Исцеленные друг другом

      

Origamibiro — Fracture

      Девушка сидела за широким письменным столом, появившемся в комнате совсем недавно и усердно исследовала бумаги, лежащие перед ней. Ничто, даже тиканье часов не могло отвлечь ее от этого занятия, она погрузилась в него с головой. И парень напротив нее не нарушал ее затянувшегося молчания. Содержимое отчета было ему известно, и пусть Гермиона не раскрывала ему карты целиком, он уже понял к чему она клонит и какие у нее были планы. И это чертовски ему не нравилось.       Наконец, она оторвалась от чтения и уперлась в него хмурым взглядом. Драко молчал в ответ, ждал ее реакции. А Гермиона будто перекатывала в голове одну мысль за другой, сплетая их в причудливый комок.       — Ты же понимаешь, что это значит?       — То, что у тех людей, о которых ты просила навести справки, связи такие, что буквально сковывают нам движения?       — Значит ты все уяснил верно, — она потерла подбородок и закусила губу.       В последнее время она так активно думала, проворачивала в голове одной ей известные схемы, что искусала губы в кровь. И никакие заживляющие мази или бальзамы не могли ей помочь, она тут же сгрызала их с очередным слоем нежной кожицы.       — Прекрати терзать губы, от них уже и места целого не осталось.       Она встрепенулась, будто до этого и не замечала, что делает, а скорее всего, так оно и было.       — И что ты будешь делать дальше?       — Мне нужно больше доказательств. Моим словам никто не поверит, даже если я объясню все логически, меня уже пару раз отправляли восвояси, боюсь тут одной меня недостаточно.       — И у тебя, разумеется есть на это свой план?       — Есть, но… Это может быть сложно, не знаю…       — Это ли не знак того, что тебе достаточно уже копаться в этом? Оставь, я уже предлагал тебе уехать отсюда.       — Ты не понимаешь, если мы не остановим их, будут жертвы, и не одна.       — Откуда тебе знать? Может, последние неудачные нападения остудили их пыл?       — Нет, у них есть план, я знаю.       — Ты что-то нашла?       Гермиона подошла к книжной полке и достала ветхий томик. Драко с подозрением уставился на него, подозревая, что из стен библиотеки он исчез не самым законным образом. Девушка долго листала издание, пока не остановилась на одной из страниц. Пробежавшись по строчкам глазами, она плюхнула книгу перед ним.       — Читай.       Драко бегло ознакомился с тем, что она ему представила. Теперь настала его очередь молчать и активно составлять детали пазла. Гермиона оперлась о стол, скрестила руки на груди и не спускала с него глаз, будто ждала момента просветления.       — Если все обстоит так, как ты считаешь, то ты — последняя, кто вообще должен соваться в это дело. Все. Баста.       — Я же говорила, Драко, — она заламывала руки, чуть ли не крича, — если этого не сделаю я, не сделаем мы, то, черт возьми, никому до этого дела не будет! Я совалась к аврорам уже много раз, но это тщетно, они будто только делают вид, что ищут преступников! И теперь мы знаем, что их есть кому покрывать. Как думаешь, даст ли кто-то сдвинуться делу с места?       — И ты полагаешь, что они просто будут закрывать глаза на новых и новых жертв?       — А что если… Что если, — глаза ее горели несколько безумным блеском, — они в сговоре? Как я тогда смогу что-то доказать? Кому? У них есть руки даже в Министерстве, Драко!       — Я не понимаю, чего тогда ты хочешь добиться?       — Для начала мне нужно докопаться до истины, как я ее обнародую — это проблемы Гермионы из будущего.       — Мерлин… Несите маховик времени, мы съебываем.       Это была одна из многих их перебранок. Потому что она не открывалась ему полностью, а Драко, не видя общей картины, мог только злиться. Ну почему, почему она такая упрямая? Ею совершенно невозможно было управлять. И в то же время… Он знал, что это одна из ее черт характера, которая привлекала его, и заставляла любить ее все сильнее и сильнее. То, что не давало стать ей амебной, безжизненной, то, что делало ее глаза сверкающими.       В один из серых, мерзких дней, отпустив Драко в спортзал, Гермиона осталась наедине со своими мыслями. Сначала она подошла к кофеварке и заварила себе сладкий капучино. Она медленно, размеренно пила его, глядя в окно квартиры Драко, ее квартиры. Он настаивал на том, чтобы она воспринимала ее как свой дом, а не временное пристанище. И не смотря на полы с обогревом, на горячий и ароматный кофе, на шерстяные гетры и объемный вязаный свитер, ей было холодно, а ладони то и дело покрывались противным потом.       Допив кофе она как следует вымыла чашку и поставила ее на место. Обнаружив, что Драко расставил тарелки не в привычном порядке, она принялась переставлять их, а в конце, довольная результатом, вновь отправилась к окну. По пути она заметила, что накидки с кресел, купленные ими в старом винтажном магазинчике, немного съехали после их утренних посиделок. Она принялась поправлять их и словила себя на мысли, что делает что угодно, кроме того, чем действительно хотела заняться.       Невероятных усилий стоило ей сесть на барный стул, поджать одну ногу под себя и открыть коммуникатор. Недавно она уже совершила один звонок в прошлое и узнала, что на ее персональном минном поле дела обстоят… Хреново они обстоят! Хогвартс благодаря треплу-Рону обсуждал ее и Малфоя, словно та либо окрутила его как ведьма, заставив силой находиться рядом, либо была залетевшей подружкой-прилипалой, которую Драко теперь вынужден терпеть из-за ребенка.       До чего же глупые и мерзкие слухи. Но самое противное в них — это то, что ее никто не пытался отстоять. А ведь она ждала поддержки хотя бы от кого-то. От тех, с кем она прошла войну и никогда, ни разу в жизни не совершила ничего подлого или криминального в их отношении. От тех, кому она открыла свое сердце однажды и держала его распахнутым настежь, чтобы сейчас словить болезненный сквозняк.       Скорее всего, у них сейчас шли занятия, но Гермиона не имела ни малейшего понятия о том, когда они закончатся или когда ей самой удастся остаться одной, чтобы вынести этот разговор. Драко порывался помочь, обещал быть сдержанным, не таким как в разговоре с Роном, но… Она понимала, что сейчас это дело касается ее, и первым делом гнев ее друзей должен обрушиться на ее плечи, а не на Малфоя. Она так сильно любила его, что знала, прекрасно понимала какими болезненными могут оказаться для него слова ее друзей. Так же, как она знала и то, какими несдержанными в своих высказываниях могут быть они. Выхода не было, поэтому Гермиона решила подставить под удар себя, а там будь, что будет.       Первый ее звонок Гарри был отклонен. Она подумала, что это может быть из-за учебы, в Хогвартсе с коммуникаторами, как она поняла, было довольно строго. Второй звонок предназначался Джинни. Девушка слушала гудок за гудком и чувствовала как нервный комок в ее животе становится все больше и больше. Еще немного и ее буквально вырвет. Ладони были такими холодными, что она готова была сойти за мертвеца. Она уже собиралась отключиться, когда вызов начался. Сначала раздалось непонятное шуршание и на экране отобразилась лишь чернота, но через несколько мгновений перед ней появилась уменьшенная версия Джинни. Вдалеке виднелся Гарри. Он как бы присутствовал при разговоре, но было видно, что принимать в нем участие он не намеревался.       — Привет, — пискнула Гермиона и даже удивилась тому, как испуганно прозвучал ее голос, будто она не с друзьями собиралась поговорить, а как минимум, давать показания в суде.       — Ну привет, — она никогда не слышала такого тона от Джинни, только не к себе.       — Привет, — тупо повторила Гермиона, чувствуя, как реально теряет свои очертания.       — Что, соизволила позвонить своим друзьям? Или мы больше не друзья, а, Гермиона Грейнджер? Ты там еще Грейнджер или как?       — Черт, Джинни, — Гермиона закрыла глаза руками и тяжело выдохнула.       — Что, Джинни? — взвизгнула рыжая так, что ее кудри упрямо качнулись в воздухе.       — Дай мне все объяснить.       — И что, с твоего позволения, ты собираешься нам объяснить? То, какого черта ты якшаешься с врагом? Или то, почему сообщаешь нам в последнюю очередь, словно кость собаке бросаешь?!       — Джинни, все не так! — в отчаянии воскликнула Гермиона.       — Ну расскажи мне, что же там не так, что я, такая глупая и недостойная, упускаю из виду!       Она была разъяренной фурией, а Гарри же напротив, сидел, глядя в окно, сжав челюсти и соблюдая полнейшую тишину.       — Джинни, все это… Произошло так спонтанно и… Было так непонятно, что я… Просто не знала как вам сообщить! И еще не было о чем сообщать, мы были как бы между…       — Ты живешь с ним, Гермиона! — гаркнула Джинни так, что даже Гарри поморщился, — Ты, блядь, с ним живешь! И не надо рассказывать о том, что спишь в отдельной кровати и ходишь по другим, не пересекающимся с ним, комнатам! Я не вчера родилась! И это! Это! То, о чем «не о чем сообщать»?! За кого ты, черт возьми, меня держишь?       — Джинни, мы находились в постоянных качелях, то мирились, то ссорились, было рано о чем-то говорить.       — Рано, — шокировано произнесла Джинни, округляя глаза, — я с тобой делилась всем! Всем, Гермиона! Я переживала за тебя, как ты там устроилась, а потом узнала, что там еще и Малфой… Но ты ничего так, просто сошлась с тем, от кого нужно было отскакивать на расстояние пушечного выстрела!       — Все не так… Мы были врагами, но потом… Трейси — наш психолог…       — ВАШ психолог! Семейный, я так полагаю?!       — Джинни… Это школьный психолог, она назначила нам с ним общую терапию! И мы… Разобщались и все понеслось само собой!       — Да ты что?! Терапия для Малфоя? Что ему лечить? Это бессердечный, безжалостный убийца! Может, он тебя зельем напоил, а?       — Никто меня ничем не поил, Джинни, все произошло как произошло. Он — совсем другой человек.       — Чушь! Все, что ты говоришь — это полнейшая чушь! Ты забыла, что он сделал всем нам? Как из-за его гребаной семейки пострадали наши? Как УМИРАЛИ НАШИ ДРУЗЬЯ ПО ВИНЕ МАЛФОЕВ?!       — Малфоев, но не его одного.       — Это ничего не меняет, ничего! Это то же самое, что спать с сыном Волан-де-Морта! Или тебе вообще все равно с кем?!       — Джинни, — предупреждающе прошипела Гермиона, — следи за своими выражениями!       — Ах, это мне нужно следить?! Мы тут с Гарри себе места не находим, как она там, какая она странная была на Рождество, словно очарованная! А она там с Малфоем кувыркается!       — Вы так волновались, что перестали мне звонить?! — не выдержала она и поток слов сам собой вырвался наружу, — Вы когда в последний раз спрашивали как я себя чувствую? Не одиноко ли мне здесь?! Нужна ли мне помощь?! Кто-нибудь из вас, из всех троих, заметил, что я перестала колдовать?! Я даже вещь с места поднять не могла! Но куда там! Какое вам дело до жалкой Гермионы Грейнджер с ее проблемами, мы дружно закроем на них глаза и будем увлечены исключительно своими жизнями, не важно, что до этого она сделала для вас! Кто она такая — эта Гермиона?! Мы бы справились и без нее, она так… Балласт ненужный! И мы, разумеется, покладем болт на то, что у нее тоже может быть душа, ее чувства, желания, что ее жизнь может отличаться от вашей! Вам очень интересно почему я кувыркаюсь в постели с Малфоем, в то время как я не лезу в вашу постель со своими ненужными комментариями! Потому что я вам доверяю! Потому что Я ВАС ЛЮБЛЮ! Я осталась тут одна! Среди новых людей, школы, программы, учителей, с этими убийствами! Я была одна! И никто из вас лишний раз даже не удосужился позвонить мне и спросить вывожу я это все или нет! Так вот — НЕТ, НЕ ВЫВОЖУ! И единственный, кто за последние несколько месяцев подставлял мне плечо, не давал мне утонуть во всем этом, был Драко! Он — единственный, кто правда заботился обо мне, кому было не наплевать! И это несмотря на то, что я вела себя как последнее капризное говно! И теперь вы, мои друзья, не разобравшись ни в чем, поливаете меня такой грязью! Разве я заслужила этого! Разве это то, что я должна была услышать от настоящих друзей?       Ее трясло, а из глаз рясно капали огромные слезы разочарования, которые Гермиона даже не пыталась остановить, зная, что заплачет вновь. Снова и снова, потому что видела, что лицо Джинни не оттаивает, а напротив — каменеет с каждым ее словом. Она видела брезгливость на ее лице, будто перед ней была не ее подруга, которая плела ей косы перед сном и помогала выбрать первый лифчик, а кто-то неизвестный, сомнительного происхождения и рода деятельности. Гарри подошел к своей девушке и успокаивающе положил руку на ее плечо, погладив его. Гермиона узнала это движение, так он всегда успокаивал ее саму, когда ей было особенно тяжело. Когда она ревела из-за Рона и Лаванды, из-за уезда Виктора Крама, из-за того, что ее жизнь начала шататься, из-за потери родителей, из-за смертей, которые пришлось оплакивать на кладбище. И сейчас это движение по праву принадлежало Джинни. А ей доставался только ледяной взгляд глаз Гарри.       — Я разочарован, Гермиона, — сухой, надтреснутый голос, — дело не только в том, что ты не сказала нам, а в том, что ты… Предпочла врага. Вот так просто, перечеркнула годы нашей дружбы, переметнувшийся на его сторону. И теперь… Мы просто не знаем, чего ожидать от тебя в дальнейшем.       — Разве я меняюсь от того, кого люблю? — Гермиона не верила в происходящее, вот, сейчас сработает их будильник на коммуникаторе и она почувствует прикосновение Драко к ее коже, сейчас-сейчас.       Но ничего не происходило, потому что перед ней был не сон и не мираж, а жестокая действительность, которая в очередной раз долбанула ее по голове.       — Любишь? Ты любишь Драко Малфоя? — истерически захохотала Джинни, — Я не знаю, кто ты такая, но отказываюсь верить в то, что моя подруга способна на что-то подобное.       Джинни вырвалась из объятий Гарри и убежала. А тот пару секунд посмотрел на Гермиону ничего не значащим взглядом и отключился.       Пусто. Пусто было в комнате, где сидела Гермиона. В городе, в котором она жила, в стране, такой далекой от дома. В душе, в которой только что словно выжгли две огромные дыры.       Гермиона кое-как доплелась до кровати и шлепнулась на нее, срываясь на рыдания. Она оплакивала не только себя, свое одиночество, подаренное друзьями, но и все те годы, которые они провели вместе, и которые так легко разрушили своим упрямством. А она думала, что сможет объяснить им, и они поймут, порадуются за нее.       Вместо этого она чувствовала себя выброшенной из машины на мостовую, грязной и ненужной. Девушка провела в рыданиях час, а может и два, пока ее не спасло небытие. Ей не снилось ничего и обволакивающая темнота позволила ей набраться хотя бы немного сил.       И все равно она проснулась разбитой, а за окном уже стемнело. Воспоминания лавиной рухнули на нее, и Гермиона закрыла глаза, пытаясь запечатать в них слезы, только бы опять не рыдать, она чувствовала как ее веки опухли и болели от того, что она постоянно вытирала их от слез. Встав с кровати, чтобы пройти в ванную и умыться, она увидела, что в кресле сидел Малфой и читал ее книги. Видимо, пытался разобраться в деле, в котором оказался запутан из-за нее. Она не хотела привлекать к себе внимания, но всхлип судорожно сам собой вырвался наружу. Драко обернулся и укутал ее своим теплым взглядом. Он знал. Он все знал. Она видела это сожаление и сочувствие в его глазах. Понимание. Потому что пришел он давно, но не стал будить ее, тревожить. Дал возможность выспаться.       Она прошлепала к нему, все еще вытирая влажные глаза и, совсем как ребенок, попросилась на ручки. Драко отложил в сторону книгу и раскрыл для нее свои объятия. Она залезла на него и уткнулась носом в его грудь. Он пах как свежий морской бриз, но с примесью леса. Самый любимый запах, самый родной, спасающий. Он гладил ее по спине, но ничего не говорил, будто знал, что своими словами утешения никак не поможет, что эта тишина между ними была на самом деле спасительной. И в ней было больше, чем любое сказанное слово.       — Они говорили так, будто я недостойна общения с ними.       Драко вздохнул и аккуратно поцеловал ее в макушку.       — Наверное, так ты себя чувствовал все эти годы, — по ее щекам вновь побежали слезы.       — Эй, — он поднял ее лицо к себе и с твердой уверенностью сообщил, — даже не думай об этом.       И вновь тишина. В которой Гермиона спасительно жалась к Драко, ведь только он сейчас мог дать ей нужное утешение, только он понимал через что ей приходится проходить.       — Они образумятся, Гермиона. Дай им время.       Гермиона подняла на него свои глаза, скользнула взглядом, ощупала каждую черту его лица, остановившись на твердом подбородке.       — В тебе столько благородства… Эти люди, вместе со мной, отравляли твою жизнь, а ты оправдываешь их.       — Я делаю это только потому, что знаю как они важны для тебя и как на самом деле много значишь ты для них. Я бы с большим удовольствием сейчас сделал хук левой по наглой морде Поттера, но… Не думаю, что ты одобрила бы это.       — Я тебя люблю, ты знаешь?       — Знаю, но повторяй мне это почаще, потому что я тоже очень тебя люблю.       Несмотря на всю поддержку, Гермиона была подавленой и в этом не было ничего удивительного. Ни ведро мороженого, которое они съели на двоих, ни литр какао не сделал ее счастливее. Тогда Драко прошел в комнату, открыл шкаф и достал оттуда теплые брюки и ботинки. Не забыл он и про куртку.       — Я куда-то собираюсь? — удивленно вскинула брови Гермиона.       — Мы собираемся.       Трансгрессия прошла несколько легче, чем обычно, потому что Гермиона была предупреждена. Они стояли на берегу моря. Оно было серым, погода не радовала своей красотой, но Гермиона все равно восторженно вздохнула.       — Море как будто подстроилось под мое настроение и стало грозным и хмурым.       — Давай трансгрессируем в другое место, — предложил Драко, беря ее за руку.       — Нет, — воспротивилась она, — мне нравится здесь. Спасибо.       Они стояли вдвоем, на берегу, усеянному галькой и смотрели на горизонт. На то, как размеренно волны бьются о берег, унося мелкие камушки за собой, чтобы следом выкинуть порцию новеньких, отшлифованных своей силой. Драко и Гермиона с наслаждением вдыхали соленый воздух и ветер трепал их волосы. Не нужно было разговоров, только теплые объятия друг друга и морской бриз, оставляющий на их губах соленый привкус.                     Он проснулся от того, что довольно крупная ветка оторвалась от дерева из-за сильных порывов ветра и с грохотом ударилась об оконную раму. Драко сонно сощурился на луну и протянул руку на соседнюю подушку, предвкушая, как притянет к себе теплую ото сна Гермиону. Но место рядом с ним оказалось пустым. Драко моментально вскинулся на месте. Она не отошла только что, в туалет или попить воды, место было холодным. И ужас прокатился по его спине дорожкой из мурашек, заставляя волосы на затылке встать дыбом.       Секундой позже он обнаружил записку на подушке и с облегчением вздохнул.       

«Я в квартире ниже, у тебя же есть дубликат на случай чего?»

      Что ей могло понадобиться там, да еще и посреди ночи? Съедаемый этой мыслью, он спустился вниз и открыл дверь. Комната была пустой. Драко хорошенько поработал над тем, чтобы ни единая частица мебели не осталась пригодной для жизни. Посреди помещения стояла Гермиона. В свете луны она казалась нереальной, ее крупные локоны падали на спину и отливали серебром в ночном свете. Ее правая рука сжимала волшебную палочку и была направлена на груду барахла, разгромленную ее парнем. Драко заметил как она подрагивала. Девушка даже не обратила внимание на его появление, словно находилась в трансе, сковывающим не только ее тело, но и разум. Она пыталась колдовать. Драко постоял какое-то время в стороне, давая возможность Гермионе сделать этот решительный шаг, но она только дрожала все сильнее и сильнее.       Тогда, недолго думая, он шагнул к ней, аккуратно, заботливо обнимая сзади и беря ее руку с палочкой в свою. Так, вместе, они направляли ее оружие в сторону разрушенной мебели.       — Мне нужно научиться колдовать без последствий, без приступов. В последний раз мне почти это удалось, правда паника догнала меня позже. А не должна. Только сейчас я боюсь, что она настигнет меня в самое неподходящее время, когда я буду безоружна и беззащитна. А я не могу позволить себе этого, не сейчас, не теперь, когда я ввязалась в это дерьмо по уши.       — Каждый раз, — его голос, бархатистый, спокойный, размеренный, прокатился у ее уха, — когда ты будешь колдовать, представляй, что ты не одна. Что мы так же, как и сейчас, стоим против невидимого врага. И что бы там ни случилось, ты же знаешь, что я не дам тебе навредить? Знаешь?       Гермиона кивнула и сосредоточилась на своей цели.       — Давай, рассечь воздух, и взмахнуть. Ты была лучшей на всем потоке, когда поднимала перышко на глазах у всех. У многих слизеринцев уже был опыт в колдовстве в тот день, но ты обогнала нас всех, потому что это твой дар. Магия — это продолжение тебя. Освободи ее, дай ей жить.       Они колдовали много, пока Гермиона устало не потерла глаза и не заявила, что пора ложиться спать. Он взял ее за руку и повел обратно в дом. Лежа в кровати, они прижимала к нему свои ледяные ноги, отогреваясь не только от холода необжитой квартиры, но и от страха, который постепенно отступал.       — Спасибо тебе, — прошептала она, но он услышал это так, словно это было сказано внутри его головы, — я не знаю как бы справилась без тебя.       — Отлично ты бы справилась, у тебя уже выходило.       — Я не об этом, я в целом, эти сеансы, то, как ты меня подталкивал к магии… Это было сурово, в какой-то мере жестоко, но действенно.       — Я все равно должен благодарить тебя больше.       Она подняла на него вопросительный взгляд и он сдул крохотную кудряшку с ее носа.       — Ты вернула меня к жизни. Сначала, когда Трейси объявила, что мне нужно лечение, терапия, я отнекивался и насмехался над этим. Я Драко Малфой, черт возьми, я прошел через огонь войны, о чем она говорит? Но мне становилось хуже. Со всех сторон накатывало одиночество, ненужность и… Я просто не знал, что делать со своей жизнью. Я не нужен был матери, еще больше не нужен был тебе, ты была такой счастливой рядом с этим ушлепком, что мне хотелось разрушить всю чертову школу до кирпичика, лишь бы не слышать в ее стенах твой заливистый смех. Друзья… Ведь о них в такие моменты ты эгоистично думаешь в последнюю очередь, разве не так? Я был один. И вся моя жизнь казалась мне нескончаемым черным туннелем, который мне суждено было пройти в одиночестве. Смерть была бы лучшим выходом.       — Но мы искали вход, — продолжила вместо него Гермиона, — вход в лучшую жизнь.       — Да, именно так. Мы искали. Ты вытянула меня наружу из того болота, в котором мне казалось, я проведу весь остаток жизни.       — Нам нужно отблагодарить Трейси.       — Купим ей новый чайный сервиз? — насмешливо произнес Драко и они тихонько хихикнули, хоть и знали, что их вряд ли кто услышит.                     Гермиона отправилась в школу для закрытия очередной партии хвостов, страшно было представить какого мнения были о ней учителя, но сейчас ей было ровным счетом безразлично. Если бы она знала, что программа в этом учебном заведении такая примитивная, то она не стала бы тратить на него свое время и вовсе. «И тогда бы не встретила Драко, » — шепнула ей назойливая мысль.       Как бы то ни было, Гермиона прекрасно понимала, что после этого года, ей потребуется дополнительное образование для того, чтобы ступить на путь настоящей работающей взрослой дамы. А пока что этого всего могло хватить разве что на место библиотекаря в захудалой школе где-то на окраине Лондона. Гермиона подавляла в себе мысли о доме и возвращении туда. Особенно сильно она гнала прочь мысли о своих друзьях.       Драко в этот день отправился по другим, куда более мрачным делам. С самого утра ему позвонил Фрэнк, и от их разговора Малфой остался, если не в бешенстве, то в крайне паскудном настроении.       Он переступил порог шикарного ресторана и тут же был подхвачен метрдотелем, который провел его к столику у окна. Есть он не собирался, но ради приличия заказал чашку чая, к которой тут же принесли корзинку с хлебом, маслом и кучей баночек разного варенья. Англия была как всегда промозглой и неприветливой. Сейчас Драко с куда большим удовольствием оказался на берегу моря где-то в Испании. И ни о чем не думал, буквально ни о чем. Ни о каких преступниках, экзаменах, которые, как он подозревал, будут легкими, но все равно нежелательными. И тем более, не думать о том человеке, с которым у него сегодня была назначена встреча.       Когда она зашла в ресторан, свет преломился и в комнате разом стало темнее, будто она была природным делюминатором. Нарцисса Малфой величественно прошла к нему в неизменно черном платье в пол и шляпке с пером на голове. Она вообще в курсе, что восемнадцатый век закончился, нет?       Драко делал вид максимально безразличный, хоть это было и непросто. Хотя бы потому, что первым его позывам было схватить ее как куклу и хорошенько встряхнуть, чтобы та только возмутительно пикнула. Но он сдержался. Он сидел на стуле и элегантным движением то и дело подносил чашку ко рту, чтобы сделать маленький глоток эрл-грея.       — Уж не думал так скоро увидеть тебя, Нарцисса.       — Уже не мама?       — Никогда ею не была, — отчеканил он, — ближе к делу.       — Да-да, Драко. Дело в том, что недавно я проводила крупную финансовую сделку, должна была выкупить один замок в Португалии, и знаешь, случилась какая-то нелепая техническая накладка, видишь ли, деньги на моем счету были заморожены. Полагаю, это твоих рук дело?       — О, — он изобразил удивление, — ты о тех деньгах, которые достались мне из офшорных счетов отца? Да-да, припоминаю.       — Не мог бы ты…       — Нет, не мог, — твердо ответил Драко, поднимая на нее ледяные глаза, — это касается той части завещания, где твое имя не фигурировало, Нарцисса, имей хотя бы остатки совести, гордости, самоуважения или что у тебя там вообще есть.       — Я должна была получить из них долю в тридцать пять процентов, это четко указано в завещании!       — Только в случае, если я буду несовершеннолетним, надо же, Нарцисса, ты забыла в каком году мое появление на свет заставило твою грудь обвиснуть на три сантиметра?       Она злобно сощурила глаза и прожигала его взглядом.       — Вот говоришь тебе, говоришь, а все бестолку. Ты точно моя мать? Видимо, мозгами я пошел все же в отца.       — Ты пошел в него отсутствием сердца.       — Ох-ох, — он изобразил страдание, — ты ранила меня до глубины… Ах да, того, чего у меня нет.       — Ты всегда был таким, — вдруг прошипела она, — наглым, заносчивым мальчишкой. Поэтому никто не любил тебя, и не полюбит никогда, попомни мои слова, наглец!       Драко сделал заключительный глоток чая, посмаковал его и наконец заявил:       — Поразительная штука — жизнь. Еще три месяца назад я бы сбежал и разрушил половину своей квартиры от того, что моя милая мамочка отрекается от своего дитяти. Я бы страдал, и страдал, и пил, и пил, пока в один из дней не вернулся к своему пустому существованию. Да, Нарцисса, ты вложила много сил и энергии для того, чтобы вырастить во мне это отвращение к самому себе. Если бы за это давали премию как за выращивание самой крупной тыквы на фермерской ярмарке — ты бы получила первый приз. А это, между прочим, золотая ленточка и целая свиная нога!       — Что ты несешь? — прошипела она, оглядываясь по сторонам, как бы их кто не услышал.       — Но так уж сложилось, — он будто и не делал паузы, — что твои слова для меня примерно то же самое, что и для тебя — желание эльфа-домовика. Только знаешь… Ты достала меня настолько, что я и носка тебе не оставлю.       Рядом с ними, словно из ниоткуда, оказался молодой мужчина с очень цепкими глазами, которые словно сканировали Нарциссу.       — Что это значит? — что это, кажется, Драко заметил красные пятна волнения на ее шее.       — Позвольте представиться, мистер Лайонел Фотс. Уполномоченный инспектор налоговой службы третьего ранга, занимаюсь расследованиями о предумышленном уклонении от уплаты налогов физических, а также юридических лиц, — он сделал вид, что улыбнулся, но это была формальная мимика госслужащего, сам он цепко держал женщину взглядом, а у той медленно, но верно сходили краски с лица.       — Что-то мне кажется, что при твоем получении твоей части наследства, — Драко подчеркнул это, как бы намекая, что он перед законом целиком и полностью чист, — ты решила не баловать магический мир своим вкладом в общее благо. Настало время это исправить.       — Драко! — воскликнула женщина, некогда зовущаяся его матерью, — Постой, но как же…       — И ты не права, Нарцисса, ты чертовски ошибалась. Оказывается, очень здорово — когда ты любишь того, кто любит тебя, жаль, что ты этого так и не прочувствовала, хотя кто знает, возможно в тюрьме на тебя положит взгляд какой-нибудь из дементоров. Шерше ля фам, все дела.       Он пожал руку Фотсу и не спеша покинул помещение, в очередной раз надеясь на то, что эта встреча с Нарциссой была для него финальной. Жадность сгубила ее, теперь нищета — будет самым лучшим ее исходом.                     Братья Уизли улыбчиво стояли напротив нее, они в отличии от Гарри и Джинни не приняли новость о том, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой теперь вместе в штыки. Они удивились, не без того, но Фрэд в итоге глубокомысленно изрек:       — Я думаю, он всегда был славным малым, просто озлобленным до предела, а сияющая красота души Гермионы освободила его от этого как от злых чар!       Брат только толкнул его в бок и расхохотался. Вопреки высокопарности речей, он соглашался с ним, Малфой для них никогда не был по-настоящему опасен, они воспринимали его скорее как маленькую собачку, которая очень грозно лает на прохожих, но не причинит им существенного вреда.       — Так что тебе конкретно надо, Гермиона? Зачем вызвала нас сюда?       — Ваш магазинчик промышляет товарами для шалостей, но мне… Мне нужно кое-что получше. Кто как не вы сможет мне в этом помочь?       Она кратко объяснила суть того, что ей нужно еще связываясь с ними по коммуникатору, так что они по сути просто уточняли детали, чтобы между ними не осталось недосказанности. Гермиона с удовольствием отметила то, как парни выросли, возмужали, часть их ребячества стерлась войной, сейчас они были более сдержанными и деловыми что-ли. Они стали одними из лучших представителей всего их многочисленного семейства, в этом она была убеждена точно.       Получив требуемое, Гермиона отправилась на занятия. Руки ее немного подрагивали, но это не умаляло ее решимости завершить задуманное.       Закончился урок по зельям и целая орава учеников высыпала в коридоры. Малфой догнал Гермиону, которая в этот раз отказалась сидеть с ним за одной партой.       — Эй, что-то случилось?       — Не трогай меня! — вдруг вскрикнула она, привлекая к себе внимание окружающих.       Даже те, кто спешил по делам, замедлили шаг, всем было любопытно узнать, что у новоприбывшей парочки случилось нового в их личной жизни.       — Что произошло? — на Драко накатила смесь из раздражения и гнева, его лицо было непроницаемым.       — Мне это все надоело! Ты и твои загадки! Ты постоянно куда-то исчезаешь! Постоянно! И не говоришь о том, где ты! И преступления продолжаются! Я не дура, Драко Малфой, хотя в чем-то — определенно да! Правду говорят, бывших Пожирателей не существует!       — Почему ты не веришь мне?! — он сжал ее руку, притягивая ее к себе, шипя эти слова прямо в лицо.       — Отстань, хватит портить мне жизнь! Я тебя боюсь!       Он злобно зарычал, но из толпы вышло несколько парней, чтобы встать на защиту такой хрупкой сегодня Гермионы. Одним из них был Николас. Видимо, он посчитал, что у него все же прав на действия больше, чем у остальных, поэтому первым двинулся к парочке. Он оттолкнул Малфоя и с вызовом крикнул ему в лицо:       — Что тебе непонятно, она сказала, чтобы ты оставил ее в покое!       — Рыцарь нашелся, вали отсюда!       — Опять будем мериться силой?       — И ты проиграешь! — Драко сверлил Николаса ненавистным взглядом.       Но тем не менее он отстранился от них, бросил напоследок брезгливый взгляд на Гермиону и Ника и пошел прочь. Девушку трясло, она обхватила себя руками и с благодарностью посмотрела на Ника.       — Расходитесь и вы, представление закончено! — он разогнал собравшихся зевак, среди которых было подозрительное количество парней. А говорят, что это девушки — сплетницы.       — Ты как? — он повернулся к ней с сочувствующим взглядом.       — Ох, — Гермиона только вздохнула и опустилась на подоконник.       Ник сел рядом. Они провели несколько минут в молчании.       — Гермиона, мне жаль о тех словах, что я сказал тогда… Во мне просто кипела злость и я… В общем, я ни на что не рассчитываю, разумеется, просто хочу, чтобы ты знала, что я сожалею, и ты все еще можешь положиться на мою помощь и поддержку.       — Спасибо, — Гермиона шмыгнула носом.       — Ты и правда думаешь, что Малфой причастен к нападениям?       — Кто, если не он? — Гермиона пожала плечами, — Надеюсь, что это услышали многие, и они не дадут ему просто так убежать от ответственности, меня давно уже никто не слушает. Ну ты знаешь.       — Да, понимаю… Думаю, что до ведома старост школы это дойдет, возможно, дирекция обратит внимание хотя бы на их жалобы.       Между ними опять повисло молчание.       — Ты вообще сама как? Как поживаешь?       — Да ничего, только по учебе завал полнейший, стараюсь догнать то, что упустила.       — Хочешь, могу помочь?       Гермиона рассматривала парня, сидящего рядом с ней: те же знакомые ямочки на щеках, та же небрежная прическа и взгляд внимательный глаз. А на шее висит кулончик в виде ласточки. Она задерживает на нем взгляд и наконец произносит:       — Ник, прости, но… Я не могу сказать, что отошла или все обиды отошли в небытие. Все не так просто.       — Да, я понимаю…       — Кстати, — она вспомнила о чем-то и полезла в сумочку.       Достав кошелек, она порылась в нем и выудила оттуда небольшую карточку.       — Помнишь как мы фотографировались в будке, там на аллее в парке? Оказалось, что оба экземпляра у меня. Мне они ни к чему, но может ты бы оставил как память. Ну или выбрось, не знаю, я просто…       — Спасибо, — он не дал ей договорить и взял снимок в руку, — черт, кажется, что это было так давно, будто в другой жизни.       — Да…       Сославшись на то, что она пойдет учиться в библиотеку, Гермиона попрощалась с Ником, тот попытался неловко обнять ее на прощание, но девушка лишь отстранилась, словив его понимающий взгляд.       Зайдя за угол, она достала волшебную палочку и трансгрессировала.       Оказавшись в родной прихожей, она тут же угодила в объятия блондина. Тот прошелся жарким поцелуем по ее губами и отстранился, чтобы произнести:       — Ну как, Оскар за лучшую роль достается…       — Ты был великолепен, — усмехнулась Гермиона.       — Как и всегда, впрочем.       — Теперь какое-то время нам придется держаться на расстоянии, никто не должен заподозрить в этом обман.       Драко выдал что-то среднее между недовольным ворчанием и тяжелым вздохом. Он освободил Гермиону от верхней одежды и потащил за собой в душевую. Даже показная ссора заставила его нервно ежиться, баланс между ними нужно было восстановить и он, как никто другой, знал как это сделать.