Улыбка висельника

Сигрид состроила самый умоляющий взгляд из всех, ей доступных. Ремус, которого Блэк усадил рядом с собой на все уроки, с самым несчастным видом кинул взгляд загнанного в ловушку зверька на демонстративно отвёрнутого от них Сириуса. Разумеется, пока все охали и ахали от того, какой кошмар творится в замке, Сириус искренне обиделся на то, что его забыли в этот кошмар захватить. Причём наиболее болезненным уколом его и без того уязвимого самолюбия оказалось то, что они взяли с собой на приключения даже Эванс. Справедливости ради, это случилось вопреки их желанию. Но кто бы вообще к этому прислушивался. Сигрид не особенно видела смысл извиняться, но напряжение, которое между ними скользило, ей не нравилось. Да и Блэк не умел обижаться молча или хотя бы тихо. Он мало того, что делал это крайне демонстративно, так ещё и умудрялся подстраивать мелкие гадости всем провинившимся перед ним ближним: Джеймсу досталось чесоточное зелье, подмешенное в шампунь; Питер за прошедшие пару дней слетел с лестницы в общей сложности раз десять, хотя обычно ограничивался парой спотыканий и одним попаданием в ловушку исчезающей ступеньки. Для Юхас, видимо, разрабатывалось что-то настолько впечатляющее, что выходки портрета должны были бы ей показаться детскими кривляниями. Либо Сириус посчитал, что жизнь её и так наказала, — тут одно из двух. — Ты правда думаешь, что для полного счастья тебе не хватало только возможности сгореть вместе с нами и парочкой высокомерных слизеринцев? — извинения не были сильной стороной Сигрид. Во всяком случае в тех случаях, когда она не чувствовала своей вины. Сириус на неё даже головы не повернул, продолжая с высоко и надменно — в лучшем стиле тех же самых слизеринцев — вздёрнутым подбородком делать вид, будто объяснения профессора Слизнорта его крайне интересовали. Сигрид предпочла не сдаваться. — Нет, правда, там не было совершенно ничего выдающегося. То, что ты остался спать и выспался, в моих глазах выглядит гораздо лучше! И снова последовал полный игнор. — Ну в конце концов, это можно считать восстановлением баланса: помнишь, как Джеймс остался спать, пока мы с тобой выживали у тех тварюшек? Теперь вы с ним просто поменялись местами! Да, одно осталось неизменным: участие в этих приключениях Юхас. Как раз-таки то, чего бы хотелось избежать, но карма почему-то не давала ей этого сделать. Сириус остался безучастным. Единственное, что выдавало его неудовольствие от того факта, что Сигрид он всё-таки слышал, это проделываемые дорогим орлиным пером дырок в пергаменте в процессе записи рецепта молодильного зелья, диктуемого профессором. — Ну правда, Блэк, ты ведёшь себя как ребёнок! — Сигрид негодующе стукнула ладонью по парте. Всё-таки в нынешней ситуации обида двенадцатилетки была последним, с чем бы ей хотелось иметь дело. И, если так уже честно, она понятия не имела, почему пытается сейчас выровнять их взаимоотношения в нормальное русло, а не спускает всё на самотёк и не ждёт, когда он сам остынет. Видимо, Сириус всё-таки умудрился занять в её рутине какое-то особое место, и его отсутствие там последние несколько дней вызывали странное чувство незаполненности и нехватки. — Мисс Юхас! — собственная фамилия, прозвучавшая практически над ухом, заставила подпрыгнуть. Профессор Слизнорт негодующе нависал над ней, сложив руки на груди и гневно выпуская воздух сквозь кустистые усы. — Если вы считаете, что лучше всех усвоили тему, то это не значит, что можно отвлекать других студентов! Мистер Блэк только-только взялся за голову! Пересядьте немедленно! Сигрид пристыженно покивала, поджимая губы, и обвела класс беглым взглядом. Ближайшее свободное место оказалось рядом со Снейпом, по другую руку от которого сидела полуобернувшаяся на их парту Лили. Она приветливо помахала из-за спины грузно прогуливающегося между рядами и продолжающего вещать теорию Слизнорта. Юхас мелко кивнула, быстро сгребла свои вещи и перебежала на формально принадлежащий Слизерину ряд. Дружба Лили и Снейпа всё ещё была порицаема большей частью Хогвартса, и в особенности — его собственным факультетом. Поэтому, несмотря на то, насколько признанным гением Зельеварения являлся Снейп, никто особо с ним работать не стремился, даже ради хороших оценок и возможности списать. Как считала Сигрид, со стороны слизеринцев такое поведение максимально не соответствовало духу их факультета, на котором считалось правильным искать выгоду и быть расчётливым хитрым засранцем. Слизеринцы, во всяком случае с их потока, кажется, из всех заповедей своего основателя безукоризненно следовали только одной — быть засранцем. Либо они постепенно наращивали необходимые для существования среди «зелёных» качества, изначально обладая только непомерным самомнением и уверенностью в собственном превосходстве. — Привет, Северус, — к ней Снейп относился если не благосклонно, то, по крайней мере, признавал её право на существование. Обычно. В этот раз по ней стрельнули особенно убийственным взглядом, от которого она чуть воздухом не подавилась. Очень интересно. А этому она что сделала и, главное, когда? Стоило ли ожидать многосоставного яда, подлитого в её бутылку из-под колы?.. Впрочем, если после этого её отправят подальше от Хогвартса, то она даже подыграет и выпьет всё до дна. Как местная атмосфера довела её до стремления к членовредительству — удивительное дело; надо было бы проследить весь свой путь в этой школе… — Итак, теперь, когда все организационные вопросы решены… — по Сигрид вновь стрельнули недовольным взглядом, в этот раз со стороны профессора. — Мы можем наконец-то приступить к теме урока. Сегодня, дорогие мои, мы будем готовить омолаживающее зелье… — Слизнорт заговорщически подмигнул, видимо, женской части класса. — Конечно, вам в вашем нежном возрасте ещё ни к чему думать о том, как избавляться от морщин, но когда-нибудь вам это определённо пригодится… Итак, кто расскажет о первом известном случае использования этого зелья, сохранившегося в истории?.. Сигрид повертела головой, зацепилась взглядом за несколько поднятых рук и, здраво рассудив, что при таком раскладе никто её зазнайкой не посчитает, тоже подняла руку. После фееричного проигрыша в пари с Лили она решила пренебречь своими принципами и ненавистью к школьной системе оценок и выправить средний балл хотя бы на четвёрку. Тесты теперь писались стабильно на восемьдесят баллов, достаточных для «Выше ожидаемого». Писать дальше ей уже становилось лень. В итоге, после финальных экзаменов она всё равно выйдет в местный список лучших учеников. Зачем ей это было надо — непонятно. Юхас предпочитала оправдывать внезапно проснувшееся честолюбие тем, что ей всё равно было не сложно… Строго говоря, ей и в маггловской школе было не сложно — причём ещё в первой жизни и в первый раз. Но учёба ради учёбы всегда казалась бессмысленной, а где и как применять получаемые в школе знания она понятия не имела, потому что понятия не имела, кем она хотела бы быть в будущем и чем бы хотела заниматься. В условиях армейско-спартанского воспитания отца и манипулятивно-нарциссического воспитания матери отсутствие личных интересов и понимания, чего бы хотела она сама, было явлением закономерным. С осознанием собственных желаний всегда были очень большие проблемы; в итоге она большую часть жизни просто плыла по течению. Она попала в этот мир как раз тогда, когда только-только стала понимать себя и прислушиваться к собственным — на тот момент самым базовым — потребностям. В этой жизни Сигрид просто продолжила лениво бултыхаться на поверхности, как большое и неповоротливое полено. Пожалуй, магия была первым, чего она по-настоящему захотела. Осознавая это, сталкиваться с очередными местными подоплёками реального положения вещей, очень часто из детской сказки переходящей в разряд дарк-фентези, было обидно. — Да-да, мисс Эванс, — Слизнорт благосклонно кивнул Лили, чуть улыбаясь. Он вообще был тем типом педагогов, которые даже не скрывали наличия любимчиков. И то, насколько профессору нравилась Лили, было написано у него на лице огромными жирными буквами с самого первого урока. Ни у сидящего рядом с поднятой рукой Снейпа, ни у самой Сигрид изначально не было ни шанса. Юхас было как-то всё равно, а вот Снейп недовольно пыхтел каждый раз, когда его заслуги умалялись. Можно было представить, насколько ему было обидно находиться на вторых ролях, учитывая, насколько продвинутыми были его знания и что, по сути, блистала на уроках Зелий Лили именно благодаря ему. Впрочем, пока что его к ней дружеская приязнь перевешивала слизеринскую жажду признания. Но зёрнышко, из которого в будущем явно мог вырасти очень хороший и серьёзный конфликт, уже было посажено. — Считается, что создательницей этого зелья была Клавдия Елизавета Мария, немецкая ведьма благородного происхождения, которая вышла замуж за баварского главу местной администрации в тысяча семьсот двадцатых годах и достаточно успешно скрывала свой преклонный двухсотлетний возраст до самой смерти, — отчеканила Лили как по учебнику. — С помощью этого зелья, в состав которого изначально входила унция крови невинной девушки, в роли которой выступала её падчерица, она ежедневно снова становилась молодой. Согласно историческим источникам, падчерица Клавдии, Мария София Маргарита Катарина, в скором времени сбежала от жестокой мачехи и случайно набрела на гномьи пещеры неподалёку от того места, где жила её семья. В итоге, Клавдия нашла её с помощью магического зеркала и отравила с помощью напитка Живой Смерти — зелья, погружающего человека в непробудный сон, больше напоминающий смерть. Очевидно, она хотела держать её около себя и пользоваться её кровью, однако её планам помешал молодой инквизитор, убивший Клавдию и позже женившийся на Марие Софие. Сигрид подпёрла голову рукой, вслушиваясь в эти объяснения без особого энтузиазма. Она тоже успела прочитать этот фолиант по Зельям, но не в переводе, а в оригинале — на немецком; в библиотеке Хогвартса хранились и собрания на других языках. И, по её мнению, в оригинале история звучала гораздо интереснее и обладала гораздо большим количеством неприглядных подробностей, которыми чуть позже вдохновлялись братья Гримм. Но если Слизнорту было интересно слушать сильно отцензуренную версию переводчика, то кто Юхас такая, чтобы навязываться?.. — Браво-браво, мисс Эванс! — от улыбки усы профессора забавно приподнялись на его лощёном лице. — Плюс десять баллов Гриффиндору. А теперь, кто знает, на какой ингредиент заменили кровь невинной девушки в составе данного зелья? Сигрид снова обвела взглядом кабинет Зельеварения, подсчитывая уже большее количество рук. И нехотя тоже присоединилась. По ней прошлись быстрым нечитаемым взглядом. Слизнорт благосклонно улыбнулся слизеринцу Мальсиберу. Он всегда спрашивал Слизерин и Гриффиндор по очереди, пытаясь делать вид, что не подсуживает своим. Однако на Гриффиндоре он спрашивал либо любимчиков в качестве исключения, либо тех, кто гарантированно не принёс бы факультету ни балла, тогда как на своём факультете он выбирал исключительно тех, кто точно знал ответ. — На секрет книззлов, профессор, — мгновенно отозвался выбранный для ответа слизеринец. — Десять баллов Слизерину, мистер Мальсибер! Сигрид фыркнула себе под нос; десять баллов за развёрнутую историческую справку с датами и столько же за пару слов — справедливостью тут и не пахло. По окончанию опроса теории профессор дал отмашку к началу практики. Сигрид, только шагнувшая за тем, чтобы забрать из студенческой кладовой нужные ингредиенты, получила болезненный тычок локтем под рёбра. Локоть у Снейпа был острым — сказывалось голодное детство и общая вредность. — О, серьёзно? — недовольно зашипела она в спину гордо отправившегося за ингредиентами самостоятельно Северуса. — Тебе-то я что сделать успела?.. Вопрос остался бы без ответа, если бы не успокаивающее поглаживание по плечу от Эванс. — Прости его, ладно? Я рассказала ему о наших приключениях, и теперь он думает, что это ты виновата, — чуть прояснила ситуацию Лили. Сигрид утомлённо возвела глаза к низким сводам каменного потолка. Как же её задолбало находиться среди детей в месте, не предназначенном ни для одной другой деятельности, кроме как выживания… Единственное, что в итоге доверил ей Снейп, было измельчение полыни до состояния крошки. Юхас на это решила никак не реагировать, просто сосредоточившись на своей работе. У неё хватало проблем и без хрупкой душевной организации мелких слизеринцев, так что вправлением мозгов ему пускай Лили занимается… В итоге, впрочем, зелье получалось настолько идеальным, насколько вообще было возможно: цвет, запах, интенсивность и форма дыма, даже обилие пузырьков во время кипения — всё это соответствовало учебнику до последней буковки и запятой. Сигрид уже мысленно поставила себе в табель «Превосходно» за сегодняшний урок и, что главное, освобождение от домашней работы — что на уроках Слизнорта служило гораздо большей мотивацией, нежели оценки. Перед глазами знакомо замелькало, голова закружилась. Куча разноцветных, обрывчатых картинок пронеслось в голове и тут же её снова выбросило в реальность. Сделать в которой она уже ничего не успевала — в этот раз видение оказалось слишком поздним. Неопознанный летающий объект, прилетевший со стороны парты Блэка и Люпина, громко булькнул, а в следующее мгновение их троих окатило обжигающей волной с шипением повалившего из котла фиолетового дыма. Спасибо, что котёл не рванул. Юхас подозревала, что мстительный наследник «древнейшего и благороднейшего» и такое подстроить мог. Когда перед глазами прояснилось, Сигрид с искренним недоумением уставилась на собственные старческие, иссохшие руки. А потом с таким же недоумением уставилась на поседевших и постаревших компаньонов. Кажется, они случайно сварили зелье старения, вместо омолаживающего. Вот же чешуйня…

***

Она задумчиво разглядывала себя в зеркале. Зеркало в полный рост висело в общей комнате, но туда идти не хотелось. Поэтому приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть немного оценить собственное отражение. — Н-да… Во времена, когда меня выплавили, юные леди стремились казаться моложе, а не прибавляли себе пару десятков лет, — прокомментировало её потуги зеркало. Сигрид хмыкнула, щурясь и довольно изучая едва намеченные рядом с глазами возрастные морщинки. После того, как получившееся на уроке Зелий варево было признанно не-токсичным и условно безопасным, а после — проверено на жабах, выяснилось, что всего пара капель добавляли употребившему десяток лет. Так что теперь в женских общежитиях Гриффиндора в сильно натянувшейся пижаме крутилась почти тридцатилетняя мадам. Лёгкая худоба мелкой Сигрид во взрослой форме превращалась в худобу почти анорексичную, и это добавляло ещё несколько лет. Выпирающие ключицы и рёбра выглядели не очень здорóво. Впрочем, чувствовала себя при этом Юхас вполне нормально; в обморок падать не тянуло, перед глазами во время резких подъёмов с места не темнело, волосы от простого пропускания между пальцев не выпадали. Кожа, хоть и сохраняла вполне здоровый оттенок, подсвечиваемый веснушками, всё равно выглядела очень стянутой и сухой; нужно было, наверное, обзавестись каким-нибудь увлажняющим кремом. Скулы так сильно выпирали, словно хотели кого-то порезать. Нависшее веко окончательно сформировалось, грозя полностью отобрать возможность рисовать себе популярные в этом времени стрелки. Сигрид покрутила головой, фиксируя наличие у себя прославленных углов Джоли и окончательно выдвинувшийся вперёд острый, выступающий подбородок. Носогубные складки оказались достаточно глубокими, обещая массу приятных ощущений во время возни с тональником. В целом, она была довольна своей внешностью в период между двадцатью и тридцатью; точнее определить не получалось. Девушка в зеркале была красивой и, что самое главное, она была взрослой. Это означало массу открывающихся возможностей. Если Сигрид сочинит Сириусу прославляющую оду, он сильно удивится?.. Впрочем, какая ей разница? Главное, что рецепт записан, а целая бутыль с чарами вечной прочности этого зелья теперь хранилась на дне её чемодана. Утром эффект уже спал. Это было на руку, а то объяснять окружающим, как так вышло, что ночь прошла за пару декад, не хотелось. Мысленно Сигрид пообещала себе поэкспериментировать ещё и зафиксировать точно, на сколько хватает эффекта. Главное, что у неё наконец созрел план. На сдвоенной с Хаффлпаффом Истории Магии Софи ходила без своей сестры. Сигрид, зайдя в кабинет, помахала рукой устремившейся занимать удобную парту у окна Лили и двинулась к ряду «жёлтых». К чёрту, если это не сделает она — то никто этого не сделает. У Юхас сложилось такое впечатление, что забить на Поджигателя решили не только две догадавшиеся о причине его появления хаффлпаффки, но и вообще все. Авроры что-то делали, сновали по замку, нервировали окружающих. О’Двайер мрачно сверлил взглядом. МакГонагалл заходила в гостиную пересчитывать всех перед отбоем. Дамблдор сменил слишком яркую пурпурную мантию на более серьёзную и соответствующую мрачной атмосфере тёмно-фиолетовую. Но на этом все меры противодействия заканчивались. Никто ничего не знал и ничего не делал, ожидая либо следующего нападения, либо того, что всё само по себе уладится. Сигрид так и не поняла, как директор собрался сваливать всё на призрак погибшего ученика, поскольку пока что даже слухов таких по школе не ходило. Одно она понимала: с этим нужно было уже разобраться. И сделать это было необходимо хотя бы ради собственного спокойствия. — Галлеон за то, чтобы ты пересел, — на парту рядом с Софи Бёрк звонко шлёпнулась золотая монета. Округливший глаза малознакомый хаффлпаффец, совершенно не задумываясь, автоматически кивнул и исчез с интересующего Сигрид места буквально за одно моргание. Самый дружный факультет пока что со своим званием не справлялся. Софи попыталась быстро собрать свои вещи и перепрыжкой пересесть, но плюхнувшаяся на место хаффлпаффца Юхас с силой ухватила ту за локоть и усадила обратно. На то, чтобы беспокоиться о чьей-то детской нежной психике, у неё не оставалось ни сил, ни желания. Профессор Бинс выплыл из своего кабинета идеально со звонком и сразу же приступил к вещанию об истории возникновения кельтских традиций друидизма. Ровно с того же места, на котором остановился на прошлом уроке, не считая нужным даже предложение с начала начать. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь!.. — зашипела Бёрк, пытаясь вырваться из чужой хватки. Нотки в голосе у неё звучали практически панические. Сигрид почувствовала терпкое и густое удовлетворение — хоть за счёт такого мелочного эмоционально вампиризма она отбивала себе участие в этой авантюре и ночные приключения. — Я собираюсь помочь тебе с твоей «домашкой по истории искусств», — особенно выделив последнюю часть фразы интонацией, зашипела Юхас. Софи дёрнулась и замерла, будто её парализовали заклятьем. — Чтобы ты в итоге вышла сухой из воды. Сигрид не интересовали планы Дамблдора, Лестрейнджа и всех, кто хотел присосаться к семейке, торгующей тёмными артефактами. Сигрид интересовала моральная сторона вопроса — и она собиралась сделать всё, чтобы в итоге виновный получил наказание. Пусть оно и будет заключаться в нескончаемых угрызения совести. — Что ты… Что ты хочешь сделать?.. — зашептала Бёрк, широко распахивая глаза и смотря на Юхас огромными блестящими глазами. Сигрид подавила диссонанс внутри. Ребёнок ребёнком, а косвенно виновна в убийстве, которое теперь была намерена скрыть… Конечно, это случалось и в маггловском мире. Но Юхас предпочитала верить, что такие дети там быстро прокалывались как раз за счёт внутренних переживаний; по Софи хоть и было видно, что что-то не так, но степень сожалений не дотягивала до того, чтобы вызывать подозрения или чтобы покаяться в совершённом. — Помнишь, ты рассказывала, что есть состав, чтобы снова обездвижить картину? Чтобы художник мог что-то подправить при необходимости? — Сигрид прищурилась. Софи активно закивала. — Отлично. Мы обольём «Мальчика» им после того, как заманим на нужный нам холст. Софи побледнела так, будто из её тела высосали всю кровь. В глазах отчётливо вспыхнуло страхом. — Ты хочешь его… выслеживать? Как?.. — Это я расскажу тебе после того, как ты и твоя сестра поклянётесь мне сделать кое-что на пасхальных каникулах, — Сигрид чуть прищурилась, пытаясь не выдавать пробравшего её раздражённого отвращения. То есть, за собственную жизнь она очень даже переживала; наверняка и из общежитий лишний раз не выходила. А вот что будет с окружающими – её уже не так заботило. Разочаровываться в людях Сигрид не любила, но в данном случае как будто было можно и привыкнуть. Тем более, что степень разочарования проваливалась всё глубже и глубже с каждым разом. — Поклянёмся?.. — Ничего криминального. Просто надо будет кое-куда со мной съездить. Ничего делать, рассказывать кому-то о произошедшем или раскрывать какие-то кровавые тайны будет не надо, — Юхас чуть склонила голову на бок и понизила голос. — Я знаю, как его заманить так, чтобы он никого параллельно не спалил. Я помогу это организовать. Взамен мне нужно только, чтобы вы поехали со мной кое-куда и ничего больше. И никто никогда не узнает о том, в чём причина пожаров. Обещаю. Лицо Софи наполнилось такой надеждой, что мысленно Сигрид кивнула самой себе — получилось. Конечно, Бёрк нужно будет посоветоваться с сестрой, и та настолько доверчиво к данному требованию уж точно не отнесётся. Однако едва ли Корделии эта ситуация нравилась: близость авроров, понимание того, что пожары не прекращались, если делать вид, что их нет, и шанс быть пойманными — это не могло не выбивать почву из-под ног, особенно у двенадцатилетней девочки. Если кто-то в такой ситуации говорил: «Я знаю, что делать», — то обычно никто даже детали не хотел уточнять. Было достаточно абстрактного списка требований.

***

В целом, начало марта выдалось неплохим; Сигрид думала, что в Шотландии в это время всё ещё будут снега и ледяные дожди. Однако на деле выходило, что на ранее бесконечно белом полотне в перспективе то тут, то там появлялись тёмные заплатки проглядывающей земли, сосульки с крыш то и дело отваливались, грозя кому-то невнимательному сотрясением, а камины стали топить раза в полтора менее активно. Что не мешало утром чувствовать, как у тебя замёрзли даже кости. Под тремя-то одеялами. Юхас звучно шмыгнула носом, поплотнее обхватывая банку с заколдованным огоньком ладонями. Она сидела на ящике с удобрениями и терпеливо ожидала, пока её высококультурные запросы будут удовлетворены. Под нос она едва слышно мычала полузабытые слова итальянской колыбельной. Петь в голос было не обязательно — рядом с ней не в пример более талантливо разливались звонкими переливами те самые поющие колокольчики, идеально и до последней ноты гармонично подхватывающие мотив, которые пришлось на какое-то время перетащить из спальни обратно в теплицу. — Я так и не поняла, кого она рисует, — недовольно пробурчала сидящая рядом Корделия, кутающаяся в явно утеплённую всеми доступными чарами зимнюю мантию. На холсте, на котором подрагивающими от холода покрасневшими руками порхала кисточкой Софи, постепенно вырисовывалась фигура человека. — Материнскую фигуру в самом общем человеческом понимании, — прервавшись на секунду, сообщила Сигрид. По задумке, которую она описала не очень понятно, но тщательно, с криво-косо сделанным наброском, на картине должна быть изображена женщина в светлых бесформенных одеяниях, приглашающе распахивающая руки для объятий — для примера она откопала целую кучу изображений маггловских икон с Богородицей. Лицо женщины на картине, однако, будет не видно, из-за ослепляющего света, заполняющего всё оставшееся пространство на холсте. Никакой темноты, никакого огня, никакой опасности — только обволакивающее тепло, спокойствие и умиротворяющие объятья матери. Любой ребёнок, даже нарисованный, непременно устремится туда из места, где ему страшно и плохо. — Спасибо, стало очень понятно, — саркастично отозвалась Корделия. — Как мы уже выяснили опытным путём, от твоего понимания ситуации никаких изменений в мире не происходит, — отрубила Юхас, даже не закатывая глаза от чужих попыток сохранить лицо. Вместо того, чтобы вновь вступать в полемику, она продолжила напевать знакомые строчки, худо-бедно крутящиеся в её голове. — Ninna nanna ninna oh, questo amore a chi lo do… За стеклом теплицы зашевелились кусты. Сигрид заметила это краем глаза — темнеть теперь стало значительно позже, но они всё равно сидели тут уже несколько часов, так что сумерки начинали постепенно опускаться, захватывая сначала мрачные шпили башен Хогвартса, потом сползая по каменным стенам и наконец робко переходя на протоптанные среди проталин снега дорожки. Мрачная фигура замелькала за стеклом. Юхас прищурилась, пытаясь всмотреться и понять, кому пришло в голову прогуляться рядом с пустой школьной теплицей, закрытой на ремонт из-за разбитого неудачно заброшенным бладжером стекла. Пруэтты клялись и божились, что это не они. МакГонагалл им не верила (Сигрид тоже), но доказательствами их вины она не располагала. — К-кто-то ходит, — заикнувшись из-за не попадающих друг на друга зубов, прокомментировала Софи. Сигрид со вздохом встала. Провела кончиками пальцев по листьям колокольчиков, пощекотав несколько нижних. — У тебя так хорошо получается, милый, продолжишь чуть-чуть без меня?.. — проворковала она, склоняясь над голубыми цветками. Те польщённо затрепетали и как будто бы стали более фиолетовыми, как если бы человек краснел от смущения. Поправив стеклянный купол, поддерживающий теплоту вокруг цветка, она устремилась к двери. Она выскочила из хоть и не отапливаемой и откровенно продуваемой теплицы на суровый шотландский ветер. Сразу же засвистело в ушах и заслезилось в глазах. Поёжившись, Сигрид быстро устремилась к чуть отдалившейся и скрывающейся между облезших, голых кустов фигурой, пытаясь догнать и одновременно не растянуться по скользкой дорожке. Догнать фигуру не получалось — предполагаемый Лестрейндж, которому Юхас написала, где её нужно искать, очень быстро потерялся из виду, а на вытоптанных тропинках между теплицами не было видно следов. Пришлось горестно вздохнуть. Стоило ей развернуться и пошуршать по подтаявшему снегу, отчаянно пытаясь не поскользнуться, как из-за запотевшей теплицы с тропическим садом внутри и наколдованным тропическим ливнем резко выскочил затянутый во всё чёрное Лестрейндж. Сигрид отскочила, испуганно вскрикнула от неожиданности, благополучно поскользнулась и замахала руками, отчаянно пытаясь удержать равновесие и не опозориться феерическим падением. Лестрейндж за этим наблюдал с брезгливым любопытством, не сделав ни одной попытки её поймать и помочь. Джентльмены — они такие. — Отлично, — вместо приветствия произнёс он. — Я тебя ещё и искать должен? — Я же написала номер теплицы, — в этот раз закатывание глаз сдержать не получилось. — В следующий раз не забудь упомянуть, что Спраут их перенумеровала с моего пятого курса, — зашипел слизеринец. Сигрид удивлённо вскинула брови — эта информация для неё была новой. — И вообще, я тебе кто, мальчик на побегушках? С чего вдруг я должен заниматься твоими делами? — В качестве платы за наше крайне продуктивное сотрудничество? — Юхас невинно вскинула брови и полезла во внутренний карман мантии. — Счёт на грядущий матч между Рейвенкло и Хаффлпаффом. Заметь, в качестве знака доверия я даже не требую сначала выполнить твою часть сделки. Заполучив в свои руки вырванный из простой маггловской тетради и чуть помятый лист, Лестрейндж, хоть и с некоторой толикой отвращения к явно не-магической вещи, заметно подобрел. Быстро просмотрев записанные цифры, он вскинул палочку и испепелил листок одним взмахом. Обидно. Сигрид проявила максимум своих творческих способностей, рисуя в конце улыбающуюся рожицу и отчаянно скучая по смайликам. — Прежде, чем я отдам тебе то, что ты просила, объясни мне, пожалуйста, зачем тебе, Мордреда ради, понадобился адрес этого несчастного Шелли и приватная встреча с Нарциссой? — из кармана он выудил уже свой пергамент, аккуратно свёрнутый в маленькую трубочку, перевязанную зелёной ленточкой и с сургучной печатью сверху. Выпендрёжник. — Мне нужно, — поджала губы Юхас. Между ними повисло наполненное свистом ветра молчание. Лестрейндж демонстративно-холодно вскинул брови. Сигрид так же демонстративно пожала плечами и протянула руку ладонью вверх, чтобы ей отдали её пергамент. — Зачем, — с нажимом проговорил парень. Вопроса в его голосе не звучало. Как заметила Сигрид, британские снобы — хоть магические, хоть маггловские, — вообще старались избегать в речи вопросительных предложений. И пока одна часть британцев рассыпалась в извинениях за каждое лишнее движение, вторая — делала вид, будто все окружающие — грязь под их ботинками. — Нужно. — Юхас, я могу дать тебе его адрес, мне совершенно всё равно, что ты намереваешься с ним делать, — на утомлённом выдохе протянул Лестрейндж. — Однако если я организую тебе встречу с Нарциссой Блэк, то мне необходимо знать, зачем она тебе понадобилось. — Зачем? — отзеркалила Юхас чужой вопрос. Судя по поджатым губам, она начинала действовать на нервы. — То есть – «зачем»? — даже перешёл на вопросительные интонации слизеринец. Сигрид почувствовала небольшое удовлетворение. — Бесит, не правда ли? — фыркнула она, складывая руки на груди. — Мне нужно. — А, я понял, — парень тоже сложил руки на груди, убирая пергамент с адресом подальше от неё. — Тебе просто нравится, когда тебя пытаются убить. Врождённая гриффиндурость не даёт наслаждаться жизнью — слишком скучно становится. — Десять баллов Слизерину за гениальные выводы. А теперь отдай мне адрес, а с Нарциссой я, так уж и быть, сама встречусь, — и потянулась за пергаментом. Лестрейндж закономерно поднял руку наверх, не давая ей схватить бумажку. — Я же говорил, что тебя ждёт, если ты попытаешься начать ей угрожать, — он недовольно сощурил глаза. Сигрид раздражённо зашипела, чувствуя желание гневно топнуть ногой. Руки сами собой сжались в кулаки. Палочка в рукаве мантии чуть нагрелась. — Не собираюсь я ей угрожать, — не совсем правда, но как будто бы можно было и рискнуть, раз уж теперь на Слизерине появился человек, готовый кое-какие её мелкие прегрешения перед родным факультетам меркантильно прикрывать. — Так ты отдашь адрес или мы разрываем наше сотрудничество? Лестрейндж посверлил её хмурым, тяжёлым взглядом ещё какое-то время, после чего со вздохом всё-таки соизволил отдать ей пергамент. Сигрид без всякого пиетета сломала печать, размотала ленточку, сразу же вернув её владельцу, и, убедившись в наличии каких-то координат, сунула её в карман мантии. — Довольна? — С Нарциссой не сведёшь? — Сама разбирайся. Главное — не убейся в процессе. — Учту ваши пожелания, — и снова закатывание глаз. Осталось совсем немного. Софи дорисует картину, они поймают Мальчика, а потом Сигрид лично займётся наступлением справедливости, раз уж про эту категорию кроме неё никто не вспоминает.