Красивое такое чувство

« — Ты помнишь о том, что было после. Но я не хочу об этом помнить, хоть и чувствую, как немеют кости, плавятся в больных воспоминаниях. Слишком много здесь боли, моей боли. Я не хочу, чтобы после этого ты плохо себя чувствовал, я помню как близко к сердцу ты воспринимаешь все. Позволь мне напомнить о том дне, который вырвал и опустошил всю мою душу. Мне было не по себе. Неделя прошла после того, как я познакомилась с Сашей. Я скажу о ней позже, обязательно скажу, сейчас мне не хочется снова это переживать. Серость сентябрьского вечера прервалась радугой в моих глазах, когда ты позвонил и предложил приехать, у меня тогда сердце сжалось, а мысли рассыпались. Место, куда шла, куда рвалась всей душой, где бы я ни была. Место, где мы с тобой прошли всё, даже больше, чем всё. Мне оно было дорого, и я не отказалась. Мне был дорог ты, но об этом ты, конечно же, не знал. В квартире больше не пахло апельсинами с корицей, в неё въелся аромат неприятных для меня, чужих женских духов. Я сразу его почувствовала, но виду не подала. Ты рассказал мне о том, что вы съехались, но я заметила это гораздо раньше, проглотила ком в горле, заткнула кровоточащее сердце, чтобы ты не заметил. Этот вечер перевернул мое сознание, теперь я не только саму себя, но и тебя понять не могу. Мне казалось, что ты точно меня не любишь, а я слепо пытаюсь все изменить. Но один момент заставил думать, думать очень много. Что же у тебя внутри, Егор? Снимая очередное видео, ты предложил попробовать записать провокационный ролик. Чтобы отвести подозрения насчёт тебя и Саши, перекинуть на мои плечи конфиденциальность твоей личной жизни, спихнуть на меня слухи. Зачем, Егор? Я понимаю зачем, но я не понимала твоих дальнейшие действий. Хочешь ажиотажа и шипперства вокруг нас с тобой? Ладно. Ты включил камеру, а я сжала дрожащие пальцы. Меня подбрасывало от избытка эмоций на том диване, рядом с тобой. Музыка зазвучала, я приоткрыла дверь в свою душу, мне даже не пришлось ничего изображать. И когда я видела твои глаза, меня пробирало до костей, до оголенных нервов. Тебе не понравился тот дубль, нам пришлось переснимать. И если бы я знала, черт возьми, что будет дальше, не позволила бы себе, зная, как будет больно потом. Ты повернулся ко мне. Легкие застыли, в них не поступал воздух, а ты начал меня касаться. Помню, как сейчас. Пальцы гладят мои щёки, а у меня в груди нарастает рёв, сердце уже не бьется, оно содрогается в какой-то дикой скачке. И меня скручивает от волны восторга и безумного всплеска дикой потребности в тебе, по голосу, по запаху, прикосновениям. Молчишь, в глазах мое отражение. Молчишь. Я почувствовала, как дрожат колени, как возвращается боль, невыносимая, сжирающая. Подтачивает, вгрызается, в клочья раздирает все мои мечты. Да, я хотела, чтобы ты меня поцеловал, но оказалось, что это ещё больнее... Потому что эмоции оголились и безобразно уродовали мою душу, мое сердце, которое дергалось в паутине проклятой любви, от понимания того, что ты любишь не меня. И когда мои глаза предательски заслезились, ты невесомо поцеловал меня, сжал в своих руках, а во мне закипела ледяная кровь. Я ответила, поддавшись навстречу твоим губам, забыла о камере, о Саше, обо всем на свете, потому что ты дал мне то, чего я так хотела. Каждое мое движение было будто по лезвию бритвы, казалось, ты сейчас же оторвёшься, но ты продолжал. Накрывал мои губы своими, искушал, топил в лавине прорвавшихся чувств. Мне даже казалось, что ты несколько секунд... любил меня. Внутри я захлебывалась кровью, она сочилась из каждой поры, из каждой клетки и топила меня в безумии, в непонимании. Но губы играли в свою игру, и я не могла успокоить взрывающийся разум. Ты улыбался, а потом целовал снова. Мягко, трепетно, так по-настоящему. Мы отпрянули одновременно, когда уже не оставалось воздуха. Ты опешил, я видела подрагивающую вену на твоей шее. Внутри все заледенело, моментально, я вся подобралась, чувствуя, как сердце билось в самом горле. Мне стало страшно от того, что я чуть не выдала себя. — Мы не будем этого выкладывать. – нервно проговорил ты и подскочил с места, ринулся к камере, а я поджала губы в онемевшем шоке, в последний раз чувствуя твой вкус. Я пишу тебе об этом в настоящем времени, потому что все ещё не могу поверить, что это в прошлом. Мое прошлое не принимает тех эмоций, они сидят внутри меня, отдаются покалыванием под сердцем и заставляют вспоминать. Я знала, что ты не удалил то видео, а сохранил в галерею. Я заметила это в день нашей предпоследней встречи, когда твой телефон перед моими глазами отражал фотопленку. Но зачем? Зачем тогда ты позволил себе это? Зачем заставил меня помнить? Ты подарил мне ложную, последнюю надежду. И я металась от мысли продолжить бороться за тебя. И когда боль ослепляла глаза и ломала кости, я все ещё шла за тобой. Но я-то люблю тебя. Я любила тебя многие годы. А любовь не может в одну минуту превратиться в безразличие. Мы думали, что все останется в твоей квартире и не выйдет за пределы разума. Но все осталось не там, а в моем сердце, оно всхлипывает и топит меня в этих воспоминаниях. У меня больше нет сил бросаться в этот омут. Я чувствую себя торчком, я будто подсела на тебя. Дикая ломка разливается по костям, а по горлу бежит дрожь. Что, черт возьми, я сделала не так? Боль невыносимо вспарывает вены, нервы, и я снова истекаю кровью воспоминаний. Подумать только, тогда я все ещё на что-то надеялась... Теперь ты все знаешь. Я пишу тебе об этом и меня будто снова бьют под дых, пинают по легким и стреляют в сердце. Я даже не могу сказать, где болит, потому что слезами истекает душа, от которой ты отказался.