Красивое такое чувство

Он благодарит погоду за то, что та солидарна с его настроением. Вот-вот пойдёт дождь. И ему ещё никогда не было так паршиво. Руки крепче сцепляются на корешке тонкого блокнота, а по его спине пробегают приятные мурашки. Её не хватает. Ужасно не хватает. И эта вещь – единственная правда обо всем, чего он не замечал. Глаза судорожно пробегаются по первой строчке и тут же стекленеют... « — Знаешь, по-моему, я готова писать тебе всякую ерунду, лишь бы ты время от времени вспоминал меня. Но я пишу это для того, чтобы рассказать о том, о чем так долго молчала. Из-за своей трусости мне приходится подбирать слова, потому что в голове все смешалось в непонятный ураган. Я и подумать не могла, что буду так сильно по тебе скучать. Почему в песнях не поют о том, как бывает трудно существовать? Когда понимаешь, что с окружающими людьми некомфортно, а тот, с кем хочется быть – уже не твой. И никогда не был твоим. Я цепляюсь за свои занятия и каждый день твержу себе, что время без тебя тянется невыносимо медленно и что мне следовало бы прыгнуть в ближайший самолет и лететь к тебе, даже если я знаю, что это не мой путь, что это не моя жизнь. Но вдали от тебя я задаюсь вопросом: а что же такое моя жизнь?» И бесконечные вопросы вспыхивают в голове ноющей болью, по сердцу бьют наотмашь. И Егор хотел бы выбросить этот чертов мусор из мыслей, но осадок в груди заставляет бесконечно думать: кто она ему? Бесконечные размышления пресекаются в то мгновение, когда он продолжает читать. Текст, написанный бывшей подругой, которую хочется усадить рядом с собой и заобнимать до смерти, но ее больше рядом нет. « — Да, тогда я почувствовала, что ты сильней меня, и это очень меня поддержало. Знаешь, я никогда не забуду тот день, когда мы поехали в бар после съёмок твоего клипа. Мне ужасно не хотелось туда, видимо, интуиция меня никогда не подводила. Я не заметила того, как ты познакомился с какой-то девушкой, и вы выпили по бокалу коктейля. Ничего бы не случилось, если бы и ты, и я – знали о том, что было в том напитке. Лактоза. Твой организм ее не переносит. И когда тебе стало трудно дышать... Я, борясь с отступающей ревностью, но подступающей истерикой, все поняла. Дикое волнение и страх за тебя по мне разливались, потому что я знаю и помню о том, до чего может довести твоя аллергическая реакция. Я не плакала тогда, но никогда так не волновалась за твое здоровье, как за своё. Я никогда так не волновалась за себя, как за тебя. Я знала о твоей аллергии. Но я не знала о том, что намешали в твой бокал. Это было страшно. Ты умолял меня не вызывать скорую и просил, чтобы мы просто уехали оттуда. Я не помню, и даже помнить не хочу о том, как мы добрались до моей квартиры, но я все ещё чувствую те неприятные мурашки, которые окатывали с ног до головы каждый раз, когда тебе было трудно дышать. Раскалённый термометр плавился в моих дрожащих руках, а ты не переставал говорить, что все в порядке, хотя все было не в порядке. Когда ты лежал на моих коленях, шумно вздыхая, я хотела, чтобы все это было со мной, лишь бы не с тобой. Ты просил меня спеть, и я пела, пытаясь унять дрожь хриплого голоса. Мне было плохо, но не хуже, чем тебе. В ту ночь я не спала, я соврала тебе, чтобы ты не чувствовал вину передо мной. И у меня в голове все переворачивалась, вспоминая, как ты рассказывал о своей жуткой аллергии. С тех пор меня пробирает дрожь, когда я вижу молоко, потому что это все напоминает мне тот день. Мой ужас и твоё тяжелое дыхание. Егор, я все ещё имею право попросить тебя не рисковать? Не пей, пожалуйста, молочного больше никогда, потому что в следующий раз рядом меня уже не будет.» И последние фразы, выведенные гелиевой ручкой, пробрали до костей электрическим зарядом. Ему снова стало трудно дышать лишь от осознания: никто и никогда так за него не переживал. Никто и никогда. Кроме неё. И это чувство внутренней истерики отозвалось грубым ударом по странице дневника, который он через секунду крепко прижал к груди, закрывая лицо руками. Солнце за горизонт уходило стремительно, а ветер перестал быть таким холодным. Громкая трель мобильника вытаскивает его из мыслей, заставляя потянуться в карман его кофты: «Саша❤️» Он сбрасывает почти сразу, включает беззвучный режим и вновь открывает дневник. Не чтобы добить. Чтобы осознать до конца её чувства. Но где-то внутри ему уже всё понятно. « — Иногда я одергиваю саму себя в этой жертвенности: не пиши, не звони, закрой рот и пойми, что ничего не может быть. Но от того, что все могло быть, я до сих пор цепляюсь за самую бредовую надежду. И очень сильно надеюсь на то, что к концу этого дневника я прекращу издеваться над собой и чего-то от тебя ждать. Ты мне ничего не должен. Я тебе ничего не должна. Но мы близки, как никто, и я до сих пор не знаю, в чем же была моя ошибка... Наверное, ошибка в молчании. Я знала, к чему это все шло. Но глупо надеялась на то, что когда я молчу, ты меня услышишь. И однажды это почти случилось. В тот день вечером я уехала на концерт, но очень переживала за тебя. И когда села в самолёт, на мой телефон от тебя пришло лишь одно сообщение: "Удачного тебе концерта, и спасибо за все, что сделала для меня вчера, ты – мой мир❤️" Я была рождена ради этого мгновения. Я ещё не знала о том, что случится через пару дней, но знай: в тот вечер ты сделал меня самой счастливой»