Улыбка висельника

До поворота в башню Рейвенкло тащились они в тишине тяжёлой настолько, что если бы на них обрушился потолок, он ощущался бы не настолько смертельной ловушкой. В самом конце их цепочки шла Корделия, в сторону которой Сигрид искренне и из последних сил старалась не смотреть, чтобы не прельститься возможностью без лишних свидетелей (как выяснилось, Софи прекрасно могла держать в секрете подробности убийства; интересно, распространилось бы это на убийство сестры?) столкнуть её с лестницы. У поворота, ведущего в левое крыло замка, Корделия сухо кивнула сестре и покинула их компанию к облегчению Юхас, сжимающей подрагивающие руки вокруг лямки сумки. С уходом рейвенкловки тишина перестала грызть пространство с таким остервенением и озверением; теперь она просто издевательски отрывала особенно увесистые куски плоти дистанции между Сигрид и Софи, медленно и довольно их пережёвывая. Фантомные ощущения сомкнутых вокруг шеи челюстей не пропадало ни на секунду. — Сигрид, — Софи попыталась отогнать монстрообразную тишину робким блеянием овечки на заклание. — Мне правда жаль, что так вышло. Внутренности обожгло яростью. В голове всё ещё фантомами рыдал мальчишка с напуганными глазами и металась женщина без лица. Сигрид сжала лямку так сильно, что бляшка регулирующего длину ремня вспорола ей кожу ладони. Тактильно, на контрасте с тем обжигающим пожарищем, бушующим внутри Юхас, кровь ощущалась ледяной, как воды, поглотившие Титаник. Она остановилась и прикрыла глаза, отсчитывая десяток различных способов покалечить человека, навсегда оставив его инвалидом. Сегодня она была максимально близка к слому собственной личности, насилие для которой было неприемлемым способом решения конфликтов. Корделия отделалась сломанным носом, который она придерживала рукой, когда уходила. Софи имела все шансы оказаться найденной на утро с головой, пробитой отобранным у доспехов копьём. — Рада за тебя и твои склонности к эмпатии, — ядовито просипела Сигрид и ускорила шаг по направлению к повороту до собственной гостиной. Больше Бёрк ничего говорить не пыталась; отрешаясь от водоворота эмоций, в который её утягивало, Сигрид могла бы почувствовать за это благодарность. Внутри всё было так натянуто и дрожало с таким напряжением, будто Юхас являлась накалённым проводом, который могло закоротить в совершенно любой момент. По плану Сигрид всё должно было быть не так. Нарушение этого плана в её голове начинало казаться катастрофой. Она даже не могла сформулировать, почему её настолько задело произошедшее; в конце концов, эта проклятая картина не была живым существом, а ещё она несколько раз пыталась её убить. Однако уничтожение рисунка не входило ни в один из планов, которые Юхас намечала изначально. Спрятать картину в Выручай-комнате, продать на маггловской барахолке, повесить у себя дома — любой из вариантов не предполагал ничего из того, что в итоге произошло. Она… Сочувствовала. Искренне сочувствовала слепку личности, нарисованному каким-то чокнутым художником, и хотела, чтобы у портрета маленького ребёнка всё было хорошо — он никогда не просил о своём появлении. Просто обстоятельства сами сложились так, что он оказался в этом мире, запертый в оболочку из масла и холста. А в итоге он оказался на свободе, к которой не был готов. То, что случилось с картиной, Сигрид воспринимала личной ответственностью. Будто ей доверились, а она подвела. Это ощущение было Юхас знакомо: такое уже случалось с ней в прошлой жизни, когда они с шефом брались за отличные от обычных псевдо-приворотов и гаданиях на безлактозном кофе дела, вроде поиска пропавших людей. Иногда им везло: не имея никаких обязательств перед законом, они могли спокойно его игнорировать, залезая в чужие квартиры в поисках зацепок, потроша чужие переписки и аккаунты в соцсетях, вешая лапшу на уши друзьям, соседям, коллегам, выуживая необходимую информацию… Зато они правда находили — такое было несколько раз, и в эти моменты Сигрид ощущала себя действительно нужной обществу, совершающей что-то полезное. Но бывали моменты, когда их сил просто не хватало; или когда искать было уже некого. Тоже нечасто: всего единожды, когда не получилось, и один раз, когда нашли они уже труп. Последнее дело случилось совсем незадолго до того, как воспоминания о прошлой жизни у Юхас полностью обрывались. Зато она отчётливо помнила, насколько невыносимо было сообщать обращавшимся к ним людям о том, что они оказались бессильны. Как стыла кровь от осознания полного отсутствия любого контроля. От того, насколько глобально она была беспомощна и незначительна. Насколько всё было бессмысленно. Сейчас её затапливало тем же чувством. Сигрид встретилась с ним как со старым знакомым, отравлявшим твоё существование всё время учёбы в городе, из которого тебе повезло вырваться и куда ты не хотел возвращаться. Чувство собственного бессилия оплавляло внутренние органы. Юхас ненавидела моменты, когда она ничего не могла сделать. На пути в гостиную её потрясывало от злости, деть которую было совершенно некуда. Хотелось как в дурацком, полном клише сериале: ударить кулаком по зеркалу, чтобы оно разбилось вдребезги. Подпитываемая топливом из концентрированной злости, до нужного этажа она добралась на удивление быстро. Либо просто не замечала ступеньки, перешагивая через несколько за раз. У входа в гостиную Сигрид резко остановилась. — Простите, пожалуйста, — прежде чем назвать пароль Полной Даме, обратилась к ней Юхас. — А портреты чувствуют боль?.. Женщина, изображённая на картине, тут же напряглась, смерив Сигрид настолько подозрительным взглядом, будто она собралась проверять. — Нет, — в итоге отозвалась Дама. — Но если ты полезешь проверять, то я так закричу, что на шум сюда весь Хогвартс сбежится! Ответ не принёс ей успокоения. Если боли портреты и не чувствовали, то страх, ужас и панику — вполне. Настолько ярко, как не чувствовали обычный люди из плоти и крови. Эмоции окружающих Сигрид ни разу не ощущала. — Спасибо, не надо, я поверю на слово, — помотала головой Сигрид. — Сонная мантикора. — Заходи. И нечего после отбоя шастать! Заполненная светом и теплом от вовсю растопленных каминов родная гостиная оказалась практически пустой; недо-мародёры полным своим составом сидели на одном из диванчиков, негромко переговаривались и явно находились в ожидании чего-то. Стоило Сигрид заползти внутрь, как вся четвёрка тут же повскакивала, принявшись взглядами изучать её крайне мрачное, закаменевшее лицо. Она прекрасно понимала, что людям, благодаря которым у них с Бёрк получилось провернуть всё без вмешательства профессоров, нужно быть признательной. И в жесте этой признательности стоило им хотя бы рассказать все подробности. Но в этот момент меньше всего на свете ей хотелось с кем-то общаться и кому-то что-то рассказывать. Хотелось быстро оказаться у себя в комнате, задёрнуть полог балдахина и как следует заорать прямо в подушку. Может быть, заодно хорошенько её поколотив. Исполнение желаний было не так далеко, но на данный момент невозможно. Ей нужно было отчитаться. Сигрид направилась к своей — насколько она имела право её так называть — компании. Питер услужливо подвинулся, уступая самоё мягкое место посередине, прямо напротив камина. — Как всё прошло? — устало спросила Юхас. — Всё левое крыло замка закрыто — там теперь такая вонь, что убирать придётся все каникулы, — с широкой и крайне довольной ухмылкой похвастался Джеймс. — МакГонагалл кричала так, что у меня до сих пор одно ухо хуже слышит… — тихонько пожаловался Питер. Примостившийся в отдельном кресле Римус выглядел скорее угнетённо, чем довольно. Крупными буквами на его лице было написано совершенное непонимание, зачем это было нужно делать, и ещё больший вопрос, почему его в это втянули. Сигрид испытала ещё один укол вины при виде него. — Готов спорить, запашок и до гостиной Слизерина дойдёт, — занявший собой практически весь диван Сириус же пребывал в явно крайне благодушном состоянии. Сама мысль о том, что традиционный факультет его семьи оказался в крайне невыгодном положении, воздействовала на Блэка как валерьяна на котов. Сигрид слабо усмехнулась, не чувствуя и толики веселья. — Минус в том, что убирать лестничный проход заставят нас, причём все каникулы… — Но это того стоило же? — Джеймс выжидающе уставился на Юхас. Да, действительно. Хуже всего Сигрид заставляло чувствовать то, что на деле всё действительно закончилось; больше никаких пожаров, никаких детских плачей в коридорах. Никаких смертей. Можно было разрешить себе не испытывать вину за вибрирующее внутри чувство облегчения. Юхас просто не могла себе такого позволить. Она коротко и отрывисто кивнула. После чего откашлялась и заставила себя заговорить. — Всё прошло по плану, — коротко отчиталась она на вздохе. Её максимум на нынешний момент; что-то объяснять и делиться деталями произошедшего не хотелось совершенно. — Он правда появился на колыбельную, без проблем перешёл на нужную нам картину. Зелье подействовало, он больше не опасен. Спасибо за помощь и мантию, Джеймс, — Сигрид выудила сложенную в карман сумки переливающуюся волшебным перламутром ткань, вывернутую наизнанку, чтобы не потерять. Поттер принял свою мантию с явным недоумением. Немой вопрос друга озвучил Сириус. — И почему у тебя такой тон, словно кто-то умер? Или кто-то правда умер?.. Юхас набрала в лёгкие побольше воздуха и на выдохе произнесла. — Корделия сожгла картину. Повисшее напряжённое молчание перебивалось потрескиванием поленьев в камине. За стеклом витражных окон свистели пронизывающие ветра. Было слышно, как тяжело и неохотно качались кроны вековых деревьев Запретного Леса. Сириус вскинул брови. — И это плохо, потому что?.. Внутри Сигрид всё ещё сильнее опалило злостью. Эмоции и не думали утихать. Ей всё ещё хотелось что-то сломать; одним носом Корделии её жажда крови не унималась. Она постаралась успокоиться. — То есть?.. — Ну, мы же всё равно бы сами её сожгли, разве нет? Всё-таки был какой-то невероятных размеров разрыв в восприятии мира между такой как Сигрид и местными детишками-магами. Юхас обвела взглядом всю собравшуюся компанию. И на лицах всех было написано ровно то же самое, что было на лице Блэка: полное непонимание, в чём крылась суть проблемы. Сигрид медленно выдохнула. — Вы людей бы так же жечь предложили? — голос не поднимался выше полу-шёпота. Дети переглянулись между собой, исключая из этого акта обменов взглядами её. Будто её здесь и не было никогда. Либо так, словно бы её личность была настолько неважна, что можно было с лёгкостью игнорировать. Как глупого, ничего не понимающего в устройстве мира взрослых младенца. — Сигрид, это была картина. Проклятая картина — всегда с ними так и поступали, — как можно деликатнее, словно общаясь с ребёнком, разъяснил ей Джеймс. Сигрид испустила смешок. Двенадцатилетний ребёнок общался с ней, как с неразумным пятилеткой. Расхохоталась она внезапно. Громко, запрокинув голову и давясь всхлипами. В какой-то момент всего стало слишком много: эмоции внутри взорвались, превратившись в комок чего-то не осознаваемого, вырывающегося вместе с истерическим, ничем не обоснованным смехом. Неуместное, злое веселье распространилось по телу газом из лопнувшего воздушного шара. Юхас наверное никогда в обеих своих жизнях не испытывала настолько сложного, не гармоничного и не сочетающегося сплава эмоций, как сейчас. — Ясно, — кивнула она, успокоившись так же резко, как и засмеявшись. Как свет кто-то выключил. — Спокойной ночи. Всем спасибо за работу. Как же она заебалась. Всё-таки решение уезжать отсюда было правильным; нечего Юхас здесь делать: то, насколько она не вписывалась в этот мир, просто поражало. Она даже с людьми, которые столько раз вытаскивали её из задницы, не сходилась во мнениях на каком-то совершенно глобальном уровне. Возможно те магглорождённые, которые действительно были детьми, обладающие гибкой, ещё формирующейся психикой, постепенно к местным реалиям адаптировались. Сигрид же, кажется, не была готова привыкнуть к здешнему порядку, да и откровенно не хотела. Так что ей тут было не место.

***

Огрызок недели потоптался на остатках самообладания Сигрид не очень сильно. Она спокойно доучилась, сдала все тесты и промежуточные контрольные, ради разнообразия даже написала тесты по всем предметам на те «сто из ста», на которые на самом деле знала. Это было её своеобразное прощание с профессорами и системой школьного магического образования. МакГонагалл, возвращая ей пергамент с проверочной, улыбнулась самыми краешками губ. — Мисс Юхас, я ни капли не удивлена, но крайне вами довольна. — Спасибо, профессор… Всё-таки, активное участие Сигрид в тёмной стороне жизни Хогвартса не мешало её успеваемости. А вот Корделия тест завалила. Сигрид, сама поражаясь своей мелочности, помахала ей листом с аккуратным МакГоногалловским «Превосходно» через ряд. Всё ощущалось крайне легко и несерьёзно, когда ты принял решение, что больше в этом месте не появишься. Пятница перед каникулами ощущалась как день, который тебе снится. Поверить в его наступление было можно, но всё равно в воздухе витал флёр какого-то подвоха, будто вот-вот в гостиную ворвутся профессора и сообщат, что пасхальные каникулы — это первоапрельская шутка. Вечером в гостиной оказалось неожиданно плотно и многолюдно. На пасхальные каникулы разъезжалось очень мало народу, поэтому большая часть вместо сборов предпочитала толпиться в общей комнате. Гостиная в это время дрожала: что-то гремело, что-то звенело, где-то хохотали, где-то что-то взрывалось. Из одного угла доносился не самый приятный запах разлетающихся плюй-камней. Кто-то пытался перекричать соседей. Кто-то ругался из-за места на диванах. Кто-то учил трансфигурированного из подушки попугая ругаться отборным, маггловским матом. Такой шум мог резануть головной болью в плохие дни, но сейчас настроение у Сигрид было хорошим и лёгким. Она старательно душила в себе грусть от скорого расставания с детской мечтой всех, кто вырос на Поттериане, и уже предвкушала, куда она поедет сразу, как закончит со всеми местными делами. Это было хорошее приключение, но пора было и закругляться. С одеждой, притащенной братьями Пруэттами из комиссионного в Хогсмиде, Юхас в маггловском мире выглядела деревенской сумасшедшей: длинная юбка, от которой слишком сильно пахло травами и мхом, рубашка из крапивы, изобилующая вышитыми узорами с грибами, ягодами и вязью складывающейся в защитные руны лозой, несуразные пёстрые шерстяные чулки в красно-жёлто-сине-зелёную полоску, кожаные сапоги на низком каблуке со шнурками из волоса единорога, переливающегося радугой на солнце, и в довершение — плюшевое манто с огромным глазом на всю спину, вышитым осколками ракушек, какими-то мелкими разноцветными камешками и деревянными бусинами с вырезанными на них рунами. Глаз, вдобавок ко всему прочему, ещё и периодически подмигивал. По заверениям всё тех же Пруэттов, магглы подмигивание бы в жизни не увидели. Но даже без подмигивания, в таком виде появляться в британских семидесятых означала привлекать к себе массу нехорошего внимания. Конечно, культура хиппи, за которых Сигрид при должном старании и подборе аксессуаров могла сойти, здесь уже была знакома массовому обывателю, а бунтующие по всеми миру подростки со своей внешностью творили и не такое. Однако это противоречило первоначальному замыслу: тихо и незаметно добраться до места, вместе с собой протащив через полстраны ещё и двух одиннадцатилетних девочек, впервые оказавшихся среди магглов. Вариантов, впрочем, особо не было. В магических магазинах поддержанной одежды маггловские вещи отчего-то не приживались. — Да ты что, лапуль, — Гидеон насмешливо фыркнул, стоило Юхас только заикнуться о джинсах во время критического осматривания обновок. — Да маггловскую мини-юбку любая уважающая себя волшебная мантия просто разорвёт на лоскутки и носовые платки, стоит им только попасть в один шкаф. — Что-то мои джинсы в полном порядке, — проворчала Юхас, пальцами перебирая ткань рубашки и изучая вышивку. Тактильные ощущения, конечно, были невероятными, а сама вещь будто и правда дышала и жила собственной жизнью. Сигрид легко могла представить себя, внедряющей подобные вещи в собственный гардероб. Ни одна тряпка из масс-маркета её родного мира и века и рядом не стояла. — Это просто твои мантии ещё совсем новые, не напитались достаточного количества волшебной энергии, чтобы демонстрировать свой характер, — вклинился в разговор Фабиан. — Подожди пару лет, тоже придётся отдельный сундук для маггловских вещей держать, чтобы их волшебные не затравили. — Говорите мне потом, что никакого расизма нет. У вас даже тряпки против магглов, — фыркнула Юхас, закатывая глаза и складывая полученные обновки обратно в сумку. — Не раздувай масштаб проблемы, курёнок, — потрепал её по голове Гидеон, перебрасывая часть волос ей на глаза. Сигрид возмущённо фыркнула, возвращая волосам прежний художественно-растрёпанный вид. — «Курёнок» и «лапуля» — потрясающе. Мне вам тоже дурацкие прозвища придумать? — несмотря на её деланно-недовольный вид, близнецам она правда была крайне признательна. С компанией чиби-Мародёров ей сейчас было попросту дискомфортно, несмотря на всё пережитое. Лица, полные непонимания, когда она рассказала им о случившемся, всё ещё стояли перед глазами. Конечно, это было с её стороны попросту несерьёзно. И в нормальных условиях она бы просто дала себе пару недель перебеситься, чтобы в итоге продолжить общаться как раньше — нужно было просто дождаться, когда обида и неприятие улягутся. Но сейчас, перед самым отъездом, это ощущалось… Досадно. Сигрид правда хотела расстаться на хорошей ноте. Близнецы же как обычно оставались самыми комфортными людьми в замке; у них, видимо, была какая-то особая аура, которая заставляла всех воспринимать их как лучших друзей с первых фраз общения. Юхас точно знала: они не только с ней вели себя так дружелюбно. Весь Хогвартс, казалось, имел с этим двумя какую-то свою личную историю, которая всегда вспоминалась с тёплой ностальгической улыбкой. Пруэтты словно не мыслили себя без социума, наполняя жизнь таким количеством крепких и близких связей, какого у обычных людей и за всю жизнь бы не набралось. — Ну… — протянул Фабиан. — Можешь попробовать, — подхватил Гидеон. — Но мы сомневаемся в твоей фантазии. Сигрид хмыкнула, закатив глаза. Между ними повисло тихое и уютное молчание, незаметное в общем гомоне пятничного, предканикулярного Гриффиндора. — Слушай, Юхас… — лицо Гидеона, угловатое, покрытое веснушками и от того — выглядящее так, будто солнце избрало его своим личным фаворитом, внезапно озарилось хитрой улыбкой. — А пойдём-ка пройдёмся. — Очередная ваша афера? — Влипать в неприятности перед самым отъездом не хотелось. Впрочем, если последствий всё равно не планировалось… — Да куда там? — отмахнулся Фабиан. — Лестрейндж обещал нам головы пооткусывать, если мы ещё раз на его вотчину позаримся. Упоминание Лестрейнджа заставило поморщиться; вот кто одним своим именем, случайно всплывшим в ходе разговора, умудрялся испортить атмосферу всем вовлечённым. Хуже дементора, чтоб его. — И вы так просто сдались? — не поверила Юхас. Пруэтты обменялись хитрыми довольными взглядами. — Вот ещё. Мы бравые гриффиндорцы, мы не сдаёмся на полпути. — Просто решили взять небольшую паузу. Вот здесь-то и крылся подвох их договорённостей. Лестрейндж был семикурсником, которому оставались жалкие месяцы до взрослой жизни. Юхас не сомневалась, что он и после окончания школы найдёт, кому бы настроение портить, но вряд ли это будут Пруэтты. — Пока Лестрейндж не выпустится, то есть? — усмехнулась Сигрид, с удовольствием понаблюдав, как оба парня досадливо морщатся, копируя её недавнее выражение лица. Это заставило её захихикать. — Все совпадения случайны, — отмахнулся от неё Гидеон. — Так, возвращаясь к прежней теме… Дверь гостиной хлопнула. Внутрь ворвался какой-то семикурсник с ящиком чего-то звенящего и булькающего. Его встретили довольным раскатом аплодисментов. Кто-то притащил магический граммофон и врубил нечто, отдалённо напоминающее маггловский рок-н-ролл. В гостиной явно намечалась вечеринка в честь начала небольшой передышки перед последним отрезком учёбы. Отметка приемлемости шума приближалась к тому делению, когда Сигрид предпочитала удаляться в окружённые заклятьями заглушки общежитиям. — Не хочешь полетать? Погода вроде неплохая, дожди закончились, — перекрикивая толпу народа, договорил мысль брата Фабиан. Сигрид крайне удивлённо вскинула брови. Пожалуй, это было самое неожиданное предложение, какое она бы получила за сегодня. Впрочем, отказываться смысла Сигрид не видела: когда ещё бы представилась возможность так полетать вместе с кем-то. Признаваться не хотелось даже себе самой, но по тренировкам, квиддичу и возможности летать она искренне скучала. Не по Виксену Барроу; вот он пускай бы шёл к дракклам. Метлу ей вручили неожиданно хорошую, принадлежавшую кому-то из сборной. «Мы никому не скажем» и подмигивание говорило всё о согласованности данного действия. Сигрид только плечами пожала, взмывая в воздух за доли мгновения — давно не ощущала такой свободы. — О, курёнок, не разучилась ещё! — прокричал кто-то из близнецов с земли, прежде чем последовать за ней. Старым порванным квоффлом перекидываться им быстро надоело, особенно учитывая, что Сигрид несколько раз едва не снесло с метлы, когда мяч швыряли ей — для позиции охотника она всё ещё оставалась слишком субтильной. Тёмное, апрельское небо ощущалось беспредельной темнотой, лететь в которой можно было бесконечно. Ветер сшибал с древка, заставляя сердце ёкать на каждом повороте. Земля, которую не освещало обилие сплетающихся в длинные нити паутины фонари, сливалась с небом, заставляя терять ориентацию в пространстве. Голова чуть кружилась; мир куда-то летел вместе с ней. Захотелось посмотреть, как бы смотрелась ночная земля в маггловском городе со световым загрязнением. Квоффол был брошен куда-то в район трибун. — Догоняй! — крикнул ей Фабиан, увесисто шлёпнув по плечу и умчавшись в беззаветную темень. С места она сорвалась в ту же секунду, ощущая свист ветра в ушах и слыша смех Гидеона где-то рядом. Играть в догонялки на мётлах, практически ничего не видя, оказалось довольно забавно; у Сигрид было явное преимущество в виде интуиции ловца, и она им нагло пользовалась. Удрать от громко ругающегося Фабиана, которого трижды за десять минут делали водой, казалось ещё веселее. В какой-то момент чутьё ей подсказало, что людей в воздухе рядом с ней оказалось на одного больше. От замаха чьей-то руки она увернулась, уйдя в эффектную бочку, и нырнула вниз под чужой метлой. — Молодец, Юхас, — раздался знакомый голос выравнявшегося с ней Барроу. — Научилась уворачиваться, а? Досадливая мысль, что сейчас ей испортят последний вечер в Хогвартсе, явно отразилась у неё на лице. Впрочем, вокруг было так темно, что её можно было и чернилами на лбу писать — всё равно никто бы не увидел. — О, Кэп, — Фабиан вынырнул из-за спины; голос у него звучал крайне смущённо. — А ты чего, тоже полетать решил перед каникулами?.. Со стороны Барроу послышалось насмешливое хмыканье. — Да думаю, надо бы метлу свою отполировать перед отъездом, а то от отца влетит, — протянул он с какой-то странной интонацией. — Прихожу, смотрю, а метлы-то и нет… Так вот чью метлу ей всучили. Упс. — Это мы с Фабом её взяли, — Гидеон летел с другого конца поля так быстро, что едва не снёс собой Юхас. — Так что это мы виноваты. — Ну да, кто ж ещё, — фыркнул Барроу. Сигрид оставалась в этом разговоре молчаливым наблюдателем. — Что, Юхас, показала характер? Нравится на чужой метле, пока никто не видит, летать? Усталый вздох оказался таким громким, что слышно было даже сквозь свист ветра. Вот и всё: таким будет её прощание с замком. В темноте, под покровом ночи, будто она совершила что-то незаконное, в компании двух людей, с которых и началось её знакомство с миром магии, а также одного придурка, который искренне старался трепать нервы первокурснице. Сигрид искренне старалась отыскать в себе хотя бы намёк на грусть и тоску. Но нет, было только желание заехать Барроу его метлой по лбу. И уехать так далеко от этой школы, что даже совы бы не нашли. Чёрт. Про сов она совсем забыла. В книге Гарри Поттера эти птички нашли даже на далёком маяке посреди моря. Если она уедет на континент, скажем, в свою прошлую Данию, её всё так же будут обнаруживать? Как тогда не нашли Гарри Поттера в седьмой книге, если можно было просто послать сов и проследить за их маршрутом? Как почта вообще работает?.. У неё будет неделя, чтобы выяснить это прежде, чем её кинутся искать. — Сейчас спущусь и отдам, — спокойно пробормотала Сигрид, выныривая из собственных размышлений. Не реагировать на внешние раздражители всё ещё было гораздо легче, держа в голове, что утром ты покинешь это место и этих людей навсегда. Метла послушно понесла её ниже, к трибунам. Разглядеть деревянные нагромождения стадиона в темноте было непросто; в итоге Сигрид решила не рисковать и не пытаться попасть в центр зелёного поля, спрыгнув с метлы на первую же нащупанную в темноте скамейку. Сзади послышался свист. Барроу, явно рисуясь, пролетел мимо, чуть было не врезавшись в неё, и приземлился где-то уже на стадионе. Сигрид закинула на плечо чужую метлу и спокойно пошла к раздевалкам. Сверху подлетел не спешащий спешиваться Фабиан. — Драккл, Юхас, мы не хотели подставлять, честно! — Мы вообще были уверены, что он со старшекурсниками на вечеринке, — с другой стороны подлетел Гидеон. — Да ладно, — Сигрид равнодушно пожала плечами, спускаясь по ступеням между ними и подсвечивая себе дорогу наколдованным невербально — недавно начало получаться на зависть Сириусу, Джеймсу, а также всему курсу — Люмосом. — Зато пока он не появился, было весело. — Да, надо будет как-нибудь утром, когда очень рано светает, где-нибудь в конце мая, повторить, — закивал Фабиан. — У нас есть любимый маршрут над Запретным лесом и речкой, которая в Чёрное озеро впадает. На скорости там лететь — крышесносно, тебе понравится. Сигрид, ощутив укол дискомфорта, что-то согласно промычала. Барроу поджидал их на мокрой, только-только начавшей оправляться после нескольких месяцев снежного плена траве. — А могла бы нормально летать, если бы просто попросила прощения, — выхватывая у неё из рук свою метлу, заявил ей Виксен. Его коротко стриженные волосы на ветру забавно ложились на лоб. Езус, Мария и Мордред. Человек сколько, полгода ждал, когда перед ним извиниться одиннадцатилетняя девочка?.. Хорошо, ему Сигрид тоже подарок в честь своего отъезда сделает. — Извини, перегнула тогда, — пожала она плечами. Ей, в конце концов, было несложно. — Терпеть не могу, когда на меня орут, но в остальном — было здорово. Алоха, мальчики. Её последний день в Хогвартсе проходил так же, как и всё её здесь пребывание: очень непредсказуемо, с кучей расставленных на каждом повороте эмоциональных качелей. Сигрид от исполняемых на этих качелях солнышек уже не просто чувствовала головокружение, её от них натурально тошнило. Ей требовался отдых.