Through the Darkness
17 апреля 2021 г., 01:51
Audiomachine - Through the Darkness (Epic Extension)
Паника, вязкая как патока, начала разливаться по ее венам, поднимаясь откуда-то из нутра, заставляя голову кружиться, а дыхание сбиваться от частого, к практически несуществующему, неслышному. Гермиона просто знает, что это не шутка. Что на этот раз он не просто ушел куда-то по делам, не предупредив ее. И внутренности ее скручивает во внезапном приступе. Если бы не звонок ее коммуникатора, вряд ли она смогла бы удержаться от того, чтобы не вывернуть ужин на пол. На экране было имя, которое она ожидала увидеть там меньше всего. — Трейси?! - Гермиона вдруг увидела собственное отражение: бледное, измученное, словно она и вправду только что совершила забег по долгой дороге, а теперь окунулась в новый ад. — Гермиона, где Драко?! - без предисловий начала Трейси. — Он исчез! Откуда вы… — Я не вижу его, Гермиона, черт… Я не вижу… - Трейси заламывала руки, глядя на Гермиону совершенно ошалевшим взглядом. — Что значит "не видите", Трейси?! - Гермиона отчаянно ничего не понимала, но уже бросила коммуникатор на кровать, чтобы натянуть на себя теплую одежду. — Это долгая история. — Нет времени, вкратце! — Я могу видеть вероятности будущего. То, что будет дальше с тем или иным человеком, это мое проклятие! Я могу видеть, но не могу предугадать. Видения приходят ко мне внезапно. И сейчас их нет, они прервались, словно на полуслове, я ничего не вижу, его словно нет на карте мира! Гермиона похолодела, ее руки затряслись, а на глаза набежали слезы. Она пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Подавить панику было чем-то невозможным, но поддастся ей сейчас - значит точно проиграть. А этого нельзя было допустить. — Трейси, ты можешь видеть Николаса? — Кого? - непонимающе спросила Трейси? - Я вижу избранных, не знаю как объяснить тебе, но… Вы с Драко… Я будто должна была столкнуть вас. — То есть ты видишь меня, вероятности моего будущего, но не его? — Очень смутно, Гермиона, этого недостаточно. — Недостаточно для чего?! - Гермиона вновь была на краю паники, холодная как лед. — Чтобы попытаться что-то исправить. Плохие предзнаменования впереди, я не вижу… — К черту предзнаменования, Трейси! Я знаю кто! Знаю, кто мог похитить его, но не знаю где их искать! И сработало самое удивительное в мозгу Гермионы, в ее характере и выправке. В самых стрессовых ситуациях, на грани со смертью, нейронные связи в ее мозгу работали лучше всего. Все, о чем она думала об этом, предполагала, выстраивала логические цепочки, вдруг стало складываться в идеально гладкую картинку. Мрачную, темную, с железистым привкусом на губах. Но Гермиону это не останавливало, она словно фурия носилась по квартире, беря в руки то одну, то другую вещь. Трейси лишь беспомощно смотрела на нее, бормоча что-то, на что у Гермионы не было времени и концентрации. Она целиком и полностью была поглощена раздумьями. План пункт за пунктом становился все понятнее. Жестоко, четко, безнадежно. — Трейси! - в руках у Гермионы была волшебная палочка. — Да, - она все еще была на связи. — Ты ведь не просто так назначала нам сеансы? Там был какой-то ритуал, ведь так? — Да, но… — Соображай, Трейси! - гаркнула Гермиона, ей казалось, что время просачивалось сквозь ее пальцы, утекая как вода, секунда за секундой, каждая из которой могла стать решающей. - Если я опоздаю на сеанс, или он - сработает твое связывающее заклинание! И тогда нас потянет друг к другу! Так я найду его! Так назначь этот чертов сеанс! — Но если он будет очень далеко… Боль, которая… — Трейси, - прошипела Гермиона так, что услышала в нотках собственного голоса самого Драко, - мне плевать на боль! Назначай сеанс, пока не поздно! Трейси не обманула. Боль была пронзающей, словно в сердце попала раскаленная стрела, ни вдохнуть, ни выдохнуть, перед глазами плясали красные и черные круги. Первые несколько секунд Гермиона держалась, а потом рухнула на колени и уперлась руками в гладкий пол. Крик вырвался из ее груди рыком загнанного зверя. А потом она почувствовала, как из стрелы в ее груди протянулась тонкая, но крепкая нить, и за эту нить ее тянуло. К тому, кого она так хотела вернуть. Кого хотела спасти. Кого любила так, что было тяжело дышать. И с ним, и без него. Раньше она думала, что жизнь с ним - ад. Сейчас она понимала, что жизни без него нет. — Гермиона… - Трейси хотела что-то добавить, Но девушка уже подняла палочку и трансгрессировала. Женщина какое-то время все еще была на связи и смотрела в пустоту комнаты, пытаясь увидеть малейший проблеск надежды. Но внезапно… Гермиона Грейнджер тоже пропала из карты мира. Она их потеряла. Ее бросало от места к месту, так сработала смесь связующего их заклинания и трансгрессии. Скачки в пространстве, сопровождаемые болью, застилающей глаза. Но она не сдавалась, совершала прыжок за прыжком, зная, что там, на другой стороне Драко испытывает такие же мучения, и она клялась, что ни за что на свете не допустит того, чтобы он ощутил их еще когда-нибудь. Потому что она знала, что сейчас он жив. И будет жить, чего бы ей это ни стоило. Последний рывок и вот она шлепнулась на грязный пол, покрытый слоем пыли, засохших листьев, мышиного помета и песка. Впереди раздался стон. Секундочку, ей нужна всего одна секунда, чтобы прийти в себя, отдышаться и… Новый приступ боли сжал ее солнечное сплетение, и Гермиона подняла голову. Живой. Он сидел, связанный магическим заклинанием, на стуле, руки его находились за спиной, голова опущена к груди, и если бы не его стон, она бы подумала, что опоздала. Но вот еще один, еще. Драко поднял голову и Гермиона вскрикнула от того, каким стало его лицо. Синяк на синяке, гематома на гематоме, кровоподтек перекрывал другой, бровь и верхняя губа рассечены. Она уничтожит всех, если на его идеально белой аристократической коже останется хотя бы намек на шрам. Гермиона бросается к нему, прикасается к щекам и боль утихает. Наконец она уходит. У нее. Но девушка все еще чувствует как больно ему. Нельзя тратить время. Гермиона оценивает цепи, движущиеся по телу Драко и ухмыляется. Если это все, на что были способны похитители, то возможно, у них еще останется время на шампанское перед сном. Одним аккуратным движением, чувствуя как магия заполняет каждую клеточку ее тела, как приятно согревает изнутри, переходит в волшебную палочку и вырывается наружу, Гермиона разрывает заклинание. Драко потирает онемевшие руки и тут же прижимает ее к себе, слабо, так отчаянно слабо, что она готова зарыдать вслух, потому что это так на него непохоже. Гермионе сдерживает всхлип. — Где твоя палочка? — Где его палочка? Гермиона покрывается мурашками от этого голоса. В темноте ночного заброшенного здания, из-за колонны, выходит парень. Его когда-то добрые черты лица искажены злобой и высокомерием. Волосы гладко причесаны, как когда-то давно у самого Малфоя. На нем больше нет его глупой магловской одежды - сейчас он как никогда напоминает типичного Пожирателя Смерти. И это сравнение заставляет Гермиону инстинктивно закрыть собой Драко, а тот слишком слаб для того, чтобы встать с места, из уголка его губ тонкой струйкой стекает кровь. Как будто цепи, которые она разорвала, до этого поддерживали его, а сейчас он готов был развалиться на части. — Не ожидала меня тут увидеть, дорогушенька? — Ты такой тупой, Ник, - вырывается у нее, и Гермиона с наслаждением наблюдает за тем, как его самодовольная физиономия искажается новым приступом гнева. Гнев - это хорошо. Гнев нельзя контролировать, если ты не чувствуешь, что тобой манипулируют. Гнев застилает глаза, лишает рассудка. Заставляет забыть о логике, действовать импульсивно. То, что нужно. — Ты что же, думал, что я не догадалась? Наверное, он улыбался. Хотел это сделать. Но вышел оскал и Гермиону передернуло. От того, что когда-то она могла… — Это не имеет никакого значения, ты не можешь колдовать, ты - ничтожество, - какое высокомерие скользит в его словах, какой яд, какой пронзительный холод. — Зачем тебе это нужно? - Гермиона прячет палочку за спиной, ей не нужно, чтобы сейчас он видел ее вооруженной, идиот так и не понял, как она вообще оказалась тут. — У всего есть смысл… — Давай без этих пафосных речей в стиле геройских фильмов, Николас. — Тебе так не терпится на тот свет? Он не двигается с места, а стоит и смотрит на них двоих, Драко выжидает. Она чувствует, как тот напряжен, но прекрасно видит насколько слаб. Главное, что жив. Она справится со всем. А этот подлец, эта крыса в человеческом обличии, словно понимает о чем она думает, издевательски, гаденько улыбается и произносит: — Твой паренек так легко ведется на провокации… Похитить его было легче, чем всех до этого. Появиться под окном, и просто смотреть в стекла. Он думал, что единственный здесь владеет легилименцией. Увы, и ах… Внушить ему мысль о том, что нужно бежать, что нас будет легко словить - такой в сущности пустяк. А дальше… Дальше - дело техники. По правде… Он нужен был нам в последнюю очередь, но так даже лучше, получить двух зайцев за раз. Он делает шаг вперед и невидимая сила отбрасывает его на несколько метров назад. Гермиона дрожащей рукой держит палочку перед собой, ее экспеллиармус, попавший прямо в грудь, лишил его сознания, но надолго ли? — Где твоя палочка? - она вновь поворачивается к Драко, видя, как у того сил становится все меньше и меньше. Он шевелит одними губами, но она понимает безошибочно. — Не у него… — Так-так-так… Бабочка все же прилетела на огонь. Как же это романтично! Ты, наверное, всегда мечтала умереть со своим возлюбленным в один день? Что ж… Могу устроить! Драко кашляет и сплевывает на пол сгусток черной крови. Плохо. Это очень плохо. — Это ищешь, наверное - изящная рука держит палочку Драко и кладет ее в карман мантии, - прости, дорогая, не могу отдать тебе это. Вижу, ты снова силишься колдовать, браво! — Польщена твоей похвале, Эмма, - холодно произносит Гермиона, ненавидящим взглядом сверля ту, из-за которой это все началось. Из тени появляется девушка. Идеально причесанная и накрашенная, чистая, словно была не в грязном заброшенном особняке, невидимом для маглов, а только что сбежала с приема самой королевы. — Как давно ты знаешь? - она прищуривает глаза и склоняет голову на бок, оценивая обстановку. — Достаточно для того, чтобы держаться от тебя подальше, гадюка ты такая, - шипит Гермиона и слышит, как из груди Драко вырывается хриплое дыхание. Ему нужна помощь. Но если она отвернется - Эмма тут же нападет. Трансгрессия… — Даже не думай бежать, цыпочка, авада быстрее будет. С реакцией, благо, у меня все в порядке. Как и с легилименцией. — Что ты с ним сделала? — Я-то? Ничего, это все малыш-Ник. Ох, как ему досаждал этот Малфой. Весь год только и слышала, как ему хочется врезать по этой наглой белобрысой физиономии. Как ему было отказать в такой радости? Тем более, когда в ход пошли не кулаки, а магия… — Как это мужественно - нападать на безоружного. — Победитель - тот, кто в итоге останется жив, а не кто делал что-то героическое и величественное, разве не такова ваша логика? — Это ты о чем? — Да ладно тебе… Гермиона-Гермиона, ты же все поняла… Честно, в начале года я даже искренне думала подружиться с тобой. Тихая, забитая овечка, такая простодушная, принимающая все вокруг за чистую монету. Прелестно. Николас все лето жужжал о том, как было бы хорошо заиметь такую девушку как ты. О да, это решило бы так много его финансовых проблем… Я даже не воспринимала его бредни всерьез. Все мы мечтаем о чем-то таком, несбыточном. И тут ты появляешься, словно гром среди ясного неба - такая доступная, что даже смешно. Всем вокруг, разумеется, но не мне. Гермиона молчит, она рассматривает девушку и пытается найти в ней ту, с кем дружила все это время. Тщетно. — А знаешь почему мне не смешно, Гермиона? — Потому что ты влюблена в Ника? — Браво, мисс Марпл, снимаю шляпу. — Это было легко. Сначала я подумала, что ты обиделась на меня за то, что я не уделяю тебе времени, но потом я увидела как ты смотришь на него, и все встало на свои места. Я никогда не дарила ему таких взглядов. — Вот именно. Ты, жалкое ничтожество, неспособная колдовать, серая, невзрачная мышь, если бы не я - ты и продолжала ею быть. Ты недостойна такого парня как Ник. — Но мы расстались и ты можешь… — Могу забрать его себе, - взвизгнула она, и Гермиона вдруг почувствовала слабый лучик надежды, потому что это были истерические нотки, как нельзя кстати, - ты это хотела сказать?! С барского плеча мне позволяешь? Да кто ты такая, чертова грязнокровка?! Как давно она не слышала этого обвинения, так старалась забыть, а вот оно здесь - летит кирпичом в лицо, только почему-то уже совсем не больно. — Эмма, тебе ведь не нужно это все, правда? Давай просто остановим это? Ты же понимаешь, что будет, если правда раскроется? Тебя упрячут в самую страшную во всем мире тюрьму, если не казнят. Остановись, пока не поздно. Отпусти нас, и мы сделаем вид, что ничего не было. Эмма зашлась хохотом. Она схватилась за живот и вытерла выступившие на глаза слезы, а потом произнесла: — И что же мне будет? Дядя во главе министерства, а половина остальных родственников растыканы аврорами по всему миру! Кто, ну скажи мне, кто будет наказывать меня, м? — Ты сама себя наказываешь, Эмма, разве ты не понимаешь? — Кажется, кто-то здесь не хотел слышать геройских речей, а, Гермиона? — Чего ты хочешь добиться этими жертвами, смертями? Что ты задумала, Эмма? — Ты мне скажи, это ведь твою голову я видела в библиотеке так часто, словно ты там прописалась. Гермиона молчала. — Знаешь, - Эмма вздохнула и принялась чертить на полу символы, которые тут же начинали светиться огнем, - я много лет следила за тем, что происходит у вас там в Англии. Я была восхищена. Такое геройство, такое мужество, такая радикальность! Такая вера в собственные силы, в свою власть, в свою победу! Я так хотела попасть туда же, стать в ряды победителей. Ночами я вырисовывала себе на руке метку Пожирателей… Она бросила на Гермиону взгляд, оценивая ее реакцию, но та сохранила безэмоциональную маску, не желая догождать той. — Но Лорд… Скрылся. — Был повержен, - поправляет ее Гермиона. — Это только вы, глупцы, так считаете. Хах, - с ее алых губ срывается легкий смешок, - волшебник с таким могуществом, победивший таких сильных противников, вдруг пал бы от рук одного жалкого мальчишки? Не смеши меня, Грейнджер, ты правда в это веришь? — Эмма, его нет, он повержен, - Гермиона повторяет более твердо, а сама молит всех богов, о которых только знает, чтобы Драко держался за те крохи жизни, которые все еще теплились в нем. — А вот и нет, - и Гермиона вдруг отчетливо видит сумасшедший блеск в глазах девушки, он так схож с тем, как на нее смотрела Беллатриса Лестрейндж, что ее передергивает, - Темный Лорд никогда, слышишь, никогда не умрет, пока его последователи живы! — Эмма, еще не поздно остановиться, - Гермиона пытается воззвать к остаткам разума девушки, - хватит убийств, хватит жертв. — Нет, еще недостаточно, остались… Всего две! Грязная кровь и кровь предателя! Девушка хищно смотрит на Драко и Гермиону и вдруг раздается воистину ужасным и противным смехом. — Они думали, что я не найду! Что не обнаружу, не раскопаю способ, как вернуть его! — Ты про древние ритуалы? Эмма, это только мифы, никто до сих пор не отвечает за их достоверность! Ты выполняешь роль мясника! — Я выполняю роль верного подданного, что ты можешь знать об этом?! Черт, этот Ник вообще думает в себя приходить или нет? А, ладно, и без него справлюсь. — Как ты… — Сначала нужна была маленькая жертва, я действовала в одиночку. Кошки, крысы, собаки - легкая добыча. Свернуть шею, перерезать глотку, это было так просто, что я даже заскучала. Пока дело не дошло до маглов. Их пришлось пожертвовать немало, их кровь так скупа на магическую ценность, хоть оптом заказывай, все равно, что канализационные отходы добавлять в зелье. А потом понадобились волшебники. Больше всего пришлось потрудиться с эльфийской кровью. Ты все время мешала нам. Тогда я уже сумела убедить Ника помочь мне, но ты вертелась под нашими ногами. Как ты поняла, что это мы, а Грейнджер? Как вычислила Ника? — Той ночью, когда я спасла девушку, я мельком увидела украшение на его шее. — Его мог носить кто угодно, с чего решила, что это именно он? — Это было мое украшение, я знаю, потому что однажды красила ногти бирюзовым лаком, тем, что ты мне подарила, кстати, - язвит Гермиона, - и нечаянно пролила его на кулон. Ты умеешь выбирать косметику, отмыть мне его не удалось, без магии, по крайней мере. И когда мы расставались с Ником, я вернула ему эту вещь, швырнула в приступе гнева. — Сентиментальный идиот, - прошипела она. — А потом я сопоставила твое поведение, как ты смотрела на него, а он на тебя, пазл складывался. Только не для тебя, да, Эмма? Ты его полюбила, а вот он тебя - нет. Он лишь твоя шестерка, не больше. — Не думала, что такая мелочь сможет тебя вывести на наш след. — Про тебя выяснили много, мне пришлось вложить много сил, чтобы понять, что ты - не простая штучка, и что со своими связями - будешь идти напролом. Только вот я думала, что ты - лишь маньяк, жестокий, преследовавший собственные фантазии. Но ты - психически неуравновешенная, Эмма. Тебе нужна помощь специалиста. Гермиона сжимает плечо Драко, из него вырывается стон, так нужно, он должен быть в сознании. — Помощь понадобилась бы вам, но ждать ее неоткуда, ты ведь наверняка возомнила себя героиней? Что справишься со мной сама? И что? Попробуешь убить меня? Что тогда будет с тобой и твоим благоверным, когда мои родственники доберутся до тебя? До твоих друзей? До твоей… Семьи. Гермиона сильнее сжимает волшебную палочку. Еще не время. — Эмма, я в последний раз прошу тебя, остановись… — Ник всегда хотел хорошей жизни. А я всегда хотела Ника. Только вот он не видел во мне той, кто могла бы ему помочь. Нет, я не подарю ему денег, статуса или известности, но я подарю ему новый, совершенный мир, тот, в котором правит Темный Лорд! И мы будем его правой рукой, как те, кто возродил его, и это будет настоящий праздник на земле. Больше никаких грязнокровок, никаких предателей, жалких людишек! Только чистая аристократическая волшебная кровь, только благородство! Только власть! — Эмма, ты бредишь… — Что ты заладила как заезженная пластинка? Ох, как бы хотелось убить тебя раньше, чтобы ты не мозолила мне глаза, но было нельзя, - рисунок на полу был завершен, полностью охваченный сиянием, он делал фигуру девушки зловещей, - а вот теперь можно. Следующим будет Драко. Жаль, я бы посмотрела на то, как ты будешь страдать, глядя на то, как умирает этот красавчик. Но, ритуал того требует. Гермиона больше не стала ждать, она выставила волшебную палочку, принимая оборонительную позу. — И что ты сделаешь мне, а? Что, бросишь в меня этот жалкий кусок дерева? Или все же решишься на еще одно заклинание, пока тебя не догонит новая паническая атака, а, принцесса нежности? Главным было защитить не только себя, но и Драко, который уже обессиленно лежал на полу. Он все еще был в сознании, это хорошо. Времени оставалось мало, это плохо. Гермиона не успела задуматься о том, что будет делать дальше, как вести себя и как выпутаться из сложившейся ситуации. Потому что в нее уже летел угрожающий луч. То, что она очень давно не тренировалась в поединках - стало очевидным сразу. Уклоняться было сложно, пару раз убийственные заклинания пролетали в опасной близости от ее лица. Осложняло задачу еще и то, что Гермионе нужно было думать не только о себе, но и о Драко. Она поняла, что Эмме он был нужен в последнюю очередь, но та была в ярости, а значит, что далеко не всегда могла контролировать точность своих движений. Колдовать было сложно, было бы ребячеством и напускной храбростью делать вид, что ничего не происходило. Гермиону колбасило так, словно она находилась в боевой точке, а не напротив одной-единственной волшебницы. Девушка вспоминала все, через что прошла, чему учил их Гарри, чему она сама обучала младших. Приходилось держать себя в руках, она даст волю чувствам, но позже. Но в мыслях выполнить это было проще, чем в жизни. Потому что она слышала хрип из горла Драко. Она молила богов, чтобы он выжил, она молила их о том, чтобы был в сознании. А Эмма была беспощадной. Гнев и бесконечная ненависть исказили ее лицо, сделав уродливым, сощуренные глаза метали молнии, а губы выговаривали заклинание за заклинанием. Гермиона только защищалась, только отбивала нападки этой сумасшедшей, не атаковала. К страху примешивалось противное чувство опасения. Николас валялся без сознания, но надолго ли? Стоит ему прийти в себя и ей конец. С двумя она точно не справится. А еще нужно было позаботиться о Драко. Он был таким бледным, что если бы не булькающие звуки из его горла - она бы подумала, что он мертв. Нужно было заканчивать это сумасшествие. — Эмма, тебе все равно не победить, я не сдамся, никогда! — Это лишь слова, ты - слабачка, и доказываешь это своими действиями, как ты вообще могла сопротивляться против Лорда? — Мы победили его, Эмма, он мертв. Смирись с этим, я никогда не сдамся перед лицом такой как ты. Зеленый луч прошел рядом с ее ухом и Гермиона задрожала. — С какой это - как я? Тщеславная. Эмма хотела признания, хотела быть известной, нужной, важной. Даже в глазах своих врагов, особенно в их глазах. Чтобы каждый причиненный ей урон имел вес и смысл. — Ты проиграешь Эмма. Он никогда не вернется. А тебя закинут в тюрьму, и ты будешь гнить там до конца своих дней. У тебя хорошая генетика? В роду есть долгожители? Вывести из себя, нужно было довести ее до того, чтобы она не смогла контролировать свои эмоции. И это удавалось Гермионе, ведь с каждым сказанным словом, лицо Эммы становилось все более и более красным, а движения рваными и резкими. — Что, просто убьешь меня заклинанием, как и всех остальных? Или для твоего безумного ритуала нужна пущенная кровь? — Думаешь, я не смогу вспороть тебе вены заклинанием? Одно за одним, они вырывались из ее палочки, градом обрушиваясь на нее, но Гермиона успешно выставляла впереди себя щиты, чем доводила Эмму до бешенства еще сильнее. — Нет, потому что ты - ничтожество, недолюбленное, никому ненужное, желающее самоутвердиться, ищущее пристанище у жалкого мертвеца! Драко лежал практически без сознания, он чувствовал, что внутри него что-то не так. Он получал сотни ранений, испытывал изощренные пытки, но сейчас… Николас сделал с ним что-то такое, что заставляло жизнь из его тела медленно, но верно утекать. Он с болью и содроганием смотрел на то, как Гермиона отражает удары, раз, еще раз, и еще. И чувство вины было таким сильным, что Драко снова и снова захлебывался кровью, в попытках что-то предпринять. Его тело не слушалось его, малейшее движение давалось с таким трудом, словно на него положили множество бетонных плит. Он понимал, что Гермиона делает, чего добивается, понимал и поощрял. Но гадкое, вязкое предчувствие уже наполняло его изнутри. Он корил себя за беспомощность, за то, что так легко поддался. Что увидев Николаса за окном их квартиры, не удержался и решил остановить его в одиночку. Корил себя за то, что дал гневу затуманить разум, и он заметил эту чертову девицу слишком поздно, отвлекся на нее. И поплатился за свою беспечность, испытывая на себе сотни пронзающих ударов. Словно хлысты, словно порезы, словно уколы, словно его истязали вновь и вновь. И только в глубине глаз нападающего Драко видел страх. Николас боялся его, опасался, что если блондин получит обратно свою палочку - ему не выжить. И правильно делал. Драко сразу понял кто среди них главный. По приказному тону, по тихой, манерной поступи, по взгляду: властному и жестокому. Николас был мелкой шавкой, которая волочилась за Эммой. Как ей удалось подмять под себя парня, лишив его остатков собственного достоинства? Или он думал, что они равноправные партнеры? Слабак. Его приковали к стулу, оставив сидеть в одиночестве и считать секунды. До того момента, как Гермиона проснется. И он знал, так хорошо знал ее, понимал, что ее ума, сообразительности, храбрости хватит для того, чтобы отыскать его. И это ему не понравилось, пожалуй, впервые в жизни. Он не хотел видеть ее здесь, потому что это была ловушка. Резкая зеленая вспышка осветила всю заброшенную комнату своим сиянием. Драко видел Гермиону со спины, он заметил, как заклинание отразилось от нее и поразило того, кто выпустил его наружу. Авада кедавра попала прямо в сердце Эмме. На короткое мгновение, перед самой смертью, ликующее выражение ее лица сменилось отчаянным страхом. Они победили. Драко закрыл глаза на секунду, просто чтобы было легче перевести дух. Но когда он открыл их, Гермиона лежала на полу, словно… Нет. Нет, нет, не могло этого быть. Просто… Просто, блядь, нет! Не в этой вселенной! Авада кедавра поразила Гермиону, отразилась от нее, убивая нападавшего. Остатка сил хватило лишь на то, чтобы протянуть к ней руку, нащупать ее волшебную палочку и выпустить в потолок огромный сноп красных искр, в надежде, что его сигнал кто-то увидит. Боль была невыносимой, она рождалась где-то в солнечном сплетении, распространяясь по кровеносным сосудам, и как кислород, расходящаяся по всему организму. Ее нельзя было терпеть. Такую боль невозможно вынести, только умереть вместе с ней. Драко закрыл глаза и отправился в спасительную черноту: без звуков, без запахов и движений. Без нее.
