Соседские страсти

Пока Джон проваливался в сон, его посетила неожиданная мысль: прошла ровно неделя с тех пор, как он переехал на Бейкер-Стрит. Эта неделя была одной из самых насыщенных и необъяснимо долгих, но эмоции вызывала абсолютно противоречивые. Необычное знакомство вкупе со странными происшествиями шли в противовес усталости, раздражению и неудобствам, привнесенным новым соседством. К тому же, Рейчел внезапно перестала вызывать в Ватсоне трепет и предвкушение времени, которое они могли провести вместе. Ее, к слову, вообще стало слишком много. Все эти звонки по вечерам, нелепые и бессмысленные сообщения посреди рабочего дня, визиты с обязательно следующей за ними ночевкой начали оказывать на Джона невидимое, но ощутимое давление. Излишнее общение будто имело накопительный эффект, и Ватсон подсознательно ожидал того момента, когда рассудок откажется терпеть ее непрекращающиеся разговоры и излишнюю навязчивость и просто взорвется, выплеснув на девушку скрытое до поры недовольство. А ведь были времена, когда он проклинал свое одиночество… Противный скрежет нарушил ход размышлений Джона. Наверху словно начали двигать мебель. Неделя прошла, а ничего не изменилось. - Джон, уйми этого психованного, спать невозможно, - пробурчала Рейчел. Джон не был уверен, заключалась ли в ее словах просьба, приказ или неконтролируемое бормотание во сне. Но он всё же поднялся и наскоро нацепил халат, затягивая на ходу пояс. Ватсон приоткрыл дверь в общий коридор, и его слух уловил мерные шаги, приближающиеся со стороны лестницы, которая вела на второй этаж. Захваченный странным предчувствием, доктор замер, не выходя из своего укрытия. Вскоре в поле видимости Джона оказалась незнакомая фигура - то был высокий мужчина с прямой спиной и тростью, шагающий не прибегая к помощи последней. В отличие от Холмса человек слишком спокойно ступал по затертому ковролину, но что-то столь же надменное точно присутствовало в его походке. Мужчина уверенно открыл входную дверь и широкими шагами вышел на улицу. Всё это время наверху не прекращали с энтузиазмом и грохотом передвигать массивную мебель. Снаружи сравнительную тишину улицы прорезал звук удаляющейся машины, рев мотора которой постепенно затих. Джон лениво посмотрел наверх, выдохнул пару ругательств и поплелся к соседу. Он вновь остановился перед знакомой закрытой дверью и привычно постучал в нее, но ответа не дождался. Тогда Ватсон начал дергать ее за ручку, но та не поддавалась нажатиям, будто кто-то подпер ее шваброй, или того хуже – топором. Однако, скрежет не возобновлялся, и Джон, наплевав на просьбу девушки поскандалить за ее здоровый сон, предпочел оставить попытки достучаться до соседа и решил вернуться в квартиру. Он осторожно опустился в постель подальше от Рейчел, которая, к слову, с момента ухода Джона больше не просыпалась. * * * Солнечные лучи просачивались сквозь тонкие льняные занавески и мягко ложились на кровать, пробуждая ото сна ее обитателей. Окончательно проснувшись в светлое воскресной утро, Джон лениво потянулся и осознал, что в кровати он совершенно один. Ни самой Рейчел, ни ее вещей в комнате не наблюдалось, и в квартире, в целом, было тихо. Тут вдруг в сознании Джона всплыла мутная картинка, поначалу принятая им за сон: рано утром Рейчел начала вертеться, бормоча извинения наподобие "неожиданно приехали родственники", потом свободного места на кровати прибавилось, хлопнула дверь, и сознание Джона вновь погрузилось в глубокую дремоту. Значит, ушла. Что ж, всё, что ни делается, всё к лучшему. Он, конечно, немного расстроился от того, что девушка так неожиданно покинула его в единственный законный выходной, выдавшийся на этой неделе… Но чуть позже улыбка, появившаяся на лице Джона, принялась становиться все шире и шире. Доктор выпутался из одеяла и бодрым шагом отправился на кухню. Хлопок двери наверху раздался, когда Ватсон готовил завтрак. Любопытство настойчиво напомнило о себе, и он оперативно выскочил из квартиры, чтобы успеть столкнуться у лестницы с вечно торопящимся куда-то соседом. - Мистер Холмс! - окликнул его Джон, заграждая собой дорогу на выход из дома. Шерлок нехотя остановился, окинув настырного соседа высокомерным взглядом. - Вам что-то от меня нужно? - небрежно бросил Холмс, по всей видимости совершенно не желающий вести любого рода беседу. - Да, - Ватсон решил не обращать внимания на его недовольство, и сам начал в слегка раздраженной манере. - Что это был за шум ночью? Решили на радость себе и соседям устроить перепланировку после полуночи? Шерлок, по-видимому, сарказма не оценил и с той же невозмутимостью кратко ответил: - Строил баррикады от врага. - Какого? - Злейшего. Последнее заявление ввело Джона в замешательство. Нет, сосед, конечно же, шутит в своеобразной манере. Какие враги? Тем более "злейшие". Хотя, вероятнее всего, он просто столкнулся с тягой Холмса к драматизму. Это не помешало Джону попытаться прояснить ситуацию: - Но у людей нет злейших врагов. В реальной жизни. Таковых просто не существует. - Разве? А кто тогда есть? - Шерлок скептически скрестил руки на груди, голос его наполнился притворным любопытством. - Друзья, знакомые. Люди, которые нравятся, люди, которые не нравятся… - Скучно, - перебил его Холмс, но Джон зачем-то посчитал нужным, не обращая внимания на колкость, закончить. - …Любовницы, любовники. - То-то вы все водите в квартиру глупых девиц и досаждаете мне по ночам отвратительным скрипом кровати. - Уж лучше бы вы водили девиц, чем выстраивали от них баррикады, - съязвил на это Ватсон, внезапно почувствовавший себя обиженным. Нашел, за что упрекать! За скрип кровати? А грохот по ночам, значит, не подходит под понятие "мешать соседям"! Сейчас он ему всё выскажет: и про скрипку, и про скрежет, и про взрывы… - Девушки - не моя сфера, - внезапно ответил Холмс своим обволакивающе-низким голосом. - Оу, - фраза выбила из головы Джона законные обвинения, и он на мгновение замялся. - Значит, у вас парень есть? - неведомо зачем уточнил доктор. Шерлок с любопытством взглянул на Джона, отчего Ватсона мгновенно бросило в краску, и он поспешил добавить: - Что совершенно нормально, в любом случае. - Я знаю, что это нормально. - Так, есть?.. - доктор опять не успел поймать себя за язык. - Нет. - Ясно. Значит, вы… без привязанностей. Одиноки. Хорошо, - повисла неловкая пауза, во время которой Ватсон пытался сообразить, что хорошего он нашел в одиночестве соседа. О чем в это время думал Шерлок, сказать по его лицу было невозможно, но когда он открыл рот, Джон едва не провалился сквозь бежевый ковролин миссис Хадсон: - Мистер Ватсон, мне, конечно, приятен ваш интерес, но вынужден сообщить, что считаю себя повенчанным с работой, и не ищу никакого вида… - Нет! Я ни на что не намекал! - завопил Джон, как только до него начал доходить смысл сказанного, и тут же вспомнил совершенно убийственный, спасительный факт. - У меня, вообще-то, девушка есть! - Та девушка? - Холмс еще раз с ног до головы просканировал Ватсона и небрежно махнул рукой. - Не имеет значения. Джон, словно рыба, беззвучно открыл и закрыл рот. Зачем он вообще начал этот разговор? Как и всё, связанное с соседом, он превратился в неконтролируемой абсурд, который совершенно не имел отношения к первоначальной теме, да и продолжения не требовал. Поэтому Ватсон не нашел ничего иного, как немедленно ретироваться: - Предлагаю закончить данный разговор. - Согласен. Это будет к лучшему. Синхронно развернувшись, они почти побежали в разные стороны. * * * Впрочем, в квартире Джона ожидало еще одно неприятное открытие, из-за которого он буквально завис перед раковиной в ванной. В зеркале отражалось напряженное выражение лица доктора, пытавшегося осмыслить то, что он видит. Умываясь утром, Джон не заметил одной важной детали - в стакане у раковины стояла розовая зубная щетка. Такой у него точно не было до вчерашнего вечера. Не было до прихода Рейчел. Рейчел пришла со своей зубной щеткой. Недовольство и обреченность тихо начали скрести Ватсона изнутри. А ведь совсем недавно, буквально неделю назад, он всерьез рассматривал перспективу жить вместе с этой девушкой. Что могло случиться за эти семь дней и так радикально поменять ход его мыслей? Неужели, новые стены так изменили намерения Джона по отношению к Рейчел, его планы на ближайшее будущее? Или же, наоборот, старые слишком давили, заставляя думать, что ему вовсе не нужна никакая свобода, а Рейчел просто была единственной, кто оказался в тот момент рядом? Но столь философские вопросы он предпочитал решать после завтрака. Отлипнув от щетки, Джон повернулся к стиральной машинке и принялся опустошать ее содержимое. Джинсы, носки… Рубашка. Он с озадаченным видом вытащил из барабана бледно-голубую рубашку и начал вертеть ее в руках: знакомая модель, пуговицы, лейбл, но цвет… Джон отбросил на пол рубашку, как только заметил нечто другое, выглядывающее из темноты машинки. Потянув за рукав, он достал шерстяной свитер. Бежевый свитер. Точнее, бывший бежевым до сегодняшнего дня, потому что в его руках оказался экземпляр грязно-голубого оттенка. Тогда Ватсон выгреб все оставшиеся постиранные вещи, они также в большей или меньшей степени приобрели голубоватый цвет. Но ничего синего или голубого изначально в машинке не было, это абсолютно точно!.. Порошок. Непонятные синие гранулы. Дотянувшись до упаковки, Джон открыл крышку и, высыпав на ладонь пару гранул, растер их пальцами. Как и ожидалось, подушечки слегка окрасились голубым, словно перепачкались мелом. Он мгновенно начал питать жгучую нелюбовь ко всему голубому. Сомнений в том, чьих рук это было дело, у Ватсона даже не возникло. Чертов Холмс! Порошок полетел в мусорку, а сам Джон столь же решительно полетел к миссис Хадсон. * * * - Джон, вы так рассержены… съешьте печенье! - вместо приветствия привычно прощебетала Марта. Её Джон по-обыкновению застал на кухне со стоящими на плите кастрюлями и закипающим чайником. Она ведь не ему чай заваривать собралась?.. - Миссис Хадсон, ей богу, мне сейчас не до печений! - измучено произнес Ватсон, опускаясь на "свой" стул. - Опять Шерлок что-то натворил? - понимающе кивнула женщина, продолжая возиться у плиты. В ее голосе совсем слабо слышался вопрос, ведь в последнее время Джона к ней приводили именно нахальные выходки соседа. Доктору на мгновение даже стало за это совестно. Он наказал себе обязательно бескорыстно заглянуть к этой милой даме на следующей неделе. Но пусть уж этот раз будет последним, когда Джон сразу перейдет к сути своего визита. - Миссис Хадсон! У вас ведь есть вторые ключи от моей квартиры? - Разумеется есть, как же это домовладелице без дубликата. - Значит, и от 22/1б у вас ключ имеется? Марта кивнула, наклоняясь к духовке и одевая на руки варежки-прихватки. - Тогда не будете ли вы так добры, - Джон, слегка растягивая последнее слово, приподнялся, чтобы проследить, как она аккуратно приоткрывает духовку, - поделиться ими со мной, - аромат свежеиспеченного пряного теста вмиг донесся до Ватсона, волнуя вкусовые рецепторы. - На время, разумеется. - Поделиться кем? - Ключами. - Пока не попробуете пару моих новых печений, ключи не дам, - слукавила домовладелица, вытаскивая противень на столешницу. - Я такими темпами скоро вес наберу, миссис Хадсон, - улыбнулся ей Джон, с любопытством наблюдая, как та ловко перекладывает кофейного цвета печенья в глубокую тарелку. - Дорогой мой, уж лучше набрать вес, чем перепортить нервы. Искренне не понимая, к чему это было сказано, Джон недоверчиво взглянул на миссис Хадсон. Печения и нервы? - Это я к тому, что шоколад – отличный естественный антидепрессант, - скомкано пояснила домовладелица и протянула ему тарелку с выпечкой. * * * И правда, ключи Джон получил сразу же, как съел несколько шоколадных печений радушной хозяйки. Он решил не медлить, поэтому прямиком от миссис Хадсон побежал к квартире под номером 22/1б. На верхней площадке Ватсон остановился, прислушиваясь. Внутри было тихо, ее обитатель, по-видимому, еще не пришел. Стараясь не создавать лишних звуков, Джон принялся конспиративно отворять дверь. Но как только щелкнул замок, Ватсон понял, что конкретного плана действий у него нет. Что он собирался вытворить в этой квартире? Разлить по полу масло или выпотрошить перья из подушек? В таком деле и с таким соперником его детские шалости долго не продержатся на плаву. В любом случае, обследование вражеской территории будет не лишним, Джон помнил, что грамотная разведка - половина победы. В итоге доктор решил импровизировать и наконец нажал на ручку. И остался стоять на месте. Нахмурив брови, он озадаченно обвел взглядом открывшийся вид. По всему периметру гостиной стояли нагроможденные один на другой коробки и ящики. Переполненный любопытством Джон наскоро запер дверь и, подойдя к первому, заглянул внутрь. Книги. Много книг. Даже слишком много. Его сосед ограбил библиотеку? Зачем ему столько бумажных книг? Как-то слабо верилось, что Холмс не сообразил использовать для чтения компактный электронный носитель. Разве что безумный сосед таким образом собрался растапливать камин холодным вечерами, экономя на отоплении. Впрочем, наличие еще одной странности у этого человека не особенно удивило Джона. Следующее наблюдение добавило улыбке Ватсона нотку злорадства. Всюду: на паркете, ковре, при входе – остались полустертые черные следы. Их явно пытались отмыть. Безрезультатно. Джон проследовал по оставленным отпечаткам в кухню, где те оборвались. Наверное, только к тому времени Холмс заметил испачканную подошву и снял ботинки. Интересно, сосед понял, чьих рук это дело? Должен был понять, пусть даже без оставленных Ватсоном улик, ответ всё равно был более чем очевиден. Но почему тогда он промолчал во время их утреннего разговора? Даже ни на грамм не возмутился и виду не подал! Забыл? Остыл? Спешил по делам? Опять непонятно - сам Джон ни за что бы не промолчал! Впрочем, триумф доктора оказался несколько омрачен новым соображением: пусть и безо всяких доказательств, ничто не помешает соседу припомнить Ватсону его пакость. Или цветная стирка была местью? Что ж, в таком случае они ни в коем случае не в расчете. В конце концов, в стиральной машинке был его любимый свитер, который никак нельзя приравнять к старому паркету! На кухонном столе Джон обнаружил открытую бутылку, в которой признал опрометчиво принесенный в знак добрососедства коньяк. Рядом по пробиркам была разлита янтарного цвета жидкость. Джон взял в руки одну из колбочек и с опаской понюхал, затем сверил цвет с содержимым бутылки. Тот же коньяк. Холмс из пробирок его, что ли, пьет? Или для пущего веселья разбавляет реактивами? Кроме бутылки на столе находился неизменный микроскоп и новый агрегат – бунзеновская горелка, неприятно поразившая Ватсона. Воображение тут же нарисовало доктору, как очередной веселенькой ночью его будит пожар. Припоминая экипировку Холмса при последнем посещении квартиры, доктор решил ни до чего не дотрагиваться и, преисполненный желанием все-таки напакостить здесь и сейчас, направился обратно в гостиную. На кофейном столике всё так же валялся треснувший пузырек, будто с момента их прошлого разговора на него не обращали внимания. Кипы газет все так же засыпали кресло, а скрипка, невольно доставившая Джону немало проблем, аккуратно лежала в футляре у окна. Но боковым зрением Ватсон уловил изменения у каминной полки – все зеркало было завешано фотографиями, причем весьма своеобразными. Желтая полоса краски на чьем-то портрете, желтый иероглиф в две черты на скульптуре и кабинет в высотном здании, снятые с разных ракурсов. Дополняли картину распечатанные материалы о различных символах, шифрах и тонкостях иероглифики. В этом обилии бумажек виднелся лишь небольшой пятачок зеркала, в котором отражались черно-белые обои. Закончив исследование каминной полки, Джон протиснулся сквозь завалы к столу побольше - он решил осмотреть письменный стол соседа, который так же был загроможден книгами. Однако его взгляд притянула еще одна баночка с таблеткой внутри, и он взял ее в руки, чтобы получше рассмотреть странную пеструю таблетку. Разумеется, первая догадка Джона о содержимом пузырька оказалась весьма нелицеприятной, но самой вероятной, учитывая его скудные знания о прошлом Холмса. А ведь он говорил, что завязал! Ватсон укоризненно покачал головой, поставил баночку на место и облокотился на край верхнего ящика из примыкавшей к столу колонны. И только тогда он обратил внимание на прикрепленную к ящику бумажку с какими-то пометками и именем. Ван Кун. Оно показалось Джону знакомым, но где он мог его слышать?.. Ватсон обстоятельно задумался, вспоминая имена всех недавних пациентов, поэтому не сразу уловил момент, когда в замочной скважине начал проворачиваться ключ. Необъяснимая растерянность и паника охватили Джона. Холмс вернулся… Надо действовать, причем незамедлительно! Не долго думая, Ватсон нырнул под письменный стол, скрываясь от зоркого взгляда соседа-детектива за ящиками. В тот же миг открылась и захлопнулась дверь, шаги пронеслись по гостиной и завернули на кухню. Джон затаился, стараясь как можно незаметнее подобрать под себя ноги. Отворилась дверца холодильника, послышался шелест плотного пакета, который, по-видимому, убрали на хранение в нулевую камеру. Ватсон продолжил прислушиваться к действиям соседа. Казалось, тот не делает и лишнего шага – все в его движениях было четко, с минимальными затратами энергии и максимальной производительностью. Доктор облокотился на стену, чувствуя себя уже менее напряженно. Он невольно позволил мыслям о соседе и дальше отвлекать себя от окружающей его реальности гостиной. Он замечал это и раньше: механическую четкость движений, прямую осанку, крепкую фигуру без перекаченных мышц – сдержанную внутреннюю силу Шерлока. Все в этом человеке было гармонично и сочеталось, по заверениям Лестрейда, с силой ума. Джон не мог отрицать, что данное сочетание его привлекало или, по крайней мере, заинтересовывало. Да, после короткого спора с самим собой, доктор решил остановиться на этом слове. Дверца холодильника закрылась с хлопком, отключившим отстраненные мысли Джона. Шаги Холмса стали приближаться к гостиной, отдаваясь тревожным эхом в груди Ватсона. Еще одно мгновение, еще несколько шагов вперед, и на него обрушится шквал гнева соседа. Но Холмс беспричинно остановился буквально в паре метров от стола, постоял пару секунд на месте, а затем развернулся и сел в кожаное кресло, оказавшись спиной к письменному столу. "Неужели не заметил?" - сам себе не поверил Джон. Как бы ему ни хотелось оставить свой визит в тайне, о наблюдательных способностях детектива он был лучшего мнения. Но, раз его конспирация удалась, сколько ему еще придется сидеть под этим чертовым столом? Пока Холмс не соизволит уйти в спальню или ванную? Если он вообще собирался вставать из кресла. Тело уже начало затекать от неудобной позы, когда ровный, тягучий голос разрезал тишину, от чего у Джона холодом сковало грудную клетку: - Уважаемый мистер Ватсон, с высоты вашего возраста и военного прошлого очень глупо прятаться под столом. Вылезайте. Не заставляйте меня наклоняться и заглядывать под него. Обреченно вздохнув, Джон откинул голову назад, ударившись затылком о стену. Вопреки остаткам здравого смысла, ему очень хотелось остаться в своем несостоявшемся убежище. - Не прикидывайтесь еще большим идиотом – вас видно через зеркало, - Холмс поднялся из кресла и развернулся лицом к Джону. Скрестив руки на груди, он дожидался пока Ватсон, опираясь на край стола, поднимется с пола. Джон посмотрел на зеркало - это под каким же углом нужно было извернуться, чтобы через оставленный клочок, не завешанный фотографиями, разглядеть хоть что-нибудь? - Что вы хотели испортить мне на этот раз? - подозрительно спокойно спросил его Холмс. - Я не… - начал было Ватсон. Но его перебила пулеметная дробь едких слов соседа: - Вы и так доставляете мне слишком много проблем: влезаете в мои расследования и портите их исход, нагло заявляетесь в любое время суток, - Шерлок указал на черные следы, - портите мне имущество, так еще и взломами промышлять надумали? После такой интерпретации его поступков в бессовестные обвинения, Джон перестал чувствовать себя виноватым в данной ситуации. - Вы, между прочим, ничем не лучше! Вы с самого первого дня не даете мне спокойно уснуть. Шерлок удивленно приподнял бровь, но Джон не заметил двойного дна в своей фразе, и так же напористо продолжал: - Все ваши ночные выходки, взрывы, нахальства… И, заметьте, это не я первым влез в вашу квартиру – вы, мистер Холмс, сами ко мне влезли и порошок испортили! - в пылу крикнул Джон. - Брал пример с вас, доктор Ватсон! - Холмс тоже перешел на крик. Воздух вокруг них ощутимо накалился, контрастируя с холодом февраля; казалось, на окнах скоро начнется концентрироваться конденсат. Яростно спорящие соседи, не замечая этого, подошли друг к другу практически вплотную – их разделали каких-то полметра. - Не я начал эту войну! - выдал, не выдержав, Джон. - Тогда и не мне ее заканчивать! Шерлок посмотрел на Джона в упор, и тот вздрогнул, словно его пронзил электрический разряд, сконцентрированный в серо-голубых глазах. На Ватсона как магнит действовали расширенные от гнева зрачки Холмса, заставляя руки чесаться. Джон был уверен - еще немного, и он приведет в качестве аргумента в споре с соседом не элегантную физическую силу. Вот просто вцепится в этого наглеца... Но лицо Холмса внезапно утратило эмоции, превращаясь в маску полной невозмутимости. - Покиньте мою квартиру, - он отступил на шаг назад и указал на дверь. - С превеликим удовольствием, - Джон печатая шаг пошел в сторону выхода, пытаясь унять тлеющий внутри жар. Его порядком расшатанные нервы, как показала практика, абсолютно не были готовы к подобной встряске. - И немедленно верните ключи миссис Хадсон! - донеслось до Джона, когда тот с хлопком закрыл входную дверь. Ничто больше не нарушало тишину в доме 22/1 по Бейкер-стрит.