Глава 3: Лесное логово
25 октября 2020 г., 22:01
«Страсть жителей Дома ко всяким небылицам родилась не на пустом месте. Так они превращали горе в суеверия. Суеверия в свою очередь превращались в традиции, а к традициям быстро привыкаешь. Особенно в детстве». «Дом, в котором...» М. Петросян
Мы с Димой посидели у него дома ещё минут десять, допили десятую чашку чая и снова вышли на свежий воздух. В тот момент я всё ещё была похожа на контуженного гранатой солдата: руки плетьми висели вдоль тела, глаза стеклянные. Я уже не могу вспомнить, о чём я так крепко тогда задумалась – о нечисти или о чём-то своём, боялась ли я или мне было уже всё равно. Не помню, хоть пытайте. У калитки на участок Димы нас неожиданно встретили те самые странные детишки-экзорцисты. Все они были младше меня – девочка-шаман в амулетах, широкоплечий хмурый мальчик, хилый очкарик одного возраста с Димой и совсем маленькая девчонка-дошкольница в огроменном свитере. – О, а это, собственно... мои друзья, – показал мне на них рукой Дима и почему-то никого из них мне не представил. Я неловко помахала им рукой, так как меня всё ещё смущали их недружелюбные лица. Более-менее мило выглядела только мелкая девчушка, державшая под мышкой вязаного котика. Остальные же явно видели во мне врага народа... – Ты переехала сюда навсегда? – резким голосом спросила меня малолетняя шаманка и прищурилась, сканируя мою внешность от рыжей головы с косичками до ног в запачканных ботинках. – Слава Богу, нет, – ухмыльнулась я, пытаясь прикрыть своё волнение сарказмом, – я тут только на осенние каникулы. Потом же снова благополучно вернусь в город, если доживу до того времени... – Ясно, – сказала, как отрезала, эта странная девочка и требовательно взглянула на Диму. Тот молчал и делал вид, что не понимает, чего ей от него надо. Не дождавшись от него ответа, девочка обратилась ко мне. – Он тебе что-нибудь рассказывал? Что-нибудь странное, связанное с мистикой? – Ну, д-да, – я не была уверена, нужно ли было отвечать на этот вопрос, ведь я могла тем самым подставить Димку. Но я всё же ответила, так как пауза между её вопросом и моим ответом уже стала неловкой. – Он говорил мне кое-что про... приведений. – Дима! – теперь уже в открытую рассердилась шаманка. Димка виновато опустил голову, как мальчик с картины «Опять двойка». – Зачем?! Она же не местная... – Я не удержался. Прости. – Это был секрет? – спросила я, чтобы убрать из-под удара моего нового приятеля. – Нет, просто тебе не обязательно было об этом знать. Только панику устроишь, как и все городские неженки... – Нет уж, эту стадию я уже прошла, поверь. Я никому не буду это рассказывать, клянусь чем угодно. – А кто говорит «клянусь», того часто можно поймать на вранье, – недоверчиво прищурив глаза сквозь очки, сказал худенький мальчик и сложил руки в варежках на груди. – «На вранье», говоришь? – теперь уже я начала наступление на эту обнаглевшую мелкоту. – Знаете что: я терпеть не могу, когда на меня клевещут без каких-либо причин! Тем более какие-то деревенские малолетки, возомнившие себя самыми умными в округе! Вы меня не знаете, ясно? А раз не знаете, то и права подозревать меня во лжи не имеете!.. Да и вообще, какая мне выгода разбалтывать про ваших местных чупокабр? Не нужно мне это, ясно вам? – Хорошо, хорошо. Прости нас, – неожиданно смягчилась девочка с грудой амулетов на шее. – Мы немного погорячились... Просто мы стараемся быть осторожнее и не особо доверяем незнакомцам. Я выдохнула, с досадой осознав, что возможно не стоило так сразу орать на ребят. Слово не воробей, как никак... – В таком случае, я Ирма. Все по очереди мне представились: девочку-шаманку звали Миланой, мальчика с хмурым лбом, сложившего руки на груди и пока ещё не проронившего ни слова – Ильёй, очкарика в смешных варежках – Лёшей, а маленькую девочку с вязанным котёнком – Асей. Самые простые имена, как и у всех жителей этих краёв. – Ну, раз ты теперь временно с нами, – сказала Милана, – надо бы показать тебе наше логово – мы как раз сейчас туда собираемся идти. Пойдёшь с нами? – Естественно – отныне куда вы, туда и я. Теперь нас было шестеро. Даже не знаю, хорошо это или плохо, что я познакомилась с этими детьми. Каждые пару минут у меня в голове мелькала навязчивая мысль о том, что я уже всё-таки взрослая, и не пристало пятнадцатилетней девице водиться с такими козявками. Будут потом приставать, звать играть, когда я занята – все дети их возраста такие, все они не знают меры в играх... Хотя, конкретно эти совсем не похожи на городских беззаботных детишек... Мы бегом пересекли деревню – чувствую, бегать придётся много, – пробежали мимо той берёзовой рощицы в сердце деревни, где мы были с Димой час назад, забежали в сосновый лес и, пробежав немного вглубь него, оказались возле шалаша из больших еловых веток. Судя по всему, ребята сами его соорудили. Шалаш выглядел надёжным и абсолютно не был заметен из деревни. Да и в принципе его было сложно отличить от обыкновенной ёлки. Ребята нырнули в своё убежище, и я, чуть помедлив, вслед за ними. В шалаше было сыро, как в подвале. На полу лежал большой кусок какого-то твёрдого материала по типу ДСП. Вдоль стен шалаша было много разномастных, влажных на ощупь подушек, а в центре комнаты – походный фонарь на батарейках. Приглядевшись, я увидела, что на подушках, под подушками, под фонарём и просто на твёрдом полу валялись в беспорядке десятки исписанных и разрисованных бумажек. На одних из них были нарисованы карандашами человечки, похожие на гуманоидов, на других – статьи, вырезки и просто записи ребят. Да уж, это мало походило на школьное домашнее задание. Значит это и есть часть их мистических игр?.. – А мне тут нравится, – сказала я, крутя головой в разные стороны. – Тут всё прямо кишит духом конспирологических теорий! – Да, так оно и есть, – кивнула Милана и приземлилась на одну из подушек. – Мы собираемся тут, чтобы обсуждать местных духов. Главный следопыт у нас Дима. Я разбираюсь в способах изгнания всякой нечисти, а также сама делаю амулеты. Лёша находит информацию про призраков в газетах и журналах, Илья зарисовывает увиденных нами духов, а у Аси пока ещё нет обязанностей – она слишком маленькая. – Не правда, – печально протянула малышка, гладя игрушечного котёнка по голове, – не такая уж я и маленькая. Вечно ты меня глупой считаешь! – Не глупой, а неопытной, – но Асю эти слова вовсе не утешили. По правде, я очень её понимала – сама всё детство дружила с теми, кто старше. Они тоже меня не уважали, абсолютно ни во что не ставили и вдобавок перешёптывались, шифруя свои разговоры, чтобы я ничего не поняла. Обидно было, ох как обидно... – Чувствую, я также, как и Ася, без своей должности останусь, – вздохнула я с усмешкой. – Верно: пока что я не знаю, что можно тебе поручить. Ты ведь первый день у нас в деревне, – и тут снова у меня в голове возникла гордая мысль: «А с чего это какая-то шестиклассница будет назначать мне работу? С чего это она будет мною командовать?» – Но, уверена, что в будущем ты нам пригодишься. Мы довольно уютененько посидели в этом раскисшем от дождей шалаше: болтали обо всём, закусывая заначками ирисок – от холода они были словно каменные, так что приходилось их рассасывать по десять минут. Я говорила про город, дети – про свою любимую деревню и про свои увлечения помимо мистики. Милана любила вязать и, как оказалось, именно она связала Асе этого котика. И вообще они оказались родными сёстрами. Илья был начинающим механиком: мастерил с папой в столярной вентиляторы, утюги, велосипеды и даже как-то раз собрал с нуля машину. Лёша запоем читал всё, что попадётся его любопытным глазам: и старые энциклопедии, и журналы из библиотеки, и даже бабушкины книги с рецептами – так, для общего развития. Ася пока мало что умела делать и своё личное хобби у неё ещё не сформировалось. Я возилась с ней, как с младшей сестрой, и хоть деревенские дети на словах часто цеплялись к малышке, по ним было видно, что они тоже её любили, просто проявлять свою любовь пока не научились. После обеда, то есть часа так в два дня, ребята обещали свозить меня в соседнюю деревню, которая якобы находилась не очень далеко от этой. Правда на каком таком транспорте они собрались меня туда отвезти, оставалось загадкой. Ну и ладно, пусть пока это побудет интригой. Мы с ребятами вскоре попрощались, и я наконец-то отправилась домой. Ну и насыщенное же выдалось утречко... В нашей избе тем временем ничегошеньки не изменилось с тех самых пор, как я ушла гулять. Я уже столько всего успела – навернулась с оврага, полюбовалась озером, повстречала дикую лису, завела себе друзей и побывала в их логове... А мама ни обеда не приготовила, ни полы не подмела, и даже крошки со стола не смела! Разве что стол к дивану подвинула, разложила там свои бумаженции, компьютер и десять недопитых чашек чая и пишет! «Щёлк-щёлк-щёлк! Клац-клац-клац!» – только и было слышно стуканье её пальцев по клавиатуре. В очках на её носу отражался сине-зелёный экран, исписанный мелкими буковками. Мама щурилась, горбилась, высовывала язык, охваченная такой непонятной силой как «вдохновение», одной рукой печатала, другой брала чашку с чаем. Выпьет глоток, не отрывая маньяческих глаз от монитора, и опять поставит чай на стол. – Мам, – уныло позвала я, – ты скоро с ума сойдёшь, если будешь так продолжать. – Наоборот, я сойду с ума, если не буду писать, милая, – рассеянно ответила мама. Плохо так говорить, но мать из неё не самая лучшая. Пока я была маленькая, ей хотя бы совесть не позволяла писать свои романы часами напролёт. Надо было меня растить, кормить, воспитывать, выгуливать на детскую площадку. Но как только мама убедилась, что я уже взрослая, самостоятельная и могу сама себя занять, её снова прорвало писать!.. Иногда так и хочется выбросить этот проклятый компьютер с его монитором, гудящим процессором и клацающей клавиатурой!.. Но потом я понимаю, что если я сделаю это, мама просто не переживёт такой потери – такая уж она хрупкая натура... Да, это было бы очень жестоко с моей стороны... – Ну, – мама оторвала ослепшие глаза от компьютера, поморгала, протёрла очки и уставилась на меня, – как тебе деревня? Тебе тут уже больше нравится? – Начинаю привыкать, – я налила в чайник воды, поставила его кипятиться и принялась с хозяйственным видом хлопать дверцами шкафов на кухне в поисках своего обеда. – В морозилке овощи замороженные – можно их пожарить... – с отстранённым лицом подсказала мама, глядя в стену. – Овощи? – повторила я и брезгливо поморщила нос. – Может у нас что-нибудь другое есть? Мясо там, пельмени? Мам, у нас есть пельмени?.. – мама не отвечала, так как всё ещё созерцала стену. Ушла в транс, чёрт бы её!.. Меня выбесило это её состояние, и я сердито крикнула. – Ну мам! – мама мигом очнулась и испуганно посмотрела на меня, будто вообще не имела понятия, кто я. – Ты на Земле или где? Ну как так можно? – Ирма, – мама опять устало протёрла воспалённые глаза, – ну прости меня. Просто у меня тут работы навалом. Сосредоточиться никак не могу. Всё мысли, мысли... Так и лезут в голову... – Обедать чем будем? – жёстко повторила я. – Так я же сказала: овощи... – Я тоже сказала, что не хочу твои овощи! Если бы ты меня слушала... – Вылитая тётя, – с сожалением вздохнула мама и стала выглядеть несчастнее бездомного щенка. – Кто? – Ты – кто же ещё?.. – И что, это плохо? – Плохо, очень плохо. Она тоже никогда меня понять не могла. – Да как тебя поймёшь?! С тобой говоришь, и вот, вроде бы, сейчас ты меня слушаешь, а через секунду тебе что-то заоблачное в голову взбредёт, и не понятно, помнишь ты ещё про моё присутствие или уже улетела в страну грёз! – мама виновато смотрела на меня и молчала. Я понизила тон. – Только своими книгами и интересуешься, всё время на них тратишь, всё своё здоровье и молодость. А что снаружи творится, по-настоящему, тебе не важно. Совсем. – Тебе бы в школу мою учительницу литературы – тогда бы ты сразу поняла, что такое книги на самом деле! И не называла бы их «тратой времени»... – презрительно сказала мама и снова ушла в свой роман, или повесть, не знаю, что она там писала. – Ой, да кому я говорю?.. – махнула я рукой. Чайник издал протяжный возрастающий свист – вскипел. Обедать в такой накалённой обстановке стало совсем в тягость. Мама была не то пристыженная, не то обиженная, не то сердитая на меня, не то ей вообще было не до меня. А мне кусок в горло не лез. Ну да ладно, она подуется и перестанет, а я сейчас поеду с друзьями в соседнюю деревеньку и развеюсь... Неловко как-то вышло. Вот и кто из нас прав? Права ли я, что упрекнула её в писательстве? Права ли она, что забывает про меня и про папу, про порядок в доме и про обед?.. Всё не правильно, везде тайны и загадки: мама, деревенские дети, призраки, которые плавают на лодках и бродят по деревне...***
P.S. – ... Злата Алексеевна, ещё раз премного извиняюсь, что забрала вас с уроков, но это дело срочное, сами понимаете. Я уверена, что вы не знали, что он так вырядился. Я права? – Да, Коля выходит из дома позже, чем я, – вздохнула красивая молодая учительница и грустно посмотрела на сына. Лицо у него было уже без «боевой раскраски», но залаченные волосы с начёсом, розовую толстовку и джинсы всё равно было никуда не убрать. Мальчик сидел на табурете, между завучем и мамой – пристыженный и несчастный. – Вот-вот, я так и думала! – скрипела завуч. Мальчику было мерзко от её занудного голоса. «Своей жизни нет, вот и портит её всем остальным своими правилами и запретами...» – Прошу вас, проведите с ним дома воспитательную беседу. Не слишком строгую, но убедительную, мол «так в школу ходить нельзя, это не дискотека»! – Я проведу, конечно. – Н-да... Вот и замечательно... – покладистые ответы молодой учительницы и мамы проказника быстро остудили гнев Лидии Ивановны, из-за чего дальше она говорила уже на порядок спокойнее. – Даже не знаю, что ему взбрело в голову так вызывающе одеться! И лет-то так мало, подумать только!.. Это всё влияние Запада, – сказала она так тихо, словно эти слова предназначались только для мамы мальчика. – Вот как прорвало в перестройку все газеты и телевидение, так и полезла вся эта зараза в головы маленьких ребят! А они ж глупые, не понимают, что их ядом кормят! Пропаганда вся эта... – И не говорите, – снисходительно кивнула мама малыша и незаметно ему подмигнула. Мальчику от этого мимолётного жеста стало полегче. – Я вот боюсь представить, каким будет двадцать первый век, Злата Алексеевна, – доверительно продолжала женщина, приложив свою когтистую руку к сердцу. – Вот честно, что там будет, если уже сейчас вокруг такая помойка?!.. Может, это глупо, но я Нового Года боюсь, как Страшного Суда... – Лидия Ивановна, поверьте, первого января мир не рухнет и резко не изменится, – улыбнулась молодая учительница. – Всё останется также, как было. Какая разница, какой век, год или число? – Ой не знаю, Златочка, не знаю... – поморщилась завуч. – Он ещё и високосный будет, а високосные года всегда сулят что-то нехорошее, перемены какие-то... Продадут Россию к чертям собачим, извините за выражение, или Третья Мировая будет – чует моё сердце... – Лидия Ивановна, это просто суеверия. Успокойтесь, выпейте чаю. – Эх, Златочка, тебе легко всё это пережить. А мне каково? Век мой, двадцатый, уходит! – причитала завуч. Она сидела за столом, стучала ногтями по дереву и, кажется, совсем забыла, что разговор изначально был о поведении мальчика. – Советского союза нет, пионеров-октябрят нет, комсомола нет... Зато есть пейджеры какие-то, Эм-Эм-Эм – пирамиды эти мошеннические, Интернет, компутеры... и эти ещё, ненормальные, с причёсками зелёными и с кольцами в носах. Брр! И вот они в будущем будут вести страну?! Куда они её приведут? Во что превратят? Либо в одну большую панель, извините за выражение, либо в психушку! – взмахнула руками завуч. Молодая учительница терпеливо молчала, а мальчик тщетно пытался вникнуть, о чём идёт речь. – Ох, страшно всё это, Злата... Ну ладно, времени уже много, перемена началась... Идите с Богом. – Пойдём, Коля, – шепнула учительница. Мальчик радостно вскочил с табурета и подбежал к маме. – До свидания, Лидия Ивановна. Я к вам ещё зайду после шестого урока. – До свидания, Лидия Ивановна! – повторил мальчик. – До свидания, до свидания... Мама и сын вышли за дверь, очутившись в людном и оживлённом коридоре. Школьники во всю ходили, бегали, болтали и гоготали. Дежурные учителя ругались на хулиганов, отличники, расспределившись по диванам, зубрили уроки или давали кому-то списать. Некоторые играли в настольный теннис, вытащив в рекреацию парту. Многие проходившие по коридору любопытные ученики оборачивались на мальчика с мамой-учительницей, но не задерживались и шли себе дальше. – Коль, объясни мне, что это с тобой сегодня случилось? – без нажима, а вполне себе мягко и спокойно спросила мальчика мама. – Я просто хотел заняться... этим... Самовыражением! Показывать через одежду, какой ты внутри. Я про это в журнале прочитал. – Интересный-однако журнал... Только не говори, что у тебя и вправду такой внутренний мир! – усмехнулась мама, обведя пальцем яркую фигурку сына. Мальчик смущённо хихикнул. – Возможно, у меня немного не так получилось. В моих мыслях оно выглядело лучше... – Как бы там ни было, лучше не ходи так в школу, ладно? Самовыражайся дома или после школы, но только не в ней. Понимаешь, тут существуют правила, дресс-код. Все ходят в чём положено... – Но они-то не ходят! – и мальчик указал пальцем на одиннадцатиклассников с крашеными волосами и татуировками. – Что поделаешь? Они – взрослые дети, ими управлять сложнее. А такие, как ты и учителя, должны одеваться, как положено. Мне тоже не нравится моя форма, – и мама показала руками на свой серый пиджак и серую прямую юбку. – Может быть, я бы хотела одеваться, как... не знаю... как гот! Но я всё равно хожу в этом. Понимаешь? – Угу, – тут мальчик заметил за углом курносое лицо своего друга Юрки. По видимому, он ждал, пока Коля с мамой закончат беседовать. – Но ты и в этой одежде всё равно самая красивая, – улыбнулся мальчик и поднял бледное лицо с серыми большими глазами к маме. Та улыбнулась и поцеловала его в лоб. – Ладно, иди скорей в столовую, бунтарь. Встретимся дома, хорошо? – Ага. Стройная высокая мама ушла по коридору, а её чёрные длинные волосы в причёске-мальвинке покачивались в такт её шагов. Мальчик вспомнил про прячущегося за углом друга и подбежал к нему. – Ну как, очень тебя там ругали? – прошипел Кореец, одетый, в отличие от друга, в простой серый свитер и брюки. Через плечо у него висела кожаная дедовского вида сумка, вся потёртая, но зато очень вместительная. – Да нет. Завуч потом вообще про меня забыла и начала с мамой о какой-то чепухе говорить. Всё обошлось! – Эх ты, эмо недоделанный, – хлопнул он друга по плечу. – Столько шуму своим нарядом навёл... Пойдём-ка теперь обедать! Я есть хочу, как зверь! – и они наперегонки побежали по расписанной каменной лестнице, виляя между учениками и гремя учебниками в портфелях. Мальчики шустро добежали до столовой и окунулись там в самую гущу запахов еды и людей. Высокие школьники, приземистые школьники, в форме и одетые во что попало, с деловыми причёсками, с ирокезами или вовсе лысые. Кто бегал между столов, кто покупал пюре с котлетой. Не успели друзья занять себе столик, как Малыш пихнул Корейца локтем и стал активно указывать куда-то рукой. – Смотри, только незаметно! Вот они! Те из шестого класса, про которых я тебе на уроке говорил! – Оп-па! – протянул Кореец и присел, чтобы его было хуже видно. – Те трое тебя выручили, значит? Интере-е-есно... Тот кудрявый на Пушкина похож, правда? – Ну да, совсем чуть-чуть. – А тот как из «Матрицы» вылез! Очки у него жуткие. – Он и сам весь жуткий... Но именно он за меня первым вступился. Так больно по носу получил!.. – А ты их поблагодарил хотя бы? – и кореец вдруг повернул голову к другу. – Э-э, вообще-то... нет. Я не успел – они на урок убежали. – Так пойдём прямо сейчас, пока они не ушли! Не стесняйся! Хочешь, я с тобой пойду в качестве моральной поддержки? – Ну, д-давай... – неуверенно согласился Малыш, и Кореец тут же бодро схватил его за руку и потащил к спасителям. Те трое тем временем спокойно обедали и практически не переговаривались, увлёкшись едой. Кудрявый-Пушкин ел бутерброд с сыром, который мама ему приготовила с собой. Обёртка фольги от бутерброда аккуратным комочком лежала рядом на столе. Рыжий уже добыл себе в буфете тарелку супа и уплетал его, склонившись над столом и неустанно черпая ложкой бульон. Глядя на него, любому, даже сытому, захотелось бы есть – чего нельзя было сказать о третьем их товарище. Русый сидел за столом неестественно прямо, держа обе руки под столешницей. Перед ним стояла маленькая чашка с чаем, но к ней он пока не притронулся. Через душку склеенных скотчем очков было видно красную рану на его переносице. Если хорошо приглядеться к этому парнишке, то можно было увидеть, как он ежеминутно морщил нос от боли. В какой-то момент он не выдержал, засунул палец под очки и с усилием потёр правый глаз. Рыжий и Кудрявый тут же отвлеклись от еды и с сочувствием посмотрели на друга. – Ну не три ты руками! – предостерёг его Рыжий и стукнул Русого по локтю. Русый тут же медленно убрал руку от лица. – Легче ведь от этого не сделается... Сильно болят твои глаза? – Скорее щипят... И слезятся адски. Дайте кто-нибудь платок! Кудрявый кинулся к своему портфелю, вынул оттуда белоснежный платочек и вручил его страдающему другу. Русый снял очки, открыв миру свои красные глаза и залитые слезами щёки. Он тут же принялся вытирать их, пока на него никто не смотрит. Выглядел парень так, словно только что горько плакал, однако слёзы у него лились сами, непроизвольно. Кудряш в пиджаке бессильно вздохнул, не в силах хоть как-то помочь другу. – Может, к медсестре сходишь? – У неё нет нужного мне лекарства, я проверял, – буркнул Русый и отложил платок. Глаза и веки красные и опухшие, зрачки суженные. Вдруг, увидев стремительно приближающихся четвероклашек, он схватил свои тёмные очки и молниеносно нацепил их на нос, успешно спрятав половину своего лица. – Здравствуйте! – весело поздоровался с сидевшими за столом мальчик-кореец. Стоявший рядом с ним бледный парнишка лишь помахал своим спасителям рукой. – Мы пришли, чтобы отблагодарить вас. Спасибо, что выручили моего лучшего друга! Если бы не вы, он бы попал в очень серьёзную передрягу. – Да, спасибо вам! Я очень в-вам благодарен!.. – робко выговорил Малыш. – Да без вопросов, чувачки! – с набитым едой ртом ответил Рыжий и вытер рот салфеткой. – Мы любим находить себе на пятую точку приключения! Так ведь, ребята? – Русый улыбнулся углом рта. В остальном его лицо осталось неподвижным. – Так, тебя я помню – ты Колян. А ты кем будешь? – Юра Ким, – и Рыжий с Корейцем пожали друг другу руки. – Рад знакомству, Юрик. А меня зовите Алекс – я люблю это имя больше, чем своё. – Вечно он выпендривается... Я – Женя, очень приятно познакомиться! – и Кудрявый пожал ребятам руки по очереди, солнечно улыбаясь. Русый чуть подался вперёд, протянул руку через стол и сказал глухим голосом лишь одно слово: – Артур. – Ничего себе у тебя имя, царское! Приятно познакомиться, – как ни в чём ни бывало улыбался Кореец. – Эй, Колян, где ты там спрятался? Поздоровайся тоже! Малыш набрался смелости и пожал-таки холодную, бледную руку Русого, которая на деле оказалась сильнее, чем выглядит. – Хотите, сядьте с нами! – гостеприимно предложил Кудрявый. Кореец и Малыш с радостью приняли предложение и уселись рядом, но Кореец тут же подскочил, как обожжённый, и шепнул Малышу: – Точно – обед! Как же мы о нём забыли? Посиди пока тут без меня, а я сбегаю за пюре. – А суп лучше! – крикнул ему вдогонку Рыжий. – И чего они все с этим пюре носятся? Водянистая каша и всё тут! А супец – это ж супе-ец! Мотай на ус, пацан! – значительно сказал он Малышу. Тот только скромно улыбнулся и принялся по-детски болтать ногами под столом. – И часто ты такое в школе проворачиваешь? – расспрашивал его вежливый Кудрявый. – Я имею в виду одежду. – А... Да нет, сегодня было в первый раз... И, чувствую, в последний... – Не-не, будь собой всегда и везде! Не вешай так сразу руки! – опять начал учить его жизни Рыжий. Русый, не вовлечённый в разговор, снова принялся как можно более незаметно морщиться из-за своих несчастных глаз. – Одноклассники не обижают? – опять заботливо спросил Кудрявый. Его белейшая рубашка ослепительно светилась в свете окна и тем самым слегка резала глаза Малышу. – А вы сами как думаете? – с мрачной и слишком взрослой иронией спросил четвероклашка. – Сто пудов обижают, – ответил Рыжий. Малыш утвердительно кивнул и тут же поник. – Хочешь, Арт тебя паре приёмчиков самообороны научит? Он хоть и драчун-самоучка, но всё равно крутой, хоть куда. Да ты и сам его в действии видел, так? – Да уж, видел... – Малыш покосился на Русого, и у него по коже почему-то пробежали мурашки. Возможно, дело было в том, что ему не было понятно, куда Русый смотрит: на Малыша или же куда-то в сторону. А может он там под очками вообще уснул... – Нет, вы знаете, я не очень люблю драться. Я, наверное, больше пацифист... – Любишь, не любишь, а иногда даже пацифистам приходится биться, чтобы их не растоптали... – печально вздохнул Кудрявый. Наконец-то к ним за стол вернулся Кореец с двумя тарелками пюре – для себя и для друга. – Эх, хотел нам с тобой суп взять, а он кончился, как на зло! – воскликнул он и приземлился на стул. – Вот ведь прожорливые у нас школьники! – поразился рыжий Алекс. – Кто бы говорил, – улыбнулся Кудрявый и с хитрым выражением лица отхлебнул своего чая. – Да слышь, это я только сегодня такой. Не позавтракал просто... Кстати, кто что сегодня после школы делает? Это и к вам вопрос, малышня. Мы ж теперь с вами типа товарищи, – у Малыша от этих слов растянулась улыбка на половину лица. – Я домой к себе пойду, в поле, – начал первым Кореец. – Не знал, что в поле есть жилые дома, – нахмурился Кудрявый. – А они есть... Буду там собирать красивые камешки редкой формы и отлавливать в колосьях фей, – от последней фразы, сказанной таким будничным тоном, даже у Русого вопросительно поднялась одна бровь. – Пардон – фей? – переспросил Алекс и отодвинул от себя тарелку с супом. – Ну да. Они тоже в поле водятся, – убедил парень всех сидевших за столом. – Просто очень хорошо скрываются в траве, а ко мне, как ни странно, они смело выходят. Наверное, потому что я играю им на дудочке... У меня этих фей дома – уйма! Они у меня на чердаке поселились, а ещё они иногда могут становиться большими, как люди, но только если очень хорошо тебе доверяют... Может, когда-нибудь я вас приглашу к себе в гости и покажу их вам вживую. – Уж соизволь, – хитро ухмыльнулся Рыжий, закрутив себе пальцами невидимые кавалерийские усы. – Мы никогда не против посмотреть на фей – не так ли, ребят? – Кудрявый глянул на Рыжего со смесью упрёка и смущения, и Алекс сразу же успокоился. – Так, ну ладно. У кого ещё какие планы помимо... кхм... охоты на фей? – Меня мама домой заберёт, – скромно ответил Малыш. – А у меня Испанский будет в четыре, – обречённо пожал плечами Кудрявый. – Как он мне надоел, вы бы знали!.. – Так не ходи на него. Ходи на то, на что ты хочешь! – и Рыжий отправил себе в рот кусок столового хлеба. – Ты такой простой, Алекс: я не могу взять и не ходить на кружок. У меня мама учительница, а папа – директор, забыл что ли? – Забудешь тут... – буркнул в кое-то веки Русый, которого как раз сегодня с позором водили к директору. – Они не разрешат мне не ходить... – А чем бы ты хотел заниматься? – спросил Малыш, и глаза у него заблестели интересом. – ... Танцами вообще-то, – признался парень. Рыжий, услышав этот ответ, демонстративно подавился хлебом. – А что тут такого? Чего тебя вдруг прорвало? – Да так. Просто на тебя посмотришь... и совсем не ассоциируешь тебя с танцором. В этот момент Малыш впервые увидел, как Кудрявый нахмурился. Непривычно было видеть у него такое лицо. Он облокотился на стол и заговорил прямо в лицо Рыжему. – А вот и буду ассоциироваться, ясно тебе?.. Ты ничего не понимаешь: это моя старая мечта. Я уже пять лет хочу танцами заниматься! – Так кто ж тебя держит, ёлки-палки?! – воскликнул Рыжий, отклонившись подальше от Кудрявого, на спинку стула. – Иди и занимайся!.. Или ты думаешь, что это тебе репутацию испортит? Мол, «настоящие отличники кидают все свои силы и время на учёбу» – и прочая такая же хрень? – Вот именно... – и Кудряш, став грустным, сел, как прежде. – Ничего не бойся, Женя, – прозвучал с другого конца стола голос Русого, и все на него обернулись, так как говорил он редко. – У тебя родители не звери, они поймут тебя и всё разрешат. – Ага, как же: они мне будут говорить, что я из-за танцев уроки брошу! – А ты не бросай – делов-то! – хихикнул Рыжий. Кудрявый только покачал головой и отмахнулся от друга. – Значит, с тобой разобрались, с вами тоже. Арт, ты чем занят после уроков? – В музыкалку иду. Если доживу... – и он опять украдкой потёр глаз. – О, я тоже хожу в музыкалку! – весь вытянулся Малыш и с подобострастным выражением лица смотрел на Русого. – И на чём играешь? – снова улыбнулся краем губ парень в тёмных очках. – На скрипке! – Рыжий на это тихо буркнул: «Ого!» – Да уж, солидный инструмент, – согласился Русый. – Ну а я гитарист. Не то чтобы я этим серьёзно занимаюсь. Так, хобби. – Гитара – это тоже круто! – Так-так-так, подождите! Эй, Могучая Кучка! Дайте я сначала договорю своё, а потом уже будете свою музыку обсуждать! – замахал руками Алекс. – Я к чему всё это у вас спрашивал про занятия после уроков – я хотел вас сегодня ко мне на ночёвку позвать. У меня просто предки уматывают в город, а меня оставляют за курами следить. – Что, один без предков ночевать боишься? – хитро спросил Кудрявый у него. Алекс дёрнулся, словно это замечание его укололо. – Д-да нет... Просто... Скучно же одному! А если мы вместе соберёмся, хотя бы не так тоскливо будет... Ну так? Кто ко мне придёт? Будем фильмы смотреть, страшилки рассказывать. Можем и на чердак залезть, разве что у меня там фей не живёт, – Кореец усмехнулся. – Я попробую сбежать, – согласился Русый. – Может даже через окно, если не пустят по-хорошему. – Рисковый ты парень, обожаю тебя за это! Жень, ты? – Не знаю, – с кислым лицом пожал плечами Кудрявый. – Пожалуй, чтобы мне разрешили ходить на танцы, мне нужно сидеть ближайший месяц тише воды, ниже травы... Так что я, наверное, не смогу прийти... Но посмотрим. – Лады-ы... Мелкие, а вы как? Вас ко мне отпустят? – А вы в деревне за рельсами живёте? – уточнил Кореец. – Все трое. – Ой, мне это очень далеко... – вздохнул Малыш. – Да ничего, я могу тебя проводить через поле, – вызвался Кореец. – Вдвоём-то нас точно к ним отпустят. Ну, давай, Колян, решайся! На ночёвках не часто побываешь! – ... Ну ладно, так и быть – я согласен! – непривычно задорно улыбнулся Малыш. – Наш человек! – крикнул Рыжий. – Ну всё, значит почти все смогут прийти. Только ты неопределённым остался, Женя. Что же, выпьем чаю на удачу? – и все пятеро ребят дружно чокнулись кружками. Забавно, но мальчишки даже не подозревали, что с этого дня они станут лучшими друзьями на долгие годы вперёд...
