Все влюблённые попадают в рай

— С Вас пять тысяч восемьсот вон, — говорит Хосок очередному позднему покупателю. Он принимает деньги двумя руками по всем правилам хорошего сервиса и отсчитывает сдачу. — Спасибо за покупку, приходите ещё. Покупатель благодарно улыбается ему и уходит, уступая место следующему. Хосок чуть ли не подпрыгивает на месте, когда узнает в том Пак Чимина. — Чёрт, — облегченно выдыхает Чон, прижимая руку к груди, — я не заметил, как ты вошёл. — Привет, хён, — улыбается Чимин, и Хосок не может не улыбнуться в ответ. — Привет, ты всегда так крадёшься? — Мне казалось, я был довольно шумным, — пожимает плечами младший. На нем всё та же школьная форма и некий восторг в глазах. — Опять бродишь по ночам? — Я устал спать, — Пак наглым образом заходит за стойку к старшему и садится на стоящий там стул. — Хён, тебе, наверно, многие говорили, что ты странный. — Это я странный? — Хосок подавляет возмущённый вздох. — Из нас двоих куда более странный именно ты. — Я обычный школьник, которому просто не повезло, — с грустью в голосе отвечает Чимин. — Что ты имеешь ввиду? — Хосоку очень хочется узнать младшего поближе. — Ну, например, хотя бы то, что мне приходится носить школьную форму в свои девятнадцать. — Ты расскажешь мне? — старший заглядывает в эти печальные глаза, и кажется они затягивают его на дно. — Ты скоро сам всё поймёшь, хён, — уходит от ответа Чимин, и Чон думает, что, возможно, пытается расковырять что-то слишком личное. — Ты голоден? — переводит тему Хосок, решив поговорить о чем-то более повседневном. — Нет, но я очень хочу вон то банановое молоко, — Чимин тычет пальцем в сторону холодильника. — Дитё, — усмехается Хосок и выходит из-за стойки, чтобы принести Паку то, что он просит. — Ммм, — тянет Чимин, жмурясь от удовольствия, когда делает первый глоток через трубочку. А Хосок теряет связь с реальностью, потому что Чимин невероятно красив. Его губы влажные от молока и блестят на свету, в глазах искорки, а щеки слегка румяные. Сам Пак очень худой, но его щеки не впали, сохраняя нежную детскую припухлость. Он слишком прекрасен для этого серого и холодного мира. А мир Хосока ещё мрачнее реального... — Спать хочешь? — спрашивает Чимин, когда Хосок пытается подавить зевоту. — Очень, — старший потягивается. — Днём поспать не получилось. Соседи у меня очень шумные. А ты чего такой бодрый? Спишь, наверно, весь день. — Ну типа того, — хмыкает Пак, а Хосока не покидает чувство, что он что-то упускает. Всё вокруг чем-то пропитано, ответ словно на поверхности, но он продолжает не улавливать этого. — Может поработаешь за меня? А я пока посплю, — шутливо предлагает Чон, но младший весь напрягается от этой фразы. — Ты жутко странный, хён, — почти шёпотом отвечает Чимин. — И что же во мне такого странного? — Хосок действительно не понимает, что в нём не так, что школьник продолжает об этом говорить. — Я бы сказал, — Чимин неожиданно встаёт со стула и обходит старшего, выходя из-за стойки. — Но боюсь это сведёт тебя с ума. — Стоп... что? — на лице Чона полное недоумение, но младший быстрой походкой направляется к двери. — Ещё увидимся, хён, — взявшись за дверную ручку, прощается Чимин, так и не повернув голову к Хосоку. Дверь за младшим закрывается, и Хосок падает на стул, тяжело вздыхая. Пак поселил в его душе своими словами и действиями непонятную тревогу. Но кажется, что встречи с Чимином это единственная его отдушина в последнее время, наверно поэтому он их так ждёт...

***

Хосок задремал, когда до рассвета оставалось лишь пару часов. Его разбудили голоса и сильный шум, заставляя испуганно подорваться с места и оглядеться вокруг. В магазине находилась группа парней, которые самым варварским способом переворачивали полки с продуктами. Они ничего не грабили, просто устраивали хаос кругом. Чон сразу увидел среди них мятную макушку, вспоминая, что тот клялся отомстить. — Что вы делаете? Остановитесь! Я вызову полицию! — Хосок нажимает кнопку вызова ГБР* и выбегает из стойки. Он прекрасно понимает, что ему лучше во всё это не лезть и дождаться помощи, но не может просто стоять и смотреть. Когда он нападет со спины на одного из хулиганов, чтобы оттащить от полки с крупами, Хосок встречается взглядом с тем самым парнем с мятными волосами. Тот скалит губы в наглой ухмылке, и Чон на время замирает, пропуская момент, когда хулиган вырывается из его рук. А затем сильный удар по голове чем-то очень тяжёлым и темнота...

***

Хосок очнулся уже в больнице со сотрясением головного мозга и прописанным на неделю больничным. Над ним возвышался недовольный начальник, который всё же облегченно выдохнул, когда увидел, что его сотрудник открыл глаза. — Они ничего не украли, — бурчит он. — Ну вот зачем ты полез? Дождался бы ГБР! Ащ... зла на тебя не хватает! — Простите, — еле шевелит губами Хосок, голова продолжает жутко болеть. Но он пытается улыбнуться, понимая, что его начальнику всё же была важнее безопасность его сотрудника, чем какие-то материальные убытки. — Молчи уже, — сложив руки на груди, говорит мужчина. — Ребята поработают пока втроём. А ты чтобы пришёл как новенький! Чон на это всё согласно кивает головой, всё же выдавливая вымученную улыбку. Впервые за долгое время его кажется окружают хорошие люди. Но перед глазами снова мелькает этот дерзкий взгляд парня с мятными волосами. Нет, Хосок его не боится и даже не ненавидит. На таких он даже не тратит свои силы и энергию. От таких всегда лучше держаться подальше, потому что им всегда легче обвинить кого-то, чем себя. Начальник всё-таки уходит, убедившись, что с Чоном точно всё в порядке, несколько раз ещё повторив, чтобы в случае чего больше не лез, а то будет уволен. А Хосок остаётся наедине со своими мыслями и думает о Пак Чимине. Как хорошо, что его тогда не было рядом, потому что если бы кто-то его обидел, Хосок бы лично поломал им руки. Он в этом не сомневается...

***

Хосока выписывают из больницы уже на следующий день, настоятельно рекомендуя соблюдать постельный режим ещё два дня. Он и не собирался ослушаться врача, прекрасно зная, что кроме работы ему дома в общем то и нечего делать. У Чона нет никакого хобби или дела для души. В детстве ему нравились танцы, ещё рисование, но обстоятельства сложились так, что в условиях, в который он жил тогда, эти увлечения никак не могли перерасти в нечто большее. Госпожа Ким отдала Тэхёна на тхэквондо, где того сделали сильнее физически, но не научили тому, что слабых не бьют. Хосок стал для него пушечным мясом, так сказать дополнительной тренировкой вне занятий. А о том, чтобы и Хосок проводил своё свободное время с пользой, речи не шло. Для Кимов было достаточно того, что он не умирает от голода и холода, а об его внутреннем состоянии никто и не беспокоился. Всем было глубоко плевать на то, что ребёнок остался сиротой так рано. О какой-либо моральной поддержке у них и мысли не возникало. Они считали, что и так сделали слишком много. И Хосок был действительно благодарен, но иногда у него в голове всё же мелькала мысль, что, возможно, в детдоме ему бы было лучше... Во взрослом мире если ты не превратил своё хобби в свою работу, то считай ты обречён на то, чтобы свое свободное время просиживать на диване. В свои выходные Хосоку ничего не хотелось делать, и нет, он совсем не ленивый. Просто в нём почти не осталось никаких амбиций. Кем он хочет стать? Какую карьеру построить? Эти мысли совсем не посещали его голову, потому что для него главное быть человеком. С личной жизнью у Хосока тоже не складывалось. В школе, когда ему понравилась первая девочка, это сразу же прознал Тэхён и пригласил её на свидание. Совсем не потому, что она ему нравилась, а просто, чтобы насолить старшему брату. А девочку не могла не подкупить красивая внешность Кима и навороченный мобильный телефон, который подарили тогда тому родители. Она была такая маленькая, но уже такая меркантильная. Хосок взрослел, и вместе с этим приходило понимание, что ему будет тяжело найти в этой жизни своего человека. В мире, где всё крутится вокруг материальных ценностей, Хосок блестит бледнее всех. Хосок жил в здании, которое раньше было студенческим общежитием, где комнаты совсем небольшие, но зато отделены друг от друга. Это большой плюс для Чона, так как сожительствовать с кем-то с его графиком работы было бы нелегко. Да, в его комнате водились тараканы, которых уже не раз травили, но они откуда-то вылезали вновь. А со стен местами отклеивались обои, являя глазу остатки предыдущих, которые десятки лет клеили друг на друга. Ванная комната была совсем крошечной, а кухни так и вовсе не было. Но ему достаточно было электрической плитки и чайника. Он привык питаться полуфабрикатами, предпочитая перебиваться чем-то дешевым и лёгким для приготовления. Но эта комната была ему по-своему дорога, это был его укромный уголок, где он чувствовал себя в безопасности. Хосок равнодушно разглядывает себя в зеркале ванной комнаты, отмечая, что синяки под глазами стали ещё темнее. Удар пришёлся на затылочную часть, к счастью, кожа не треснула, но шишка всё же образовалась. Он пытается задержать взгляд на себе в зеркале чуть подольше, но не выходит. Хосок никогда не мог смотреть на себя оценивающе, он никогда не любовался собой, но и никогда не разглядывал свои недостатки. Он знает, что у него довольно таки широкий лоб, поэтому закрывает его чёлкой чёрных густых волос. Глаза не выразительные, но с красивым разрезом. Губы немного пухлые, слегка темные по краям из-за меланина, и ряд ровных белых зубов. Раздаётся стук в дверь, когда Хосок, умыв лицо, выходит из ванной. Он не ждал гостей, поэтому надеется, что это всего лишь соседи пришли одолжить соль. Но когда входная дверь открывается, Хосок ловит себя на мысли, что в какой-то момент страх всё же лижет ему затылок. — Привет, — хрипло говорит парень. Длинная мятная челка падает ему на глаза, но он упрямо смотрит на Чона и выжидает последующих действий, словно дикий зверёк. Первая мысль — захлопнуть дверь. Но Хосок не из тех, кто предпочитает игнорировать проблемы. И решает покончить с этим раз и навсегда. — Как ты узнал, где я живу? — хмурится Чон, пытаясь понять мотивы, приведшие этого парня к его порогу. — Я проследил за тобой от больницы до дома, — довольно таки смелое признание. — Жаль, что тебя не загребли за решетку, — усмехается Чон, слегка теряясь. — Как загребли, так и отпустили, — парень совсем не выглядит агрессивно. Он смотрит из-под челки, стараясь придать взгляду дерзость, но выходит совсем не то. — Ты пришёл, чтобы и у меня дома всё разгромить? — Хосок уже совсем не чувствует опасности от этого парня. — Нет, я пришёл, чтобы извиниться...