Пустынный Тюльпан

Сердце юного короля совершило особенно сильный толчок, и по телу из груди разлилось тепло, как после воды наг. Тёмно-топазовые глаза заблестели, рот приоткрылся. — Ксаар… — еле прошептал нага. Медленно его губы растянулись в счастливую улыбку. Его ладони коснулись рук аркана, осторожно стали подниматься к плечам, а, достигнув цели, опустились по груди к талии. Юноша, вытянув шею и приподнявшись на носках, постарался медленно приблизить своё лицо к лицу Ксаара. Тот опустил голову и ощутил на щеках лёгкое тёплое дыхание, а в ноздри попали ароматы арбуза, сливовой черешни и пустынных яблок. Веки юношей опустились. Небыстро, настороженно и даже несколько боязливо соприкоснулись их губы. Через пару секунд Раман коснулся кончиком языка уст Ксаара, осторожно, несмело, словно умоляя о дозволении проникнуть в рот своего властителя. Аркан удивился неведомому напору, но выполнил негласную просьбу верного и позволил его языку пройти меж своих губ. После десятка мгновений наслаждения от нежных и неуверенных ласк правитель сам попытал счастья вторгнуться в рот Рамана. Ему разрешили, и вот он, наконец, ощутил такой знакомый, такой сладостный, такой долгожданный фруктовый вкус. Языки сплелись. Их несмелые и оттого нежные движения напоминали ритуальный танец празонров вокруг костра во время встреч у арканского некрополя: медленные, грациозные движения под чёткий ритм. Но сейчас ритма не было… Ксаар с опаской взял лицо Рамана в руки и проник глубже. Нага сразу сбросил силу напора, будто испугавшись грубости, но в свою очередь резко притянул сына Тахерада поближе за талию и сцепил руки за его спиной, словно говоря: «Наступай, сколько хочешь, я тебя всё равно уже не отпущу!» А эльф, осознав это, быстро вернулся на прежние позиции. Он не хотел устрашать юного короля. Сердца юношей уже давно бились в едином ритме. То, что происходило между ними, казалось мечтой, сном, который хочется удержать и ради него не просыпаться долго-долго. И, к великому счастью, всё вокруг них всё-таки оказалось явью!.. Вот последнее касание языков, последнее нежное и лёгкое соединение губ, влажных и слегка припухших. Взгляды тёмно-топазовых и бирюзовых глаз, теперь уже радостно блестящих, вновь встретились. — Я согласен, — выдохнул юный король, и юноши соприкоснулись лбами… Знакомый голос заставил их вздрогнуть, резко отпрянуть друг от друга и медленно повернуть головы в сторону, откуда он донёсся: — Ну, здрасьте, пожалуйста! Не рано ль вам ещё брак заключать? Это был Шиарай. Но кроме глаз жреца на них глазели все без исключения арканы Кварцевого дворца. Юноши смущённо опустили глаза, но одна из рук Рамана ещё продолжала покоиться на талии правителя. Меж девушками пролетел смешок из-за произошедшего, ребята благоразумно промолчали, и только жрец Шенмерита казался спокойным, однако его лицо украшала мудрая полуулыбка. Он продолжил: — Я серьёзно. Правитель, я, конечно, понимаю, что ваш отец решил жениться даже чуть раньше, чем вы, но он долго знал госпожу Окровавленный Кварц. А этот юноша, пусть он и последний нага на нашей планете и их король, а ведь вы же его знаете совсем мало. — Нет, Шиарай, — Ксаар исподлобья глянул на жреца; волнение ненамного отпустило его после слов священнослужителя, — ты ошибаешься. Рамана я знаю ровно столько, сколько необходимо — не несколько часов, но уже более оборота. За этим возражением во взглядах эльфов возникло недоумение. Тогда Раман выдохнул, кашлянул и внятно произнёс: — Ирьян. Юная верная шестнадцати лет, старающаяся ни на минуту не покинуть своего владыку, это я. И всё время был только я. Слуги стали тихо перебрасываться разными словами, чей смысл, однако, был понятен: арканы шокированы. И снова лишь Шиарай многозначительно хмыкнул и поднял руку: — Что ж, молодые правители, право ваше. Да благословит вас Дракон. — Лучше ты нас благослови, — сказал нага, когда юноши подняли головы, а Ксаар, уже почти не стесняясь, обнял его одной рукой за плечи. И вдруг одна из девушек отвела глаза в сторону и воскликнула: — Посмотрите! Лгут ли мне глаза, или у нас гости? Все, включая юных владык, посмотрели, куда указала служанка. На фоне закатывающихся светил чернели три силуэта. Раман сразу узнал пришельцев: — Это Дайан! С Лавраном и Иасараи! — Нужно встретить их. Ты знал, что они придут? — Знал, позже обсудим! Идём! Последнее слово слегка запоздало. Ксаар первым сорвался с места, легко подхватив на руки ойкнувшего нагу, и быстро полетел вниз по ступеням, ведущим в сад. Изумлённые слуги, стражи и жрец застыли. Их удивлению не было предела. Они не ведали, чему больше удивляться: силуэтам легендарных создателей на фоне заката, или тому, что на их глазах произошло между Ксааром и Раманом. И, как обычно, первым заговорил Шиарай: — Что ж, пути владыки не требуют исповеди. Остаётся надеяться, что при нём мы останемся народом пустынных эльфов. Хотя, что это я сомневаюсь? Не время дивиться, арканы, нужно со всем почётом встретить наших гостей! Горцы гордо шествовали по улицам Найара. Из домов высыпали эльфы. Многие узнавали своих прародителей, и среди громкого шёпота слишком часто проскальзывали слова: «Лавран», «Иасараи» и «создатели». Вечерняя жизнь столицы вышла из своего обычного русла. Ксаар и Раман стояли у дворца молча, выпрямив спины и глядя на пришедших. Лавран, Иасараи и Дайан приблизились, не особо обращая внимание на гомон толпы, и остановились в пяти локтях от юношей. — Да освещают своими ликами вашу сторону каждую ночь звёзды и светлоокий Бастрианн, — глубоко произнёс Лавран после минуты тишины. — Пусть так да и будет освещена обитель и самих звёзд, — почтительно ответил правитель, слегка склонившись. Губы Лаврана чуть растянулись, и он протянул юноше руку. В ладони был зажат Скипетр Барханов. Но вместо первоначального рубина теперь сверкал огромный изумруд. — Я совершил ошибку, когда вставил в Скипетр красный камень, — сказал принц, едва Ксаар принял жезл. — Энергии в нём хватило лишь на семь с лишним тысяч лет, и это при том, что по истинному, боевому, назначению его использовали только вы двое. Красный камень всегда требует войны и крови, что я, к сожалению, во внимание не принял. Внутри постепенно собиралась неиспользованная энергия. Когда им воспользовался Ксаар, ему ничего не грозило, так как камень выбросил энергию, собранную за день. Но если бы ещё хоть минуту артефакт в боевом состоянии находился у тебя в руках, Ксаар, ты бы мог не выжить. К великому несчастью, жезл попал в твои руки, Раман. Ты освободил мощь, накопленную за всю историю существования Арканара, она вступила в конфликт с твоими силами, а ты направил её на Нурина. И этот кристалл захотел взять энергию не световую — живую. Из-за моего недосмотра вы, юные правители, увидели Владыку Смерть. Но теперь я уверен, что в будущем такого не повторится. Изумруд — камень много более спокойный, чем рубин. Правда, и энергию собирает намного медленнее, но сейчас выбирать не пришлось. Безопасность владельцев важнее. — Лавран, — улыбнулся Раман, — даже неведомо, какова должна быть наша благодарность за содеянное тобой! — Ты отплатишь в достатке, если вернёшь народ наг к жизни, — серьёзно сказала Иасараи, — и если вы оба будете уважать друг друга и поддерживать. Юноши несмело взялись за руки. — Раман, — начал говорит Дайан, похожий на брата разве что говором и почтительной молчаливостью, как заметил правитель, — я даже не знаю, как выразить мне свою радость за тебя. — Вы знали, что случится, — покачал Раман головой. — Сам ты не рад ли? — спросила Иасараи. Ксаар насторожился. — Я счастлив, а не просто рад! — воскликнул нага. У аркана отлегло от сердца. — Но я надеялся, что до поры до времени эта весть останется лишь в пределах дворца. — Ой, юноши, — с притворным недовольством и тенью сарказма заверещала арийка, — только врать не надо! Полгорода видело, как вы там на балконе лизались! — Раи, выбирай выражения! — Астра, кто из нас арий — ты или я? Тем более, я девушка, а с девушками так не поступают! — С юношами, вроде меня, так не поступают, Иасараи! Да, ты арий, да, я твой муж, но в мои обязанности входит ещё и слежка за тем, чтобы ты не сквернословила перед собственными детьми! — Ты называешь это сквернословием?! — А чем же ещё можно! Выражение грубое, иззорское!.. Дайан, за время препирания супругов, отошёл к брату и правителю, теперь уже своему зятю. Ксаар фыркнул в кулак, слушая пращуров и всё больше понимая, что всё-таки они, как он и догадывался, такие же обычные, как и все существа на этой и других планетах. Вскоре спор резко оборвался, и нага с арийкой одновременно повернули головы к юношам. Раман только и ждал этого: — Иасараи, Лавран, Дайан, пройдите пока во дворец, станьте свидетелями при сочетании, и позже разделите трапезу со своими созданиями и их потомками. Ты, Дайан, тоже. Приглашение было принято. — …И вот мы с Маадом открываем эту дверь… — …А я ей: «Да что ты говоришь! Я с этой книгой чуть ли не засыпаю!..» — А что мы едим только? Почему бы ещё по бокалу «Дриады» не выпить?! Квасу владыкам!.. — Ну вот, — прошептал Ксаар, наблюдая за веселящейся не по возрасту тётушкой, — и так каждый раз. Мать меня научила молчать и слушать. Так положено, хоть об этом знамо только правителям. Юный слуга налил в пустующие кубки властителей тёмную мутную жидкость и отошёл. — Меня отец тоже этому учил, — ответил Раман. — Теперь нам нужно вспомнить все уроки наших родителей, дабы твой народ жил хорошо и дальше. — Через какие-то мгновения это будет и твой народ тоже… …Сумеречный зал храма Дракона. Присутствующих — семеро; один — невидим. Тихо пела изящную, умеренно витиеватую мелодию на своём языке Иасараи. Ей вторили Лавран и молоденькая помощница жреца. Кроме трёх голосов в сумрачном зале храма звучал ещё один: — …И да свершится в сей час священное действо во имя Шенмерита да пред его очами! Шиарай некоторое время смотрел на склонённые головы Рамана и Ксаара. Потом он протянул к ним руки; кончики его пальцев коснулись быстро бьющихся сердец — и стали тянуть из них светящиеся золотистые нити. Ухватив нити, жрец сблизил их и завязал крепкий узел. — Пусть будут связаны на века ваши жизни и ваши судьбы подобно нитям сердец… На тонике, на самой высокой ноте песнь смолкла… — …Отчего же так рано? — Послушай, сейчас. — Господа, — это поднялась со своего места, держа в руках бокал с «Дриадой», Край, — мы здесь собрались, сидим, болтаем, а никак не можем сосредоточиться на двух причинах, из-за которых собрались! Лавран, Иасараи, слово ваше, раз вы посажённые родители! — Что ж, — Иасараи чуть ли не силой заставила супруга подняться, чего, к счастью, не заметил никто, кроме двух наг и одного аркана, — раз уж нам выпала честь быть посажёнными родителями, что, кстати, произошло впервые, то нужно выполнить ещё хоть одну их обязанность. Лично я от имени всего своего многочисленного народа, разбросанного волей Великого Совета по всем вселенным, от имени всех Богов-Драконов нашей веры… — А также я от имени народа наг Картамаина, — продолжил Лавран, — желаем вам, юные Ксаар и Раман, всего того, чем вы дорожили, дорожите и будете дорожить! И пусть этого с каждым моментом становится всё больше, а ваши самые сокровенные и самые близкие желания сбываются как можно раньше! Арканы поднялись со скамей и подняли бокалы. Иасараи провозгласила: — На брудершафт! Эльфы подхватили: — На бру-дер-шафт! На бру-дер-шафт! На бру-дер-шафт!.. Юноши рассмеялись, встали со своих кресел и взяли кубки. Они перекрестили руки, переглянулись и, под подстрекающий гомон пирующих, стали медленно пить… Иззорский квас — единственный дурманящий напиток, который можно пить в Арканаре. Его может позволить себе каждый, но лишь на собственной свадьбе, то есть единственный раз в жизни. И правители — не исключение… Крики «на брудершафт!» сменились восторженными воплями. Ребята сели и некоторое время спустя переглянулись вновь. Поняв друг друга без слов, оба незаметно выплыли и-за стола, пользуясь тем, что арканы были отвлечены беседой, на балкон и, взявшись за руки, стали скользить по кварцевым лестницам. Их сердца бешено колотились, разогретые иззорским напитком; юноши постоянно переглядывались и, не расцепляя рук, то обгоняли друг друга, то отставали, будто играя. На самом деле оба волновались, но по понятным причинам Ксаар нервничал больше Рамана. На самом верху они остановились. Правитель чуть притянул короля к себе. В свете луны-Бастрианна нага увидел неуверенность эльфа пустыни. Он взял аркана за обе руки и легко поцеловал в уголок губ. — Раман, я не знаю, — покачал головой правитель. — Я не сумею! — Будь спокоен, Ксаар, доверяй мне. Тебе понравится, юноша. — Раман… Они оказались в покоях.