Back of my mind

***

Не сказать, что сегодня отвратительный день — он паскуднее некуда; Люцифер ведь не просто так чувствует приступ подступающей к горлу тошноты, а голова не то, что каменная или тяжёлая, ему кажется, что внутри него находится огромная злокачественная опухоль, которая больше размера его мозга в пару раз, норовящая разорваться как сверхновая, образуя чёрную дыру прямо в его кровати, стерев собой всю его жалкую и ничтожную жизнь, квартиру и, мало-мальськи, хотя бы часть Нью-Йорка. Всё. С Ади, его пьянками и танцами до утра покончено. Хотя бы на ближайшие пару недель думается в злосчастной голове. Обещать, что «навсегда» не в его стиле. Несмотря на достаточно долгий сон, здоровым он его точно назвать не мог, а уж крепким — подавно. Ему снились мракобесные и галлюциногенные картинки, лишенные любого смысла и не поддающиеся адекватному объяснению. После чего он приходит к выводу, что либо им в коктейли что-то случайно (или нет) подмешивали, явно посерьёзнее банальной водки, либо он допился до такой степени, что отрыл у кого-то в клубе наркоту. Боже. Были в этом, конечно, и свои превосходства: о Дино в кипящем от страданий мозге не было ни одного упоминания. Ни вчера, после пятой, примерно, рюмки с жгучей отравой непонятного зелёного цвета, фу, ни во время сновидений. Что было лучше — спать и видеть его в своих больных, влажных фантазиях или наблюдать за калейдоскопом картинок в наркотическом трипе — неизвестно. Люцифер уверен, что никаких наркотиков он принимать не мог, даже будучи в состоянии «ужратой в щи лягушки», как сказал ему через несколько минут в пришедшем на телефон сообщении Ади. Только этого не хватало для полноты картины, так сказать. Запутавшись в чёрных простынях, от него слышно звуки пыхтения, тошноты и мата вперемешку; чертыхаясь при каждом движении, наверное, закутывая себя только сильнее, он, наконец, сдаётся, падая на пол, обрушиваясь крупным телом на мрамор и пушистый ковёр частично, лицо, как всегда, пострадало сильнее всего — им он упал прямо на мобильный, который какого-то чёрта, ну, то есть, самого конкретного чёрта, валялся здесь, разряженный, весь в царапинах. Господи, блять, Всемогущий. При свете дня неоновые голубые часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывают время чуть размыто, а Люциферу, перевёрнутому с ног на голову, вообще кажется, что там вместо цифр нарисованы древнеегипетские иероглифы. — Да идите вы все нахуй. Выпутавшись, видит точно — половина третьего после полудня. В комнате светло, прямо ужасно светло, аж режет глаза. Шторы вчера были оставлены нетронутыми, как и его одежда, что, скомкавшись, сидит на нём отвратительно. Рубашка застёгнута криво на разные пуговицы, воротник расправлен в стоящем положении, удавливая в подбородок и челюсть, брюки вообще стянулись так, что видно оба ягодичных полушария. Какой ужас, господи! Где трусы? — Я убью тебя, Ади. За всем этим нелепым происшествием он успевает понять только то, что мысли о Дино посещать начали теперь прямо с утра, и если бы не крепкое похмелье, то он бы уже бился головой о ближайшую твёрдую поверхность, невзирая на то, что секунду назад упал с кровати. Та боль была недостаточной для наказания самого себя. Поправляя темные, переливающиеся на солнце, слипшиеся волосы, Люцифер идёт практически прямым шагом в душ, иногда оступаясь, по пути поцеловав все острые и не очень углы, а лучше бы что-то более одушевлённое. Срочно нужно смыть с себя всю грязь, может голова станет чище. После душа, приняв горсть обезболивающих таблеток из выуженной из закромов аптечки; откуда она только взялась на полке под телевизором? Он ведь даже на листочек записывал список необходимых вещей, продуктов и медикаментов, чтобы купить, а потом потеряв его, так ничего и не купил. Седативных для сегодняшней ночи нет, но ибупрофен отлично справился со своей задачей уже через пятнадцать минут.

***

24 дня до. Остаток первого выходного дня и следующего прошли нетипично для Люцифера, но обыкновенно для большинства людей. Он лежал на диване, укутавшись несколькими пледами сразу, поедая оставшиеся запасы еды дома, которые привозил ему Ади ещё в вечер субботы, смотрел сопливые мелодрамы 2000-х, жалел себя от похмелья и старался не думать о работе, Дино и всей этой вакханалии, что началась уже пару часов назад. В их кабинете сегодня было на удивление темно, огромнейшие окна в пол показывали вид над другими небоскрёбами такой же, как и у Люцифера дома, серые дождевые тучи истинно по-осеннему затянули всё небо, не оставляя ни кусочка пространства для солнечного света, хотя, когда он бежал от парковки к лифту, ещё даже не моросило. Сейчас крупные ливнёвые капли барабанили по выступу здания, врезались в стекло, разбивались на мелкие частицы и стекали вниз к водосборникам. Дино сидел за своим рабочим столом, всё такой же красивый, как и до пьяных выходных. Спрашивается и нахера он ужирался? Если прекрасно знал, что придёт сюда в этот противный понедельник, увидит его снова и все старания о забытье полетят коту под хвост, мать твою. Знал, что ничего с этим не сделает, пока не удовлетворит желания собственных чертей и тех, что сидят на крепких, гордо расправленных плечах, и тех, что ещё вчера паскудно скреблись на душе. Дино, всё ещё красивый, сидел почему-то не сильно отличаясь от погоды за окном: глаза те же, шея тоже, руки, волосы, одёжка понтовая снова, вау, никто не удивлён, но уголки губ слегка, что почти и не видно, опущены вниз, если бы он не изучал эти губы так пристально каждый раз, когда оставался с ним наедине, то и не заметил бы совсем, ей-богу. Он чем-то расстроен? Но чем? Неприятный ком подкатил к горлу, захотелось прокашляться, но Люцифер в очередной раз сдержался. Сколько раз и от скольких вещей он сдерживает себя в этом злополучном кабинете вот уже целых шесть дней? Полный беспредел, но ничего не поделаешь, либо так, либо встать и уйти сразу, но уже не хочется. Хочется подойти к Дино, заговорить без злости, без флирта даже, спросить банально «как дела?», но к офисному креслу опять словно в моменте розыгрыша каких-то клерков скотчем примотало. Хочется пошутить глупо, без ненависти, чтобы искрились голубые глаза от смеха, приподнять чёртовы уголки губ хотя бы немного, хотя бы в положение «ты меня бесишь, замолчи». Наплевав на все свои предрассудки по поводу поездки крыши от одного только запаха Дино, хочется на мгновение вернуться в морок, где так реально ощущался вкус мяты на губах, где всё пахло грёбанной хвоей и касания длились вечность. Где у него безоговорочно получалось прижать Дино к стене, поднимать его руки над головой и не прикрывать всё какой-то напыщенной ненавистью. Два дня назад Люцифер ненавидел его, потому что, думалось в пустой голове, так будет проще и легче, думалось, что бить кулаком в соперническую морду — правильный выбор. На деле оказалось, что правильный выбор — легкие касания к мягкой коже лица, и, неважно, губами, руками или тонкими пальцами. — Ты говорил с Гэнри сегодня? Дино, несмотря на ситуацию между ними, на последние слова Люцифера о ненависти, всё равно продолжает говорить с ним, начинает разговор из ничего, всё ещё расстроенный, видно, что скрывает настоящие эмоции почему-то, более хриплым голосом, неужто простудился? — Я его ещё не видел сегодня, а уже осталось всего-ничего до обеда. Нам заданий никаких не дали. Вот оно что, точно. Люцифер забыл по какой причине припёрся сюда в половине девятого утра. Работа. — Я до этого момента даже не знал, что старика Гэнри зовут, о чём ты? Это ты у нас просветлённый, небось, уже и в гостях у начальства побывать успел? Без яда, как всегда, не получается. Дино кривится, а ему блевать хочется и скрести ногтями по лицу от досады. Ну какая же он мразь, честное слово. — Ладно. Странно, а не ладно. Странно, что он больше не хочет возразить, поставить на место и сказать колкость в ответ. Люцифер видел, каким он бывает, когда зол, знает, что если потянуть за нужные верёвочки — будет реакция, а не это «ладно». Знает, что ничего хуже безразличия быть не может. — Ладно, извини. Я не видел его. Может, Уилсон забыл, что сегодня рабочий день. Дино удивляется, подняв брови, застывает за своим рабочим столом и смотрит через проход на Люцифера так, будто видит перед собой ничуть не меньше, как спустившегося с небес бога. Сказать, что мистер Уилсон парень из тех, что появляются всегда невовремя — ничего не сказать, потому что через пару секунд, прервав Дино, вышедшего из оцепенения, который вот-вот собирался ему что-то ответить, открываются стеклянные двери их кабинета, залетает запыхавшийся начальник с таким довольным лицом, что в голове неприличные мысли сразу всплывают о догадках, где тот был всё это время. Не хватало небрежного вида и молоденькой секретарши за спиной, поправляющей свою блузку, да и только. — Мальчики, — неожиданно, конечно, — быстро поднимайтесь, освобождайте рабочие места от своих вещей, пожалуйста. Неужели их выгоняют отсюда? После шести дней бесполезного скитания по офису, кабинетам и протирания штанов на кухне? Люцифер, если бы мог, то засмеялся вслух сейчас, заставив всех вокруг задуматься о его адекватности. Выгоняют до истечения испытательного срока? За что? Обоих? Вот это действительно странно, но запыхавшийся Уилсон не выглядит злым или разочарованным. Пожар, что ли? Да тут сигнализация бы сработала. И почему он довольный тогда? Тоже всё в край заебало, что пускай горит этот офис пропадом? — Вот вам задание: отнесите свои столы, — хватаясь за сердце, с паузами, он также держится за дверной проём, не пройдя в кабинет и шагу, — сейчас, одну секунду, — начальник пытается отдышаться, а Дино уже, кажется, почти подорвался, чтобы ему помочь, праведный святоша, — отнесите столы в подсобное помещение, оно находится чуть дальше по коридору, за лифтом. Валери сейчас покажет, — по киношному сценарию та сейчас должна была забежать в кабинет, всё-таки поправляя свою одежду, но нет. — Стоп. Стоп-стоп-стоп, если ты нас выгоняешь отсюда, то пусть эти сраные столы таскает твоя секретарша, я умываю руки. — Люцифер без всяких норм этикета переключился в режим яростного обиженного мальчика, вставая и складывая руки на груди. — Люцифер. И этот проснулся, наконец. Дино смотрит испепеляюще, со взглядом строгой мамаши на своего ребёнка за столом в гостях, когда тот начал ни с того, ни с сего капризничать. Хотелось уже продолжить вести свою детскую браваду, да показать тому язык, что ли. — Люцифер, я попрошу вас не быть таким категоричным. Никто никого не выгоняет, просто отнесите столы, сегодня вам доставят другие, которые подходят для вашей должности, но об этом позже. Уилсон, отдышавшись, выглядит менее эйфоричным, строго смотрит на него, то ли пристыжая, то ли удивляясь от столь резкого перехода на «ты». Это же что за новости, что им столы специализированные нужны для того, чтобы рисовать свои рисунки. И, собственно, какого хуя, раз тут пошли такие пляски, художники должны работать за всех в этом сраном, ебучем офисе, нет грузчиков разве, носильщиков там, всяких? Ну, пиздец. Люцифер вполне уверен, что ещё через неделю его попросят подметать опавшие листья с деревьев возле их входа в это прекраснейшее заведение или, чего хуже, отправят мыть унитазы в туалете, а он-то был в одной кабинке уже, господи упаси, видел там всякое. А под конец, наверное, этот Гэнри совсем ебанётся и попросит ему служить подставкой для ног? Вместо внутренних терзаний Дино принялся потихоньку собирать те вещи, что успел разложить в маленькую картонную коробку: фотография какая-то, в рамке, подставка для бумаги, набор инструментов чёрт знает для чего, не видно, стилусы всякие, переходной кабель, флешки и ещё куча мелких материалов, о, и украшение настольное, по типу магнитов всяких на ниточках. У Люцифера на столе был рабочий, офисный компьютер и его собственный мобильный телефон, всё. Краткость — сестра таланта, минимализм тоже, как думал сам Люцифер, ему для работы достаточно рук из нужного места, холста бумаги и хорошо заточенного карандаша. В голову резко приходит мысль, что если им предстоит такая перестановка в кабинете, если сегодня тут будут обустраивать два рабочих места, а не одно, то что же всё это, блять, значит? Испытательного срока еще двадцать три полных дня, а старик Гэнри тратит свои кровные на два стола, не один? Злые шутки богатых? Издевается, засранец, решил запутать их, потянуть интригу, а потом обвести вокруг пальца? Или что? Люцифер смотрит на Дино, который уже закончил собираться, с явным намёком во взгляде, мол, ты тоже понимаешь, что тут происходит, или я один такой тупой болван?

***

Голубые глаза смотрят в его, карие, с ожиданием, ждут, пока Люцифер закатывает рукава на своей шёлковой рубашке, бегают сначала, а потом бродят по выступающим венам на руках, смуглой коже, покрытой татуировками. Дино уже видел его руки и тату на шее и груди, тогда в кухне, когда потянулся за пустой чашкой, а в данный момент смотрит по-новому, больше с интересом опытного художника, только лишь догадываясь, как больно бить их на таких местах. Воздух со свистом выходит из лёгких, он прокашливается. — С чего начнём? Он больше не просит прекратить перепалки, говорит редко, коротко и по делу. Люцифер от этого улыбается, потому что это явно не безразличие только что сквозило в его тоне, он решает ещё и пуговицы на рубашке расстегнуть, как тогда перед лифтом, что, по правде, дало нехилый эффект, но он был так увлечён другим, не заметив. Тёмная ткань теперь не скрывает и половины его тела, оставил её висеть такой безвольной тряпочкой, будто поднял и опустил флаг о капитуляции полнейшей. Они стоят между своих столов, в проходе, никакой преградой не сдерживаемые, расстояние небольшое, Дино слегка приоткрыл рот от подобного «стриптиза», посвященного исключительно ему и его здравому рассудку, что уже начинает сваливать в поднебесье. — Начнём с одежды, Дино. До него сразу не доходит, о чём говорит Люцифер, не доходит сразу и то, что тот медленно сокращает дистанцию между их телами. Подходит, смотря всё это время только в глаза, они плывут и затуманиваются, теряют фокус на происходящем, другие руки касаются предплечий, поднимают на уровень груди за запястье, вокруг всё начинает терять краски, дождь за окном усиливается, стучит, стучит, стучит, как сердце, и Дино боится, что он сейчас почувствует рукой этот ритм, пошатнётся и всё закончится. Глаза у Люцифера словно кровью наливаются, не от злости, нет, от нетерпения, приобретают красный оттенок, а зрачок широкий до ужаса, но он делает одно лишь движение ловкими пальцами — тянет запонку на чужой, снова белоснежной, рубашке в сторону, оттягивая рукав, сворачивая его аккуратно возле локтя. — Со вторым, думаю, справишься сам? Люцифер отходит к своему столу, хватая его за сторону, что ближе к выходу, становясь к нему спиной, прикусывает невозможные губы и смотрит ровно как и Дино, в ожидании, а самого практически потряхивает, сильнее цепляясь за стеклянную столешницу. Потому что это не морок, не больное сознание, не влажный сон. То, что он только что сделал было так же реально, как и звук шагов в коридоре, приглушённые голоса и трель стационарных телефонов с ресепшена. Потому что Дино выглядит ошеломлённым и покрасневшим. Потому что он слышит громкий вдох, как шелестит ткань рубашки с другой стороны, спасибо, что не снял её полностью, ангел, а то я бы не выдержал, клянусь. Он видит, как Дино подходит к столу, едва не паря над мраморным полом, нехило же его накрыло, их обоих, если больше никаких слов не требуется, чтобы ухватиться с другой стороны, поднять и упереть прямо в ноги Люциферу. Стол лёгкий, не сильно габаритный, его спокойно можно поднять и одному, но для перестановки на небольшое расстояние. Прежде всего они открыли дверь из кабинета, а потом уже творили тут это безобразие, которое, на удивление, осталось незамеченным; подскочила Валери и показала, куда им нужно идти. Ноша не так тяжела, если её разделить с нужным человеком. И кто сейчас говорит про какой-то там стол. Дино замолчал после его вопроса на долгое время. Они быстро справились, идти всего пару метров от кабинета Уилсона, и пока возвращались за вторым столом, блондин кидал на него не то убийственные взгляды, не то полны желания. Хотелось зажать его в той подсобке, куда относили мебель, раздеть полностью, а не довольствоваться этими мизерными касаниями к рукам. Хотелось вообще много чего, что было непозволительным в этом месте, в это время и в их ситуации. Люцифер боялся, что Дино начнёт ненавидеть его сильнее, когда позволил себе совершить такую маленькую шалость. Это же ничего? Он просто помог ему подкатить рукава рубашки, такое часто делают, например, друзья? Вон они с Ади! Ни разу такого не делали, ну и что? Может, будут. Хотя это вряд ли. Точнее, не так. Может, пригласить его выпить кофе? Работы у них сегодня больше никакой быть не могло, потому что доставка запланирована уже после их рабочего времени, а до его конца оставалось не так уж и много. Теперь и Дино, и Люцифер понимали почему не было никакой нормальной работы в принципе. У них не было даже толкового рабочего места, какие рисунки они должны были делать с помощью клавиатуры и мыши? А Уилсон изгалялся как мог, то ему отчет принеси, то папки по цветам разбери, то приди вовремя. Идиоты. Они все здесь сплошные идиоты, и Люцифер тоже идиот. Какой кофе? О чём он думает? Ещё на свидание его пригласи, и жди, что согласится, побежав сразу в офисный туалет марафет наводить. Вернувшись в кабинет, в котором остались лишь офисные кресла и, о, Люцифер отметил, что появились мини-диваны, тоже два, для каждого. Чёрный и белый, как предсказуемо, Гэнри. Он решил, что это прекрасное место для подведения итогов дня, самоанализа и самобичевания тоже; уселся поудобнее, закинув ноги на подлокотник, потянулся как кот и закинул руки за голову — здесь достаточно мягко, чтобы поспать до конца рабочего дня. Представлять себе, что бы он тут вытворял с одним возбуждающим существом не пришлось, потому что ничего лучше его покрасневших щёк и слегка шеи, после практически невинных касаний, пока перед глазами не всплывало. Мысли очистились максимально, потому что реальность куда ярче самых искусных снов и морока.

***

23 дня до. Вторник. Самый типичный вторник из всех, что приходилось видеть Люциферу. Ничего абсолютно ничем отличающегося от стандартных клерковских дней он в сегодняшнем не видел. Погода стала немного лучше — виднелись проблески света на небе, а дождь не лил ручьём. У него даже было приподнятое настроение, впервые за все семь рабочих дней, то ли из-за вчерашних проделок с Дино, то ли от того, что сегодня он утрёт ему нос, покажет средний палец, язык и отправит в задницу, потому что, слава всем офисным богам, они приступят к реальной работе. Уилсон не заходил по стандарту, что уже отличилось от всех предыдущих дней, но не было плохим знаком; вызвав к себе, он дал им ознакомиться с заданием. Нужно будет продумать прототипы главных персонажей для заказчика одной иллюстрированной новеллы. Уилсон сказал, что это компьютерная игра, образы должны быть детализированными, полными, и одним из пожеланий спонсора было их собственное интерпретирование кого-то из рабочих, чтобы личность не была похожа на знаменитостей, актеров или моделей, дабы избежать нарушения авторских прав. Получив данные указания, Люцифер и Дино отправились в свой кабинет, что уже был совершенно по-другому обставлен. Два рабочих места, вновь противоположно расположенных, профессиональные теперь уже компьютеры — огромные мониторы повёрнуты под углом тридцать пять градусов, по три единицы на каждом столе, находящиеся в положении таком, чтобы не видно было с другой стороны комнаты, что на экране. Удобные кресла, вместо офисных, что были на вращающихся колёсиках, с высокими подлокотниками, доходящими до низа мониторов. Вау. Необходимая аппаратура и инструмент лежит с правой стороны от стола, на подъезжающей тумбочке. Люцифер с первой секунды, как только были произнесены поставленные задачи, понял, что будет рисовать Дино. Новелла была о романтических приключениях девушки, что попала в мир, находящийся между Раем и Адом, и ей предстоял выбор — стать ангелом или демоном. Дино выглядит как ангел, он готов был доказывать это с пеной у рта. Вот он стоит такой светлый перед своим рабочим местом и восхищённо осматривает новую, замечательную технику. Очаровательный, вчера стеснительный, иногда со своими замашками святоши, праведным гневом и невинной, блять, сексуальностью. Нимба над головой не хватает, простроченного, правда. Рисовать его будет одним лишь удовольствием. Что выберет Дино ему неизвестно, как и блондину о его второй маленькой шалости, но это не было запрещено. А ходить и выбирать из производственного этажа какого-то клерка, чтобы потом по памяти, или, в лучшем случае, если тот даст разрешение его сфотографировать — рисовать неживое, замершее лицо не хотелось до крика. Куда лучше любоваться сопернической мордой, что находится в такой соблазняющей близости. Люцифер довольно улыбаясь, садится за своё рабочее место, параллельно наблюдая, как Дино отзеркаливает его движения, делает то же самое, устраивается в мягком и теперь не пошло кожаном кресле, приступает к работе, включив кнопку запуска мониторов.