Все влюблённые попадают в рай

Хосок постепенно вливается в режим новой работы, всё становится обыденным и привычным. График два на два не даёт ему сильно уставать. Коллеги, с которыми он видится только при передаче смен друг другу, весьма вежливые и приятные люди. Кажется, жизнь начала налаживаться, пока в один из вечеров, когда Чон и думать забыл о странном школьнике, тот не появляется на пороге магазина посреди ночи. На улице шёл сильный дождь, а юноша не обращал на это никакого внимания, смотря на Хосока через стеклянные двери. Чон удивленно вскидывает брови и осторожно машет школьнику рукой в знак приветствия. Глаза того испуганно округляются, и он непонимающе вертит головой по сторонам в поисках кому же это адресуют. — Да, тебе, тебе я машу, никого здесь больше нет, — Хосок, подойдя к двери, резко её распахивает и затягивает удивлённого юношу за воротник пиджака во внутрь. — Долго собирался ещё там стоять? Посмотри на себя, весь мокрый! Заболеть хочешь? Пока Чон отчитывает школьника, тот лишь глупо хлопает глазами. Его одежда насквозь мокрая, и старший не имеет понятия, что тому предложить, чтобы как-то его согреть. Осенние дожди очень холодные, после таких можно и слечь с температурой. — Вы... вы такой же, как и я? — неожиданно спрашивает юноша, и Хосок не может не отметить приятный тембр его голоса. — Что значит такой же, как и ты? — Хосок не понимает, что школьник имеет ввиду, но не особо заморачивается по этому поводу, так как больше занят думами во что его переодеть. — Нет... ничего, я просто что-то глупости говорю, — блондин слегка улыбается, и щеки немного алеют на бледном лице. — Скажи лучше, что нам с твоей одеждой делать? Может дать тебе денег на такси? Домой поедешь, — Хосок решает, что это лучший вариант, чтобы хоть как-то помочь этому ребёнку. — Домой? — школьник меняется в лице, и Чон уже жалеет, что вообще такое предложил. — Ну или ты можешь завернуться в одеяло у меня в подсобке, пока я посушу твои вещи под вентилятором, — Хосок думает, что скорее всего звучит, как озабоченный извращенец, но им управляет только искреннее желание помочь. — Я могу остаться так... — Не можешь! — категорично машет головой Чон. — Ты заболеешь, и смотри, вот уже мне весь пол испачкал. — Простите, — юноша виноватыми глазами оглядывает пол, — может мне убрать? — Лучше иди греться, а, — бурчит Хосок, — пошли, я тебе всё покажу. Школьник на удивление послушно идёт за ним, озираясь по сторонам. У Хосока на рабочем месте есть подсобка, где помимо запасов различного рода продуктов лежат ещё толстый матрас, подобие подушки и старое одеяло. Все, кто работает в ночную смену, иногда грешат и спят там. Начальник, который вечно орет, чтобы ребята не спали, это всё прекрасно видел, но проигнорировал, пожалев. — Можешь раздеваться и сразу кутаться в одеяло, — говорит Хосок, отворачиваясь от парня к стене, — а я посушу твои вещи. — Почему Вы так добры ко мне? — Чон слышит, как школьник начал снимать одежду. — Потому что ни раз сам был на твоём месте, — пожимает плечами Хосок, чувствуя взгляд младшего, устремлённый в его спину. — Меня зовут Чимин, — спустя минуту молчания, говорит парень, — Пак Чимин. — Хосок... Чон Хосок. Но даже не думай, что я собрался с тобой тут дружбу водить, — бурчит старший, — согреешься, высохнешь и пойдёшь домой. — Спасибо, хён, — на это отвечает ему Чимин, и Чон слышит, как шумит одеяло. — Вы можете поворачиваться. Хосок оборачивается, заставая Чимина, укутанного в одеяло с головой. Он сидит на матрасе и по форме напоминает онигири, на что старший с трудом подавляет улыбку. — Я повешу твои вещи перед вентилятором, надеюсь, поможет, — говорит Хосок, беря в руки аккуратно сложённую на стуле стопку мокрых вещей. Его бровь удивлённо поднимается, когда сверху этих вещей он видит серые плавки. — Ты что и трусы снял? — Ну... да... иначе бы намочил Вам матрас, — Чимин густо краснеет, на что Хосок лишь хмыкает. — Я сейчас вернусь, — говорит старший и выходит из подсобки. Магазин совсем не маленький, поэтому Чон находит достаточно места в мало проходимом углу, где вешает вещи прямо на шкафы, а напротив них ставит вентилятор, включая его на полную мощность. Затем подходит к бойлеру с водой, кидает в две кружки по одному чайному пакетику и заливает их кипятком. Чимин так быстрее согреется. Когда Хосок возвращается к Чимину, то застаёт его в той же позе. Из одеяла выглядывают лишь любопытные глаза и большие губы. — Держи, — Чон протягивает младшему кружку с чаем, вынуждая того высунуть одну руку из под одеяла, и присаживается рядом на матрас. — Спасибо, — говорит Чимин и делает первый глоток. — Ты знаешь, что несовершеннолетним нельзя гулять так поздно без сопровождения взрослых? — Но я совершеннолетний. — Ага, а форму ты носишь для какого-то грязного фетишиста? — усмехается Хосок, не веря словам младшего. — Я серьёзно, мне девятнадцать, — хмурится Пак, и старший чувствует себя немного неловко из-за своей неуместной шутки. Ведь, возможно, мальчик чем-то болел, поэтому ему пришлось отложить учебу, или же плохо учился, или много переезжал. Причин на самом деле может быть уйма. — Оу, ну всё равно ты ещё слишком мал, чтобы так шастать по ночам в одиночку. — А Вам сколько лет? — спрашивает Чимин, довольно жмурясь от горячего чая. — Ну не так уж и много, чтобы ты мне здесь выкал, — добродушно смеётся Чон. — Кстати, почему ты сбежал в нашу первую встречу? Решил, что я извращенец какой-то? — Ааа... это... ну типа того, — младший слегка теряется, и это не укрывается от глаз Хосока, но он списывает это на смущение от того, что тот тогда себя так повёл. — Я рад тебя снова видеть, хён. Хосок не знает, что на это ответить. Почему этот мальчик говорит такие смущающие вещи? Но Чон отчётливо видит в глазах младшего некую признательность и благодарность. Наверно, тот просто редко встречает на своём пути тех, кто готов ему хоть как-то помочь. — Что дома совсем всё плохо, да? — грустно улыбается Хосок, вспоминая, как раньше тоже предпочёл бы промокнуть под дождём, чем вернуться домой. Особенно в те дни, когда у Ким Тэхёна было плохое настроение. — Просто... просто я пока не могу вернуться домой, — лицо Пака становится таким печальным, когда он это говорит, что Хосок решает больше не затрагивать больную тему. — Извини, мне надо работать, — прочистив горло, произносит Хосок и встаёт с матраса. — Ты отдыхай. — Угу, — кивает тот, отдавая старшему пустую кружку, — спасибо, хён. — Не за что, малой, — улыбается Чон, еле останавливая внутренний порыв ущипнуть милые щеки школьника.

***

Хосок уже клюёт носом от усталости, когда он слышит, как из подсобки его зовёт Чимин. Он поспешно идёт к младшему, который сидит так же, как сидел, когда Чон его оставил отдыхать. — Ты не мог бы принести мои вещи? — просит тот, — мне пора идти. — Но ещё даже метро не открылось... — Ничего, мне тут близко. — Думаю, твои вещи ещё не высохли, — Хосок чувствует легкое беспокойство, думая о том, что младшему придётся всунуть себя в мокрую одежду. Дождь уже закончился, но на улице разыгрался неслабый ветер. — Не страшно... мне правда пора идти, — Чимин выжидающе смотрит на старшего снизу вверх, и Чон понимает, что придётся уступить. Кто знает, что вообще там происходит в жизни этого паренька? — Ладно, — кидает Хосок и выходит из подсобки. Вещи действительно ещё влажные, но Чимин всё равно упрямо их натягивает, пока Хосок стоит, отвернувшись к стене. Когда Пак выходит за порог магазина, то ярко улыбается вышедшему его провожать Хосоку и внезапно обнимает. — Можно я ещё раз приду? — спрашивает младший, а Чон не знает, куда девать свои руки. Обнять или оттолкнуть? Но как он может оттолкнуть такое светлое создание? Поэтому его горячие руки касаются пиджака Пака в районе талии и слегка сжимают. — Можно, — разрешает Хосок, когда Чимин отстраняется. И долго ещё ругает себя за это, наблюдая, как младший весело вышагивает по тротуару.