Back of my mind

***

22 дня до. Порывчатый ветер обдувает едва держащиеся на деревьях листья, заставляя их трястись и отрываться от веток. Осенний Нью-Йорк как всегда не радовал погодой – то затапливая ливнями пешеходные части улиц, так что грязная дождевая вода брызгала аж до стеклянных витрин находящихся на аллее магазинчиков а-ля «Gucci», «Hermes» или «Prada», откровенно говоря было похуй, то осушая улочки сильным потоком всё ещё теплого воздуха, бьющим в лицо, и где-то в глубине души по самооценке. Излюбленный цвет как всегда кстати подчёркивал достоинства превосходно подтянутого тела, утягивая в некоторых местах виднеющиеся мышцы. Предпочитая костюму в сочетании с шёлковой рубашкой плотно прилегающую водолазку, кажется теперь, что воротник подобно удавке на шее, сидит и давит похлеще галстука, что так недавно всплывал в дурных мыслях. Серебряные часы на левом запястье, тихо шепча стрелочным тиканьем, информировали об опоздании на добрых полчаса; не сработал будильник, преждевременно поставленный на семь утра. Хочется выкинуть мобильный в водосточный желоб под краем проезжей части в узенькую решётку, предварительно уронить его ещё себе под ноги, чтобы станцевать сверху злой ритуальный танец, вдруг после него наконец выступит солнце из-за непроглядных темно-синих туч. Самооценка страдает только из-за мокрых волос, что неуложенным комком находится поверх всей этой красоты в черном облике. Не успел он толком собраться, что вы хотите? Ещё ко всему прочему боги водопроводных труб и обогревательных систем решили издевательски проверить его терпение отсутствием горячей воды. Возмущению не было предела, когда спустя десять минут неустанного тыканья во все кнопки на панели котла (жаль, что не адского, с ним-то он бы быстро справился) вода ни капельки не нагревшись испаряла от себя морозный воздух, который конденсатом ложился на кран и прочую часть хромированного смесителя. Мурашки пробежались по всему телу, волосы на затылке зашевелились, вставая дыбом, рукой он проверял температуру воды, ожидая, что она станет хотя бы частично комнатной, чего так и не произошло. Не то что бы он был против контрастного душа, тем более после влажных снов, когда в спешке не было времени на собственное ублажение. Будь оно всё проклято, и тот день, когда решение уйти с папочкиной конторы стало мелькать в голове как гирляндная лампочка, и та сомнительная вакансия на рекламном экране в Таймс-Сквер, обещающая чуть ли не положить весь мир к его ногам на следующий же день после выхода на работу. Тихий вдох. Раз. Выдох с истерическим придыханием. Два. Отточенные движения длинных ног, обтянутых костюмными брюками, зауженными в некоторых особо привлекающих внимание местах. Шаг за шагом, модельной походкой. Три. Ускорься, не беги, не спеши, просто двигайся дальше на сотую миллисекунду быстрее, с уверенным взглядом, привлекательной улыбкой и шестым чутьём. Да, подумаешь, пересмотрел он вчера все части человека-паука и тачек, и что? Сигарета меж пальцев тлеет быстрее, пепел опадает сам собой, под ноги идущим за ним людям, как же похуй, если честно, он затягивается сильнее, чем хотелось бы, коричневая бумага горит, отчего больше похожа на крафтовую, чем сигаретную, бросая искры в разные стороны, а дыма не видно вовсе, рассеивается в густом воздухе. Ещё бы, непривычно для центра города по улицам ползёт туман, подобно гадюке или отраве какой-нибудь. Машину он оставил на стоянке у дома, ехать в час пик по Нью-Йорку сейчас было бы равносильно пропустить этот рабочий день вовсе; если сядешь за руль, скажи спасибо, что доедешь хоть к обеду, возможно. А возможно и нет.

***

Ну дошёл он явно раньше, чем к обеду. Волосы по пути просохли, превратились в запрокинутые назад едва кучерявые локоны, кпереди же спадая на лоб парой выбившихся от быстрого шага прядей, смачно облизанные ветром, прекрасная укладка, ничего не скажешь. Хоть в отражении стенки лифта он уже мог рассмотреть себя в выгодном свете, благодаря перешептываниям за спиной парочки секретарш, которые едва слюни на него не пускали, на что ему было в очередной раз глубоко плевать. Заходя в кабинет, Люцифер даже не смотрел в сторону Дино, предугадывая наперёд, что тот в новых, невиданных ранее, белых тряпках, что лишний раз вычурно доказывают теории о его светлейшей личности и праведном образе жизни. Фу. Во влажном сне он таким не был. Проходя за свой стол ему не хотелось по-ненавистному поддеть Дино, или нудно спрашивать как его дела сегодня, слава богу - попустило, или смотреть в глаза под светом от настольной лампы, кажущимися светлее чем обычно. Да всё, хватит. Это просто работа, фикция на месяц, а дальше хрен пойми что. От отца уже сообщение приходило, да и Ади прошлый раз заикнулся, что не поздно вернуться назад, где его все любят и ждут, ага, как же. – Ты снова опоздал. Экзистенциальный кризис среднего возраста, что настиг Люцифера в ненастье в среду около десяти часов утра к двадцатипятилетию, никаким образом не помогал придумать на эту тихую, брошеную невзначай фразу ничего лучше, чем очередную порцию тягучего яда. Но почему-то подсознание вовремя заткнуло и залепило скотчем пухлые губы. «С днём рождения, Люцифер» Внутренний голос хмыкнул несчастливо, заставляя поёжиться. Это то, о чём ты мечтал? Постоянные опоздания на мерзостную работу, пьянки по выходным, холодная вода в душе, недотрах, что сводит с ума уже который день, прозябание в гнилой конторке под прикрытием детской мечты и наивных амбиций охуительного художника; перманентное переживание дня сурка с любовью всей твоей жизни, сидящей напротив? Ну, песня, просто. Ты стал тем, кого ненавидел? Типичным клерком, ничем не лучше того, кем был под отцовским крылом. Слабо улыбнувшись, получилось перекрутить это под другим углом, выдавая хриплое: – Уилсон спрашивал? – Не заходил ещё. Вау. Как повезло. Люцифер сел в кресло, сдвигая на переносице пальцы, устало потирая глаза. Как же похуй на это всё. Меркнет просто перед глазами на фоне того, что творится в его жизни, если смотреть глубже, глобальнее. На это тоже похуй. Ладно. – Я тебя не сдал, вдруг что. Люцифер смотрит через проход на Дино, который не отводит от него взгляда с момента как брюнет прошёл в кабинет, но кто ему об этом скажет? Молодец, мамочка наверное гордится тобой. Хоть сама фраза и звучала как обрывок дешёвого флирта, по типу «там с неба ангел упал, но ничего, я тебя не выдал», он в глубине души был благодарен за это, неоднократно удивившись, хоть и не показал ни одной эмоции на лице. – Спасибо. Дино кажется захлебнулся от того, насколько этот день отличается от всех предыдущих, как вчерашний инцидент с раздеванием вмиг превознес их отношения на планку «благодарю, что закрыл свой рот» от «я тебя, блять, ненавижу». И, если для того, чтобы не быть мудаком, не кидаться колкостями и не брюзжать по поводу своего собственного характера и безразмерного эго, Люциферу нужно опаздывать на работу каждый день, то Дино ставши на колени, поклянётся, что ни при каких условиях его Уилсону не сдаст, даже ещё и прикрывать будет, мол тот в туалет вышел или на производственный этаж опустился, «вот, смотрите, вы только что разминулись, мистер, я сам видел». Потому что такого Люцифера хочется прикрывать, защищать и восхищаться им. Потому что он чрезвычайно тихий, не кишит своим тестостероном налево и направо, отчего-то грустный, наверное, и самое главное, боже, он не пререкается, не вынуждает себя ненавидеть с этой стороны кабинета. А Дино и не может ненавидеть, очень хочет, честно, но не получается. Не получается совладать с собой, когда напротив сидит хмурый Люцифер, который выглядит как грёбанное божество, несмотря на отсутствие настроения. Невозможно не смотреть, когда он длинными тонкими пальцами касается кнопки включения рабочих экранов, словно в замедленной съемке, что на повторе у Дино в глазах отпечаталась, когда касается стилуса, перекатывая его в руках и приступая к работе, включая нужную программу. Закусывает свои невозможные губы и так сосредоточенно смотрит на монитор. Люцифер слышит как падает на пол керамическая чашка, разбивается на несколько осколков, мелких и не очень. Звук отвлекает от работы, от металлических рамок монитора и стилуса, заставляет поднять голову и посмотреть на источник. Ну просто картина маслом, у Дино выпал кофе или чай из рук? Или со стола столкнул нечаянно? Они сталкиваются своими глазами на том же расстоянии, что и каждый чертов раз до этого, а Дино будто похуй абсолютно на ту чашку или стакан, или он, блять, собственную челюсть уронил, непонятно. Жидкость разливается липким пятном на мраморно-бежевом полу под столом, невероятно никак не задев виновника сего происшествия. Люцифер улыбается, хочется пошутить про «руки из задницы» или что-то подобное, после шевеления головы, ещё пара прядей волос спадает на лоб, закрывая глаза, закрывая обзор на Дино, что сейчас выглядит идентично как в первую их встречу, как натуральный парень-олень, с круглыми от шока глазами; ну, так он думал. А потом он слышит второй звук в полной, казалось бы, тишине, похож на сдавленный стон, блять, или на скулящий шёпот, блять, блять, БЛЯТЬ. Это точно был стон, Люцифер уверен на девяносто три процента, что он прозвучал не из его рта. – Ты чего?.. И прежде чем в комнате повиснет напряжение от этого вопроса, Люцифер, точно задыхаясь наперёд, меняет ракурс подачи. – Обжёгся? Порывается встать, глазами рыская по столам в поиске салфеток, полотенец, да господи, хоть чего-то похожего на тряпочку, чтобы через секунду взлететь в попытке подойти к столу напротив, где на него глядят невозможными голубыми глазами. Но Дино прокашливается, тоже отчего-то встаёт, отходит от стола немного ближе к окну, по-видимому сохраняя безопасную дистанцию. – Нет, нет, всё в порядке.. Поспешно, очень поспешно, глаза бегают по комнате, лишь бы за что-то ухватиться, но получается возвращаться к Люциферу и очертаниям его мышц на груди и животе, что практически никак не скрыты тугой водолазкой, мускулистые руки будто обтянуты не дорогой тканью, а голые перед ним. Его волосы восхитительны, губы притягивают, запах отключает все последние аргументы в защиту себя самого, тормоза не работают, как бы Дино не старался давить на эту педаль сейчас, блять, изо всех сил. Бесполезно. – Я не могу так больше. Он подходит ближе, видит как Люцифер осторожно смотрит в ответ, сглатывает, что из-за этого движения дёргается адамово яблоко, руки в своём истерическом приступе судорожно колотятся, у обоих. Дино касается рукой его шеи, касается места скрытого темным, мягким воротником из вискозы, приспуская ниже, так что видно ключицы теперь. Касается пальцами чужого затылка, где волосы дыбом встают сразу же, пробегается по нему барабанящим движением. Это всё так быстро, так ничтожно мало этого. Господи, блять, боже. И тогда он просто отмирает, будто был заморожен, поставлен на паузу с самого первого дня своего существования, наверное. Мышцы начинают двигаться через огромное нежелание, сопротивление в виде свинцовых, отяжелевших ног, когда Люцифер за бедра тащит его ближе к окну, прижимая к нему. Сердце замирает едва ли на секунду, а тело содрогается в попытке взлететь, предотвратить падение из огромного небоскрёба в распростёртые объятия многомиллионной пропасти. Дино приходится зарыться пальцами в смольные мягкие волосы, дабы удержаться хоть на мгновение на грани жизни и смерти перед последним прыжком, схватиться за них в нежном касании, ни в коем случае не стараясь причинить вред. Господи. Собственные волосы едва ли в лучшем состоянии, рассыпались из пучка, при столкновении с холодным стеклом. Позади них густые темные тучи, что создают полумрак и не закрывают ослепляющим светом обзор на желанного врага. – Люцифер, я не могу.. Он произносит это настолько неверяще, словно во сне, словно сейчас действительно выпадет из этого злосчастного окна. Но сильные руки не отпускают, держат крепко за бёдра, прижимают к себе, к таким же набитым свинцом ногам. Между их лицами такое мизерное расстояние, между их телами оно практически стёрто в ничто, и Дино чувствует исходящий от Люцифера жар, от каждой клеточки его тела. – Пожалуйста. Вопреки своим словам, Дино сам тянет его на себя в последнем рывке, давая шанс на спасение, доля секунды, чтобы увернуться, сбежать или телепортироваться отсюда чёрт знает куда, если сможет. Но мышцы расслабляются, как только чувствуют ответное притяжение, Люцифер не намерен отстраняться. Глаза в глаза – голубые, заполошные, не ненавистью наполнены, а желанием, напротив в карие, которые огнём горят опять, как каждый раз, когда они выводят друг друга. Губы в губы – разделяя дыхание в этом огромном офисе на двоих, почти касаясь приоткрытым ртом, так что шевелятся все волоски на коже, от судорожных вздохов, будто их заставили пробежать на рекорд стометровку. Дино двигается первый, сдавленный стон, боже, его собственный стон тонет в пухлых розовых губах Люцифера, он притягивает его за чёрные волосы ещё ближе, вжимая в себя, вжимаясь в окно, чтобы хоть немного охладить их обоих. Губы дрожат, слегка отстраняясь, но Люцифер не дает ему расслабиться ни на секунду, в тот же момент целуя в ответ, он позволяет держать себя за волосы и стонет, шипит в чужой приоткрытый рот. Дыхание неровное, обстановка абстрагирована от них совершенно. Никого не заботит то, что они находятся в грёбанном офисе, что сейчас десять часов утра, что в любой момент может зайти проклятый Гэнри. Похуй, если честно, даже если бы в новостях передавали падение метеорита на их жалкую компанию ровно в это же время, они бы не посмели отстраниться. Пусть их уволят, пусть забежит Валери и скажет, что начался зомби-апокалипсис, п-о-х-у-й. Люцифер ощущает на задворках сознания наркотическую эйфорию, не как от трипа, он в душе не ебёт, как это, нет, от Дино; ощущает как плывёт всё перед глазами, как земля начинает кружиться медленнее, когда Дино касается его губ языком, и что самое божественное в этом всём - он не сомневается вообще - это реальная, блять, реальность. Когда стон, который ты слышал пару десятков секунд назад, повторяется в твой рот, разбиваясь мурашащим звуком о кожу на шее, когда голубые глаза открываются, чтобы самому проверить реально ли это, затянуты таким непроглядным возбуждающим туманом, что становится не по себе за свою честь и достоинство. Что было в этом лучше всего, он не был способен ответить даже под угрозой пули в висок. Настолько хорошо ощущались чужие губы на своих, ласкающие с трепетом и мелкой дрожью, доводящие до исступления и сердце, и тело. – Какой же ты, блять.. Настолько хорошо, что поистине ангельское создание не может терпеть, примыкая к матам и несдержанным порывам потереться о него собственным пахом. – Какой? Люцифер с пьянеющими глазами смотрит на Дино, отстраняясь всего ненадолго, а блондину будто побоку его вопросы, мол «давай потом поболтаем, что ты как не родной». Как слепой котёнок тянется к привлекательной шее, покрытой татуировками. Целует, обхватывает кожу губами над ключицей, всасывает и ласкает языком, чередуя с маленькими любовными укусами по чернильным рисункам и между ними. Люцифер готов был молиться на этот рот днём и ночью. – Невыносимый, красивый, восхитительный.. Шепчут за ухо, дотрагиваясь к нему нежными пальцами, рассыпая бисером мурашки по коже, заставляя бабочек в животе ожить и зашевелиться в последнем танце над костром. Люцифер сошел с ума, как чертова маленькая девочка, у которой после первого поцелуя коленки тряслись ещё с неделю. У него они будут трястись, кажется, ещё полвека. Макушка с пшеничного цвета волосами опускается едва ниже, а Люциферу кажется, что его не мучили всё это время, а сознание подготавливало к такому исходу, чтобы быть начеку, не показать свою слабость в момент увлечённости. Дино лезет руками под злополучную водолазку, чёртов совратитель, дрожащими пальцами поднимает её выше, пробегаясь своими невозможными руками по прессу и тазовым косточкам. Маска, скрывающая его истинную личность треснула, приоткрыла занавес и показала настоящие желания Дино, настоящие эмоции, а не это скудное общение в перепалках и нимфетические замашки, хотя, может, Люцифер был втянут в хорошо и хитро выдуманный план по его собственному соблазнению. Ну, что ж, если это так, то почему ты так медлил, ангел? Дино буквально задыхается от количества касаний к другому телу, от того, что к нему касаются не менее рвано и желанно, теряя практически всю адекватность из присущих ему мыслей, едва не мурчит от удовольствия, когда Люцифер вновь прижимает его к окну, крепко схватив за ягодицы, уперевшись носом в шею, вдыхал его запах, насыщаясь, облизывая каждую родинку, до которой мог дотянуться. Крышу сносило в пух и прах, капитально, хотелось перенестись отсюда в более уединённое место, в горы, где бы их точно никто не нашёл, не испортил миг наслаждения. По непонятным причинам, Дино не мог даже сам себе объяснить откуда у него взялись силы услышать голос их начальника мистера Уилсона, о котором в этот момент думать хотелось меньше всего, где-то отдаленно беседующего в холле с Валери, что своим писклявым голосом привела его в чувства окончательно; Люциферу, казалось, было глубоко похуй на то, что происходит по меньшей мере дальше метра от них, продолжающего методично толкаться навстречу телу Дино, посасывая кожу за ухом. Это всё, конечно, прекрасно, возбуждающе, божественно и так далее, но они забылись, заигрались, увлеклись друг другом настолько, что теперь были на грани конфликта с начальством, а это уж очень нехорошо для обоих на испытательном сроке. – Постой, Люцифер, стой, остановись, - Дино вернув себе немного светлого оттенка в закрытые полностью чёрным зрачком радужки, поднял лицо Люцифера за колючий подбородок, - посмотри на меня, - боже, блять, Всемогущий, что они делают друг с другом, - посмотри, ты слышишь? - наполненные обожанием глаза едва разбирали перед собой что-то большее, кроме пухлых губ, шевелящихся в непонятном бреду и созвездий веснушек на носу; но он смотрел, как ему и сказали, смотрел и не понимал, зачем так нагло отвлекли, хотел было рассердиться, но Дино последний раз, как в ночь золушкинского бала, как чёртов принц, крадя легкий поцелуй с вишнёвых уже губ, произнёс достаточно твёрдо, - Уилсон идёт сюда. Что? Идёт? Кто? Было абсолютно не до этого, и Люцифер был бы даже рад, если бы ему кто-то вмазал кулаком под нижнюю челюсть, дабы в чувства привести, а не последние чувственные и самые интимные поцелуи оставляли. Блять. Ебучий твой блядский рот Гэнри, твой и твоей Валери, которую он теперь тоже слышит, и всей этой сраной конторки. Убедившись, что они оба выглядят более-менее адекватно, с закрытыми частями тела, что вот только что были оголенными, как их нервы сейчас, как провода, блять, электрические. Как раз в тот момент, когда стеклянная дверь распахивается в привычном движении, пропуская начальника внутрь, без стука, боже, спасибо, Дино, что ты более благоразумный, они уже сидят на своих креслах за столами, будто ничего не было, а обоих выдает лишь яркий румянец и быстрое дыхание. – Простите за опоздание, господа. Весь в делах, - Гэнри улыбается своим морщинистым ртом, не входя как обычно в центр кабинета, чуть выгнув брови смотрит по очереди на них, - вы уже приступили к работе? Единственное, что они отработали сегодня - это охуительные поцелуи и включение компьютерных мониторов, но да ладно. – О, и, кстати, Люцифер, поздравляю Вас с днём рождения. Резко брошенная фраза, вскользь поменяла выражение лица Дино на удивлённое, едва тот дослушал до конца. Он улыбнулся лишь краешком губ, зацелованных губ, на минуточку, и посмотрел на Люцифера, который сидел словно сытый кот. Один из самых лучших подарков за все двадцать пять лет. Спасибо, Дино.