Улыбка висельника

Было у Сигрид ощущение, что её жизнь превращается из неудачного примитивного хоррора в какой-то абсурдный, арт-хаусный водевиль. И она не могла сказать, что из вариантов нервировало её больше. До тех пор, пока на неё действовал Умиротворяющий бальзам, присланный Лестрейнджем, слишком сильно об этом задумываться Юхас не собиралась. Она решила относиться к происходящему вокруг проще: влиять на то, что она была способна изменить, и не думать о том, контроля над чем у неё не было. Вообще, кому нужен был этот контроль? Вселенная состоит из хаоса, и глупы те, кто считает, будто они на этот всемирный вездесущий хаос хоть как-то способны влиять. Сигрид решила окончательно наплевать на всё; в конце концов, если что-то происходит, значит это кому-то зачем-то нужно. Если её в это втягивают, значит нужно просто посмотреть на это более-менее объективным, трезвым взглядом, оценить, что конкретно она в этой ситуации способна сделать, а потом действовать, исходя уже из собственных желаний и возможностей. Иными словами, Сигрид постигала концепцию абсолютного наплевательства. Относиться к жизни проще в её случае означало сохранить собственный рассудок. Утром ей внезапно пришла записка от Пикса о том, что он хочет обсудить с ней её последнюю работу; Юхас искренне не помнила, что она там написала — это как будто было не с ней уже. Но была уверена, что ничего особенно необычного, из-за чего можно было аж вызывать в кабинет. Двигаясь на уже цветущей и пахнущей внутри неё паранойе, Сигрид сначала записала всё, что за это утро произошло, в дневник, потом проверила на картах, закончится ли этот поход для неё плачевно, предупредила трёх независящих друг от друга людей о том, куда идёт, и только после этого соизволила направиться в кабинет Защиты. У неё были проблемы, но кого это волновало?.. Так вот, в тот момент её субботнего утра концепция смирения с неконтролируемым хаосом Вселенной всё ещё была ей не подвластна. Сигрид постигла её тогда, когда, предварительно постучавшись и не дождавшись ответа, она распахнула дверь. — Профессор, доброе утро! Вы меня вызы… Она поперхнулась собственным внезапно связавшимся в узел языком, когда осознала, что именно видела. Доркас Медоуз, сидящая на парте с полурастёгнутой школьной рубашкой, испуганно взвизгнула, прикрывая рот руками и широко распахивая глаза. Пикс полуобернулся ко входу, смиряя оцепеневшую от шока Сигрид прищуренным, тёмным взглядом. Дракклова чешуйня! Да пошли они со своим пубертатом и педофильскими замашками куда-нибудь, где их научат пользоваться долбанными ключами, если уж запирающие заклинания настолько трудны для освоения!.. Сигрид резко захлопнула дверь обратно и поспешила убраться из крыла Защиты до того, как её остановят и попытаются вытолкнуть из окна, свалив на самоубийство. — Это не моё дело, это вообще не моё дело, почему я вечно оказываюсь в таких ситуациях… — бормотала она себе под нос, прожигая взглядом каждую ступеньку. — Чёрт возьми, как можно не закрыть дверь, если вы знаете, что занимаетесь непотребствами в школе, полной детей… Минуточку. Сигрид резко остановилась. Пикс сам позвал её обсудить последнюю работу этим утром. Сигрид полезла в карман за запиской. Та осыпалась пеплом прямо в руках, но Юхас была готова клясться на крови, что там даже время было указано — и она идеально в это время укладывалась. То есть, он знал, что она должна будет прийти. И не стал запирать дверь, вместо этого решив зажать студентку. Так… Зачем ему это надо? Учитывая репутацию Сигрид, её скорее прибьют, чем будут слушать. На данный момент Хогвартс искренне считал её Поджигателем, а значит никакая информация от неё не будет представлять никакой ценности. То есть… Ещё раз, а зачем ему это надо?.. Сигрид видела только один вариант: он искал формальный и не обидный для Доркас повод её бросить. Объяснить их расставание тем, что так продолжаться не может, потому что про их пару узнала первокурсница, с которой у Медоуз был конфликт, было бы крайне легко и логично. Это вписывалось в те выводы, которые Сигрид сделала про Пикса. Инфантильный, закомплексованный, застрявший где-то далеко в шестнадцати годах, не способный брать ответственность за собственные поступки и предпочитающий винить окружающих в собственных проблемах — он действительно мог бы так поступить, если начал понимать, что связь с проблемной семикурсницей, за плечами которой стоит чокнутая семейка, начала его утомлять. Да какая разница-то? Собственно, почему вообще она должна хоть как-то по этому поводу переживать?.. Это не дело Юхас. Она не будет в это лезть. Влиять на эту ситуацию она не хочет; тут все и без неё смогут решить. В конце концов, Доркас в какой-то момент это поймёт и сама разберётся — она умная девушка. Главное, чтобы эта умная девушка не последовала примеру Андромеды Блэк и не полезла решать проблему радикально. А Юхас в принципе больше никуда лезть не хочет и не будет. Сигрид просто позволит всякой чешуйне быть. Если Вселенной угодно расставлять события так, что Юхас вновь оказалась втянута в чьи-то дурацкие романтические разборки, то она не будет сопротивляться, впрочем, как и способствовать. Пошло оно всё в бездну. У неё были гораздо более насущные проблемы. — Сириус. Насколько сильно ты раскаиваешься из-за того, что случилось на Зельях? Блэк, до этого мрачно жующий традиционные британские бобы, на мгновение задумался. Сигрид нагло утащила из его тарелки кусок буженины. Судя по тому, что её руку не попытались проткнуть вилкой, заочно её уже простили. — Да не особо, — в итоге обезоруживающе честно признался Сириус, заставив Сигрид фыркнуть. — А что такое? — Хочу тебя попросить завтра ночью вместе с Джеймсом, Питером и Ремусом устроить что-нибудь очень громкое и шумное в левом крыле замка. Чтобы туда сбежался весь преподавательский состав, — пришлось понизить тон, чтобы их обсуждение утонуло в общем гомоне гриффиндорского стола за обедом. — А тем временем ты?.. — А тем временем я поймаю Поджигателя, — совсем уже тихо заявила Сигрид, серьёзно смотря на Блэка. Это будет её последний подарок этому месту. Она избавит его от опухоли, вырвет мешающий вредоносный элемент с корнем, а после просто уйдёт. Как-нибудь убедит Терезу вместе с семьёй переехать — в конце концов, можно прибегнуть даже к банальному запугиванию, разыграв что-то вроде сюжета из типичного ужастика с проклятыми домами, населёнными призраками. Тереза впечатлительная, довольно-таки мнительная на фоне новостей о дочке-ведьме, вполне может действительно резко собраться и уехать… Таким образом поиски Лестрейнджа увенчаются провалом. А сама Сигрид просто исчезнет. Из этой страны, из этой школы, из этого круговорота новых и новых проблем. Да, ей будет откровенно жаль всех, кто здесь остаётся: Джеймса, Сириуса, Лили, Петунью, близнецов Пруэттов… Но пора бы воспользоваться тем советом, который дал ей Пикс ещё в начале года: позволить себе побыть эгоистом. Может, это было не по-гриффиндорски. Но какая разница? Она всё равно ни на что здесь не влияет. Обидно, что обучение она явно при таком раскладе не закончит. Но с другой стороны… Любой магический магазин с книгами, и перед ней куча доступной литературы. Самообучением она занималась ещё в прошлой жизни, едва ли самостоятельно научиться колдовать будет сложнее, чем самостоятельно научиться вести бухучёт. Деньги тоже найдутся; она ещё в прошлой жизни поняла, что это тот ресурс, который при желании можно достать в любой момент в каком угодно количестве. Тем более, если есть магия. — Ты знаешь, кто это? — Блэк вскинул брови. Убеждённым он не выглядел. — Я буду ловить на живца, — уклонилась от ответа Сигрид. — А в роли живца будешь выступать самостоятельно? Юхас легкомысленно пожала плечами. Она оценивала процент успеха этого мероприятия в восемьдесят процентов. Довольно высоко. Карты оптимистично выдавали сплошь позитивные значения, сулящие успех и удачу, нехорошее предчувствие затаилось где-то далеко-далеко, почти не зудя. Так, в рамках общей паранойи, характерной для последних нескольких месяцев существования Сигрид. — Слушай, Сигрид… — Блэк вальяжно облокотился об стол и подпёр голову ладонью, являя собой идеальное изображение скучающего аристократа. — Тебе не кажется, что ты чересчур много на себя берёшь? Юхас вскинула брови. Внутри полыхнуло ярким раздражением. Тут же пришлось напоминать себе: ей в этом месте осталось недолго; ещё чуть-чуть, и она уйдёт по-английски, ни с кем не прощаясь и никому ничего не объясняя, оставшись для всех странным и непонятным ребёнком, который исчез после пасхальных каникул. Решение было принято — было бы глупо сейчас ссориться со всеми подряд, особенно учитывая, что ей нужно добиться сотрудничества. — Просто хочу, чтобы поджоги прекратились, — в итоге протянула она, щурясь. — И для этого нужно совать голову в пасть дракону в одиночку? — Не в одиночку. Я прошу тебя мне помочь, — довольно ловко — ей так показалось — перевела фокус внимания Блэка она. — Ты не просишь помочь. Ты пытаешься сделать так, чтобы мы молча и не задавая вопросов поучаствовали в твоём плане, детали которого ты нам сообщать не собираешься, — припечатал Сириус со всё тем же скучающим видом. — Я прожил в одной клоаке с кучей ядовитых змей двенадцать лет, Юхас. Я понимаю, когда мной пытаются манипулировать и когда меня хотят использовать. Сигрид вздрогнула. Она не ожидала такого поворота в обычном разговоре за обедом. Внутри неприятно зачесалось, будто её желудок резко подцепили на крючок и дёрнули. Формально Блэк был прав; осознавать это ей не нравилось и думать в эту сторону было просто дискомфортно. Однако была и другая сторона: учитывая, что она собиралась бросить всё и всех течь по вырытому каноном руслу, то, в чём её сейчас обвиняли, было меньшим из её прегрешений. Она имела дело с кучей детей. Которые оказались удивительно живыми, непохожими на скомканные, блеклые и непроработанные образы из книг, которые всегда всплывали в повествовании только в виде воспоминаний, интерпретируемых через призму главного героя. И сейчас она собиралась их бросить. Потому что всё происходящее не было её делом, не было её историей и даже страной её не было. Она с ними общалась, приятельствовала, они её спасали, а она спасала их (в основном, вместе с собой), однако это не меняло того факта, что она была здесь совершенно чужой. Со всех сторон. Она не принадлежала этому времени, или этому миру, или этим людям. Надо было признать, Сигрид устала. Ей просто хотелось покоя и отсутствия вечной угрозы, лезвием прижимающейся к шее. В этом месте и в этом мире такого ей не добиться никогда. Так что она собиралась просто сдаться, опустить руки, спрятать голову в песок и позволить обстоятельствам закручиваться так, как им было угодно. Под действием Умиротворяющего бальзама всё вокруг казалось проще, легче и комфортней. — Ты можешь мне помочь, а можешь не помогать. Это только твоё дело. Никого не заставляю, знаешь ли, — совершенно спокойно сообщила Сигрид, хмурясь ещё больше. — Я в любом случае сделаю то, что задумала. Сделает, и всё. Хватит с неё. Дальше магия будет присутствовать в её жизни исключительно в том виде, на который она даёт своё полное и осознанное согласие. Никаких неожиданных сюрпризов.

*

— Вы с Сириусом поссорились? — Джеймс подсел к ней в общей гостиной, где Сигрид медитировала, глядя на потрескивающие в камине поленья и почёсывая тарахтящего как не разгорающийся двигатель внутреннего сгорания Тора. Субботний вечер протекал тихо и размеренно, все учащиеся от третьего курса дружной многоголовой гурьбой умчались оставлять все карманные в лавках Хогсмида, едва уловив первые нотки весны, и возвращаться в ближайшее время как будто бы не собирались. Поэтому людей вокруг практически не было. Чему нельзя было не радоваться. Юхас лениво скосила взгляд на Поттера, внутренне хмыкая. Умиротворяющий бальзам разливался внутри обволакивающим каждый внутренний орган теплом. Она ощущала себя так, будто каждый нейрон её обыкновенно не вырывающегося из состояния внутренней паники мозга завернули в одеяло и подоткнули края. Возможно, она откровенно злоупотребляла, чего её настоятельно просили не делать. Но так спокойно Сигрид себя не ощущала как будто бы уже вечность; наверное, в последний раз был ещё в той жизни, когда её терапевту наконец-то удалось подобрать нужную дозу анксиолитиков. Юхас правда не помнила, каково это — не жить в состоянии, когда твоя собственная голова не даёт тебе ни минуты спокойного существования. — С чего ты взял? — Он весь день фыркает, цыкает, огрызается и периодически шипит, стоит только упомянуть тебя, — охотно поделился Поттер. — Это из-за сегодняшней вылазки?.. — Просто немного не сошлись во мнениях о том, как это лучше организовать, — Сигрид пожала плечами. — Так он согласен помочь? — Естественно, — ухмыльнулся Джеймс. — Когда это Сириус упускал возможность поучаствовать в чём-то запрещённом?.. Мне кажется, он нам тот поход с камерой до конца жизни припоминать будет. Настойчиво забарахтавшийся где-то в желудке ершистой рыбой дискомфорт Сигрид полностью проигнорировала. — Отлично, — она устало откинулась на спинку дивана, чувствуя, как на неё с новой силой накатывает сонливость. Голова была крайне тяжёлой. Побочный эффект избавления от панически метающихся по всей черепной коробке мыслей. — Спасибо, что согласились помочь… — Да в общем-то всегда рады, — Джеймс запустил руку во вновь начинающие отрастать после безжалостной стрижки на Рождественский каникулах волосы, и Юхас поняла, что сейчас будет продолжение, которое ей не понравится. — Только тебе не кажется, что ты увлеклась?.. — Чем я увлеклась? — терпеливо вздохнула она. Мурчание Тора приносило ещё большее расслабление. Хотелось лечь прямо на этом диване, обнять тёплое рыжее существо и проснуться уже в следующем веке, в понятном, безопасном, где нет бессмысленных войн и глупых магов с их разборками. — Всей этой беготнёй за Поджигателем. Знаешь, я понимаю, дух факультета и всё такое… — Поттер замялся, пытаясь подобрать слова. — Но никто бы не осуждал тебя, если бы ты просто пошла к преподавателям и всё рассказала. Это было весело поначалу — лазить по библиотеке и строить теории. Но сейчас это же реально смертельно опасно. Какой смысл лезть в это самим?.. Сигрид нахмурилась. Она понятия не имела, как объяснить Джеймсу собственное мироощущение, где опасность исходила в первую очередь со стороны опытных взрослых людей со своими мотивами и причинами делать что-то, что не укладывается в примитивные сказочные категории «хорошо» и «плохо». Юхас прекрасно понимала Мальчика с картины, она точно знала, что может его успокоить и была стопроцентно уверена, как именно разрешить ситуацию, чтобы не пострадать самой и не пострадал он. Она понимала, как мыслили сёстры Бёрк и что ими руководило. Осуждала, но понимала. Однако почему им не верила МакГонагалл, или как предполагал действовать дальше Дамблдор, учитывая его внезапное желание что-то получить от Бёрков вместо спасения детей в школе, или даже просто что двигало тем же О’Двайером — Сигрид не понимала. Или понимала, но не могла, исходя из этого понимания, предугадать их дальнейшие действия… — Я хочу, чтобы это закончилось, — просто призналась Юхас в итоге. — Если доверить это кому-то ещё, мы не будем уверены, что это прекратится. А я устала жить вот… вот в этом. Она утомлённо прикрыла глаза и ещё глубже вдавила себя в мягкую обивку дивана. Честное слово, если бы была возможность просто открутить себе голову, вынуть оттуда мозг, постирать с мылом и порошком, чтобы в итоге на жёстком диске собственной памяти не было ничего, мешающего вести нормальную, тихую и спокойную жизнь, она бы без раздумий так и сделала. Но, к сожалению, дела обстояли так, что Сигрид неизменно ощущала себя в эпицентре бури — и вроде бы самое спокойное место, если не шевелиться и не дёргаться, но вокруг ураган и смерч, в любое мгновение способные раздавить тебя, независимо от твоих действий. — Ты удивишься, Сиг, но ты бы не уставала так сильно, если бы позволяла кому-то ещё заниматься проблемами, которые сама — прошу заметить, не «решаешь», — а пытаешься решить, создавая новую дюжину каждый раз, — ехидно выдал Поттер. — Читала мифы про Геракла? Лернейская гидра также головы себе растила. — А ты прям читал? — Юхас недоверчиво вскинула брови, мысленно прося, чтобы Джеймс повёлся и послушно сменил тему. — Мне читала Элладора, когда я отказывался укладываться спать днём. В тринадцать у неё было какое-то нездоровое увлечение всем греческим, — невозмутимо сообщили ей. — Я к тому, что не обязательно держать всё в себе и пытаться справиться со всем самостоятельно. Сириус больше на это обиделся, мне кажется. Тему сменить не получилось — Джеймс всё-таки по сути своей был оленем, уверенно прущим к цели, невзирая на то, за сколько веток зацеплялись его рога. Сигрид досадливо поморщилась. Разговор вызывал ощущения, схожие с зудящим во рту зубом после принятия пачки обезболивающего. Когда ты понимаешь, что к дантисту идти придётся, рвать — тоже придётся, как и отдавать всё, что ты скопила на машину, за новую пломбу, но пока надеешься, что новая таблетка сможет всё волшебным образом исправить, нужно дать ей только ещё один шанс. — Вы хотите знать план действий? Я вам его уже обрисовала: заманить Мальчика на картину и облить её раствором против оживления изображений. Детали в данном случае бесполезны. — Детали в данном случае кроются не в том, сколько подпунктов и нюансов у тебя в хронологии действий, а в том, почему ты не хочешь прислушиваться к голосу разума, а именно — нам, — высокопарно парировал Поттер, на удивление не пытаясь скатываться в привычное для них обоюдное подтрунивание. — Мы могли бы обсудить. А если наши кандидатуры тебя по какой-то причине не устраивают — ну, вдруг после всего пережитого мы всё ещё не удостоились чести, — то всегда есть взрослые. Знаешь, мои родители… Сигрид его совершенно нагло перебила, будучи более неспособной слушать, как двенадцатилетний отчитывает её за отсутствие здравого смысла. — Твои родители будут вне себя от счастья узнать, куда я тебя втравливаю, и с радостью отправятся решать проблемы малознакомой им магглы с палочкой? Джеймс очень нехорошо сощурился. Сигрид почувствовала запах зреющего конфликта. Обычно все её ссоры с окружающими начинались именно так. Слово цеплялось за слово, интонация скатывалась во всё более и более ядовитые нотки, позы начинали выглядеть угрожающе агрессивными, и вот — в списке подозреваемых на роль очередного её убийцы пополнение. — Не называй себя так, — резко обрубил Поттер. — Даже если не брать в расчёт то, что ты колдуешь лучше, чем большая часть курса, с палочкой, которая реагирует на тебя только последние пару месяцев, лучше всех пишешь тесты и желаешь здоровья человеку до того, как он чихнёт, ты сама по себе — уже волшебница и никто не сможет эту суть изменить. Если выдать палочку магглу, это будет простая деревяшка. А в твоих руках даже деревяшка — это уже оружие похлеще этих маггловских палок-стрелялок. — Ты про пистолеты? — оторопев от той опроведи, которую ей на одном дыхании зачитали, потеряно пробормотала Юхас, неуютно ёрзая. Тор, видимо почувствовав, что уровень стресса на данном диване заметно возрос, даже сквозь пелену действия успокаивающих зелий, вальяжно утёк из-под её рук и спрыгнул на пол, размеренно подойдя прямо к металлическому поддону перед камином и лениво скрутившись там клубочком. Сигрид, лишившись последнего оплота спокойствия рядом с собой, ощутила ещё большую оторванность от мира. Руки было деть катастрофически некуда. Пальцы, будто ей и не принадлежавшие, сами собой нашли подол свитера, принявшись невротично дёргать когда-то зацепившуюся за что-то нить, выправляя её из плетения. Сигрид начала плавно вываливаться из ощущения реальности, потихоньку погружаясь в странное состояние между сном и былью, когда ты не особенно понимаешь, где и зачем ты находишься, а все окружающие кажутся нелепой ширмой. Знакомое чувство. Не плохое и не хорошее, просто странное. Достаточно редкое, чтобы не переживать по этому поводу больше необходимого. — Терминология роли не играет, — отмахнулся Джеймс. Его голос звучал очень отдалённо, словно из-под толщи воды. Сигрид неожиданно даже понравилось: это словно происходило и не с ней, а значит, можно было расслабиться и наблюдать за происходящим просто как за поставленным на фон фильмом. — Ты крутая, так что не позволяй никому, и в первую очередь себе самой, себя принижать. Ну а родители мои в любом случае бы помогли, даже если бы ты была полугоблином-полумантикорой, пожирающих человеческих младенцев на ужин, — они же настоящие гриффиндорцы у меня. — Характеристика не очень гриффиндорская, — прошелестела Юхас, легко улыбаясь и качнув головой. — Ну, гриффиндорцы же друзей никогда не оставляют… А ты мой друг. Отвечать из этого состояния или как-то адекватно реагировать было трудно. Сигрид позволила себе несколько тяжёлых глубоких вздохов, а после нагло завалилась на Поттера, вытягиваясь на диванчике и укладываясь головой ему на колени. Она точно знала, что мальчишка опешил, однако делать с этим ничего не собиралась. Если он пришёл сюда обеспечивать её комфорт, то пусть отрабатывает полноценно. Слов или эмоционального диапазона ей в данный момент всё равно не хватало, поэтому свою привязанность и признательность приходилось демонстрировать через физический контакт. К счастью, Поттер оказался крайне проницательным — осторожные неловкие поглаживание по голове могли бы заставить её мурчать, подобно Тору, если бы рука Джеймса опустилась чуть ниже макушки… Её мозг словно тёплым чаем с мёдом облили, а потом обернули в плюшевый плед — настолько хорошо и уютно это ощущалось. И как же Сигрид этого на деле не хватало… Езус, Мария и Мордред, она будет скучать по этим двоим — было бы глупо отрицать, что именно Джеймс и Сириус оказались наиболее близкими к ней по истечении этого учебного года. Да, были Ремус, Питер, Лили или даже браться Пруэтты… Но они воспринимались Юхас как приятные попутчики, с которыми можно довольно неплохо провести время в поезде дальнего следования, перекинуться в покер на жвачку, поделиться спонтанными историями из детства и, может быть, даже обсудить что-то серьёзное из собственной жизни ночью в тамбуре под мерный стук колёс, но с которыми в итоге вы всё равно расстанетесь, когда прозвучит нужная остановка. Будет даже не грустно — всего-то немного обидно, что из-за плохо работающего интернета не подписались друг на друга в инстаграме, чтобы в итоге спустя пару месяцев искренне не понимать, что этот человек забыл у тебя в ленте и откуда вы его знаете… Но Джеймс и Сириус успели стать ей кем-то близким, на кого совершенно неожиданно можно было положиться. И с кем было действительно жалко терять связь. — Джеймс, — шепнула Юхас, чуть приоткрывая глаза и с трудом скашивая взгляд на расплывающееся и мерцающее бликами от камина лицо Поттера. — Я правда рада, что мы с вами встретились. Джеймс явно нахмурился и напрягся. Сигрид смутно ощутила, как её случайно потянули за запутавшуюся вокруг чужих пальцев прядь. Боли это не вызвало, так, просто факт всплыл в сознании. — Это ты из-за моих родителей говоришь? — попытался отшутиться он, но шутка затерялась в серьёзности его тона. — Конечно, они у тебя потрясающие, — вновь улыбнулась Юхас. — Дать мантию-невидимку одиннадцатилетке, который и без неё умудряется влипать в неприятности… Ты уверен, что они не хотят тебя другим ребёнком заменить?.. — Смешно, — коротко отозвался Поттер с какой-то чересчур явной угрозой. Сигрид бы напрячься, но на самом деле всё происходящее вокруг казалось таким далёким и неважным… — Хотя давай-ка вместе посмеёмся?.. Пакостное выражение, широким мазком кисти исказившее Поттеровскую физиономию, не предвещало для Юхас ничего хорошего, тут и прорицателем быть не нужно было. Сигрид плохо реагировала на щекотку. В итоге она с визгом и истерическим хохотом свалилась с дивана, после чего едва не спалила волосы от внезапной близости потрескивающего камина, заставив громко заржать уже Джеймса. Гадёныш мелкий. Юхас правда будет по нему скучать.

*

Хогвартская ночь впервые за долгое время не ощущалась чем-то угрожающим и страшным. Предчувствие сохраняло гробовое молчание, не беспокоя ни мрачными образами, крадущимися след в след и прячущимися в тенях, стоило только обернуться, ни зудящим и пенящимся под кожей ощущением приближающегося конца света. Сигрид давно не чувствовала себя настолько спокойно; даже логичное и уместное беспокойство из-за возможности встретить учителей или Филча с миссис Норрис не дотрагивалось до неё и кончиками пальцев. Либо работало успокоительное, присланное Лестрейнджем, либо в кои-то веки всё обещало пойти идеально по плану. Они с сёстрами Бёрк встретились за статуей одноногой ведьмы, радостно скачущей в костёр, на четвёртом этаже. Оттуда они двинулись в часовню — во-первых, там, в силу маггловских религиозных догматов, висело не так много картин, через которые Мальчик бы мог ускользнуть, если бы всё пошло не по плану, а во-вторых, раз уж картина, на которой они собирались его запереть, была выполнена с явными отсылками на иконическую живопись, то можно было бы продолжить в том же русле. Пока мир магии стремился к хаосу и абсурду, Юхас упрямо вносила свои правки маггловским символизмом. — Почему ты так уверена, что всё получится? — пока Софи упорно считала взглядом ступеньки, даже не смея поднять головы в присутствии Сигрид, её сестра радовала полнейшим отсутствием видимых угрызений совести. — Кто тебе сказал, что я уверена? — ехидно усмехнулась Юхас, полуоборачиваясь и даже не пытаясь скрыть своё неуместно-весёлое отвращение при виде этих двух. Такие эмоции возникают у человека, вынужденного без перчаток ковыряться во влажной червивой почве, — вот, что чувствовала Сигрид, когда контактировала с кем-то из Бёрк. Корделия вспыхнула так резко и легко, будто к фитильку дымовушки поднесли зажжённую спичку. Софи только вздрогнула, но ничего не сказала — она, кажется, подобное пренебрежительное отношение к себе была готова терпеть хоть до конца жизни; видимо, в её голове это снимало с неё ответственность и превращало из преступника в жертву. Сигрид не собиралась как-либо облегчать её, вестимо, всё-таки барахтающееся где-то внутри чувство вины, но и собственные эмоции она сдерживать не собиралась. — Ты хоть когда-то можешь быть серьёзной?! — раздражённо зашипела на неё Бёрк-старшая, не решаясь, однако, повышать голос, чтобы не привлечь к ним внимание портретов или патрулирующих школу учителей и старост. — Ну, если вдруг что-то пойдёт не по плану и тебя поджарят до золотистой корочки, то на твоих похоронах я торжественно клянусь быть крайне серьёзной. Устроит? — Юхас издевательски вскинула брови. — Продолжим путь или дальше будем светские беседы вести? — Да ты!.. — Кора, прекрати… — обличающую тираду прервало тихое шелестение со стороны Софи. Сигрид только уничижительно фыркнула, прибавив шаг и продолжая немного нервно поигрывать нетерпеливо поблёскивающей в полутьме коридоров палочкой. В школьной часовне она была лишь однажды; вместе со всё той же Софи они случайно столкнулись с Толстым Монахом, и тот, необычно оживлённый, настойчиво сопроводил их в свою вотчину, где прочитал им проповедь и фактически вынудил исповедаться. Это случилось уже после начала пожаров, однако до того, как до Софи дошла причина их возникновения, поэтому едва ли она успела покаяться в содеянном. Юхас сейчас пришло в голову, что выбрала она это место для завершения всей этой истории не случайно; после смерти Дерека всему замку стало известно, что часовня была фактически его постоянной резиденцией. Здесь даже замок его по какой-то причине не тревожил. Всё своё свободное время несчастный хаффлпаффец проводил среди церковных витражей и органных завываний, испускаемых ветром и призрачными пальцами Толстого Монаха. Интересно, дойдёт ли это до Бёрк?.. От часовни, на самом деле, у Сигрид бегали нехорошие мурашки. Эта башня в замке, где учились люди, которых приверженцы данной веры какое-то время назад сжигали, росла из каменной кладки издёвкой над обоими противоборствующими лагерями. Количество сюжетов на религиозную тему заставляло чувствовать себя в семинарии, а жуткие библейские картины, изображающие отнюдь не всепрощение и не любовь к ближнему, после одной прогулки по этой башне грозили сниться в кошмарах. Лики святых, взирающих с магических полотен, вели себя совсем не так, как остальные портреты: они молчаливо, не двигаясь, следили за проходящими мимо только глазами, безмолвно осуждая каждого и обещая адские муки за сам факт вашего появления на свет. Каменные выступы лестниц сменились одной винтовой, уводящей вслед за собой в зловещую темноту. Специфический запах ладана и воска от свечей начал понемногу сгущаться. Юхас стала дышать через рот — ей всегда в таких местах становилось плохо и начинала кружиться голова, то ли из-за запаха, то ли из-за внутренней магической составляющей, плохо уживающейся с религиозными догматами. — Вот здесь хорошо, — сообщила Сигрид, останавливаясь на небольшой лестничной площадке, обустроенной как раз перед тем, кем лестница превращалась в совсем уже узкую вереницу ступеней, торчащих прямо из стены в виде тяжёлых брусков камней и без намёка на перила. Лезть по этой конструкции дальше уже казалось откровенно небезопасной идеей; да и дальше, насколько она понимала строение башни, были только колокола. — Хорошо для чего? Чтобы сгореть заживо?.. — саркастично буркнула Корделия себе под нос. Юхас сделала вид, что не услышала, и ремарку проигнорировала. Софи, в отличие от сестры, молча принимавшая всё как должное, лишь послушно принялась раскладываться. Выставила мольберт, закрепила на нём холст с едва ли не подобием Богородицы, неподвижно застывшей в ожидании последних штрихов, после чего молчаливо и несмело подняла глаза на Сигрид. Юхас приглашающе кивнула, сдёргивая полотенце с поющих васильков. Узкое, цилиндрическое пространство башни тут же начало жадно впитывать в себя звуки заигравшей итальянской колыбельной, эхом разнося её по всем этажам. Нежные переливы мелодии, в этом месте едва ли слывшие частыми гостями, рассыпавшимся бисером покатились вниз по ступеням. Софи смочила широкую кисть в заранее приготовленном растворе и аккуратно провела по холсту. Краска в полумраке башни замерцала, а изображенная женщина спустя какое-то время недоверчиво повела плечами, будто не веря, что её выпустили из оков масляных мазков. Хрипловатый, глубокий и грудной голос даже не пытался имитировать полузабытые слова той колыбельной, которую напевала Юхас во время создания картины. Вместо слов женщина с картины только мурчала едва слышно себе под нос, создавая голосом такую мягкость и теплоту, что всякая надобность в словах испарялась. Вообще, если отрешиться от того, какие эмоции Сигрид испытывала по отношению к Софи, не признать наличие таланта и умений было нельзя. То, как изображённая на картине женщина приветственно распахнула руки, заставляло что-то болезненное кольнуть в горле — внутри само собой появлялась тоска по тому, что не было у Юхас в прошлой жизни, а именно — материнскому теплу и безусловной любви, и что она упорно игнорировала в этой, постоянно удерживая в голове знание, что эти эмоции предназначены не ей. — Прячемся, — скомандовала Сигрид, быстро усмирив внутри далёкие следы детских травм. Подыгрывающий напевам картины цветок она поставила рядом с мольбертом, а из кармана мантии достала одолженную у Поттера мантию-невидимку. Без неё находящихся в другом конце замка Джеймса и Сириуса сто процентов должны будут поймать, но в этом и был весь план — отвлечь внимание дежурящих старост и преподавателей туда, где будет громко и неспокойно благодаря гриффиндорским первокурсникам. Сигрид честно не знала, чем будет перед ними расплачиваться; пока что было оговорено, что она будет участвовать во всех дальнейших отработках до конца года. — Это мантия-невидимка?.. — недоверчиво округлила глаза Софи. — Братья Пруэтты купили в «Зонко», на одну ночь должно хватить, — нагло соврала Юхас, накрывая двух прижавшихся к ней с двух сторон девочек с головой. К счастью, пока они были достаточно маленькими и компактными, чтобы легко умещаться. Ждать пришлось не так долго, как ожидалось. Через какое-то время воздух начал теплеть, знакомое потрескивание раздавалось где-то внизу башни. Однако обжигающего пламени в этот раз не было. Только жар, будто от близкого нахождения к костру, и неприятный, навевающий самые неприятные воспоминания запах гари. Они затаились. Сигрид буквально кожей ощущала, как у её компаньонок бегали мурашки вдоль хребтов. Вжавшаяся в Юхас Софи мелко дрожала, явно не в силах совладать с бьющим её ознобом. Корделия тоже мелко подрагивала, а на лбу у неё выступил неприятный холодный пот. Сигрид же, напротив, ощущала удивительное спокойствие. Захотелось очень широко и злорадно усмехнуться. В этот раз в центре событий оказались не невинные дети, просто припозднившиеся после отбоя, а главные виновницы происходящего — впору было издевательски салютовать госпоже карме, чьи обязанности пришлось взять на себя. Вообще, в ней не просто не было и тени беспокойства, напротив, Сигрид распознавала грохочущее внутри чувство как азарт. Конец этого приключения, знаменующего конец её приключений в этом замке вообще, был совсем близок — только руку протяни. — Давай! — шёпотом велела она, выталкивая Софи из-под мантии ровно в тот момент, когда на полотне вместо одной фигуры женщины в чистых светлых одеждах возникло две фигуры: женщины и ребёнка. Бёрк с истерическим визгом практически вывалилась из-под мантии, но то, что от неё требовалось, выполнила: случайно или нет, но полотно оказалось окачено зельем, замораживающим действие на рисунках полностью. Пару секунд никто не двигался, не говорил и даже не дышал. После чего Сигрид резко выдохнула, переживая затапливающее её с головы до ног чувство облегчения. Она глубоко выдохнула, выпуская из лёгких весь воздух, и сдёрнула с себя и так же неподвижно стоящей рядом Корделии мантию. — Получилось! — неверяще проговорила Юхас, подходя ближе к картине и изучая застывшие на ней в объятиях фигуры. Ребёнка, узнаваемого по чёрно-белому изображению картины в газете, сейчас действительно обнимали и обволакивали заботой, теплом и безопасностью, вокруг были исключительно светлые тона, ни грамма тёмных мрачных красок… — Scheiße, правда получилось!.. Она радостно подпрыгнула, оборачиваясь к застывшим сёстрам Бёрк, тоже изучающим получившуюся картину. Несмелые одинаковые улыбки облегчения и радости появлялись на их лицах одинаково неохотно, будто в любую минуту всё могло сорваться. В следующее мгновение они втроём, не сговариваясь, прыснули от резко навалившегося на них приступа истеричного смеха. Сигрид согнуло, из глаз брызнули слёзы. Спазмы хохота бились об грудную клетку с обратной стороны лёгких. Отсмеявшись, Сигрид похлопала себя по щекам, призывая успокоиться. Внутри всё вибрировало от непрекращающейся радости. Мысль, что всё удалось, и даже без форс-мажоров и эксцессов, мячиком-попрыгунчиком скакала где-то внутри черепа. Изнутри её будто наполнило пухом и перьями, щекочущими внутренние органы. — Отлично, теперь берём всё и уходим, — скомандовала она, нагибаясь и с трудом поднимая горшок с поющими васильками — за год в их комнате эти цветы как-то очень разрослись, набрали в весе и явно просились в горшок побольше; Лили точно подкармливала их личинками мух из набора для Зельеварения. Не успела она сделать и шагу, как голову пронзило нехорошим ощущением. Сигрид повернулась как раз в тот момент, когда Корделия направила палочку на полотно и, не дрогнув и голосом, произнесла совершенно отточенное и хладнокровное: — Инсендио! В воздухе снова запахло гарью и дымом. Картина вспыхнула мгновенно. Так же мгновенно Юхас пришибло чужим ужасом и паникой, настолько отчётливыми и яркими, что она фантомно услышала детский крик и рыдания. Сквозь ослепительную завесу огня ей показалось, как нарисованная женщина пытается прикрыть собой ребёнка и укрыть его от пожирающих всё вокруг них языков пламени. — Агуаменти! Когда она выхватила палочку и потушила огонь одной мощной струёй воды, спасать было уже некого. От изображения не осталось ничего — только обгоревшая доска, на которую натягивали холст. Софи стояла побелевшая, прижав руки ко рту и будто бы не способная поверить в то, что произошло. Корделия выглядела так, будто только что выполнила крайне тяжёлое задание в тесте по Зельеварению — крайне довольной собой, хоть и смертельно уставшей. Сигрид почувствовала, как внутри неё разгорается что-то нехорошее. Вокруг словно резко отключили звуки; она сосредоточила свой взгляд на Корделии. Та этот взгляд совершенно спокойно, с мрачной уверенностью в собственной правоте, встретила. — Зачем? — отрешённо и без всякой эмоциональной оценки уточнила Юхас, вновь ставя горшок с цветком на каменную кладку пола. Ответ ей был как будто бы и без того понятен и очевиден. — Чтобы никто, и ты в первую очередь, не смог нас шантажировать этой историей. Наши договорённости мы соблюдём — съездим с тобой на каникулах куда там тебе понадобилось, но на этом — всё, — холодно сообщила Корделия, прищуриваясь. — И только не надо делать вид, будто я чудовище, убившее мать с ребёнком. Они нарисованные, если ты вдруг не поняла. Магглы такие сантиме… Договорить ей Сигрид не дала. Она просто очень по-маггловски, что было как будто бы ожидаемо с её стороны, зарядила Корделии кулаком в нос.