы растягиваются в легкой улыбке.       — И я тебя люблю, Драко Малфой, — при этом она еще сильнее покраснела.       — Вот видишь, и ничего страшного в этом нет, — зато лицо Малфоя светилось от счастья, переполняющего его.       Долгие годы он скрывал свои чувства и только мог мечтать о том, что Гермиона Грейнджер обратит внимание на него. И даже в мечтах он не сильно разгуливался, понимая нереальность того, чего ему хочется. В моменты, когда они начали проводить время вместе, спать и заниматься сексом, он все еще опасался того, что в какой-то момент она испугается и даст заднюю, потому что любовь — это намного сложнее, чем влюбленность, влечение, интерес или страсть. Он это понимал, но не знал на что была готова она.       — Сегодня ты совсем другой… — заметила она, притягивая его к себе, заставляя буквально рухнуть на нее.       — И как лучше?       Вместо ответа она потянула край его майки наверх и оплела его ногами. Солнце заливало их кровать, касалось кончиков их волос, делая и без того жаркие прикосновения еще теплее и мягче. В свете солнца он видел как ее глаза становятся янтарными, словно искрящимися в своей теплоте, а Гермиона не могла оторваться от того, как Драко буквально светится в дневных лучах.       А потом все исчезло. Остались только его руки на ее бедрах, таких мягких, с такой бархатистой кожей, которую он боялся ранить своими шершавыми ладонями. Ее мягких губ, неотрывно следующих за ним, которые отвечали на каждый рывок, на каждое покусывание, сплетаясь с ним воедино. Не осталось ничего, кроме ее рук, поглаживающих его шею, легонько царапающих спину, заставляя его всего покрыться мурашками. Их сбивчивое дыхание заглушало все вокруг и контролировать себя становилось все сложнее. У Драко голова шла кругом от того, как на него влияло каждое прикосновение Гермионы, а в голове набатом билось только «Моя! Моя! Моя!». Он и подумать не мог о том, что кого-то можно хотеть настолько сильно. Они словно качались на мягких волнах, соитие их было таким естественным, правильным, словно они были рождены исключительно друг для друга. И все, что было «до» — было лишь грязным и пошлым никчемным прологом в их истории. Драко ловил каждую искорку ее горящих глаз, каждый стон, вылетающий из ее рта, который он тут же заглушал очередным крышесносным поцелуем. Он не сдерживается, сжимает ее в руках еще сильнее, боясь, что оставит на ней отметины от своих пальцев, но не может контролировать себя и свою силу, но кажется, она и не против. Гермиона в ответ впивается глубоким поцелуем в его шею, точно оставляя метки. И он будет носить их как ордена, потому что это сделала она.       Комната заполняется их хриплыми стонами, просьбами, мольбами, словами обожания и любви. Сегодня они занимаются любовью, а не сексом. И это ощущается иначе, отражается на их движениях, на оголенных нервах, на невысказанных обещаниях. Она кончает с его именем на губах и из уголка ее глаза стекает маленькая слезинка. Драко вытирает ее большим пальцем, зарываясь в девушку с глубоким поцелуем, чтобы потеряться в ней насовсем.       И в этот раз им приходится долго приходить в себя, возвращаться в реальность, которая перестает быть волшебной, потому что все магическое теперь между ними. Тело Драко то и дело пронизывает разряд удовольствия, от одного воспоминания о том, что этому предшествовало. Гермиона чертит непонятные узоры на его груди и молчит, но в этом молчании нет неловкости.       — Как видишь, кровать я заменил, и ты вроде бы даже одобрила. Когда ждать тебя с твоими пожитками?       Они стояли на кухне, Гермиона с насмешливым лицом наблюдала за тем, как Драко пытается что-то приготовить. Это в набор его умений, судя по всему, не входило. Ругнувшись в последний раз, он с остервенением отбросил лопатку в раковину. Гермиона рассмеялась, подвинула его и принялась замешивать тесто для панкейков, нужно было восполнить силы.       — Куда ты так торопишься? — кухню залил запах ванили и жженого сахара.       — В каком смысле тороплюсь, мне казалось, что мы уже обсудили это? Ты затребовала новую кровать, если мне память не изменяет.       Гермиона молчала, ей нечего было ответить, а вот Драко становился все более хмурым.       — Ну так что?       Она наконец оторвалась от сковородки и нажала кнопку на кофеварке. Теперь на кухне пахло как в настоящей кофейне.       — Мне кажется, что мы торопимся с переездом.       — То есть тебе комфортнее в своей каморке со скрипящей неудобной кроватью и трещинами на потолке?       — Нет, просто это довольно серьезный шаг — съехаться, тебе так не кажется?       — Мне кажется, что это отличный способ обезопасить тебя в такое время, это как минимум. Не говоря о том, что да, мне было бы очень приятно наблюдать похожую картину каждое утро.       Драко выжидающе смотрел на девушку, пытаясь угадать ее истинные мысли. Ему казалось, что каждая девчонка с радостью съезжается с парнем, который ей нравится. Что-то тут было не так.       — Скажи мне, чего ты боишься?       Она опять молчала, но Драко не торопил ее, давал возможность хорошенько подумать о том, что же и правда тревожит ее. Блондин подошел к ней ближе, обнял за талию и прижал к себе, глядя на то, как она переворачивает блинчики.       — Я просто не хочу, чтобы это превратилось во что-то пошлое, понимаешь?       — Не совсем.       — Я не хочу быть твоей содержанкой… Переезжать на все готовенькое, словно я сама ничего добиться не могу.       — Хочешь платить мне половину арендной платы? Или разделить коммунальные счета?       Она тяжело вздохнула, а Драко улыбнулся и сомкнул руки еще сильнее.       — Считай это актом моей заботы о тебе, то, что финансовые издержки на мне — лишь одна сторона медали, просто потому что сейчас я могу себе это позволить, а ты — нет. Но это не значит, что ты будешь от меня зависеть. Мы — равноправные партнеры, а не иерархически выстроенная пара. Просто будем делать то, что у нас получается лучше всего. Я — платить по счетам, а ты — не давать нам умереть с голоду, ты уже, наверное, заметила, что это вообще не моя история.       — Все равно мне не по себе.       — Ладно, — неожиданно согласился он, расставляя тарелки на стол, — придумаем что-то, а сейчас давай завтракать.       Тихое, молчаливое утро, вкусная еда, теплая, хоть еще и не совсем обжитая квартира. И они вдвоем, глядящие друг на друга без ненависти, злобы или настороженности. Мог ли кто-нибудь из Хогвартса поверить в возможность развивающихся событий?       — Ты ничего не сообщала друзьям?       — О нас?       — Угу, — Драко полил блинчик медом и отправил огромный кусок в рот, прикрывая глаза от удовольствия.       — Нет, конечно! Они бы в жизни не поняли.       — И что, так и будем скрываться?       — Я бы не назвала это скрыванием.       — Это здесь, в Америке. А когда мы вернемся в Англию?       Она посмотрела на Драко слегка затуманенным взглядом, будто видела не его, а представляла себе будущее.       — Черт, я не знаю, может, я и не захочу возвращаться туда.       — Даже так? — его брови взлетели вверх.       — Я очень ценю своих друзей и люблю их, но иногда мне кажется, что мы с ними слишком далеки. Будто на жизненном пути нам встретилась развилка, и мы разошлись в разные стороны. Наши разговоры уже давно не такие как раньше, чаще всего они такие… Пространственные, в них так мало личного. Гарри с Джинни так увлечены друг другом, ничего вокруг себя не замечают.       — Никогда не думал, что скажу это, но у меня есть некоторое оправдание для Поттера и Уизли. Мы с Забини тоже не так часто общаемся или видимся. Расстояние решает многое, и ты не в силах ничего с этим сделать, это нормально. Другое дело, что когда мы видимся — словно ничего и не случилось. Мы те же Блейз и Драко, будто продолжаем разговор с того места, на котором остановились.       — В том-то и дело, что здесь не так. Нас словно откидывает друг от друга во времени. И тем для разговоров становится меньше.       — Может, по твоему возвращению, когда вы сможете чаще встречаться — все изменится.       — Может… Но я не хочу ничего загадывать сейчас, потому что не знаю как оно будет, не хочу ошибиться, возложить надежды на несбыточное. А зная их характер — они будут очень злиться, когда узнают, что мы с тобой вместе.       — Даже если…       — Даже если объяснить им все. Они очень упрямые, вряд ли они смогут разглядеть то, о чем я попытаюсь им сказать. Для них все будет выглядеть так, словно я сошлась с их врагом и сама стала такой.       — Только глупец будет так думать.       Гермиона ничего не ответила, уткнувшись носом в чашку с кофе. Малфой решил не тревожить ее по этому поводу еще сильнее, хотя у него была своя позиция на этот счет. Они не могут и не будут скрываться долго, потому что чем дольше ты молчишь — тем дальше ты забираешься. И потом уже признаться в чем-то становится невероятным и невозможным. Или они дождутся до того, что друзей нужно будет звать на свадьбу и только тогда сообщат о том, что они вместе?       Эта мысль прошибла его голову, заставив замереть с ножом в руке над нарезанным панкейком. Свадьба… Он поднял глаза на ничего не подозревающую Гермиону. Да, это не скользящая ничего не значащая мысль, он и вправду подумал о том, что впереди их ждет брак. И семья. И совместная жизнь. Это не пугало его своей неизвестностью, напротив — он вдруг явственно ощутил, что это — правильно. И когда он успел так повзрослеть?       — Какие планы на день?       — Ну, я вообще-то на учебу собиралась, но меня задержали некоторые обстоятельства.       Он почувствовал как ее нога прошлась по его, поднимаясь к бедру и усмехнулся. Грейнджер, которая хотя бы немного теряет свой скромный образ — это даже лучше его фантазий.       — Поэтому, — продолжила она как ни в чем ни бывало, — думаю, что мне нужно сходить в библиотеку. У меня есть несколько идей.       Драко положил приборы на тарелку и нехорошо посмотрел на Гермиону, но та выдержала этот его взгляд.       — Только не начинай, мне казалось, мы друг друга поняли. И ты даже согласился, что в моих словах есть смысл.       — Мне все еще не нравится, что ты в это ввязываешься.       — Ну, а кому нравится? Если мы можем это остановить — то почему нет?       — Потому что ты не гребаный аврор.       — И никогда им не была, но это не мешало мне каждый год в Хогвартсе вместе с Гарри распутывать загадки и разгребать говно…       — За Дамблдором, — закончил Драко, понимая, что Гермиона уже жалеет о том, что начала говорить.       — Да. И у меня для тебя тоже задание есть. Ничего сложного, просто навести справки, раз уж у тебя хорошие детективы на связи есть.       Драко внимательно выслушал ее просьбу и сказал, что должен справиться за неделю, а то и меньше, чему Гермиона осталась рада. С помощью камина она отправилась к себе, а Драко остался в квартире, слушая звенящую тишину. Она ему не нравилась. Слишком контрастировала с их утром.       Дело близилось к вечеру, когда блондин зашел в библиотеку и выцепил среди всех учеников Гермиону. Она сидела в красивом, но очень скромном красном платье, заваленная книгами по уши. Такая серьезная и сосредоточенная, что с его отвратительным характером, Драко тут же захотелось испортить эту идиллию. Жаль, что библиотека была полной и построена так, что уединиться физически не получится. Да, это тебе не Хогвартс, а жаль.       — Как насчет пообедать, красотка? — он подошел сзади и изобразил американский акцент.       — Нет, спасибо, — она даже не оторвалась от книги.       — Да ладно тебе, пойдем, — Драко продолжал представление.       — Я сказала, что не хочу, — она все еще не отрывалась от чтения.       Парень заметил заголовок «Рожденные умереть — жертвоприношения в древнем Риме». Похоже, она выцепила что-то действительно важное, раз даже не поднимает на него глаз.       — Может, хоть номерок дашь?       — У парня моего спроси, — надо же, даже сейчас не обернулась.       Драко хмыкнул, на его лице отразилось довольное выражение. «Ее парень», — это звучало для него приятно, словно давало ему еще больше прав, чем он думал. Блондин присел и аккуратно провел пальцами от щиколотки до бедра девушки. Та встрепенулась и наконец оторвалась от чтения. На ее лице было такое возмущение и пылающий гнев, что Драко не выдержал и хохотнул. За что тут же получил замечание от библиотекаря.       — Черт, Драко, я уже испугалась, думала придется отбиваться.       — Например, талмудом по древнеегипетским мифам? Ты не сильно углубилась в поиски?       — Как знать, — она неопределенно пожала плечами и задержала свой взгляд на Драко.       — Пойдем, и правда пора обедать, ты тут полдня просидела. Никого из учителей не встретила?       — Мне везет, сегодня они обошли меня стороной.       Они успели пообедать и прогуляться по территории школы, прежде чем Драко вызвался провести ее до комнаты. Но и там не обошлось без новостей. Их встретило столпотворение людей, что-то кричащих и создающих суету. Гермиона пробралась ближе и шокировано уставилась на то, что осталось от ее комнаты. На полу плескалась вода, доходя выше щиколоток, куска потолка не было, на его месте зияла труба, из которой планомерно текла вода. Ее вещи в беспорядке плавали по помещению.       — Мисс Грейнджер, наконец!       Ее окликнул мужчина, и Гермиона даже испуганно отпрянула, так он был похож на старика Филча. Такой же седой, косматый и хромающий на правую ногу, он ковылял в ее сторону с испуганным выражением лица. Кто-то рядом объяснил ей, что это местный завхоз, которого Гермиона видела впервые, так как проблем с жильем и благоустройством не возникло. Ровно до этого момента, разумеется.       — Хорошо, что вас не было внутри, когда потолок рухнул! Я давно говорил дирекции, что комнаты в этом крыле находятся в аварийном состоянии, но разве кто-то слушает старика Джонсона?! Говоришь-говоришь, а все бестолку, вот раньше у нас была директриса, вот это женщина, она бы тут быстро порядок навела, дак нет же, нужно ввести бюрократическую волокиту…       Он так обильно сыпал бурчанием, что Гермиона буквально не успевала вставить и слова в этот неудержимый поток речи.       — И что же делать, ума не приложу… Все комнаты заняты, разве что могу подселить вас к кому-то, но… Комнатки маленькие, даже не знаю, как вы разместитесь, что же делать…       Он комично заламывал руки и с выпученными глазами показывал на безобразие, творящееся в ее уютной каморке.       — Мистер Джонсон, раз уж случилось такое непредвиденное, совершенно непредсказуемое бедствие, и раз уж из него не видно никакого выхода, я мог бы помочь в сложившейся ситуации, — выступил вперед Малфой.       — Да-да, — мужчина встрепенулся и с вожделением уставился на высокого блондина.       — Дело в том, что недавно я стал обладателем небольшой квартиры рядом со школой, она обставлена бедненько, и в ней не все в порядке, я еще не успел провести капитальный ремонт, но я мог бы дать ключи в пользование мисс Грейнджер…       Лицо его было спокойным и сосредоточенным, и только Гермиона, зная его мимику как свои пять пальцев, видела крохотный намек, маленький, но очевидный для нее, на ухмылочку, ехидную и довольную.       Мистер Джонсон озарился такой улыбкой, что казалось, будто весь коридор залил солнечный свет, он принялся рассыпаться в благодарностях, жать руку Малфою и расписывать Гермионе то, что дирекция наверняка выделит ей дополнительные средства для проживания, так как аварийная ситуация возникла целиком и полностью по их вине, так что она должна, нет, просто обязана, воспользоваться таким уникальным и щедрым предложением. Гермиона же сощурила глаза и смотрела на Малфоя я-тебя-сейчас-убью-червь-ты-поганый взглядом. Но тот был само спокойствие и ничем не выказывал своих мыслей.       Это длилось долго. Сначала Гермиона отнекивалась и пыталась уговорить Джонсона на поиски альтернативного варианта, но тщетно. Старик уцепился в возможность решить все без конфликта и не отставал от нее как банный лист. Наконец, скрипя зубами, сердцем, а иногда и коленными чашечками, Гермиона принялась собирать свои небогатые пожитки. Как нельзя кстати оказалось то, что большая часть необходимого, так и покоилась в чемодане из-за отсутствия в комнате большого количества мебели.       В коридоре девочки завистливо улюлюкали и стреляли в Драко глазками, будто тот из щедрости душевной и им выдаст по квартирке. Ей хотелось хорошенько стукнуть их, как бы намекая на то, что меценат этот принадлежит ей, и это предложение единственное и действует только по отношению к ней. Но еще больше ей хотелось стукнуть самого Малфоя, потому что она точно знала, что все происходящее никак не могло случиться без его ведома, если не без его участия.       Стоило им сесть в такси, как она зашипела на него:       — Так вот как ты проблемы решаешь?       — Вообще не понимаю о чем ты… — сама невинность, не иначе.       — Все ты понимаешь, гадина!       — Я оскорблен до глубины моего мяу-мяу, — он приложил ладонь к сердцу, изображая страдание на своем безупречном лице.       — Я же говорила тебе…       — И я тебе говорил, извини, Герм, но иногда до тебя без применения силы не доходит.       — Что ты сделал с комнатой?       — Я? Ничего!       — Хорошо, что с ней сделали по твоей установке?       — Надо же, оказывается, у эльфов-домиков довольно сильная магия, и если этот эльф не сильно сообразительный, то он может… Немного начудить, — издевательская улыбка вырисовалась на лице Малфоя, и Гермиона, не сдержавшись, ущипнула его за щеку, а тот перехватил ее руку и легонько укусил ее за палец.       Таксист на эти их пререкания только понимающе улыбался, не вставляя своих замечаний и комментариев. Он довез их по, разумеется, знакомому адресу, в, разумеется, знакомый дом, помог разгрузить пожитки Гермионы и получил за свое терпение довольно щедрые чаевые.       Квартира оказалась на этаж ниже. Драко вложил в руку Гермионы ключ, и она с подозрением уставилась на этот металлический предмет. Что-то тут было не так. Она чувствовала это нутром, а он видел эти ее сомнения и только ухмылялся.       И было чему, ведь стоило Гермионе открыть дверь и заглянуть внутрь, как она злобно зарычала.       — Это ты так кошку изображаешь?       — Я тебе сейчас табло все расцарапаю!       Квартира была пустой, только в ее углу грузилась непонятная куча мусора. Приглядевшись лучше, она сообразила, что это разбитая вдребезги мебель.       — Мерлинова борода, меня ограбили? — Драко театрально приложил ладони к щекам, как бы удивляясь состоянию квартиры.       — Ты все подстроил!       — Я тут же вызову полицию, эти варвары даже кровать уничтожили, вот же негодяи!       — Малфой… — угрожающе произнесла Гермиона, направляясь к нему, сжимая кулаки.       — Что же нам делать… Разве у тебя есть деньги на новую мебель? Не будешь же ты обитать на полу? И, как я понимаю, подарок в виде новых вещей, ты не примешь, ведь это довольно дорого, ты же… Не моя содержанка, ведь так? Хм… Что же делать?       — Так вот почему утром ты так легко согласился, да?       — Все еще не понимаю о чем ты…       Драко скрестил руки на груди и выжидательно глядел на Грейнджер, а та только кусала губы, не понимая как выкрутиться из сложившейся ситуации. Казалось, выхода нет совсем. Она обреченно смотрела на парня и бурчала:       — Если ты всю жизнь будешь так делать — я ничего не добьюсь, ты превратишь меня в свою тень…       — Всю жизнь? — как же ему понравились эти слова, от которых бабочки вновь вспорхнули внутри его грудной клетки, — Думаю, что за всю жизнь, мы бы разобрались с этой проблемой. И ты вряд ли стала бы моей тенью, солнце ее отбрасывает, знаешь ли.       Было видно, что эти слова ей польстили, но она из чистого упрямства продолжала надувать губы, даже когда он поднял ее чемодан левиоссой и направил в сторону своей квартиры.       Весь вечер они провели за тем, что спорили о том, что его действия были неразумными. И параллельно раскладывали вещи. Они освободили половину его шкафа для ее одежды и разложили ее книги по пустующим полкам книжных стеллажей. Спустя каких-то три часа квартира уже была куда более уютной и обжитой, словно одно появление Гермионы в ней сделало с ней чудо. А может, так и было. Малфой вновь и вновь проводил параллель между «Красавицей и Чудовищем» и «Гермионой и Драко», кажется, его замок тоже преобразился с появлением в нем любви.       Это был один из самых запоминающихся вечеров в их жизни. Гермиона сварила крепкий ароматный кофе, добавив в него немного амаретто для запаха и вкуса. Они пили его, танцуя под музыку. Драко, будто бы готовился к ее появлению (скорее всего, так и было) и в квартире оказался хороший виниловый проигрыватель и целая коробка пластинок. Гермиона то и дело подпевала песням, не смущаясь, и в это было тепло. Тепло было в каждом ее движении. В том, как она преобразилась, переодевшись в домашний флисовый костюм. Типичный парень сказал бы, что это не сексуально и ждал бы от нее, хотя бы по-началу, шелковых пеньюаров и соблазнительных халатиков, но Драко нравилось то, как свободно она себя чувствовала в удобной для нее одежде. Она была дома.       А потом они заказали китайскую еду, кушали ее и разговаривали о том, что нужно купить в квартиру. Сначала Гермиона смущалась и лишь пожимала плечами на его предложения, мол квартира твоя — ты и решай, но ему удалось увлечь ее, и спустя какое-то время она уже прикидывала какую картину лучше повесить на пустующую стену.       Они вместе убрали со стола, вместе почистили зубы в ванной, вместе приняли душ и вместе легли спать. Вместе. И было волшебство.       Шли дни, Драко все ждал, когда он привыкнет к тому, что его любимая, черт, это слово непривычно перекатывалось по его языку л-ю-б-и-м-а-я, теперь живет с ним и он видит ее практически постоянно. Ждал, что это начнет приедаться. Что он заметит, что она не до конца закрывает дверь в уборную или не моет после себя чашки. Или он обратит внимание на то, что ее косметика занимает в его ванной слишком много места, а гардероб постепенно превращается в женский рай. Но ничего из этого не происходило. Он так же радостно просыпался по утрам, прижимая ее теплое тело к себе, так же с удовольствием завтракал с ней приготовленной ею едой (отметив, что это, пожалуй, лучшее, что он ел за последнее время), расставался с ней только во время учебы, и то не на всех занятиях, а вечером они проводили время вместе, как два кота, умостившись в объятиях друг друга. Он стал пахнуть вишней, а она — морским бризом.       Тем не менее она продолжала пропадать в библиотеке, закапываясь в книжки, судорожно ища там что-то одной ей известное. Его в свои планы она пока не посвящала.       — Пока я окончательно не буду убеждена в своей правоте, я не буду тебе ничего говорить, прости.       Он недовольно ворчал, за что получил прозвище «Дед» и теперь Гермиона называла его так каждый раз, когда он начинал нудить, довольно-таки часто, нужно заметить.       Ему нравилось то, как они вместе делали домашнее задание. Никогда бы он не подумал, что учась, по сути еще в школе, он будет жить с девушкой, делить с ней быт и домашние обязанности. С диким скандалом, криками и одной разбитой тарелкой (Гермиона была довольно экономной даже во время ссор), девушка все же уговорила его отказаться от услуги домработницы.       — Мало того, что я живу у тебя, питаюсь за твой счет, так еще и убирает тут чужая женщина! Нет уж! Я сама со всем справлюсь, дай не трехэтажные хоромы! И я не хочу, чтобы мои грязные трусы наблюдал кто-то посторонний, понятно тебе?!       Ему было понятно и он сдался. Разумеется, по-своему. Потому что на следующий после этого разговора день в квартире оказалась целая куча современной техники, так что Гермионе оставалось только нажимать на кнопки и уборка, стирка, и даже глажка происходили сами собой. Обсуждению эти покупки не подлежали.       — Алло, это моя квартира, что хочу — то и покупаю.       В один из холодных зимних вечеров Гермиона сидела у камина, греясь в его тепле и готовила реферат на заданную тему. Пятничный вечер, разумеется, не был этому преградой.       — Тебе Трейси давно звонила? У нас подозрительно долго не было «сеансов».       — Думаю, она прекрасно понимает, что мы их и без того «проводим». Она недавно звонила, сказала, что находится на конференции в Гваделупе и свяжется с нами позже.       — Как ее туда вообще занесло?       Хотя, вспоминая все странности Трейси, ее увлечения и тому подобное, оно и неудивительно.       Драко лежал на ковре рядом с Гермионой и поглаживал ее бедро. Ему было так спокойно и хорошо в тишине, нарушаемой лишь треском камина, что он начал дремать, сам того не замечая. Гермиона же продолжала находиться в глубине своих учебников. Идиллию нарушил звонок ее коммуникатора. Драко лениво приоткрыл один глаз, но увидев обескураженное лицо Гермионы, тут же сел и посмотрел на экран. Неприличное ржание вырвалось из его глотки.       — И что этому идиоту может быть от тебя нужно?       — Лучше скажи, что делать! — прошипела на него Гермиона.       — Ты не знаешь, что делать со входящими?       —???       — Ладно, со входящими от твоих бывших!       — Я не могу отключиться, это неприлично! Плюс… А вдруг что-то случилось?       Драко пробормотал что-то невнятное о том, как его достала эта рыжеволосая семейка и как неплохо было бы стать пингвином в Антарктиде. А Гермиона слегка отодвинулась и нажала на кнопку приема вызова. Драко притаился, как ни крути, ему было интересно, что там происходит.       — Привет, Гермиона! — он был таким громким, что Драко даже досадливо поморщился.       — Привет, Рональд… — она зыркнула в сторону Малфоя и перевела взгляд на рыжего.       — Я тут подумал, — язык его заплетался, и до Гермионы вдруг дошло, что он неприлично пьян.       — Рон, что-то случилось?       — Мы так и не поговорили с тобой, ну там, в Норе.       — И ты думаешь, что в таком состоянии — это хорошее решение?       — Ох, Гермиона, — он устало потер лицо, — я не понимаю, вот что я тебе такого сделал? Почему ты ко мне такая холодная?       Она поерзала на месте, бросая взгляд на ухмыляющегося Малфоя.       — Рон, мне не совсем удобно говорить, давай…       — Тебе всегда неудобно говорить! Всегда! Ты просто отбрасываешь меня в сторону, как ненужный мусор, а я может хочу тебе душу открыть! Я ведь тебя люб, — тут он характерно икнул и продолжил, — люблю между прочим!       Гермиона возвела глаза к потолку, чувствуя как от немого смеха содрогается рядом лежащий Малфой.       — Рон, правда, сейчас не лучшее время, понимаешь…       — Никогда не будет лучшего времени, ты всегда будешь такой далекой, как этот, как его… Плятён!       — Что?       — Ну та планета, что стала звездой, хотя она и планета, но по меркам маглов…       — Плутон, может?       — Может, — и он снова икнул. — Какая разница? Гермиона, я хочу вернуть все взад!       Драко одними губами проговорил:       — Он может туда пойти.       Гермиона же вновь попыталась свернуть разговор:       — Рон, я занята, я не могу…       — Понимаааю, — протянул он, — учишься как всегда, как мышь в учебниках зарылась и света белого не видишь! А я всегда видел в тебе большее, чем забитую заучку, но тебе это было не нужно, так ведь, так?       — Ты пьян как сапожник, прошу тебя, протрезвей и…       — Это что у тебя там? Камин? Хорошо устроилась, раз в комнатах есть камин, Джинни говорила, что у тебя там халупка как у Гарри пока он у Дурслей жил.       — Рональд…       — В любом случае, Гермиона, возвращайся назад!       Она опешила, девушка смотрела на того, с кем вся Англия поженила ее и уже мысленно приписала им выводок рыжих детишек, бегающих, Мерлин, да им даже бегать негде было!       — Я тебя жду! Я тебя люблю и я так просто не сдамся! Я буду бороться, потому что я знаю, что ты, ты меня любишь! Конечно, а кого же еще?       Он был так уверен в своих словах, его глаза искрились алкоголем и непрошибаемой решимостью.       — Может, меня? — Драко появился в обозрении камеры коммуникатора и прислонился губами к плечу Гермионы.       Со стороны могло показаться, что они делают снимок для журнала про счастливые браки. Красивая девушка в теплом платье с одним открытым плечом, длинными шерстяными гетрами, и парень в мягких брюках и джемпере, который хоть и был свободноватым, но подчеркивал его широкие плечи и наличие у него мышц. И они выглядели так, словно были созданы для этого кадра, особенно когда Драко ее коснулся. Глаза Гермионы были как два галеона. А блондин напротив был собой невероятно доволен и ни капли не смущен. Зато звонивший смутился.       Рон покраснел, выпучил глаза и пытался понять, то ли до него алко-белка добралась, то ли он умом тронулся. Он переводил взгляд от блондина, его главного врага, на девушку, которая была его лучшим другом, и той, кому он говорил, что любит ее. И эти двое никак не могли быть в одном кадре. Не могли касаться друг друга, не могли существовать в одном помещении. Что? Что он там сказал? Любить? Его? Нет, это какой-то бред, сбой в программе.       — Гермиона, у меня коммуникатор глючит, что-то с видео, я сейчас перезвоню.       — Маме своей перезвони, сопляк, — не выдержал Малфой, — еще раз увижу, что ты ее донимаешь — с тобой будут говорить по-другому, уяснил, Уизли?       — Драко, не надо, — слабо запротестовала Гермиона.       — Драко?! — взвизгнул Рон неестественно высоким голосом, — то есть мне не показалось, что этот кусок дерьма там рядом с тобой? Он тебе угрожает? С тобой все в порядке, а то я щас уууух!       Он помахал кулаком в камеру и от этого движения качнулся в сторону, едва не теряя равновесие. Гермиона устало закрыла глаза. Не бывало и разговора, чтобы она не почувствовала за него неловкость.       — Нет, Рон, он мне не угрожает, я…       — Она живет у меня, кормит и даже иногда чешет за ушком, — вклинился Драко, кладя голову ей на плечо и блаженно щуря глаза.       Ему не нужно было видеть реакцию Рона, потому что звенящая тишина — лучший ответ.       — Рон, я правда не могу сейчас говорить, давай как-нибудь потом…       — А еще лучше никогда, — мурлычет Драко, не открывая глаз.       — Гермиона! — визжит Рон совсем по-девичьи.       Девушка не выдерживает и захлопывает коммуникатор. Она выдыхает и поворачивается к Драко. Тот сидит как нашкодивший кот, глядя на нее исподлобья, но улыбаясь во все тридцать два.       — Я недавно тут читала скандинавские мифы… — слишком тихо отвечает Гермиона, не к добру.       — Мм, — мычит Драко, ожидая расправы.       — Так вот там был один Бог… Вредный такой, пакостил всем, кому мог, и выглядел он точно так же как ты сейчас! С такой же вечно-издевательской улыбкой на лице, словно весь мир по его вине рушится, а его это не касается.       — Локи что-ли?       Гермиона на мгновение перестала злиться, тупо глядя на Малфоя.       — Так он вроде бы не блондин, это Тор…       — Ну, а ЭТО ты откуда знаешь?!       — Привыкла с тупицами общаться, никак не сообразишь какой рядом с тобой умный и образованный мужчина в расцвете своих юных сил! — Драко повернулся к ней в профиль с видом очень гордого, но очень обиженного кота.       — Ты же понимаешь, что он расскажет остальным?       — Таким образом, тебе не придется доносить эту информацию самой, ведь ты об этом переживала, не так ли?       — Но они обидятся, наверняка, на то, что узнали об этом вот так, а не от меня лично!       — Настоящие друзья сначала попытаются разобраться в первопричине, а не обижаться, переливая свою обиду к тебе в виде вины.       Сложно было не согласиться, но чувство тревоги теперь уверенно поселилось в Гермионе. До первого бокала красного вина, который принес ей Драко, до первой шоколадной конфеты с марципаном, которую они разделили с ним же, до первого же поцелуя, и до первой одежды полетевшей в сторону, все на том же полу у камина. А ковер оказался ничего.       Утром Гермиона листала список контактов в коммуникаторе, решаясь набрать нужный ей номер. Как ни странно, это не касалось ни Джинни, ни Гарри. Сегодня ей нужны были не те люди. Драко вышел из душа и тут же намочил ее, обнимая и зарываясь мокрыми волосами в нее. Гермиона для виду запротестовала, но и только. Потому что ей нравилось, когда он делал так, когда он чистый и свежий первым делом шел к ней, чтобы оставить на ней свой горячий поцелуй.       — Драко, ты выяснил, что я просила?       — Да, сегодня должен прийти отчет, а что?       — У меня появился план. Но для этого тебе придется немного… Подыграть мне и включить все свое актерское мастерство.       Драко недовольно фыркнул и превратился во внимание.