Precious Things

Он опять пересматривал видео на экране смартфона, сводя брови в том бесстрастном выражении, которое, по мнению его друзей, отдавало чем-то тревожащим — учитывая, что оно превращало обыкновенно милую, нежную внешность в обличие… «прекрасного социопата», как выражалась Вэнь Цин. Что вполне отсылало к его происхождению из рода аморальных ублюдков. Он вытянул руку с телефоном чуть дальше, наблюдая теперь за тем, как его отец трахал грудастую горничную в чайной комнате западного крыла их поместья, и съеживаясь от непристойных звуков, производимых этой дамой явно напоказ. Даже несмотря на ужасное качество записи, было заметно, насколько театральным являлось все действо. Наверное, стоило радоваться, что это вроде как происходило по обоюдному согласию. Что бы сама женщина ни получала взамен. Тем, чьи плотские утехи всегда окружал легкий флер принуждения, был его брат, хотя тот и не ебался с прислугой. Он предпочитал молодых актрисок, хорошеньких девочек с достаточным количеством комплексов и финансовой нестабильностью, что оказывалось идеальным набором для присущего ему банальнейшего сочетания искусственной самонадеянности и хрупкого мужского эго, которое он пытался компенсировать властью и деньгами своей семьи. В этой истории оставался еще один, второй сын. Отец любил шутить, что ему нравилось противостоять системе*, имея наследника и «запасного ребенка», но реальность была такова, что его мать всего лишь не потрудилась оповестить супруга о беременности в течение добрых семи месяцев, пока тот прямо не поинтересовался запущенностью ее внешнего вида, с легким отвращением оглядывая выступающий живот, на что она самодовольно сообщила о намерении родить еще одного отпрыска – оценить, не проявится ли какой-нибудь из ее исключительных генов хотя бы теперь. Его брату на тот момент исполнилось уже тринадцать, так что она сполна успела насладиться отражением своего мужа в собственном ребенке и пришла к пониманию: ей стоило дать репродуктивному процессу еще хотя бы один шанс, поставив на то, что на этот раз конечный продукт окажется немного более приемлемым в качестве человеческого существа. И на свет появился он — ангельский клубочек андрогинности, который глава семьи возненавидел с первого взгляда. Брат последовал его примеру, когда в конце концов осознал, что мама, похоже, всем сердцем и душой предпочитала смазливого мальчишку. Словно назло своему мужу, та стала наряжать мальчишку в платья и пудрить его нежное личико, организовывая сказочные чаепития и походы по торговым центрам, так что ему потребовалось некоторое время на осознание, что он, по правде говоря, совсем не был девочкой. Половое созревание ударило со всей силы: волосы на теле, пенис (который не привлекал его внимания никогда до этого), ломающийся голос, пенис, обточившиеся углы его лица, пенис. К счастью, мать перестала одевать сына в платья к тому моменту, хотя внезапная смена гардероба на то, что выглядело сошедшим со страниц журнала моды для конников, подкосила его мировосприятие. Но он справлялся с этим. Ведь если ему и довелось научиться чему-то к восьми годам жизни, так это тому, что ты справлялся со всем дерьмом. Ты всегда справлялся с дерьмом. Но ты же и коллекционировал его экземпляры. И хранил их до тех пор, пока кто-нибудь не попытается сделать из тебя козла отпущения. Отец регулярно проворачивал это со своими деловыми партнерами и другими влиятельными личностями, умасливая тех совместными ужинами ради чужого расположения. Старший брат занимался чем-то таким немного более беспорядочно, потому как его нейронные связи попросту не были под подобное выточены. Что касается него, второго сына, появившегося спустя 13 лет после рождения первенца; алмаза, ограненного его матерью за долгие годы борьбы с углём обиды на её супруга, на её потомство, на, черт возьми, жизнь во всём своём великолепии; сына-скрытого гея, которому предстоит однажды встать во главе отцовской империи, — что ж, ему приходилось всего лишь выжидать своего часа. Он отправил видео-файл к обилию другого компромата, хранящегося на его отца. Аккурат рядом с папкой, отведенной под брата. Ведь кем еще могли являться представители его семейства, как не Хищниками против Добычи. Была надежда, что до такого сценария никогда не дойдет, но, если все же что-то случится, он сможет держать их за шкирку и утыкать носом прямо туда, куда ему будет надо. Наконец стерев файл с телефона, он отправился принимать душ. Через два часа была назначена встреча от DayToyRoom. Ему все еще стоило просмотреть ту папку, которую Госпожа Юй прислала неделю назад; не в его привычке было игнорировать обстоятельное изучение досье на потенциальных клиентов. Основные параметры были учтены без его участия: состояние здоровья, анализы на ЗППП, история психических заболеваний, проверка кредитоспособности — все это было зоной ответственности Госпожи Юй. То, чем занимался он, больше походило на… слежку в профессиональных интересах. Как бы его ни будоражил факт того, что люди платили ему за секс, особенно, когда у тех был пунктик на поклонение телу — поклонение его телу, если быть точнее, — он был слишком помешан на контроле, чтобы поехать на встречу, ничего не зная о клиенте. Черт возьми, он обычно вызнавал такие подробности о жизнях этих людей, что был в курсе всего, начиная от их семейного положения и заканчивая любимым видом кофе, к моменту, когда те с головой тонули в восторге от упоения его внешностью — шикарной самой по себе, если кого-то интересовало его мнение. До сих пор у него было лишь пять клиентов, но он проработал в бизнесе всего восемь месяцев, соглашаясь на работу только раз в несколько, когда тот самый особый вид беспокойства становился мучительным, и он начинал хотеть — нет, скорее, нуждаться, — чтобы кто-то искал в его компании удовольствия заведомо известным и тщательно продуманным образом. Не «как бы между прочим», не мимолетно, не в качестве части обыденности. А с теми отдачей и сосредоточенностью, которые имеют место, когда вы вкладываете в затею очень хорошие деньги. Получаете право — буквально — смотреть на него, прикасаться к нему, отсасывать, а иногда, если у Сяо Чжаня было подходящее настроение, растягивать его пальцами и кончать внутри – с презервативом, конечно. Он находил такой секс гораздо более удовлетворяющим, чем то, что происходило с двумя предыдущими парнями: когда все возбуждение, маячившее где-то поначалу, в конце концов угасало до монотонных, эгоистичных телодвижений, и большую часть времени вы просто не смотрели друг на друга, используя партнера, словно когтеточку. К черту это все. Он не испытывал острой потребности в сексе, раз уж на то пошло. Но если он собирался приложить к чему-то свои усилия, то лучше бы оно стоило его гребаного времени. Лучше бы этому быть зрелищем, достойным созерцания. Лучше бы он кончал так сильно, чтобы эйфории хватало на несколько недель вперед. Ну, последнее — скорее, о душевном состоянии, и из пяти клиентов, которые у него за все это время были, кайф подобного рода смогли доставить только двое. Конечно, он знал достаточно о чужих сексуальных жизнях с точки зрения статистики, чтобы понимать: это было намного выше обычного. Но он и сам не был обычным. Как и не собирался жить обычной жизнью. Что подводило к проблеме сегодняшнего вечера. Мелькнула мысль об отмене встречи: он не был фанатом таких вот… свиданий вслепую. Но на прошлой неделе в расписание пришлось внести коррективы, когда дошла информация о неприятностях в работе развлекательного отдела их фирмы, находящейся под управлением старшего брата. Брата, которому еще предстояло прийти к осознанию, насколько формальной фигурой он теперь являлся, потому как младший отпрыск стал перенимать бразды правления еще в свои звонкие двадцать три после окончания магистратуры по деловому администрированию. Спустя пять лет Сяо Чжань все еще занимал пост вице-президента, однако по единому мнению абсолютного большинства их сотрудников целиком руководил предприятием, опираясь на своих доверенных помощников Вэнь Нина и Мянь-Мянь. Нынешний вопрос касался не только очередных последствий братских сексуальных похождений, но и сомнительных финансовых операций, которые определенно привлекли бы интерес неподкупной части блюстителей правопорядка, если этого уже не произошло. Разруливание ситуации потребовало полного внимания с его стороны на прошлой неделе, и, в конце концов освободившись, он благополучно выкинул из головы предстоящую встречу. Вчерашней ночью даже пришлось созвониться с Госпожой Юй по этому поводу. — У меня не было времени, чтобы провести свою обычную проверку. Что скажете? Стоит ли перекинуть заказ на кого-то другого? Может, Цзян Чэна? — Он занят. К тому же, думаю, тебе стоит принять его. — Почему? Она помолчала на другом конце линии какое-то время, будто обдумывая свои слова. — Он кажется слегка избирательным. Определенно не освещал свою ориентацию публично. Скорее всего, придется отвлекать его твоей очаровательностью, чтобы не переволновался слишком сильно. Хмм… это описание само по себе мало о чем ему говорило, как и не было особо интригующим. Большинство молодых гостей DayToyRoom в обществе скрывали свои предпочтения. Кроме того, они являлись состоятельными (заведение Госпожи Юй совершенно точно предполагало финансовую обеспеченность его посетителей) и, вероятно, были погребены под предопределенностью брака с наследницей какой-нибудь корпорации, чтобы поспособствовать слиянию компаний, укрепить жизнеспособность собственного бизнеса и произвести на свет следующую линейку корпоративных наследников. Желательно именно в таком порядке. Это была дорожка, которой по великому замыслу должен был последовать и Сяо Чжань, хоть он и не планировал когда-либо на нее ступать. Придя к пониманию, что семья — это всего лишь передающаяся по наследству удавка на шее, он не имел никакого намерения вешать еще одну прямо под той, которой и без того был одарен еще при рождении. Он хотел прожить хорошую жизнь. Его моральные ориентиры были достаточно гибкими, чтобы не препятствовать реализации этого плана. Но у него не было никакого стремления к передаче своих генов ради продолжения рода, чтобы быть увековеченным после смерти или что-то вроде этого. Если не останется никого, кто бы помнил о нем, когда придет время умирать — ну, он всего лишь один из семи миллиардов. К тому же, он будет мертв, так что какая ему разница.

***

Он снова глянул на карту клиента, прищурившись. Фотография отсутствовала. Госпожа Юй сказала тогда по телефону, что парниша был довольно известен. Звезда какой-то там величины, если так можно выразиться. Все поле персональных данных было… что ж, пустым. Кодовое имя — Росси. Странно, но допустим. По словам Госпожи Юй, она знала клиента лично. Внешне привлекательный. Неплохая фигура. С эстетической точки зрения не имел никаких недостатков. Касательно предпочтений, однако, был один пункт: он хотел бы видеть мини-юбку и колготки в сеточку. Сяо Чжань закатил глаза: мм, один из этих. Интересно, захочет ли чувак ко всему прочему его отшлепать. Молодежь иногда была падкой на такие вещи. Он нормально относился к спанкингу до тех пор, пока все сохранялось в рамках притворной глупой херни — больше ради шоу, чем ради боли. Ему не нравилось чувствовать боль. Он не был ничьей сукой, шлюхой или кем-то типа этого. Во всех ситуациях он стоял на первом месте. Его удовольствие стояло на первом месте. И кто бы ни платил за их совместное времяпрепровождение, он всегда платил исключительно за эту привилегию: Госпожа Юй заботилась о том, чтобы предельно ясно донести это до всех клиентов. Внушительный счет, выставляемый Сяо Чжанем, обычно отсеивал тех, кто приходил просто за процессом. Нет, его клиенты отдавали деньги за что-то драгоценное. И он собирался быть этой драгоценной вещью.

***

Ему пришлось брить все семь километров своих конечностей. В противном случае сетка была бы убийственной, вплетаясь и выкручивая волоски на голенях. Воск мог стать идеальным решением, но эта хрень была болезненной, а он, опять же, боль не выносил. Так что — бритье. Саданув в процессе станком по лодыжке, Сяо Чжань громко выругался вслух, пока капли крови стекали на перламутровую плитку ванной комнаты отеля, где была назначена встреча; волна обиды хлынула на образ звезды десятой величины с кинком на ажурные чулки и короткие юбки в дополнение к члену. Пришлось отыскать пластырь телесного цвета и залепить им царапину, рассчитывая, что натянутые колготки будут достаточно отвлекающим элементом, чтобы он остался незамеченным. Под маленькую черную юбку – всегда беспроигрышный вариант – были надеты черные боксеры, чтобы колготки не натирали бедра. По поводу верха не стояло никаких уточнений, так что выбор пал на черный облегающий топ с тонкими лямками. Вытянувшись перед зеркалом в полный рост, Сяо Чжань окинул свое отражение взглядом. Первоначально он носил волосы по плечи не от большого желания, а потому что это попросту сводило отца с ума, но теперь такая длина стала чем-то вроде части его личности. Мама любила смеяться, что в волосах заключалась вся его сила и нельзя было позволять никакой Далиле* кромсать их. Ей все еще чертовски нравилось подначивать мужа. Очевидно, она жила ради таких моментов. Особенно после курса химиотерапии, пройденного ею год назад. Он затянул копну в пучок, за годы тренировок отточив умение акцентировать в прическе маскулинные или феминные нотки в зависимости от того, что на нем было надето. Зачесал назад почти все передние пряди, добавляя укладке какой-то балетной строгости. А потом решил повязать вокруг голубую ленточку. Сяо Чжань понятия не имел, сколько кинков ему придется удовлетворять различными частями своего образа, но, черт побери, – в жизни нужно все попробовать. Шпильки или берцы? Оба варианта были лишены своеобразия в сочетании с ажурной сеткой, но в данной ситуации имелась веская причина для этого выбора: не было смысла вмешиваться в то, что и без него работало. Он перевел взгляд на рост, указанный в карте клиента. 179 см. Ладно, ниже него аж на 4 сантиметра – значит, берцы. Не то чтоб он заботился о чьем-то фальшивом мужском достоинстве, но его также не привлекала идея начинать знакомство, паля из всех стволов. К тому же, он выглядел достаточно охуительно, чтобы захотеть сожрать целиком. Не хотелось сокрушать беднягу превосходством.

***

Он посмотрел на часы, располагаясь на диванчике посреди комнаты, и включил телевизор. Половина девятого вечера. Кодовое-имя-Росси должен быть здесь с минуты на минуту. Чжань расслабленно откинулся на спинку, пролистывая список каналов. Боксеры начинали некомфортно врезаться под колготками, но стоило признать — его бесконечные ноги определенно выглядели в них произведением искусства. Такими темпами у него встанет без чьей-либо помощи, если мистер Росси не появится в самое ближайшее время, чтобы взять ситуацию под свой контроль. В 8.45 появилось раздражение, что стало последней оформленной мыслью перед тем, как ощущение тяжести в веках в конце концов его пересилило, оставляя рандомный телемагазин гудеть без внимания где-то на заднем плане. Он очнулся под трель дверного звонка абсолютно помятым, пуская пузыри на подушку, и вскинул глаза к циферблату: время приближалось к десятому часу. Да пошло все нахрен. Он больше не собирается в этом участвовать. Как смеет этот мудак вынуждать его брить свои чертовы ноги, цеплять на себя ажурную удавку для члена и юбку, которая демонстрировала миру половину его задницы при малейшем движении, только для того, чтобы мариновать его 75 гребаных минут? Неважно, что он сам заснул — это к делу никак не относится. Сяо Чжань просто сообщит опоздавшему, что сумма задатка будет возвращена на карту, и отправит его восвояси. А если у того возникнут какие-то претензии — ну что же, он заработал черный пояс не за красивые глаза. Он вытер струйку слюны на подбородке и остатки блеска на губах, для полной картины, приближаясь к двери. Распахивая ее, Сяо Чжань приоткрыл рот, готовясь выпалить Вы опоздали и Я больше не настроен на встречу, но затем захлопнул (свой рот), когда увидел лицо напротив. Он почувствовал… будто его обухом по голове ударили? Как там говорят? Когда что-то словно вышибает у тебя опору из-под ног? За порогом стоял молодой блондин. Очень красивый молодой блондин. — Я думаю, вы ошиблись номером, — проговорил Чжань, когда все-таки снова обрел дар речи, а вместе с тем — и уверенность в голосе. Он потянулся к ручке, чтобы закрыть дверь, но блондин положил поверх двери ладонь. — Я Росси. Ну, Ибо. — Голос был глубоким, таким глубоким, что он не должен был иметь никакого отношения к голосовым связкам этого потрясающе красивого ребенка. Молодого человека. Без разницы. С огромными ладонями, растерянно заметил Сяо Чжань, оглядывая пальцы, аккуратно придерживающие дверь открытой. — Что ж, Росси-тире-Ибо, я думаю, вы ошиблись номером, — настаивал он, переключая наконец внимание с чужой руки и потянувшись вперед с прежним намерением. — Я вполне уверен, что нет, — отозвался Голос, распахивая дверь еще более настойчиво и переводя глаза на мини-юбку и колготки в сеточку. Сяо Чжань глубоко вдохнул и выдохнул. — Вы опоздали. Я больше не в настроении, — заключил он, тем не менее, позволяя протиснуться в прихожую и закрыть номер изнутри. В большей степени потому, что ему не хотелось светить нарядом перед посетителями и персоналом отеля. — Прости. Мой мотоцикл заглох по пути сюда, а на телефоне кончился заряд, так что пришлось добираться пешком. Сяо Чжань потрясенно вскинул голову. — Пешком? Как долго? Ибо пожал плечами. — Около часа, плюс-минус. — Ты сумасшедший? — проронил Чжань, уже направляясь обратно в комнату. Заметив, что Ибо остался на том же месте, он обернулся. — Ты передумал? Мне вызвать такси, чтобы ты смог добраться до дома? — Я немного вспотел. — Ибо покачал головой. — Ты не против, если я приму душ? Что. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но в конечном итоге он кивнул. Послышалось быстро брошенное «спасибо», и в следующее мгновение дверь ванной была уже заперта. Сяо Чжань знал, что был привлекательным мужчиной. Словно хамелеон, он умел изменять внешний облик так, чтобы максимально соответствовать вкусам своего собеседника. Конечно, он встречал людей симпатичнее себя — у него не было стремления соревноваться за титул самого прекрасного человека на планете или что-то в этом роде. В конце концов, красота была всего лишь одним показателем. Одним из многих. Но в эту секунду, стоя напротив зеркала, он вдруг поймал себя на мысли, что никогда не занимался сексом ни с кем красивее него. Он всегда оставался главным объектом восхищения, обратный расклад даже как-то не приходил в голову, так что Чжань не ломал ее над причиной такой закономерности. Получается, он всегда выбирал сексуальных партнеров только на основании своего физического превосходства? Раньше он об этом не задумывался, но, учитывая, что у него был опыт по меньшей мере с восемью людьми (включая пятерых, плативших за саму возможность деньги), это могло быть его подсознательной потребностью… Чертой, говорящей о внутреннем тщеславии, о которой он до этого не подозревал. Чжань даже не был уверен, что все еще был возбужден. Именно в этот момент Ибо решил выйти из ванной комнаты в одном только широком белом полотенце, обернутом вокруг бедер; осветленные волосы спадали потемневшими от воды прядями вокруг чужого потрясающего лица. А его тело. Блять. Какого, блять, хрена. Как так вышло, что Госпожа Юй не сказала ему заранее? В каком месте это можно было назвать «неплохим»? Существо напротив него было настолько восхитительным, что Сяо Чжаню стоило переродиться еще как минимум трижды, прежде чем он согласится с ним переспать. Ибо поднял голову и поймал его глаза в отражении. В воздухе повисло долгое молчание, когда они оба просто смотрели друг на друга; взгляд блондина становился все более прожигающим с каждой секундой. Сяо Чжань прогнал в голове короткую речь, которую собирался произнести перед тем, как убраться из помещения. Я сожалею, что твой мотоцикл сломался. Ибо начал шагать в его сторону. Ужасно, что тебе пришлось проделать весь этот путь пешком. Ибо остановился прямо позади него, все еще удерживая чужой взгляд в отражении зеркала. Мне действительно жаль, что ты приложил столько усилий, когда, по правде говоря, время нашей встречи истекло. Больше не представляется возможным… — Блять, какой же ты охуительный, — прозвучал глубокий бархатный голос прямо ему на ухо, когда руки Ибо обняли его за талию. Больше не представляется возможным… Он по-честному пытался вспомнить продолжение, чувствуя чужие губы на изгибе шеи. Что, черт возьми, было дальше. — Час на ногах того стоил, — послышалось Чжаню, когда ладони крепче обхватили его талию, и — о, это ощущение вжатого в тебя члена, обжигающего даже через ткань, которое ни с чем не спутать. — Ты удалял себе ребра? — вопрос донесся до него через туманную пелену, постепенно заволакивающую сознание. — Что? — Как твоя талия может быть такой узкой? Ох. А потом широкая ладонь накрыла обтянутую колготками ногу, плавно съезжая вниз по бедру, прикасаясь пальцами мягко, затем – поглаживая. — Твою мать… — раздался шепот, пока рука прорисовывала дорожку обратно. — Такие длинные… Что было длинным? Стояк, упирающийся ему в задницу, кажется, был длинным. Блять. И крепким. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от внутреннего помутнения. Это было тяжело, учитывая одновременную атаку голоса, ладоней, рта, слов… сука, его слов. — Ты почти что слишком красивый, чтобы тебя трахать, — отозвался чужой голос снова. Хриплый. Да, вот именно. Это именно то, что пульсировало у него голове. Слишком красивый, чтобы тебя трахать. Ибо был слишком красивым, чтобы его ебать. Он не в состоянии этого сделать. Ему даже не кажется, что у него сейчас может встать. — Пиздец, малыш, у тебя так стоит, — услышал с выдохом Чжань, тут же ощущая ладонь Ибо на.. определенно стоящем члене, прямо поверх колготок. Что за хрень сейчас происходила? И — малыш? Как его только что назвали? Сколько лет было этому ребенку? — Гэгэ, — выронил он, предположительно, чтобы поправить чужое обращение, хотя голос прозвучал абсолютно разъебанно даже для его ушей, так что Чжань понятия не имел, как оно воспринималось. Рука на члене замерла. После паузы последовало тихое: — Ты хочешь, чтобы я называл тебя гэгэ? Сяо Чжань не ответил. Это то, что он имел в виду? Да, да, конечно, это именно то, что он имел в виду. Он был старше. Если на то пошло, из них двоих малышом звали бы Ибо. А еще возможно, что Ибо не увлекался подобными вещами. Возможно, она разрушит всю атмосферу. Эта тема с Гэгэ. Чжань кивнул головой. —Я старше тебя, — выдохнул он, не выпутываясь ни на сантиметр из кольца чужих рук. Он сказал себе двигаться. Двигаться, пока Ибо сам не оттолкнул его из-за.. этой штуки. — Гэгэ… — протянули ему на ухо, теперь не так расслабленно, гладко, а хрипло, будто прорычав. Стоп, он возбуждался с «гэгэ»? У него был на это кинк? Ладонь на члене сжалась более настойчиво. — Можно тебя потрогать? Без всего этого? — Сяо Чжань закивал в ответ прежде, чем его мозг успел осознать вопрос, стягивая одной рукой колготки и все остальное, оставляя на себе лишь полоску юбки. Секундной паузы — стащить ботинки и белье — должно было хватить, чтобы выдернуть его из марева, и все могло закончиться так, если бы в этот момент Ибо не уронил полотенце на пол. Ах, конечно, это поразительное сочетание ангельского личика и чертовски большого члена. Нужно будет серьезно побеседовать с Госпожой Юй. Как только он вытряхнулся из одежды, Ибо потянул его вверх, поворачивая лицом к зеркалу и скользя рукой под складки юбки, чтобы обхватить обнаженную плоть. Но только прижавшийся сейчас между его половинок стояк — горячий, твердый, длинный и толстый — заставил Чжаня громко простонать. — Блять, ты самая сексуальная вещь, которую я видел в жизни, — Ибо прошептал опять, проходясь по члену вверх и вниз ладонью. Сяо Чжань завороженно смотрел в зеркало, прикованный к нему тяжелым взглядом Ибо, его приоткрытыми губами, горящим на щеках румянцем, как будто парень уставился на то, что хотел съесть. Поймав свои глаза, он с трудом смог узнать себя в отражении. Лицо совершенно разбитое и ошалелое. — Я хочу отсосать тебе, гэгэ. Можно? Можно ли? Вы понимаете смысл слов, которые тот произносит? Скорее всего, Чжань кивнул, потому что в следующее мгновение Ибо опустился перед ним на колени, скрывая за юбкой половину своего затылка в зеркале. — Ох, блять… — Сяо Чжань услышал собственный голос и стиснул зубы, чтобы остановить всхлип, рвущийся из горла. Руки Ибо поглаживали вверх и вниз по задней части бедер, словно не в силах оторваться, прежде чем они скользнули выше, чтобы сжать его задницу; кончик языка игрался с щелью, мелкими движениями, будто котенок, Ибо слизывал выступающие капельки смазки, перед тем как снова заглотить целиком. Оргазм подкатывал охуительно быстро, так что он впился пальцами в волосы Ибо, потянув вверх, чтобы не кончить ему в рот, и услышал короткий удивленный визг, когда тот втянул щеки и выпустил член с влажным хлопком. Чжань не успел. Его тело буквально трясло, пока он кончал, брызгая струйками спермы прямо на пресс Ибо. Пиздец. Что за ебаный пиздец. Он свалился на кровать позади себя, когда дрожащие ноги подкосились, больше его не поддерживая.