Пустынный Тюльпан

Акаму протянул Ксаару Скипетр Барханов, несправедливо отобранный ранее. Тот мягко улыбнулся и одними губами прошептал: «Спасибо». Затем он благодарно оглядел всех кочевников, и через секунду мул умчал его в пустыню, к тому месту, где остановились на ночь празонры. Аркан быстро добрался до той горки… И ахнул, увидев открывшуюся перед ним картину. На почерневшем песке, местами спёкшемся в стекло от огненных заклятий, лежали мёртвыми шесть огромных празонров. Недалеко находились остатка прогоревшего костра. Вкруг них были заметны двупалые следы разумных птиц и пара отпечатков арканских ног. Они принадлежали Ирьян. Но самой девушки не было. Ночью прошла нешуточная битва, которую, видно, празонры проиграли. Вот ещё пара цепочек следов. Но это следы не Ирьян, не празонров. И уходили они в сторону не слишком далёких песчаных скал. Есть шанс, что девушка жива… Порядка двадцати кличей без остановки скакал мул по песку. Ксаар знал про те скалы ничтожно мало, но он мог поклясться, что то, что он увидел, являлось истинным. В скалах выделялись очертания какого-то замка. Башни, балконы, окна и арка ворот. Следы вели к той самой арке. Не доехав до скал четверть трэля, Ксаар спешился и быстрыми шагами направился туда. Разум подсказывал юноше, что Ирьян находится там. Войдя в казавшийся пустым замок, аркан вдруг услышал тяжёлые шаги и прижался спиной к стене. Из бокового коридора, слегка покачиваясь, вышли незнакомые воины, одетые полностью в чёрное: чёрные кафтаны, чёрные доспехи, чёрные сапоги, чёрные штаны и чёрные повязки на головах. Воины свернули в главный коридор. Ксаар покрепче сжал Скипетр Барханов, не заметив, что пасть змеи, обвивавшей рукоять, засветилась, и вышел на середину коридора. — Эй! — крикнул он. Воины остановились и как один повернулись к аркану. Их бледные лица были бесстрастны. Молодой правитель слегка опешил. Воины вытащили из ножен титановые ятаганы. Несколько мгновений прошло без движения. Вдруг воители резко сорвались со своих мест и кинулись к юноше. Ксаар быстро описал Скипетром круг и выбросил руку с артефактом вперёд. Из змеиной пасти вырвалась золотая магическая стрела. Воитель, бежавший первым, обратился в пыль. На подмогу этому отряду примчались ещё два. Ксаар увернулся от первого удара мечом, второй он парировал Скипетром. Сразу семеро налетели на юношу, но он пригнулся, резко ушёл влево и ударил артефактом по полу. От удара по помещению прошла золотая волна магической энергии. Большая часть воинов обратилась в прах. Дальше аркан решил использовать и свою ловкость. Он змеёй вывернулся из-под ещё четырёх ударов, подпрыгнул, оттолкнулся ногами от стены — и на воинов обрушился град магических стрел из платиновой пасти змеи. Приземлился юноша на головы воителей, пятками сломав пару носов, соскочил с них и проскользнул меж двух лязгнувших клинков. Тут же он оттолкнулся руками от пола, вскочил на один из мечей и стал перескакивать с одного на другой, «награждая» их владельцев золотыми вспышками новых заклятий. Вдруг между воинами открылась небольшая площадка. Аркан нырнул туда и ударил рукоятью в пол. Ярчайшая золотая вспышка ослепила врагов и обратила всех в прах. Свечение прекратилось. Ксаар поднялся. Пол в коридоре был покрыл чуть ли не полудюймовым слоем чёрной пыли. Но нет, один воитель лежал на полу ещё живым. Правитель подошёл к нему и прямо да грубо спросил: — Где пленница? — Оружейная, левый коридор, вторая лестница вниз, — безучастно произнёс воитель и рассыпался прахом. Ксаар сдвинул брови и пошёл по указанному пути. Очнувшись, Ирьян сразу поняла, где находится. На её запястьях и щиколотках застыли титановые браслеты, присоединённые к стенкам и полу тяжёлыми цепями. Она была подвешена и не могла пошевелиться. — Ну, что, Раманушка, вот ты снова попался в мой невод. — До боли знакомый мягкий голос, который девушке хотелось услышать меньше всего, разрезал тишину и заставил Ирьян вздрогнуть. У входа, упёршись спиной в стену и скрестив руки на груди, стоял Нурин. Синее длинное платье, чёрные волосы по пояс, всё то же красивое лицо, серые, как туман, глаза. И только тонкие губы, растянувшиеся в коварной улыбке, были необыкновенно бледны. — Нурин! — прошипела дева сквозь зубы. Её тёмно-топазовые глаза блеснули осознанием, смешанным с ненавистью. — А ты думал, что празонры смогут защитить тебя от меня, да? — Ллит отошёл от стены и стал медленно приближаться к Ирьян. — Двадцать шесть оборотов назад я тебе говорил про наивную молодость. Ты не изменился. — Ага, да кто бы говорил! — недовольно бросила девушка. — А кто, по-твоему, изменил моё тело, а?! — Говор и понятия твои о жизни неизменны, Раман. Тело — оболочка, личина, проще говоря. — Ты не понимаешь, какой опасности меня подверг! Не то заклятье выбрал! Я лишь днём был Ирьян. Но когда я засыпал, я вновь обретал свой облик, независимо от того, день ли был, ночь ли! Нурин хмыкнул, вдруг резко сорвал с её головы жёлтую шапочку, разорвал на части топ, обнажая её прекрасные большие груди, и откинул ставшие ненужными лоскуты в сторону. Ирьян опустила голову, стараясь скрыть волосами своё тело и раскрасневшееся лицо. Но эльф мощи безжалостно поднял её и посмотрел девушке в глаза: — Если бы ты не сбежал тогда, ты бы сейчас не стыдился своего нового естества. Оружейную заполнил золотой свет. Через несколько мгновений на цепях над полом повис юный нага с красной полосой на левой скуле. Он еле приоткрыл глаза и с чистейшей ненавистью посмотрел на Нурина. Тот улыбнулся и, тихо прошептав ему на ушко: «Вот таким ты мне больше нравишься!» — поцеловал юношу в уголок желанных губ. Принц Нагаара тихо выдохнул. Неожиданно в руках ллита сверкнул длинный тонкий стилет. Раман вздрогнул и прошептал: — Нет! — Да, — ответил Нурин, и кончик кинжала проткнул край алой полосы на скуле юноши. Нага вскрикнул от боли. По лезвию потекла струйка крови. Медленно стилет стал двигаться дальше по полосе, рассекая мясо, сосуды, задевая нервы и оставляя неглубокую бороздочку на кости. Раман кричал, пытался мотать головой, безуспешно стремясь увернуться от зачарованного клинка, извивался в своих оковах подобно змее; боль была невыносимой даже для него. По щеке неумолимо быстро текли тёплые струйки. Нурин убрал окровавленный стилет и некоторое время с коварной улыбкой рассматривал его острый кончик. Раман, опустив голову, тяжело дышал. Из глаз его брызнули слёзы. Разбавленный второй солёной жидкостью поток крови увеличил силу. Алые капли скоро стекали по щеке, челюсти и подбородку и падали на пол. Нага стиснул зубы и смежил очи. — Нет-нет, юноша, не устремляй своё взор в небытие, — тихо сказал Нурин. — У нас здесь гость, чьё присутствие тебя, несомненно, заинтересует. — Не тронь его! Этот резкий повелительный окрик принадлежал внезапно появившемуся в оружейной правителю арканов. Раман поднял голову и удивлённо посмотрел на пришельца. — Ксаар, — в неверии прошептал он. На мгновение в тёмно-топазовых очах блеснула радость, но тут же она сменилась испугом. Нага подался вперёд, пытаясь вырвать из стены цепи, державшие его руки. Когда этого не получилось, он крикнул: — Нет, Ксаар, не смей! Он не пощадит тебя! Нурин медленно повернул голову к молодому владыке Арканара и чуть приподнял бровь: — А, вот он и есть! Да, Раманушка, ты так и остался снизу. — Я тоже не надеялся, что ты изменишься, — гневно пробормотал принц. Ксаар осторожно приблизился к ним, готовый в любой момент послать Скипетром Барханов какое-либо заклятие. Но не успел он ничего содеять, как Нурин выбросил в его сторону руку, схватился за пустоту и резко притянул к себе. Ксаара вдруг подняло в воздух и с быстротой молнии понесло в сторону эльфа мощи. Прошло меньше секунды — и тот уже крепко держал юношу за грудки. — Да, на вкус, как я погляжу, тебе тоже жаловаться не приходиться, Раман, — тихо сказал он. — Эти длинные, золотистые, гладкие, словно шёлк, волосы; прелестное эльфийское личико, тем не менее довольно мужественное, отцовскому подобно; прекрасно сложенное крепкое тело… И горящие бирюзовым светом глаза. Ксаар не мог пошевелиться. Его руки и ноги были словно скованы невидимыми кандалами. Несколько секунд Нурин молча смотрел в его лицо и вдруг с силой отбросил к дальней стене. Ударившись о камень, аркан упал на груду копий. Скипетр Барханов вылетел из его руки. — Ксаар!!! Этот крик был полон демонической ярости, ненависти и горя. Вокруг Рамана заиграли призрачные языки пламени. В его теле проснулись неведомые силы. Он напряг все свои мускулы, и через пару мгновений цепи, удерживающие его, оказались вырваны из стен. Титановые браслеты потеряли своё действие — внутренняя мощь принца наг обратила их в обычные металлические кольца. Юноша выпустил из ладоней две магические стрелы, освободившие его ноги. Прежде, чем поражённый неведомыми его силами Нурин успел что-либо предпринять, ллита отбросило в дальний угол комнаты точным ударом длинной серебристой цепи в челюсть. Раман перехватил ленты колец поудобнее, собираясь орудовать ими, как кнутами. Но тут вдруг они вспыхнули и быстро расплавились. Раман обернулся, не обратив внимания на горящие красным капли, растекающиеся по полу. У входа стояла Шаирна. Но на что она была похожа! Золотые глаза потускнели, лицо осунулось, крылья были зверски изорваны, хвостом она едва могла себе помочь удерживать равновесие на ослабевших ногах. В общем, после схватки во дворце Барханных Кобр, змеида выглядела весьма плачевно. Приподнявшись на руках, Нурин тряхнул головой, сотворил заклятие волшебного кулака и не глядя направил его в сторону наги, рассчитывая, что особого вреда бывшему наложнику не будет… Эльф не думал, что юноша сможет отразить его и направить в сторону змеиды. Заклятие ударило Шаирне в грудь. Она еле слышно вскрикнула, пошатнулась и, упав на ступеньки и ударившись затылком об угол, мгновенно умерла. Нурин застыл от ужаса. — В точности то же самое сделал ты для многих юношей. — Голос Рамана стал холодным и спокойным, как у Чаэра. — И в их числе был я. Ксаар обратил в прах три отряда теневых воителей, а я лишь сделал так, что ты сам убил свою вернейшую слугу! Мы должны были при нашей первой встрече устроить поединок, и его проигравший должен был совершить всё, что скажет ему победитель. Ты же поступил бесчестно. Нурин поднялся и, несколько секунд молча просмотрев на нагу, тихо и мягко сказал: — Теперь я вижу, что ты изменился, юный принц. И пусть ты понял это довольно поздно, я соглашаюсь на поединок. — Меч против магии, — негромко провозгласил нага. Два прикреплённых к стене адамантовых ятагана вылетели к нему, и он перехватил их в боевом па. Нурин же просто замер, сжав кулаки. Ксаар приподнялся, стараясь не обращать внимания на боль — несколько копий всё-таки проткнули кафтан и ненамного вошли в тело. Ему в этой схватке участвовать не представлялось возможным, о чём он сожалел, и он бросил остатки магической энергии на исцеление собственных ран. Раман выставил вперёд мечи, призывая Нурина нападать первым. Тот чуть склонил голову, передавая сопернику право первого удара. Клинки описали дугу, скрестились, и владеющий ими подскочил к врагу и сделал первый выпад. Ллит ловко перехватил удар и пустил его вбок. Следующим ходом наги стал «смерч». Юноша подпрыгнул и закружился в воздухе, как сильный ветряной поток. Нурин выскользнул из-под первых трёх ударов, но в четвёртый раз клинок задел его грудь. Пролилась кровь, но рана не была глубокой; даже рёбра остались почти не затронутыми. Но от боли черноволосый и не поморщился. И он не торопился контратаковать. Что и заметил Раман. После первой крови право нападения переходит к сопернику, а Нурин не торопился ни парировать удары наги, ни атаковать. Он лишь ускользал, уворачивался от ятаганов, но направлять боевые заклятия всё не решался. И это виделось юноше странным. Ещё пару огромных дуг описали два клинка в руках принца. Ещё две кровавые полосы рассекли плечи и спину ллитского лорда. А боль не затрагивала его лица; лишь горечь и печаль. «Магия против магии, юный принц», — мысленно сказал он Раману. Тот замер на мгновение, и только хотел снова напасть, как из ладони Нурина вылетела магическая стрела и выбила окровавленные ятаганы из рук наследника Нагаара. Осознав, что эльф мощи сказал это не в шутку, Раман понял, что сейчас его заклинания окажутся бессильны. Да и он сам начал терять силу. Это запоздало действовал яд Шаирны. И вдруг сверху на сына Сайдана обрушилась наколдованная ледяная глыба… Жёлтые шальвары были теперь полностью в крови, алая жидкость ещё сильнее потекла из полосы на прекрасном лице, вены на руках вскрылись. Глаза Нурина, сотворившего заклятие, засветились горечью, сам он быстро заключил ошарашенного произошедшим Ксаара в магическую клеть и стал медленно подходить к лежащему в луже крови Раману. Но не успел он ничего больше сделать. Неожиданно резким движением нага схватил валяющийся рядом Скипетр Барханов, вскочил и направил пасть платиновой змеи к Нурину. Из Скипетра вырвалось белое свечение… Только тогда Нурин застонал от боли. — Я давно должен был это сделать, — начал Раман. — Ты причинил много зла мне, но я понял, что лишь хотел тебя ненавидеть. Я не видел из-за тебя смысла своей жизни, о чём ты мне сказал при нашей первой встрече. Ты всегда только использовал меня, мои чувства, тебе нравилось рвать на части мою душу!.. «Ты ошибаешься, менее всего я хотел мучить тебя!» — …Тогда я поклялся, что ты больше меня не получишь! Не получишь никого! Ты сломал жизни тринадцати юношам, однако моя собственная из этих тринадцати была сломана вместе с жизнью моего народа. Моя семья — отец, брат, — мои друзья, подданные, стражи… Ты убил их, с ними убил тогда и меня!.. — Мне давно нужно было сказать тебе одну истину, Раман, — негромко молвил Нурин. Его голова опустилась. — Но я боялся, что, если поведаю тебе, ты сбежишь. Теперь же нет резону скрывать от тебя это. Твой брат не погиб. — Что? — На некоторое время Раман застыл… Затем, не веря услышанному, он медленно произнёс: — Дайан жив? Нурин кивнул: — Да, Раман. Его следы были утеряны в горах. Но я не заставил воителей гнаться за вторым принцем. — Ллит помолчал. — Остановись, Раман. Прекрати. Всё равно ты не получишь от него той любви, которую я дарил тебе. Останься со мной, отпусти его. Лицо наги исказилось гневом. Юноша отвёл от Нурина взгляд, потом резко выкрикнул: — Нет!!! В то же самое мгновение свечение, исходящее из пасти змеи, увеличило силу — и Нурин рассыпался на тысячи золотых искр. Свет исчез. А в воздухе остался призрачный серебристый силуэт ллитского лорда. «Я люблю тебя, Раман», — эхом отскочили от стен слова умершего. Призрак пропал. Магическая клетка, удерживающая Ксаара, тоже исчезла. Правитель поднялся. Раман некоторое время смотрел на то место, где ранее находился силуэт. Затем он повернул голову к Ксаару и вдруг стал смеяться. Аркан с беспокойством смотрел на него. Но неожиданно Скипетр Барханов выскользнул из руки наги, а юноша бездыханным рухнул на пол. — Раман! — Ксаар кинулся к принцу, упал рядом с его телом и положил его голову к себе на колени. О, нет! Скипетр забрал всю жизненную энергию молодого наги. Ксаар прощупал пульс на шее. Его не было. Правитель быстро положил руку на грудь юноши. Сердце остановилось. — Нет… — в неверии прошептал аркан. — Нет! Нет! Раман! Рама-ан! В отчаянии он приподнял тело и прижал к себе покрепче… Скипетр Барханов являлся артефактом могущественным, самым сильным на Картамаине. Он был лично дарован Лавраном первой правительнице Арканара Андред, по совместительству — его старшей дочери. Артефактом мог воспользоваться лишь тот аркан, в котором течёт кровь правителей. Считалось, что принц наг имеет в виду только правителей страны арканов. Однако это не было полностью правдой. Скипетром мог воспользоваться любой, кто принадлежит роду правителей любой планеты или страны, независимо от его происхождения. Но у него должны быть чистые помыслы, направленные на хорошее дело. Скипетр — боевой артефакт, и у него есть свои мысли, свои планы, свои желания, но Ксаар знал, что он не может забирать жизненную энергию. Он понял, как ошибается, когда в комнате раздался тихий, знакомый, чуть скрипучий голос: — Скипетр Барханов повёл себя, как эльф мощи. Рядом с юношами стояла Мать-жрица. Ксаар поднял на неё умоляющий взгляд: — Шанрай, Шенмеритом тебя прошу, помоги, спаси его! — Ты понимаешь, что, если он вернётся, твой народ его может не принять? Дрожа, аркан кивнул. — Ты осознаёшь, что у страны может не быть наследника? Молодой правитель выдохнул и снова кивнул. — И ведомо ли тебе, что, дабы спасти его, ты должен пожертвовать свою кровь, а, если понадобится, то и жизнь? Снова кивок. Шанрай хмыкнула и, достав из рукава небольшой белый кинжал, протянула его Ксаару: — Сонная артерия, вены и сердце. Дрожащей рукой аркан принял оружие. Шанрай исчезла в тени. Юноша посмотрел на безжизненного нагу, осторожно опустил его тело на пол. Затем загнутым кончиком кинжала распорол рукава своей туники до локтей. Он прикрыл глаза, и лезвие мягко рассекло внутреннюю сторону запястья. Кровь, вытекающая из раны, была почти такой же тёмной, как чёрные ирисы. Ожидаемой боли не возникло. Следующие две полосы скрестились на предплечье. Позже на второй руке возникли те же три кровавые линии. После этого целью кинжала стали две артерии на шее. Чуть колеблясь, Ксаар поднял голову и проткнул концом ножа сначала в одном месте кожу, затем в другом. На и так покрытый кровью пол хлынули ещё два алых потока. Аркан чувствовал, что его силы уходят вместе с красным ручьём, и направил кочевничий клинок на последнюю цель. Белый холодный металл прошёл через ткань туники, кожу и грудину, нашёл ещё трепещущее горячее сердце и взял его, как отчаянно сопротивлявшуюся нападению крепость. Пару мгновений спустя Ксаар рухнул у ног Рамана.