Пустынный Тюльпан

Было семь часов пополудни. Лавран и Иасараи стали уходить за горизонт. Он площади Хайнара по всем дорогам выстроились в ряд столы. Достойные уже заставляли их разнообразными кушаньями. От дерева к дереву, растущим рядом с дорогами, тянулись гирлянды ярких огней. Многие арканы готовили праздничный салют. Дети не отставали от взрослых и развешивали игрушки и длинные ленты на стенах и окнах домов. Ксаар наблюдал за всем этим с балкона тронного зала. Помещение ожидало своих гостей ароматом блюд и традиционным порядком. Вот-вот прибудут наместники — князья и княгини… Юноша вдруг услышал короткий, но громкий скрежет, и поспешил вернуться внутрь. За первым звуком последовал второй, не заставили себя ждать третий. И четвёртый. Ксаар прикрыл за собой дверь в зал и стал следить за семью светящимися кругами порталов. Первой прибыла чета Дюнных Быков: князь Гендаярн, его сын Хандая и дочь Дензайр. Княгиня Оккайрид полтора оборота назад погибла на охоте за празонрами. Птица удивительно точно пронзила огромным когтем шею девушки. Арканка погибла через долю секунды на глазах мужа, а празонр резко взмыл в небо и исчез за песчаной горой… Лишь некоторое время назад князь позволил себе снять траурную мантию. Из второго портала вышла семья Песчаных Львов: княгиня Цантаэд, князь Фансахир и дочь-княжна Кайтрасно. Юная девушка, в зелёном платье с открытыми плечами и жёлтыми внутренними рукавами, со светло-каштановыми волосами, тёмно-топазовыми глазами, как у Ирьян, острым носиком и розовыми губками сразу привлекла внимание молодого правителя. Третий портал стал проходом для самого долгоживущего князя Майхандета Барханного Оцелота и его семнадцатилетнего сына Раяндиза. Княгиня Сельрай совсем недавно исчезла в пустыне. Просто пропала, хоть на Картамаине это считается невозможным, так как на пути аркана всегда остаётся магический след. Но энергии не было. Словно перед княгиней неожиданно возникла чёрная дыра и поглотила девушку вместе с магическим следом… Муж и сын свято верили, что Сельрай вернётся. Оставшиеся четыре портала открылись для одиноких пока князей и княгинь — Кешьима Кварцевого Змея, Овайна Платинового Ягуара, Двирену Воздушного Тигра и Зонайр Могучей Пумы. — Князья, княгини, юные княжичи и княжны, — обратился к прибывшим Ксаар и склонился в почтительном поклоне, — я благодарю вас за прибытие во дворец Барханных Кобр и сейчас я буду как никогда счастлив, если вы соблаговолите пройти в тронную залу, готовую принять моих высоких и дражайших гостей. Короткая приветственная речь была обычной формальностью. Но обязательной. Ксаару необходимо было пустить в ход всё своё юношеское обаяние и эльфийское красноречие, дабы род правителей не рухнул в глазах своих наместников. Юноша справился. Господа чуть улыбнулись и слегка поклонились в ответ, как того требовал обычай. Тогда Ксаар развернулся и раскрыл двери в залу. Несмотря на прискорбную причину собрания, за столами шла оживлённая беседа. Князья и княгини рассказывали о разнообразных забавных случаях, произошедших за то время, что они не встречались. Что, думаете, если арканы, если эльфы, то и посмеяться в жизни им не над чем будет? Со всеми бывает, независимо от того, эльф ты, нага, арий или человек! Арканы смеялись. Ксаар молча слушал их, тоже улыбался и чувствовал, что обстановка являлась весьма ненапряжённой. Его глаза постоянно обращались к юной княжне Кайтрасно. Она, видимо, ощущала на себе взгляд правителя, и сама часто смотрела на него. Ксаар впервые встретил Кайтрасно и не почувствовал опасности. В его глазах она представала златоглазой шатенкой в зелёном облачении. Но князья видели девушку совершенно иной — сереброволосой, с салатовыми глазами и одетой в синее платье с небольшим шейным вырезом. Никто из них не заприметил обмана… Кроме верной, сидящей рядом с правителем. Ирьян с самого начала сидела, как на наконечниках копий. Точнее, с того момента, как увидела Кайтрасно. А, если уж совсем точно, это не была настоящая княжна рода Песчаных Львов. Ирьян видела то, что мог узреть Ксаар. То была истинная сущность, скрывшаяся под личиной скромной, добродушной, очаровательной княжны от семей наместников. То была змеида. — Шаирна! — в ужасе прошептала дева, когда заметила ту, но вовремя успела надеть маску спокойствия. И вот-вот, чувствовала Ирьян, эта маска соскользнёт. Верная знала, зачем змеида явилась в Кварцевый дворец. И это были отнюдь не дружеские цели. В какой-то момент беседа князей приостановилась, и взгляды всех присутствующих обратились к вошедшему Калиму. Тот с почтительными нотками в голосе сказал, что присутствующим сейчас покажет своё мастерство танцевальная труппа «Светлый воин»… Между пятью девушками под незнакомую боевую музыку шло сражение на длинных мечах. На танцовщицах были надеты чёрные обтягивающие шортики до середины бёдер, поверх них — совсем короткие прозрачные юбочки, а грудь скрывали лёгкие, но прочные, кожаные кирасы. Длинные волосы девушек были собраны в высокие хвосты. Пятеро же юношей одевали лишь тёмно-синие жилеты с жёлтой бахромой и того же цвета юбки почти до пола. На щиколотках и запястьях их звенели браслеты с маленькими колокольчиками. А отличие от своих подруг, танцоры двигались медленнее и грациозней. Они создали магические световые шары, подбросили их в воздух и стали управлять ими с помощью движений тела. Танцевальная композиция называлась «Меч и Магия»: принцессы-воительницы борются между собой, и каждая пытается доказать, что её принц — лучший маг, чем другие. После долгой и красочной битвы принцессы заключили перемирие, когда одна из них пала. Принцы замерли. Музыка воинственная остановилась, и полилась тихая, мягкая, протекающая, будто ручеёк, мелодия. Один из магов уничтожил свой шар, приблизился к «трупу» и склонился над ним. На лице его возникли печаль и скорбь. Магические сферы пропали одна за другой. Девять танцоров подняли тело десятой и уже хотели идти «хоронить», как вдруг воительница ожила, и танец закончился после нескольких кличей и резких, и плавных движений под яркую и быструю музыку, выражавших задор, счастье и веселье. Гости аплодировали стоя. Некоторое время спустя начались простые танцы. Под небыструю ритмичную музыку уже кружились Раяндиз и Дензайр и Цантаэд с Фансахиром. Одинокие князья пригласили на танец одиноких княгинь. Ксаар вышел из-за своего стола и направился к Кайтрасно. — Почтенная княжна, — обратился он к ней, — вы окажете мне огромную честь, если согласитесь потанцевать со мной. Та улыбнулась, кивнула и дала ему свою руку, позволяя вывести себя на танцпол. Ирьян стиснула зубы и сжала кулаки, так что костяшки средних пальцев выставились на полдюйма, а запястья и фаланги хрустнули. Она неотрывно следила за чёткими движениями Ксаара и Шаирны. Змеида словно наступала, а юноша ускользал. Это было похоже на охоту болотной гадюки за синим гекконом. «Что ты ни делай, подхалимка Нурина, ты не получишь моего господина, а твой господин — меня!» — подумала девушка. На мгновение «княжна» хитро усмехнулась, услышав эту мысль. Ирьян теперь поняла, о чём говорила Амаршед. И осознала, что собственный план о побеге из дворца может ожидать полный провал. Ладно, Дракон пока с планом, нужно спасать Ксаара, пока не стало поздно. Вдруг правитель и змеида незаметно вышли из залы. Ирьян знала, куда они направлялись. Она встала из-за стола и поспешила к балкону. У самого выхода она услышала слова супругов Песчаных Львов: — Ты заметил, или мне кажется, что дочь наша понравилась владыке? — Если тебе показалось, Цантаэд, то и меня тоже снедают иллюзии. Верной стало жалко наместников. Она догадывалась, где находится настоящая княжна Кайтрасно, и понимала, что пока арканке никакая опасность не грозит. Но она опасалась, что это «пока» надолго не задержится. Поэтому девушка поторопилась выйти наружу и кинулась вверх по ступеням. Балкон в Кварцевом дворце был очень интересным. Все абсолютно комнаты в замке, кроме подсобных и сокровищницы, являлись соединёнными не только коридорами, но и огромным балконом с широкими перилами и лестницами, что было очень даже удобно. Однако не всем во дворце позволялось доходить до самого верха, то есть, до покоев правителя. Только ему самому да его верному. Этим часто пользовалась Ирьян. Она еле смогла добежать до окон покоев, так как она была без туфель и уже успела наткнуться на несколько камешков, и спряталась под подоконником. Да, она пришла вовремя. Ксаар играючи вёл Кайтрасно по коридорам дворца к своим покоям. Вот она, заветная комната. Их пальцы сплелись… Он прикрыл глаза… …И тут ему в плечи вонзились длинные острые когти, а взмах перепончатых крыльев отбросил его к стене. В глазах помутнело. Он с трудом поднял голову и недоумённо глянул на девушку. Она была та же, но из-за спины торчали крылья, как у дракона, сзади мотался из стороны в сторону длинный хвост, а тёмно-топазовые глаза аркана обратились в змеиные, золотые, с узкими вертикальными зрачками. — Вот, наконец, это и случилось! — с неприятным шипением произнесла змеида. Лишь в этот момент юноша понял, что попал в охотничьи силки. — Не смею верить такой удаче — последний из рода Барханных Кобр, неженатый, без наследников! О таком только избранным и принято грезить, а здесь его тебе сразу на язык кладут! — Кто… ты? — прохрипел Ксаар. — Я — Шаирна из семьи Зелёных Змиев. Мне давно было приказано уничтожить клан Барханных Кобр, чтобы мой господин смог забрать у него одну очень важную вещь. — Если её потеряли, в какой-то момент про неё забыли, — съязвил аркан, слегка помотав головой, дабы восстановить зрение. — Это уж не мои проблемы. Мой повелитель приказал мне вернуть его старого знакомого, даже если придётся срубить под корень дерево народа пустынных эльфов! И начать приказано с твоей веточки, Ксаар! — И что же ты хочешь сделать со мной? — Открытая насмешка должна была разозлить врагиню. Но ничего не получилось. — Что ж, выбор у меня действительно большой, — улыбнулась Шаирна, обнажая четыре длинных, с дюйм каждый, загнутых клыка. — Могу выколоть глаза и распороть тело, так что умрёшь в муках от потери крови; могу по кусочкам разобрать и отдать иззорским торговцам органами; могу поднять в воздух и сбросить где-нибудь в горах, где острые копья скал сами пронзят твоё тело; могу об стену разбить; могу хвостом задушить. А могу и укусить, хотя это мне бы не очень хотелось сделать, так как недавно я уже совершила подобное, и не желаю повторяться. Юноша фыркнул. — А ты не смейся. Ты ведь даже не знаешь, кого я убила своим ядом! — А мне необходимо знать это, а? — Правитель повёл бровью. — Ну, я думаю, тебя это заинтересует, ибо это был… Тахерад Барханная Кобра. Ксаара словно сбросили в ледяную воду. Он резко вскочил и повалил змеиду на пол. Его бирюзовые глаза посветлели от ярости, зрачки сузились. — Ты, ты убила моего отца! — зарычал он. — А знаешь ли ты, что из-за тебя я увидел его только сегодня?! Он был мёртв! Я хотел, я мечтал когда-нибудь увидеть его живым, хотел ощутить на себе взгляд живых глаз!!! Но смог лишь узреть мёртвое тело правителя, чью похвалу мне желалось услышать наравне с материнской! — Я знаю. — Со спокойным видом Шаирна схватила его за шею и откинула к другой стене. Затылком аркан ударился о книжную полку и рухнул на пол. Рёбра, позвоночник и левое плечо неприятно хрустнули и мгновенно заполнились болью. Юноша тихо застонал, но, видимо, змеиде этого было слишком мало. Она подошла к нему, обвила хвостом его щиколотки, подняла и отбросила к кровати. От удара крестцом об одну из стоек, на которых держался балдахин, Ксаар вскрикнул. В ту же секунду в уши ударил звон стекла — Шаирна снова откинула эльфа подальше, попав в зеркало. Осколки посыпались на правителя, но он, сумев собрать в себе немного магической энергии, поднял их в воздух вокруг себя и направил острыми концами к врагине. Та раскрыла крылья и прикрылась ими, как плащом. Куски стекла отскочили от перепонок, но некоторые смогли местами разорвать кожу. От боли змеида зашипела и вдруг медленно стала менять облик. Её крылья поднялись к голове, платье потемнело, а лицо вытянулось… И вот посреди комнаты застыла длинная коричневая змея с гребнем на голове. Пока Шаирна изменялась, Ксаар почувствовал, что по челюсти, губам и подбородку проходят тёплые дорожки. Здоровой рукой он провёл по лицу; из носа и ушей текла кровь. Он понял, что не сможет больше сопротивляться, но и не отдаст сумасбродке змеиде ничего, раз она говорит, что за чем-то пришла. Так решил он. Но ему не было ведомо, за чем она пришла… — Цс-сеперь цсы мне всё скажеш-шь! — Шипение, с которым она говорила изначально, сейчас стало много лучше различимо. — И оцсвецсиш-шь на мой вопрос-с: гцзе Раман? — Я здесь! — донёсся со стороны окна уверенный спокойный, но жёсткий и низковатый голос. Это явилась Ирьян. Но Ирьян другая. Взгляд её тёмно-топазовых глаз был направлен чуть исподлобья, голова приопустилась. Плечи и грудь казались шире, чем обычно, икры и ступни напряжены. С длинной шейки спускался на цепочке белый платиновый клык. Это не была уже просто служанка. Это стоял воин, готовый в любое мгновение наброситься на врага. Змея обернулась к ней, будто испугавшись от неожиданности: — О, какая всцреча! Юный Раман до с-сих пор юн! Я уж ус-спела з-забыцс-сь, каков цсвой цс-спереш-шний облик! — Ты знаешь, что обличье не моё, Шаирна. — Но, — шипение не исчезло, хотя стало вновь менее заметным, как ранее, — находишься ты в нём по с-собственной вине, Пустынный Тюльпан! — Я не собираюсь винить в этом себя! — Ты предал нашего господина; и заплатил за это ликом! Ужель тебе нравится твоё нынешнее тело? — Можешь не верить, — кивнула Ирьян. — Для меня наказанием стала не сама смена облика, а то, что я не могу из-за неё спокойно спать. Я не предавал своего господина, ибо я не считаю Нурина своим повелителем! — Твой повелитель, значит, этот юный аркан, да? Не смеши! — В его землях — он мой господин. Я же — принц в своих землях, и только там я принадлежу самому себе. — Даже там тебя схватили, Раманушка! — Я не был вещью твоему господину и не собираюсь быть никогда. А ты не заберёшь жизнь Ксаара, как забрала у Тахерада! — Ты слишком в этом уверен, юный нага! — Я старше тебя. — Не спорю, но я опытнее. — Кто из нас двоих опытнее, решать не тебе! — Раз так, то получи! Змея подняла хвост и хлестнула самым его концом Ирьян по щеке. Брызнула кровь. — Яд этот слишком медленный. Специально для нашего случая. Через час, а то и день, ты будешь спокойно спать, если не досыпать свой век. — Ты не посмеешь убить меня, Шаирна. Нурину я необходим живым, а ты приказания своего «владыки» выполняешь точно. — Ирьян помолчала с пару секунд и приложила руку к щеке. — Ты стала фанатиком, Зелёный Змий. Ты с самого начала преданно исполняла все ллитские указания и думала, никто не знает, отчего? Всем, и в том числе твоему господину, ведомо, что ты любишь его! Змеида отпрянула и подрагивающим голосом ответила: — Ну и… Ну и пусть! — А ты знаешь, что из-за этой привязанности ты предала свой клан? Внутри тебя мучает ныне ещё и совесть, которую ты пытаешься всеми силами упрятать куда подальше! Из-за того, что ты покинула свой народ, добрая половина его уже исчезла. Ты же была служительницей Драконов. Ты должна была просить их о помощи. Ты настоящий предатель, Шаирна. Твой владыка — твой народ, а не тот, кого ты считаешь своей любовью и, разрешая помыкать тобой, ещё и позволяешь утолять жажду естества почти совсем юными телами! Это ведь ты лично доставляешь Нурину новых юношей! И после этого утверждаешь, что любишь его, в то время как ревнуешь к каждому наложнику и не можешь остановить его в стремлениях! Ты же змеида, в тебе суккубьи наклонности! А воспользоваться этим для своих целей ты не желаешь! Шаирна молчала. Ксаар вслушивался в разговор. И не мог поверить: его семнадцатилетняя беззащитная верная в одно мгновение превратилась в грозного принца, готового ценой жизни защитить всё, что дорого ему. — Ты не желаешь влюбить его в себя, — продолжила она, — хотя тебе бы очень хотелось стать для него чем-то... — Замолчи! — гаркнула змеида. — Не смей этого говорить! Она показала зубы и, зашипев, подняла кверху гребень, готовясь наброситься. Ирьян была спокойна. Лишь в руке из ниоткуда возник деревянный шест. — Тебе больно, Шаирна. Но ты не знаешь, какую боль испытывал я за двадцать пять оборотов моего пребывания там, откуда ты прилетела! Каждая неделя была полна для меня боли, ненависти и стыда. Боли, потому что так поступал Нурин; ненависти — за то, что он совершал со мной, перед этим уничтожив остальных наг, дабы они не смогли ему помешать; стыда — ибо я не смог защитить себя от происходящего, а свою семью — от произошедшего. — Ты не хотел! — Мне не из чего было выбирать. А тебе я сейчас предлагаю удалиться мирно. — Не мечтай!!! — рявкнула змеида и кинулась к девушке. Та встала в боевую стойку, выставив шест вперёд себя. Лёгкий взмах — и змею отбросила к двери магическая вспышка. Тряхнув головой, зверюга со скоростью чёрного стрижа налетела на верную. Та увернулась, отпрыгнула и одарила врагиню ещё одной вспышкой. Длинное тёмное тело ударилось о ручку на двери шкафа. От боли из её пасти вырвался непонятный не то рёв, не то вопль, не то свист. Гребень на голове затрепетал. Глаза загорелись алым пламенем. Чёрные зрачки позолотели. Яркий свет ослепил арканов. Ирьян содрогнулась и прикрылась руками от него. В это же мгновение Шаирна снова бросилась к деве. Однако в пасти её оказался только шест. Неведомая сила заставила верную поднять руки именно так, чтобы она смогла защититься от следующего действия бывшей жрицы. Очень быстро девушка вознесла короткую благодарственную молитву Шенмериту и вцепилась зубами змее в нос. Та разжала челюсти и осела на пол. Арканка ударила её шестом в бок, и та отлетела за окно… Ирьян была напряжена. Неожиданно пылающие глаза вновь осветили всю комнату подобно свечам. Над подоконником поднялась коричневая змеиная голова. Из глотки вырвался низкий звук, похожий и на шипение, и на рычание. Всё, зверина окончательно рассвирепела…