Тропа Койота

      Лелея мысль о прогулке в соседнюю часть деревни, я как можно скорее допила свой чай, помыла посуду после обеда, сухо сказала маме, что я иду гулять, и снова вышла на сырой воздух. Ссора с мамой с каждым моим шагом по тропинке постепенно уходила из головы, и мне становилось легче. Я с любопытством озиралась по сторонам, ища глазами новых товарищей с их транспортом, на котором они будут меня катать, но пока никого не видела – туман размывал всё на расстоянии двадцати шагов... Интересно, а вдруг из-за такой плохой видимости они решили отложить катание, и я зря их выискиваю?..       Серые домики возникали вдали сквозь белую муть, какие-то люди размазанными пятнами ходили с вёдрами по огороду. Господи, и откуда такой густой туман набежал? И опять вся куртка отсырела, значит опять я буду мёрзнуть. С этими мыслями я недовольно сунула руки в карманы и, ссутулившись, дальше пошла по сырой, песчаной дорожке. Только звук моих шагов раздавался на улице: «хр-хр-хр-хр» – больше ничего не было слышно... Ни с того, ни с сего мне показалось, что слева от тропинки проплыла чёрная высокая тень. Что, призрак?! Я шарахнулась в сторону и пригляделась... Фу ты, чёрт, это дерево! Его просто неудачно шатнуло ветром... Переведя дыхание, я на всякий случай ускорила шаг, но потом не выдержала и побежала прочь от того места, громко хрустя песком под ногами.       Пробежав метров двадцать, я вдруг увидела вдали маленькие силуэты людей. Да это же мои друзья! Точно, они. У меня отлегло от сердца – уж лучше бродить по деревне вместе с ними, чем в одиночку. Пятеро ребят недалеко от меня стояли в выжидающих позах возле какой-то громоздкой штуковины – то ли это была машина, то ли сани, то ли скутер, издалека не было понятно.       – Эй! – крикнула я на бегу и махнула им рукой. Дети обернулись ко мне и тоже дружелюбно помахали.       – Зачем ты бежишь? – с интересом спросила у меня шаманка Милана.       – Решила устроить себе лёгкую пробежку, – соврала я и, добежав до них, остановилась и принялась приводить в норму дыхание. – А что это... за... машина? – спросила я, показав рукой на непонятный агрегат. Теперь-то я его разглядела: это были обычные сани, как детские, только больше, и вместо полозьев у них были смешные колёса, больше похожие на гусеницы танков. Выглядит оно как настоящий луноход. Сзади у этих саней был приделан пропеллер, как у Карльсона, с двумя длинными, деревянными лопастями, и небольшой двигатель с топливным баком. Также к саням сбоку был приделан рычаг, который, наверное, служил этим саням рулём... или тормозом – чёрт его разберёт.       – Это мы с папой зимой сделали, – подал голос Илья и с гордостью похлопал рукой по машине. – Мы зовём их аэросани. Сначала мы собирались сделать их в шутку, но потом поняли, что оно вполне сойдёт за полноценный транспорт. Выглядит так себе, но красоваться в наших районах особо не перед кем.       – И как же оно работает?       – «Как, как» – заводишь мотор, садишься в сани, нажимаешь эту кнопку на рычаге и едешь, – усмехнулся парень.       – Ну ясно... А пропеллер откуда? – задумчиво спросила я, обходя это чудо техники кругом.       – Честно говоря, я без понятия, это у папы нужно спрашивать, – пожал он плечами.       – Интересно... И ты что, умеешь этим управлять?       – Обижаешь, – ухмыльнулся мальчик. – Садитесь уже на борт, что-то мы заболтались.       Дети с готовностью запрыгнули на сани, отчего там сразу стало тесно. Мне становилось всё больше не по себе – а вдруг эту бандуру занесёт, въедем в дерево или в озеро и поминай, как звали! Илья сел на аэросани с краю, возле рычага. Дима нацепил на лицо свою дырявую маску. Милана надела шапку и сказала Асе и Лёше также надеть свои. Теперь все снова ждали меня.       – Ирма, ну ты чего? – окликнул меня Димка. – Садись к нам – аэросаней даже Ася не боится!       Я не считала это убедительным аргументом, но всё же села на сани, точнее на аэросани. За спиной оглушительно и напористо затарахтело: «трыр-тыр-тыр-тыр!» – это был тот самый пропеллер. Я неосознанно вцепилась рукой в дно саней, что вызвало смех у Миланы. «Тррры-тррррыыыыы!» – ещё громче заревел мотор, и аэросани с треском покатились по дорожке к краю деревни, ловко объезжая гусеницами каждую ямку и кочку. Я даже не успела спросить, есть ли в соседнюю деревню какая-нибудь дорога, или мы так и поедем через лес, напролом. Но когда мы проехали ещё немного, этот вопрос отпал у меня сам собой – впереди явно виднелась дорога с двумя колеями. Это радовало.       И да, напрасно я сомневалась в Илье: для шестиклассника он превосходно водил аэросани. Уверенно, правильно, объезжая опасные бугры и булыжники, нас даже почти не трясло. Выехав из деревни, мы поехали по той самой широкой лесной дороге и немного набрали скорость. Пропеллер трещал с громкостью электропилы или газонокосилки, нестерпимо громко. Хотелось зажать уши или надеть на голову звуконепроницаемый шлем. Казалось, словно от грохота в нашей компании страдала только я – у моих товарищей были исключительно весёлые и беззаботные лица. Наверное, они уже привыкли рассекать по деревне на этом вездеходе. Я более-менее успокоилась и даже не зажмуривалась, когда видела впереди саней яму или поворот. Теперь я сосредоточилась на северном высоком сосновом лесе и наслаждалась свежим воздухом и поездкой... Интересно, а что мы будем делать, если вдруг наткнёмся на приведение? Я тут же громко озвучила этот вопрос друзьям.       – Не бойся, днём они тут не бродят! – со второго раза услышала я ответ Лёши, нашего любителя журналов и книг. – Они только по ночам появляются!       Слева сквозь ветви и стволы деревьев было видно суровое озеро и далёкий горизонт. Тарахтение наших аэросаней эхом разлеталось по всему лесу и спугивало с сосен ворон и ещё каких-то пугливых птичек. Только один вóрон не улетел прочь, когда мы подъехали близко к нему, и решил остаться и разглядеть нас с дерева, слегка наклонив голову набок.       – Красивая птичка! – восторженно пискнула Ася, тыча пальцем в чёрную гордую птицу. Мне показалось, что это странное поведение для во́рона, так в упор разглядывать людей, когда они могут до него руками дотянуться... А вообще, что я понимаю в птицах, верно?       Мы проехали дальше, и ель с во́роном скрылась из виду. Деревья расступились, и перед нами резко возникла вторая деревня. К счастью, в ней было гораздо уютнее и просторнее, чем в нашей. И дома выглядели свежее, и людей тут проживало в разы больше. Вдали виднелся кусок железной дороги, а за ней – пустырь и мутный туман. На первый взгляд в этой деревне и не пахло никакой мистикой и призраками. И почему мама не купила дом здесь? Ведь как нарочно выбрала самую мрачную деревню и самый страшный дом у самого жуткого леса...       Дима поднял свою маску на лоб и кричал мне на ухо: «Вон там Лёшина любимая библиотека! А вон там магазин и небольшой рынок! А там наша школа! А там наши друзья живут! А там можно яблоки летом своровать! А там живут взрослые ребята, но они с нами не общаются – говорят, что мы малявки...» Некоторые жители этой деревушки махали моим маленьким товарищам, и товарищи махали им в ответ. Аэросани ехали на гусеницах вокруг деревни, и каждый её угол ребятам был знаком, каждая дряхлая бабка и каждый сарай. Некоторые с любопытством смотрели на наши аэросани с крыльца или из окна, или со скамейки, из-за чего меня невольно пробирала непонятная гордость. Это всё равно, что проехать по небогатому району на дорогущей сверкающей машине. Сначала этот драндулет с пропеллером показался мне убогими и позорными, но сейчас я даже считала его роскошью, так как ни у кого в этой деревне больше не было транспорта – по крайней мере я не увидела ни здесь, ни у нас ни одной машины. В паре мест мы останавливались, забегали к кому-то в дом на десять минут, дети меня знакомили со своими дружками, и мы ехали дальше... Нет, ну это же надо: и люди здесь дружелюбные, и рынок тебе, и песчаный пологий пляж, и железная дорога рядом, и сырости меньше, так как эта деревня не в болотной низине, в отличие от нашей – кажется, я начинаю завидовать местным.       Спустя полчаса мы уже объехали каждый угол деревни, и Илья, развернув аэросани чуть ли не полицейским разворотом, с моторным треском повёз нас обратно домой, так как с озера начинал надвигаться нешуточный шторм. На улице и так было довольно прохладно, так что промокнуть под дождём никому не хотелось. Мы заехали в лес – и опять по тропе. Я кинула последний взгляд на милую деревню, и та вскоре исчезла за ёлками. Быстро темнело – тучи стремительно надвигались. Где-то недалеко ворчала надвигающаяся буря. На озере появлялись частые волны, и даже отсюда было слышно, как они шумели о берег. Одна налетит на песок, и не успеет она отступить, как сверху навалится следующая тёмная волна и заползёт ещё дальше на берег. Мы уехали глубже в лес, и штормового озера стало не видно. Аэросани ехали громко, но сквозь этот грохот всё равно был слышен надвигающийся рокот молний. Даже видно было, как они сверкают в тучах. Грозное зрелище. Лица у моих друзей были встревоженные, и мне тоже стало не по себе. Вдруг аэросани глухо протарахтели пару раз, задрожали и встали на месте. Нас тряхнуло, отчего Димка чуть не слетел с санок головой вперёд, но мы его удержали.       – Что такое? Почему мы стоим? – оглянулась на Илью Милана, звякнув амулетами на шее.       – Не знаю... Это странно, – нахмурился Илья. Он спрыгнул с саней на дорогу, присел и деловито осмотрел пропеллер и мотор. Через минуту он ответил с досадой. – Топливо кончилось! Аэросани не поедут.       – Как же ты не проверил бак перед выездом? – взмахнула руками Милана.       – Да я был уверен, что он полный! Видимо, папа недавно на рынок ездил и бак после этого не заправил...       Сверкнула и взорвалась молния. Лес задрожал, и мы подпрыгнули от неожиданности. Закапал крупными холодными каплями дождь.       – И что, нам теперь пешком до деревни идти? – возмущался Лёша. – Мы же простудимся и заболеем, пока дойдём! Дождь уже начался!       – Я всё понимаю, но другого выхода у нас нет, – пробасил Илья, и Лёшка сник, а с ним и все остальные. – К тому же мы не можем оставить здесь сани – нам придётся толкать их самим до самого гаража, деваться некуда.       Делать было нечего – мы принялись отыгрывать бурлаков на Волге. Асю посадили на аэросани, а сами принялись за работу. Сани были тяжеленные. Их толкали целых пять человек, а они еле с места сдвигались! Дождь полил сильнее, и молнии гремели уже не над озером, а над лесом. Гул шторма сотрясал землю и сосны. Ураган, настоящий ураган! Илья снял куртку и накрыл ею маленькую Асю. В лесу стало темно, как ночью...       Мы проползли максимум метров двадцать и, в конец устав, сдались и сели на уже мокрые сани.       – Мы так умрём быстрее, чем до дома доберёмся, – ворчала я.       – А ты знаешь, как по-другому сани до деревни довезти? – язвила Милана. Я решила не разжигать спор на ровном месте и промолчала. Посидев и поунывав пару минут, мы вдруг заметили, что нам навстречу едет... машина! Два луча фар сверкали между сосен и скоро осветили и ослепили нас с ребятами. Машина встала, гремя мотором, и из окна пассажирского сиденья высунулась чья-то плохо различимая голова.       – Эй, чуваки, вы чего тут в грозу-то забыли? Это у вас групповая закалка или просто мазохизм? – крикнул нам тот человек из жёлтых старых жигулей. По голосу он был довольно молодым, не намного старше меня.       – Это Джокер! – хором вскрикнули Лёша и Дима и радостно побежали к машине. В свете фар их фигуры стали полностью чёрными. Н-да, в этих краях какая-то особенная концентрация странного транспорта. Жёлтая машина, выехавшая нам навстречу, была практически полностью покрыта старой ржавчиной и царапинами. Стёкла цветные и в лёгких трещинах, одного зеркала заднего вида так и вовсе не хватало. Дверцы явно были от другой машины, обклеены какими-то наклейками и изрисованы пёстрыми граффити. А вообще... неплохо смотрится, хоть и слегка сумбурно – эдакий провинциальный андеграунд.       – Чего у вас стряслось, рассказывайте, – спросил парень, которого от света фар было не видно. К тому же Лёша и Дима закрывали его лицо своими спинами.       – У наших саней топливо закончилось, – тонким, ещё не сломавшимся голосом, сообщил ему Дима. – У вас случайно лишнего нет?       – Какое именно тебе топливо нужно, сынок? – уточнил голос, заглушаемый грохотом дождя.       – Б-бензин, – неуверенно ответил Димка и посмотрел на Лёшу. Лёша пожал плечами и шепнул: «Скорее всего, бензин».       – Уверены? – спросил второй голос – водителя.       – Уверены, уверены, – подумав, кивнул Дима. По его дырявой маске, которую он надел как шапку на свою кудрявую голову, текла ручейком вода, а с маски по щекам и капала с подбородка – дождь уже был довольно сильный.       – У нас нет запасной канистры с бензином, брателла? – спросил торчавший из окна у своего товарища – водителя.       – Не помню. Может и была, – еле слышно раздался ответ.       – Ладно, сам пойду гляну, – и дверца жёлтой разукрашенной машины распахнулась. Из неё выскочил долговязый парень, на вид лет около двадцати, с кудрявыми рыжими волосами, которые были больше похожи на мягкую зимнюю шапку. Он был одет не по погоде легко: в просторных шортах до колен, в белой футболке и сверху – в рубашке с гавайским рисунком. Вот, видимо, и представитель местных Моржей – один из закалённых деревенских жителей, у которых лето круглый год за исключением зимы... Но неужели ему и правда не холодно? Комично выглядящий парень торопливо прошлёпал по лужам к багажнику, открыл его и принялся шариться там, гремя и звеня. Димка и Лёша прилежно стояли рядом и ждали.       – Пацаны, сорян, но нет у нас лишнего бензина, – с досадой воскликнул кудрявый парень и запер крышку багажника. Он был уже весь мокрый, и по нему, как и по нам, ручьями стекал дождь. Лёша обернулся на нас – продрогших до костей детей сиротского вида.       – Тогда, может быть... вы нас на буксир возьмёте? Пожалуйста... – предложил он.       – Хм, а дельная мысль, Лёха, – и рыжий одобрительно похлопал Лёшу рукой по спине. – Надеюсь, что наш шофёр будет не против навернуть лишний круг и подкинуть вас до вашей деревни. Сейчас я с ним переговорю.       Дима с Лёшей поблагодарили хозяев машины и побежали к нам.       – Они нас довезут, а аэросани возьмут на буксир.       – Отличная новость! – обрадовался Илья, всё ещё сидевший без куртки и оттого промокший напрочь.       – Может тогда пойдём, спросим не нужна ли им помощь с... буксировкой? – предложил Дима. Илья охотно согласился, и они втроём удрали на помощь нашим спасителям. Видимо, они их большие фанаты, раз с таким рвением мчатся им помогать.       В машине тем временем отворилась вторая дверца – водительская. Сначала оттуда вылетел маленький белый окурок сигареты, а затем наружу вышел второй парень. Он обошёл мокрую машину с капота и стремительно пошёл к нам, раскрывая по пути зонт. В первую же секунду, как я его увидела, я вцепилась в него глазами и даже слегка открыла рот. Он был высокий, возраста примерно такого же, как и его друг-морж, а это примерно лет восемнадцать-двадцать, но одетый ровно противоположным образом – достаточно тепло и преимущественно в тёмные цвета. Чёрная косуха, чёрные кожаные штаны, высокие чёрные ботинки, доходящие почти до колен, с тяжёлыми подошвами и шнурками. Весь в заклёпках, а на вороте куртки даже дуга металлических шипов имелась. Светлые волосы собраны в небрежный хвостик. Симпатичный... Аж глаза тяжело оторвать!..       – Давайте под зонтик! – крикнул он – дождь и грохот молний стали слишком громкими, чтобы можно было говорить обычным голосом. Приходилось орать, как на дискотеке. Голос, к слову, у него был ниже, чем я ожидала: довольно низкий и хриплый, но добрый по интонации.       – Держи, – и он вручил зонт мне. Я неловко приняла пластиковую ручку, случайно схватив кисть парня вместе с зонтом, но тут же выпустив её и перехватив зонт поудобнее. Мне стало неловко, и я почувствовала, что уши и щеки у меня загорелись, но парень, кажется, не придал значения моей мелкой ошибке.       – Подождите немного здесь, – продолжил он громко. Дождь барабанил по его спине, а с бледного лица лились ручьи холодной воды. Я, Милана и Ася зябко вжались друг друга, пытаясь уместиться под зонтом, и глядели на парня в косухе. – Мы сейчас освободим места на пассажирских сидениях и запустим туда вас. Там просто садиться некуда, – и он развёл руками.       – Да ничего, – махнула рукой Милана, – мы подождём, не умрём.       Светловолосый парень улыбнулся и широкими шагами пошёл прочь, по накопившимся на дорогах лужам. Эти два товарища из разрисованной машины словно не замечают дождя. Не ворчат, не ёжатся, не обходят лужи. Им всё, как с гуся вода! Вот что значит деревенская закалка... Лёша, Дима, Илья и два взрослых парня, которые были выше моих знакомых мальчишек на полторы головы, выносили кучу какого-то хлама из салона и перетаскивали всё это в багажник. Правда меня немного смутило, почему Лёша это делает так неловко: он всё переносил одной рукой, а второй просто придерживал вещи сверху. Разве это удобно?       Светловолосый в косухе распоряжался куда что нести, мальчишки послушно бегали туда-сюда с вещами, а рыжий в гавайской рубахе постоянно терял свои сандалии в подсвеченных фарами лужах и прилично ругался. Наконец-то барахло в салоне закончилось, и они махнули нам, чтобы мы шли к машине. Я взяла на руки Асю, которая и так была не очень-то лёгкой, а за счёт мокрой куртки Ильи стала ещё тяжелее обычного. Милана взяла зонт, и мы на носочках побежали по мокрой земле. Лужи пузырились от дождя, листья на деревьях и кустах гремели.       – Ну и ливень! – восторженно сказал рыжий, промокший до последней нитки. Собственно, как и все мы. – Возможно, он последний в этом году... Дальше только снегопад...       Я посадила Асю на сидение машины и пропустила вперёд Милану, отойдя на шаг назад. К сожалению, отступила я неудачно – прямо в жирную грязь. Потеряв центр тяжести и сцепление с землёй, я взвизгнула и полетела спиной назад. Мои ноги высоко взметнулись над дорогой, и я мельком успела увидеть испуганное лицо рыжего, который тянет ко мне руки, но поймать уже точно не успеет. Только я приготовилась к мерзкому и унизительному падению в глиняную лужу, как чьи-то руки подловили меня под мышки и удержали. Это было немного болезненно, но лучше уж так, чем обмазаться в грязи от макушки до пяток. Тут я быстро огляделась и поняла, что поймал меня никто иной, как тот бледнолицый рокер.       – Осторожно, тут скользко, – крикнул он сквозь барабанную дробь ливня и поставил меня на ноги. Мои уши опять загорелись, и я буркнула ему «спасибо». Меня и саму бесило, что я так его смущаюсь, но почему-то я ничего не могла с этим поделать. Опыт общения со взрослыми пацанами у меня очень близкий к нулю. Точнее со временем он стал близким к нулю – я его растеряла ещё лет пять назад, вместе с друзьями-мальчиками. Когда ты ребёнок, со старшими общаться легче, но стоит тебе немного вырасти, как ты обретаешь миллион заморочек по поводу своих манер, внешности, стиля одежды, причёски и тому подобного. Загоняешь себя вопросами: «А не вызываю ли я у него отвращение? А не разит ли от меня по́том, как от солдатских портянок? А вдруг у меня на щеке сажа от печки или из носа что-то торчит?» Вот я сейчас выглядела натуральным бомжом: лохматая, пыльная, в старой куртке, на которой виднелись следы земли (последствия моего подъёма по склону у озера), ботинки тоже коричневые от грязи! Я чуть не уронила зонт этого парня в лужу и чуть не упала в грязь сама. Конечно, я теперь его смущаюсь! Что он обо мне подумает?.. Хотя, сдаётся мне, что я обольщаюсь, и он не подумает про меня ровным счётом ничего: поставив меня на ноги, он снова занялся распоряжениями как ни в чём ни бывало.       – Джо, прикрепи трос к их саням, – рыжий «отдал честь» и снова почапал к багажнику. Рокер обратился к нам с мальчишками. – А вы залезайте в машину, не стесняйтесь!       В машине ощутимо пахло сигаретами, каким-то одеколоном, лесными ягодами и стройматериалами, а самое странное тут было то, что у этой машины три ряда сидений. Первый ряд для водителя и пассажира и два других ряда тоже для пассажиров: на первом сидели Ася с Миланой и я, а сзади сидели Лёша, Димка и Илья. Надо же, никогда таких машин не видела!..       Рыжий прикрепил трос к багажнику жигулей – это было видно в заднее стекло, – а водитель-рокер прицепил другой конец троса к аэросаням и долго проверял, крепко ли всё держится. Рыжий, клацая зубами, обошёл машину, запрыгнул на своё сиденье и захлопнул за собой дверцу.       – Бррр! – вздрогнул он и потёр себя руками. Его рубаха прилипла к телу, а волосы стали темнее на несколько тонов и стали похожи на мокрый, лохматый ком. – Чувствую, завтра мы все дружно простудимся! – и он задорным глазом обернулся к нам. Дети ухмыльнулись. Тут рыжий, которого называют Джо, посмотрел мне в лицо и задал, видимо, давно мучивший его вопрос.       – Что-то я тебя у нас не помню, красотка. Ты приезжая?       – Да, мы с мамой тут только на каникулы, – и меня передёрнуло от холода. Хоть в машине и было тепло, но в мокрой одежде сидеть было крайне не уютно. Плюс подо мной на кожаное сиденье натекла уже целая лужа. Какой позор! Словно обмочилась...       – Надо же, и уже подружилась с ребятами?       – А почему бы и нет? – нахмурилась я.       – Да так, они временами бывают недружелюбные. Особенно к приезжим, – сделал он ударение.       – Они такими и были по началу, – я посмотрела на ребят, и они мне виновато улыбнулись.       – И как? Нравится тебе у нас? – хитро прищурил парень свои ярко-зелёные глаза.       – Пока что да, – я ухмыльнулась. – Не так скучно, как я ожидала.       – Ох, брось! У нас тут ни разу не скучно! «Скучно» и наша деревня – это две противоположные вещи! – восклицал он. Парень в гавайке и ещё что-то говорил в том же ключе, но я немного отвлеклась, углядев в лобовом стекле шагающего к нам рокера. «Да его длинным ногам мои одноклассницы бы позавидовали. И сапогам тоже» – подумала я и, не удержавшись, улыбнулась от этой мысли. Дождь стучал по крыше машины, но изнутри это было слышно более приглушённо, чем на улице. Рокер прошёл в лучах фар, раскрыл дверь и сел на своё водительское место.       – Фух, ты прав, ливень что надо, – тихо усмехнулся он. – Давно такого не было... – он, положив мокрый локоть на спинку своего сиденья, обернулся к нам. На его фарфорово-бледном лице блестели капли воды. Глаза были голубыми, строгими и в то же время добрыми, но какими-то странными... – Ну что, никого не забыли? – в ответ раздалось дружное «нет!» – Илья, вашим саням ничего от дождя не будет?       – Да нет. А если даже заржавеют, не страшно – починим, – оптимистично решил мальчик-механик. Рокер с хвостиком кивнул ему и тоже заметил-таки меня, так как я сидела почти у него перед носом. Наши взгляды столкнулись, отчего все мои внутренности будто разом свернулись в узел.       – Она приезжая, – пояснил за меня рыжий Джо. Неужели я сейчас была похожа на человека, который сам не может представиться?.. Хотя кто знает, как я со стороны сейчас выглядела, под прицелом-то глаз этого длинноногого в заклёпках. – Ненадолго у нас. Гостит, так сказать, – и они буквально на полсекунды переглянулись. Смысл этого переглядывания был ясен только им двоим.       – Интересно, – сказал водитель задумчиво, опять глядя на меня изучающим взглядом. – И не страшно тебе у нас?       – Ты о привидениях? – подняла я одну бровь. – Что, и вы в них верите?       – Более того – мы их видели! – влез рыжий Джо. – Своими глазами! – и он показал указательными пальцами на свои зелёные глазищи.       – Да ты только не бойся, – сказал мне рокер, словно прочитав мои мысли – я и правда немного испугалась. Для меня их вера в привидений была последним и главным сигналом, что всё это реально. Дети могут придумывать и обманываться, старики могут быть суеверны. Но вот такие, молодые, всегда до конца отрицают сверхъестественную чушь... А раз они верят, то это точно капут... – Тебя привидения не тронут. Ты только не подходи к ним, и всё хорошо будет.       – И не думала я к ним лезть! – пробубнила я, сжавшись с целью согреться. Водитель усмехнулся и на секунду задумался.       – Может, тебе дать мою куртку? – спросил он с готовностью. – Ты замёрзла, я же вижу.       – Нет-нет, не надо, тебе тоже холодно.       – Ты вся синяя, – заметила Милана. – Не отказывайся, он без куртки не околеет, – парень быстро стянул с себя кожаную куртку и, несмотря на мои ворчливые сопротивления, накинул её мне на плечи. Подкладка у неё была мягкая и нагретая, так что моя дрожь в теле скоро унялась, и стало приятнее.       – Мы, кстати, ещё не представились, – опомнился рыжий в всё ещё мокрой гавайке. – Я Джокер, а он – Гриф.       – Ха, забавно, – улыбнулась я, – у вас прозвища!       – Ага, – гордо улыбнулся Джокер. – В этом есть какой-то шарм, согласись.       – Да уж... Но всё же, если не секрет, как вас зовут? А то мне не привычно общаться с людьми и не знать их настоящих имён.       – Брось, мы живём с ними по соседству всю свою жизнь, – устало подал голос Лёша с заднего сиденья. Он ёжился и выглядел болезненно бледным, – и до сих пор не знаем, как их зовут.       – Да ладно?       – Какой иначе смысл в прозвищах, если все и так знают твоё имя? – спросил Гриф. – Тогда прозвище становится чем-то лишним. По крайней мере, у нас так принято.       – Да, прозвища это что-то вроде маски, – снова встрял Джокер. – Не представляешь, как это круто, иметь его вместо имени! Ты тут же становишься для всех непостижимой и привлекательной загадкой. И для тебя мы уже ею стали, – и Джо хитро мне подмигнул. Ну уж нет, не буду я играть в его игры. Для меня его последние слова прозвучали как вызов. Что ж, вызов принят.       – Раз так, – гордо сказала я и наклонилась к ним, чтобы пожать руку, – зовите меня... – я сделала короткую паузу, придумывая ёмкое прозвище... В голове мелькнул тот самый овраг с северным озером и дикой лисицей... – Лисой! Да, отныне я – Лиса!       В глазах парней я увидела нескрываемое уважение. У Джо так вообще лицо вытянулось в комическую гримасу.       – Достойный соперник! – и он крепко пожал мне руку своей ледяной от дождя клешнёй.       – Молодец, – похвалил меня Гриф и тоже пожал руку, но не так сильно сжимая её. – Звучное прозвище.       По лицам ребят, сидевших позади, я поняла, что они тоже согласны отныне мне подыгрывать и не называть больше по имени. Пусть оно остаётся в тайне. В конце концов, это может превратиться в интересную игру.       – Ладно, – Гриф теперь сидел в белой футболке с рисунком какого-то знаменитого рок-музыканта. Кажется, это был Оззи Осборн. – Давайте двигать отсюда, а то намертво завязнем колёсами в глине, – он выдернул из упаковки тонкую сигарету, поджог её зажигалкой и, скинув зажигалку и коробочку в бардачок, дал задний ход. Джо с грустью смотрел на белую сигарету, дымившуюся между пальцев его друга, но молчал. Я моментально поняла, что Грифу не нравится, когда ему делают замечания по поводу курения, и что Джо уже много раз запрещал другу курить. Мы развернулись и покатили по лесу. Дождь по закону подлости начинал стихать и барабанил в разы менее сильно. Аэросани волочились за нами на тросе и задорно подпрыгивали на каждой неровности.       – Слышь, а ведь мне опять подарок от моей Марселины пришёл! – негромко сказал Джо Грифу, но я всё равно услышала его слова. Гриф отчего-то усмехнулся и недоверчиво покачал головой. – Да я серьёзно! Прикинь, она мне подарила – только вообрази! – набор гвоздей! – Грифу стало ещё смешнее. – Да чего ты ржёшь-то? Отличный подарок, он мне как раз сейчас позарез был нужен! Я ж нашу полку с цветами сломал, помнишь? А гвоздей в доме нет.       – Она подарила тебе гвозди? – повторил Гриф, улыбаясь.       – Да они антикварные, такие красивые! Словно ручная работа, ей-богу! Таких нигде сегодня не сыщешь!.. Ой, иди ты к чёрту! – улыбнулся Джо и пихнул друга локтём. – Вот так и рассказывай друзьям о своих любовных похождениях. Всё равно не поверит никто... А я точно знаю, что от Марселины!.. Я хочу в неё верить, хоть её существование до сих пор не получается доказать сто процентно...       – И с чего это ты в неё вдруг поверил? Раньше всё отрицал, а теперь носишься с ней, как чёрт знает кто.       – Это чисто научно-исследовательский интерес, дружище, ты ничего не понимаешь... И почему я не могу вдруг изменить свою точку зрения и начать верить, а? Что мне мешает это сделать?       – Да верь ты на здоровье, кто ж не даёт? – пожал плечами водитель, но в его голосе явно слышались нотки иронии. Я тем временем разглядывала отражение Грифа в зеркале заднего вида. Какая же у него внешность завораживающая! Не каждому так везёт с генами. Чтобы вы понимали: он был похож на живую гипсовую древнегреческую статую, только с мышечной массой поменьше... Это просто преступление, прятать такого человека в глухой деревне!..       – Скептик ты, Гриф. А Енот бы мне поверил, – на этой фразе рыжий замолк и отвернулся к окну.       Мы долго ещё не могли отогреться, так как в салоне автомобиля было почти так же зябко, как и на улице, и кожаные сиденья из-за нас тоже стали мокрыми. Старшие по большей части молчали и практически не обращали на нас внимания. Я же наоборот то и дело украдкой за ними подглядывала и видела то высокий бледный лоб Грифа в зеркале заднего вида, то лопоухий профиль Джокера, который часто ёрзал, крутился, залезал в бардачок или высовывался из окна. Грифа его суета слегка раздражала, из-за чего он частенько подшучивал над рыжим, а тот наоборот начинал из-за этого баловаться вдвое сильнее. Забавные они, иногда прямо как дети.       Дворники машины работали без устали, отбрасывая воду с лобового стекла: вправо, влево, вправо, влево. Аэросани звякали и подскакивали, дёргая буксировочный трос, как непослушная домашняя скотина. Скоро приедем. Я заметила, что Лёша всю дорогу почему-то ехал, закрыв глаза и впившись правой рукой в сиденье. Я всё чаще и чаще начинаю замечать за ним какие-то странности... На улице светлеет. Тучи спустились с неба на землю, вновь превратившись в туман, а дождь стал хилым и моросящим. Дóма нас, наверное, потеряли...       Но вот сквозь тонкие молодые сосенки стали виднеться бревенчатые и досчатые стены домов, заборы и сараи – наша деревня в плотном кольце леса. Мы выехали на просторный въезд в деревню, откуда стартовали на санях часа полтора назад, и Гриф затормозил.       – Ну всё, приехали. Выгружайтесь. Только в лужи не наступите.       Пригревшиеся дети потянулись и, поблагодарив старших, по очереди выпрыгнули на воздух. Я выходила последней, в который раз немного задержавшись глазами на аристократическом лице Грифа, но как только он это заметил и тоже посмотрел на меня, я резко отвернулась и смущённая выскочила на улицу. На прощание Джокер с хитрой ухмылочкой пожелал мне удачи, и затем Гриф развернул свою жёлтую пёструю машину и поехал обратно в лес. Сквозь стволы деревьев ещё минуту были видны прыгающие лучи фар и два красных огонька на задних фарах машины, потом от них остался только гул мотора, а потом всё стихло.       И всё же, почему мне пожелали удачи? Есть в этом что-то зловещее...