Пустынный Тюльпан

Ксаар быстро шёл по сумрачным пустующим коридорам кварцевого дворца и обдумывал всё, услышанное в зале. Кто помнит Ирьян? Что «так может быть»? Почему лучше неё для этого неизвестного никого нет? Кто такая змеида? А то, как Амаршед обращалась к девушке — «Тюльпан Пустыни»!.. Он вспомнил, как во дворце появилась она… — Госпожа Амаршед! — в тронную залу вошёл Калим. — Да? Что— то произошло? — Правительница сидела на Большом троне, и подле неё стоял Ксаар, с которым она ранее вела неторопливую беседу о… правильно, женитьбе. — У главного входа во дворец стоит девушка, просила передать, что ей нужно говорить с вами. — Девушка? — Амаршед сдвинула брови и помолчала несколько секунд. — Как её имя? — Сказала, что имя ей — Ирьян. Правительница вздрогнула, услышав это, и неожиданно быстро поднялась: — Приведи меня к ней! Калим коротко кивнул и покинул залу. Амаршед и Ксаар последовали за ним. Она одиноко сидела, опустив в ожидании голову, на самой нижней ступени широкой лестницы, ведущей к входу в кварцевый дворец. Когда правительница стала спускаться, девушка резко поднялась. Блеснули тёмно-топазовые глаза. Затрепетали на ветру каштановые вьющиеся волосы. Судорожно выпрямилась спинка и развернулись плечи. Приоткрылся ротик. Тихий-тихий почтительный мягкий голос: — Да освещают своими ликами вашу сторону каждую ночь звёзды и светлоокий Бастрианн! — Пусть так да и будет освещена обитель и самих звёзд, — ответила женщина и торопливо приблизилась к ней. Арканки зашептались между собой. На лице Амаршед возникли удивление и какой-то испуг после недолгого, неслышного Ксаару, рассказа. Наконец, она сказала уже вслух, видимо, отвечая на какую-то просьбу: — Для меня нет ничего проще. Но… тебе тогда придётся работать здесь. — Я соглашусь делать всё, что вы мне прикажете, только умоляю вас, госпожа Амаршед, защитите меня от этого отродья! — Он в действительности так опасен? — Я же говорю, вы не представляете, насколько! Он убил всех моих сородичей и позже грозился уничтожить и Арканар! — И Сайдана? И Дайана? Воистину, отродье, — тихо воскликнула Амаршед, получив в ответ утвердительный кивок. — Что ж, тогда у нас нет иного выхода. Но есть ли в тебе уверенность, что ты справишься с работой, которую я тебе дам? — Я не имею уверенности, я имею веру! Амаршед хмыкнула: — Сильно сказано. Что ж, раз так, то, думаю, лучше тебе говорить с моим сыном. Глаза обратились туда, куда указал перст властительницы, и проследили за быстрыми движениями юноши, идущего к ним. — Ксаар, молодой правитель, единственный наследник трона, — представила владычица молодого аркана. — Ксаар, это Ирьян. Ей необходимо жить во дворце, но для этого она должна здесь работать. Ксаар окинул девушку быстрым взглядом с головы до ног и, на мгновение задумчиво прищурившись, вдруг приветливо улыбнулся: — Видится мне, я знаю, что нужно. У меня нет верного во дворце. Сможешь справиться? Арканочка тут же кивнула: — Только разъясните ли вы мне, молодой господин, как нужно действовать? — Конечно! — Улыбка юного эльфа стала ещё шире и светлее. — Но перед этим тебя нужно посвятить в верные. Мама, я на пару часиков отъеду и вернусь. — Хорошо, Ксаар. Постой, комната рядом с твоими покоями, надеюсь, никем не заселена? — Нет, мам, ты же знаешь! Конечно, пусть Ирьян будет там, как положено каждому верному! — Госпожа Амаршед, а в чём заключается обряд посвящения в верные правителя? — услышал он, отходя. — Только в действиях правителя. Он должен даровать своему верному что-нибудь очень и очень ценное в знак своего доверия. А от верного требуется лишь оберегать эту вещь, хотя потом он может сделать с нею, что сердцу угодно. Дальше юноша не стал прислушиваться, а поспешил к конюшням… Очнувшись, Ксаар понял, что находится далеко от города. Перед ним стояли высокие песчаные скалы; он лежал в их тени и сел на песке, чтобы оглядеться. Гнедой картамаинский мул — животное, напоминающее лошадь, но имеющее небольшие рога на носу, длинные клыки, выглядывающие из-под верхней губы, когти, скрытые шерстью на передних ногах, огромные мозолистые пальцы на задних и длинный хвост с кисточкой — принадлежащий молодому правителю, лежал неподалёку. В воздухе стоял лёгкий солоноватый запах. И исходил он, как догадался аркан, от небольшого источника у подножья скал. По бокам от бассейна стояли вырезанные в породе колонны, изображающие воинов-наг с копьями, в юбках, вероятно, прозрачных, с элементами доспехов и в шлемах с перьями. Их длинные змеиные хвосты свернулись двойными кольцами, и лики их были красивы, однако суровы. Ксаар понял, что попал в Нагаар. Юноша подошёл к воде и посмотрел на дно. Среди крупного песка, его покрывавшего, что-то блестело. Эльф засучил свободные рукава изумрудной туники и погрузил руки в прохладную воду. Он не боялся, что она зачарована, ибо наги слишком мирные существа, чтобы подстроить какую-либо ловушку случайным путникам. Их источники были неиссякаемы, как помнил Ксаар из рассказов караванщиков, а вода, будучи солоноватой на вкус, даровала необыкновенную бодрость телу и духу. В традиции наг входило давать сосуды с этой водой в путь, но только представителям их народа. Однажды король наг Сайдан вручил лично в руки Амаршед сосуд с этой водой. Ему было ведомо, что женщина больна, но правительница предпочла сохранить подарок, нежели воспользоваться его силой. Ксаар помотал рукой, смывая мелкие камешки с блестящего предмета, и, схватив его покрепче, вытащил из воды… Это оказалась тяжёлая платиновая статуэтка размером несколько больше ладони, изображающая прекрасного длинноволосого улыбающегося нагу. Он возносил руки к небу, и в его ладонях лежали звёзды. Работа была столь тонкая, что можно было распознать отдельные черты лица: небольшой прямой нос, расширяющиеся к концам брови, чувственные губки. Не очень широкая грудь, плоский живот, тонкая талия выдавали невеликий возраст, но, учитывая, что наги бессмертны, этому юноше может быть как шестнадцать, так и двести, так и больше тысячи лет. Лучистые глаза, обрамлённые длинными ресницами, смотрели весело на Ксаара. На длинной шейке висела цепочка с медальоном-клыком. Хвост наги был также свёрнут в кольца, как и у скальных колоссов, и была видна каждая, даже самая мелкая, чешуйка. К статуэтке припаяли подставку, и на её основании ещё являлись различимыми слова: «Работа платиновых дел мастера Арлана. Раман, сын Сайдана, принц наг, наследник Нагаара, Пустынный Тюльпан»… …Ксаар остановился рядом с дверью, ведущей в кухню. «Пустынный Тюльпан». Эту статуэтку юноша и подарил Ирьян в знак своего доверия. Арканка тогда смутилась, в то же время и как-то по-особенному возрадовалась. Молодой правитель и сам был рад, увидев выражение счастья на её лице, будто она вновь обрела то, что утратила слишком давно, чтобы искать. Ну а может ли быть такое, что этот милый принц нага Раман как-то связан с верной Ирьян? И Амаршед сказала, что была рада видеть в своём дворце нагу. Но Раман — юноша, тем более принц. А Ирьян — дева, арканка, и её поведение совершенно не похоже на присущее коронованным особам. Хотя кто знает, Ксаар слышал, что у наг все — от ремесленника до короля — равны. А возможно ли, что Ирьян приходится Раману родственницей? А вдруг окажется, что она и есть Раман, только в девичьем арканском обличье? После такого заявления своего разума юноша решил отбросить все мысли по этому поводу. Вода была холодной, понял Ксаар. Вдруг ему в голову пришла почти безумная идея, и правитель семимильными шагами направился в сокровищницу. На Картамаине выше всех металлов ценится платина. Золото на этой планете не является никому нужным, арканы и наги его презирают, как и тех, кто его обожествляет и попадает под его влияние на разум. Ну а платина, несмотря на всю свою ценность, металл дешёвый, как и все другие на планете пустынь, потому что наги, а затем арканы и некоторые другие народы других небесных тел, научились преобразовывать пустынный песок в наичистейшие металлы, которые на других планетах таким образом и с таким качеством добыть невозможно. Однако ж и так получилось, что звёзды Картамаина — Лавран и Иасараи — светят серебристым светом, и поэтому именно платина со своим блеском стала наиважнейшим металлом. Так что сокровищница Барханных Кобр была заполнена платиной, а из золота там стояли только две большие статуи кобры и крылатого тигра на постаментах. Горы монет, шкатулки и бюсты с украшениями, кубки, вазы и декоративные статуэтки, изображающие предыдущих правителей Арканара: Андред и Кинрир, Индор и Файне, Альсиаб и Доранис, Расинд и Невайнен… И одинокий пока Тахерад. В конце сокровищной залы, позади ещё одного постамента застыли скульптурные изображения юных Лаврана и Иасараи, словно охраняя его. В хрониках говорилось, что они были прародителями расы арканов. Лавран, указано в документах, являлся принцем наг, сыном короля Драккана, а Иасараи — синекожим космическим эльфом. Когда её корабль приземлился на Картамаине, её во дворце наг приняли с огромным почётом. А так как она не находилась в браке, ей дозволили приглядываться к молодым юношам. В поле её зрения попал Лавран… Драккан позволил им связаться брачными узами, их дети, которых явилось очень много, стали пустынными эльфами. Они светлокожи, как наги, прекрасны, как наги и арии вместе взятые, правдолюбивы, и магия их так же сильна, как и магия обоих народов. Позже, было написано, Иасараи и Лавран, создав Арканар и оставив его своим чадам, ушли на север в горы, где и исчезли, или остались жить. Факт в том, что вестей от них не поступало несколько тысяч лет. За это время в Нагааре сменилось четыре короля, а сама страна оказалась уничтожена неизвестной арканам силой. На постаменте лежал небольшой сосуд из диоптаза. Ксаар подошёл к возвышению, поставил стакан на постамент, взял в руки сосуд и аккуратно вынул пробку. В ноздри ему ударил солоноватый, но ненавязчивый запах. Юноша осторожно прикрыл горлышко большим пальцем, наклонил сосудик над стаканом и влил в воду одну единственную прозрачную каплю. Потом быстро заткнул сосуд, вернул на постамент, схватил стакан и вышел из сокровищницы. Ирьян, чисто с привычки оглядев свою комнату, придремала в кресле. Кровать девушки была почти такая же, как у Ксаара: с балдахином, довольно широкая, однако всё-таки меньшего размера. У каждой стены стояли стеллажи с книгами. На прикроватной тумбе, на самой середине поместилась платиновая статуэтка, изображающая счастливого нагу, воздевающего на руках звёзды к небу. На подставке было выведено: «Работа платиновых дел мастера Арлана. Раман, сын Сайдана, принц наг, наследник Нагаара, Пустынный Тюльпан». Ирьян вздрогнула, приоткрыла глаза и, посмотрев на статуэтку, вздохнула: — Тысяча пятьсот семьдесят четыре оборота вкруг звёзд. Из них только двадцать пять потрачены зазря. Но они были так долги. А он так жесток. Пусть не со мной, но с моим народом. Сколько наг мучилось от боли только потому, что ему так хотелось! И все они умирали от клинков теневых воителей. — Она передёрнула плечами, по которым пробежали мурашки, не услышав, как молодой правитель вошёл в комнату. — Двадцать пять. Ксаар ещё не явился на свет, а я… Чем занимался я! Вспоминать стыдно. Я последний в своём народе, не считая Лаврана. Он же как был принцем, так им и остался. Но он женат. А мне все силы приходилось тратить, чтобы пытаться выжить в ллитских объятиях. — Она вздохнула. — Даже до сего времени я не смею верить, что позволил себе такое унижение. — Ирьян, — тихо позвал Ксаар. Он не мог понять: так истинны ли его догадки по поводу связи девушки с этим загадочным Раманом? И отчего она сейчас говорит от имени мужчины? Что она подразумевает под «ллитскими объятьями»? Девушка содрогнулась и, резко вскочив с кресла, повернулась к господину. Её голова тут же пошла кругом, арканка пошатнулась. Юноша подскочил к ней и подхватил, чтобы она не упала. У него получилось. — Ну что ж ты так резко встаёшь-то? — с укором воскликнул он. — Мой приход тебе не повод для этого. Тебе сейчас необходим покой, а ты гробишь себя! Она виновато кашлянула и, опустив голову, упёрлась ладонями ему в плечи, не пытаясь его отстранить. — Простите, господин, — прошептала она. Он осторожно усадил верную на кровать, подал ей стакан с водой, от которой отходил почти незаметный солоноватый запах. Она приняла стакан из его рук, пристально посмотрела на жидкость, словно зная, что Ксаар туда добавил, и стала медленно пить. Вкус у воды тоже был солоноватый, как и запах. Ирьян действительно сразу поняла, что это — вода наг. Она поняла, что ею Ксаар хотел ободрить её в горе. И он всё правильно рассчитал: внутри эльфийки возникла такая лёгкость, что казалось, будто она распространяется на всё тело, и в любое мгновение можно взлететь. Печаль валуном падала со скалы жаркого сердца. Девушка допила, вздохнула и, опустив стакан, прикрыла глаза. Ксаар забрал его из её рук, поставил на тумбу рядом со статуэткой. — Ирьян, сейчас мне придётся тебя оставить. Ты должна отдохнуть. Верная собралась протестующе замахать руками и что-то ещё сказать, но молодой правитель накрыл её руки своими, остановив, и посмотрел ей в глаза: — Ничего не говори, не противься моим словам. Я сам смогу справиться. Если что случится, я к тебе приду тотчас. Позже принесу обед, а ты приляг. Ирьян, сковав сердце, послушно кивнула. Ксаар обнял верную за плечи. Их взгляды встретились, и через несколько мгновений она печально улыбнулась. Юноша стал медленно и нежно поглаживать её руку, а его губы тронула улыбка ободряющая. Выйдя из её покоев и закрыв дверь, Ксаар ощутил странное разочарование. Что он ожидал от Ирьян? Что она ему сразу всё откровенно поведает о себе? Вполне возможно. Тон, которым она говорила в якобы его отсутствие, был больше похож на говор принца. А что ж произошло больше двадцати пяти оборотов назад? Ужель она настолько старше него? Ксаар вошёл к себе комнату и рухнул на кровать, раскинув руки. А ведь может быть и такое, что от горя Ирьян забредила или начала говорить это в дрёме, а он её наглейшим образом разбудил! Или просто вслух помечтала о чём-то от лица мужчины. Юноша сам себе кивнул: последнее вполне могло случиться. Ирьян однажды сказала, что ей нравится представлять себя в других обликах. Может, сейчас случилось то же самое? Правитель согласился с этим и только после этого заметил, что ложе было застелено, а столик для завтрака, отставленный ранее в сторону, исчез. Ксаар умильно рассмеялся — что Ирьян ни говори, всё сделает, как, по её мнению, лучше. А жалко, оладьи её были всегда вкусны, и он никогда не отказывался от лишнего кусочка. У неё была узкая талия, немного расширенные плечи, плавно округлённые бёдра, длинные ровные ноги и, что Ксаар заметил не сразу, большая грудь. Но последнее в глаза попадало не первым, что молодого правителя обнадёживало. Он давно осознал, что испытывает к ней сильное чувство привязанности, возможно, даже истинной любви. Но он в то же время понимал, что мать может не позволить ему сочетаться браком с Ирьян. Однако Амаршед доверяла девушке очень сильно, вероятно, сильнее, чем Ксаар, а раз доверие правительницы к молодой арканке было велико, то она бы решилась доверить ей и свой дворец, и собственное государство, и собственного сына. Смелая мысль! Обдумай юноша своё нынешнее положение ранее, он бы безо всяких сомнений, тихо вошёл в покои девушки и, сняв с её лодыжки тёмно-розовую ленту да подождав, пока она проснётся, прямо спросил бы у неё, согласна ли она выйти за него замуж. Но Ксаар понимал, что он совершенно неопытен в любовных делах. Что ж, оставалось уповать, что Ирьян, как всякая уважающая себя арканка, знает о них больше. Но не на практике. Аркан хохотнул и приложил вспотевшие ладони к разгоревшимся щекам. Он почувствовал, что его сердце забилось сильнее, и обратил глаза к балдахину. В груди что-то сжалось, создавая дискомфорт, и вдруг перелилось теплом в низ живота. Ксаар выдохнул от приятного ощущения. Он решил: после поминок — предложение. Мать сказала, чтобы он женился на той, что люба ему, и которой он люб. Если Ирьян согласится, утром — свадьба. Из мечтаний его вывел стук в дверь. Ксаар резко сел на кровати и, всё ещё прикрывая румяные щёки, сказал: — Войдите. Показалась взъерошенная голова Калима: — Гонцов разослали, господин. Гроб через четыре часа будет готов. Поварам необходим список блюд для поминок. Молодой правитель убрал ладони от лица и кивнул: — Хорошо, Калим, пусть ожидают. Агаси кивнул и, закрыл дверь, впервые за день, пусть и со слезами на глазах, весело улыбнулся. Он сразу заметил необычный румянец на лице Ксаара и блеск в бирюзовых глазах и уже догадывался, отчего они появились. Ему тоже нравилась Ирьян, но лишь как друг. И он был бы сильно рад, если бы правитель и верная сочетались браком. Агаси и ближайшая к правителю служанка всегда общались и знали обо всех разговорах. Очень давно по дворцу ходил слух об отношениях между Ирьян и Ксааром. Однако лишь Калим знал, что этот слух мог в любой момент стать правдой. И девушка, и молодой правитель признались агаси, что испытывают друг к другу странное чувство влечения, но Калим рассказал об этом только Ирьян; Ксаар остался в неведении. А юная арканка начала ещё больше опасаться прогневать молодого господина…