Тропа Койота

      Был уже одиннадцатый час вечера. Я лежала в кровати, сытая и довольная сегодняшним днём. Ну и насыщенным же он выдался! Только приехала, как на тебе – встреча с Димкой, со следами настоящего призрака, с друзьями Димы; я побывала в их логове, прокатилась на аэросанях, встретила классных молодых людей и наладила с ними контакт, послушала старые виниловые пластинки. Какими же будут оставшиеся каникулы, если уже сейчас вокруг так много приключений? Что-то мне подсказывает, что самый сок ещё впереди...       «Стук!» – раздалось прямо за бревенчатой стеной моей комнаты, со стороны улицы. Я прислушалась, приподнявшись на локте. «Стук!» – опять что-то стукнулось о стену дома, словно кто-то бросил камешком. Я сбросила с себя одеяло, подошла к окну и увидела там, в свете Луны, чёрный силуэт вроде как Димки. Открыв деревянное (и, чёрт возьми, скрипучее!) окно, я свесилась через подоконник.       – Дима, ты? – шепнула я.       – Да, это я, Ирма! – раздался снизу детский голос. – То есть, нет... Лиса! – я улыбнулась этой его милой поправке. – Спустись вниз, на крыльцо!       – Зачем? Поздно уже! Может, завтра?       – Нет, сегодня надо! Это очень срочно! Спустись, не вредничай!       Я тихо ругнулась, но всё же решила, что надо к нему спуститься. И чего ему понадобилось от меня в одиннадцатом часу? Быстро впрыгнув в свитер, старые джинсы и тапки, я вышла из комнаты и на цыпочках пошла к лестнице. О, предательские скрипучие ступени! Ведь я таким Макаром сейчас маму разбужу!.. Я как можно тише спустилась на первый этаж, тихо отперла дом и увидела перед собой Димку в его неизменной дырявой маске на макушке.       – Ну, чего? – спросила я, поёжившись от ночного холода. Туман стал ещё сильнее, чем днём – он стоял прямо-таки сплошной молочной стеной.       – Скоро призрак причалит к берегу, помнишь? – напомнил он шёпотом. Мою сонливость тут же как рукой сняло, и мне стало страшно – я поняла, чего сейчас попросит Дима. – Пошли, посмотрим на него?       – Ты чего, спятил?! А если он нас сожрёт?! Мы ведь не знаем, что он из себя представляет...       – Знаем, ещё как знаем, – спокойно ответил мальчик. – Деда о нём хорошо говорит, да и мы с друзьями много газет про призраков перечитали – там пишут, что такие, как наш призрак, обычно безобидные.       – В газетах часто врут, знаешь ли. Откуда журналистам знать про призраков? – Дима не отвечал. – Пойми, они всё выдумывают! Они ничего достоверно про приведений не знают...       – Не говори так, пожалуйста! – жалобно попросил он, опустив голову. – Мы уже два года только и занимаемся тем, что читаем эти газеты...       – Прости, но это – суровая правда жизни... Ты же видишь, я уже не отрицаю самих приведений – я отрицаю то, что они предсказуемы. Кто их изучал? Да никто! Не факт, что они добрые и обладают человечностью!.. Сегодня добрые, завтра злые, а послезавтра станут ещё какими-нибудь третьими... Да и может это вообще не приведения у вас шастают, а самые настоящие пришельцы, кто их разберёт?       – Кем бы они ни были, мы в кустах от них спрячемся, и никто нас не найдёт и не съест! – упрямился Дима. – Ну, пожалуйста! Деда-то в юности не съели! Ну, Лиса!.. Кстати, у тебя телефон с собой?       – С собой, да только что от него толку? – вздохнула я обречённо. – У вас тут связи нет совершенно.       – Чтобы сфотографировать привидение связь не нужна, – хитро ухмыльнулся пацан. Ох и не понравилась мне эта ухмылка. – Ну давай, это же интересно! Неужели ты совсем не любишь приключения?       Эх, а ведь он не отвяжется. Так и будет канючить всю ночь. В итоге мне пришлось согласиться.       Боже, что я творю? Я иду на встречу с каким-то неизвестным чудищем размером с дерево. Мы с Димой шли по тропе буквально на ощупь, так как сквозь туман невозможно было разглядеть даже свою вытянутую руку. Я держала моего друга за плечо, боясь потерять его и самой потеряться в этой деревне, по которой в тёмное время суток бродит не пойми кто.       – Нифига мы не увидим в этом тумане, Дима... Может, у тебя фонарик с собой? – дрожащим голосом спросила я. Его звук просто громом раздался в ночной тишине. Ох и жуть...       – Ах да, точно! Спасибо, что напомнила о нём, – Димка достал из кармана маленький фонарик и включил его. Не то чтобы от этого стало уютнее, но так всё же лучше, чем красться во мраке. Вот мы и дошли до той самой тропинки, заросшей колючими кустами.       – Бо-оже! – трусливо протянула я, заглянув в глубину этого тоннеля из веток. – Дим, может не пойдём? Это же жесть!       – Нет уж, пойдём. Ты ведь сама хотела доказательств, вот они тебе скоро и будут, – и он пошёл вперёд. Надо же, какой отважный... А может просто не понимает всей опасности ситуации. Делать нечего, я пошла за ним, одной рукой держа его за плечо, а другой закрывая лицо от кустов. Холодно. Темно. Только тонкий луч фонарика освещает нам дорогу. Плохая затея, плохая затея. Лучше бы дома остались... В этот раз мне до ужаса не хотелось, чтобы эта тропа кончалась. Вот бы она вывела нас к моему крыльцу, чтобы я тут же забежала домой и спряталась там под одеяло...       Однако тропа всё-таки кончилась и вывела нас на небольшую полянку у самого оврага, отчего меня пробрала крупная нервная дрожь. Да, признаю, я не из храбрецов, но на нашем с Димкой месте любому стало бы боязно.       – Вот тут и спрячемся, – шепнул Дима, выключив фонарик, и быстро лёг на землю животом. Мрак плотно обволок нас, отчего в какой-то момент у меня даже началась клаустрофобия, но я быстро её отогнала, проговаривая про себя одну из песен Тату. – Ложись тоже, Лиса!       Я жалобно заскулила, но всё же улеглась рядом с ним – уж лучше испачкать куртку и джинсы в грязи, чем умереть от лап призрака, который может меня увидеть с берега. Мы слегка раздвинули ветки куста руками и принялись ждать прибытия чудища на лодке. Глаза привыкли к темноте, но к сырому холоду привыкнуть всё ещё не удавалось. У берега туман почему-то был прозрачнее, так что увидеть этого чёртова лодочника мы вполне себе сможем.       – Сколько времени? – шепнула я, клацая зубами.       – Без пяти минут одиннадцать, – ответил Димка. Дальше мы лежали в тишине – я не решалась заговорить, а мой друг был слишком сосредоточен. Как тут всё же некомфортно ночью – от той утренней скандинавской романтики не осталось и следа... Снова проговариваю про себя песню, чтобы успокоиться: «Я сошла с ума, я сошла с ума, мне нужна она...» Подумав немного, я поняла, что эта песня до смешного подходит ситуации. Я и правда немного «сошла с ума», раз караулю приведение вместо того, чтобы видеть десятый сон. И да, «мне нужна она» – моя улетевшая в дальние края Кукуха...       – Пс, гляди! – шепнул Дима. Песня у меня в голове прервалась и по ушам ударила тишина, на которую я пару минут не обращала внимания. Я впилась глазами в берег... но вместо чудища увидела лису – ту самую, которую я встретила утром, мою негласную крёстную, даровавшую мне новое прозвище. А может и не её, кто знает?.. Она села на берег, словно тоже в ожидании, и смотрела вдаль, на озеро.       – Интересно, чего эта лиса там забыла? – спросила я. Дима только пожал плечами. – Я бы на её месте драпала куда подальше...       – Трусиха ты.       – Тут будешь трусихой – мы караулим призрака! – защищалась я.       Мы продолжили ждать и ждали, по ощущениям, довольно долго. Но в какой-то момент из тумана над озером наконец-то появилась чёрная-чёрная тень. Мне показалось, что у меня волосы встали дыбом от нереалистичности происходящего. Тень – длинная, высокая (но не настолько, как я думала) и чёрная, в настолько же чёрной лодке! На ум сразу же приходит та советская страшилка: «В чёрном-чёрном городе, по чёрной-чёрной улице...»       Призрак плавно причалил к берегу, и лиса поднялась на лапки, однако убегать не спешила. Длинноногая (если она может быть такой) призрачная тень вышла на берег и уставилась (если у неё есть глаза) на лису в ответ. Эта загадочная парочка долго пялилась друг на друга, но спустя минуту лиса подкралась к приведению, приветственно понюхала его, затем развернулась к нему спиной и деловой походкой пошла вдоль берега. Тень же пошла вслед за ней.       Я опомнилась, быстро выдернула из кармана свою Нокию, включила камеру и сделала пару фотографий. В спешке я совсем забыла, что моя дурацкая камера издаёт громкий и смачный щелчок при фотографировании. Из-за этого, сделав одну-две фотографии, я прижала телефон к животу, заглушая звук щелчка, и рухнула в куст. Дима тоже замер. Не известно, слышала нас та тварь или нет... Но вроде, опасность миновала – искать нас явно никто не собирался. Я быстро глянула на получившиеся фотографии, ловко нажимая большим пальцем светящиеся кнопки телефона. Эта тень по телосложению была практически как человек: овальная голова, еле заметная шея, туловище, тонкие длинные ноги, рук не видно, но может быть они просто спрятаны, ступни тоже есть – широкие и длинные непропорциональные телу... Но, Боже, неужели я своими глазами увидела призрака? И вдобавок сфотографировала его?! Так не бывает...       Дима тем временем ни слова не проронил, а лишь следил за происходящим во все глаза и во все уши. От него исходил такой азарт, что он даже мне передался и заглушил во мне страх. Тень уже стремительно скрывалась за деревьями и пропадала из поля нашего зрения.       – Пойдём за ним? – шепнул Дима. Я ни в коем разе не хотела отвечать положительно, но мне показалось, что если я сейчас струшу, то упущу что-то интересное... Это «интересное» стоило того, чтобы рискнуть.       – Была не была – пошли! – скороговоркой ответила я, и мы с Димой побежали вслед за Тенью и лисой, почти не касаясь ногами земли. Мне было необъяснимо весело, азартно, круто, но только не страшно. Главной моей задачей сейчас было выяснить максимум информации об этом призраке, не-призраке – называйте его как хотите!..       Я резко затормозила и спряталась вместе с моим другом за дерево – Тень и лиса поднялись по крутому берегу к нам, на обрыв. Теперь чёрное чудище было видно целиком, правда, даже несмотря на это, никаких новых деталей я в нём не разглядела. А лиса определённо куда-то вела своего загадочного друга. Я и не думала, что она с ним в сговоре. Мы с Димой, как заворожённые, следили за ними и боялись дышать. Лиса делала десять шагов, в то время, как чёрный делал три небольших шага. Шёл он, кстати, не беззвучно, как подобает духу – он хрустел ветками, как небольшое лесное животное, и оставлял глубокие длинные следы в сырой земле.       Они отошли от нас на порядочное расстояние, и мы с Димой партизанским шагом двинулись за ними, стараясь поменьше наступать на хрустящие тонкие ветки. Мы настолько сильно увлеклись сверхъестественной погоней, что не подумали, что мы можем таким Макаром заблудиться в лесу и не найти дорогу обратно. Но такой шанс выпадает более чем редко, поэтому мы упрямо шли дальше, вглубь леса... Паутиной в лицо, потом острой веточкой, вдруг ёлка на пути вырастет. Я ругалась про себя на эту чёртову полосу препятствий и волочила Диму за собой, так как он еле-еле за мной поспевал. В какой-то момент меня так больно царапнуло веткой по лицу, что я чуть не вскрикнула, но я успела зажать себе рот рукой, а потом взялась этой же рукой за оцарапанное место.       – Эй, Лиса, смотри – что это впереди? – медленно проговорил Дима, остановившись.       Я, всё ещё держась за раненую щёку, подняла голову. Впереди, среди чёрных-причёрных деревьев виднелось что-то ещё более тёмное, огромная глыба, похожая на...       – Это что, дом? – прошептал Дима.       – Похоже на то... Кстати, мы потеряли из виду лису и Тень.        – Ничего, сейчас всё увидим. Рисковать, так по полной, – вздохнул мой товарищ и на секунду мигнул своим фонариком. У меня аж сердце в пятки ушло, и я резко присела к самой земле. Когда фонарик мигнул, нам удалось-таки увидеть, что это и вправду была хижина: жуткая, полусгнившая и явно давно не обитаемая. Димка проворно последовал моему примеру, присев за кусты, и я начала на него ругаться.       – Ты, конечно, молодец, – прошипела я, – но если нас теперь увидят?! Что тогда?       – Но не увидели же? – пожал он плечами. Боже, да ведь Дима точно не понимает, насколько это опасно! Я, конечно, иногда готова рискнуть, но только при условии, что я до конца останусь незамеченной и нетронутой. Пока мы гнались за лисой и Тенью, я была уверена, что нас не заметят, и что всё пройдёт удачно. Но сейчас, когда в кромешной темноте Дима вздумал мигать фонариком в сторону тех, за кем мы следим, мне стало по настоящему страшно и совсем не весело. Это уже небезопасно.       Димка тем временем мигнул светом ещё раз, пытаясь рассмотреть лачугу получше.        – Да перестань наконец! – истеричным шёпотом сказала я и отобрала у него фонарик.       – Ты чего? – недоумевал Дима.       – Если нас заметят – мы трупы! – я чувствовала, как мой рот исказило судорогой. Возможно, даже губы посинели от нервов.       – Какие же вы, городские, слабаки! – презрительно сказал мальчик.       – Мы просто бережём свои жизни...       – Для чего?       – Что «для чего»?       – Для чего бережёте? – нападал Дима.       – Потому что жизнь только одна...       – Я не спросил «почему?», я спросил «для чего?» Для чего беречь жизнь, если боишься сделать что-то по-настоящему важное?       – У тебя неправильные приоритеты, умник! Жизнь дороже подвигов, понял? Ты просто ещё маленький, начитался сказок про героев и берёшь с них пример! А они глупые!       – Ты – глупая! – разозлился Димка и пихнул меня так, что я потеряла равновесие и упала в отсыревший мох, но тут же приняла прежнее положение.       – ... Ладно, допустим, тебе хочется быть первооткрывателем сверхъестественного, героем! – продолжила я с того же места. – Но какая тебе будет разница до твоего подвига, если ты из-за него умрёшь? Ты ведь даже узнать не успеешь о том, что стал героем!       – А я не для себя подвиги совершать хочу, а для всех, кто останется после меня!       На этом мы резко заткнулись. Я услышала, как Димка там, в темноте, всхлипывает и утирает нос рукавом. Чёрт, по-моему, правда на его стороне. Он – настоящий исследователь, из тех, которые могут попасть в историю. Именно такие ненормальные фанатики толкают своими открытиями прогресс... А я?.. Я – просто человечек, который боится за свою шкуру... Как противно это понимать. Но уж какая родилась...       – Дим, ты... прости меня, – тихо сказала я и дотронулась до него рукой, но он обиженно отпихнул её. – Ну Дим, ну прости! Я же со страха всё это наговорила... Дай я тебя обниму? – я потянулась к Диме, но он опять остановил меня рукой и прислушался.       – Мы забыли, где мы находимся, – беззвучно сказал он. Волна мурашек прошла у меня от макушки до пяток. Боже, какие мы дураки! Только что мы прятались в кустах, дышать боялись, а тут на тебе – расселись под окном этой дьявольской лачуги и орём друг на друга, как старые супруги! Как мы вообще могли так забыться? Нас словно околдовало, отчего мы принялись ссориться на ровном месте и в самый неподходящий момент...       Рядом с нами, со стороны Димы, вдруг зашуршал куст, словно там возился маленький зверёк. Но даже этот звук заставил меня онеметь от страха. Я вскочила на ноги и оттащила оттуда Диму.       – Всё, хватит на сегодня нечисти! – сказала я тихо. Хотя, какой теперь смысл говорить тихо, когда мы тут так громко ругались минуту назад? – Пошли домой, Дима, прошу тебя!       – Не бойся, это скорее всего просто кролик или кот, – попытался утешить меня Дима и снова на секунду мигнул фонариком. Ох и зря он это сделал: в этой короткой электрической вспышке мы увидели не кролика и даже не кота, а пупса! Заводного и старого пупса с мёртвыми глазами и фарфоровой головой, который неуклюжими короткими ножками топал прямо на нас! Жуткое розовое платьице и чепчик, какие носили в девятнадцатом веке, обе руки вытянуты в нашу сторону. Возможно, это зрелище и выглядело бы забавно, если бы мы были не одни, не в лесу и не поздней ночью.       Я забыла про всё на свете, просто голову от страха потеряла и завизжала оглушительным ультразвуком. Дима подхватил мой вопль, и мы с ним побежали сломя голову в неизвестном нам самим направлении, разгребая на своём пути ветки и кусты. Дима на бегу оглянулся и посветил нам за спины – маленькая кукла Чаки всё ещё упорно топала за нами. Понятное дело, что этому маленькому монстрику нас не догнать, но я всё равно, как шальная, ломилась по лесу и продолжала орать. «Скорей домой, скорей домой! Мама, забери меня!» – вот и все мои мысли в тот момент. Луч от фонарика Димы прыгал то по деревьям, то по веткам и мохнатым кочкам, грозясь вот-вот выхватить из лесной темноты ещё какое-нибудь дремучее чудовище.       – Деревня! – выкрикнул Дима. Мы припустили ещё быстрее, неуклюже перепрыгнули куст и наконец-то забежали в гараж Ильи и его папы, где стояли припаркованные аэросани. Хорошо, что он был не заперт. Фух, всё, теперь мы в гараже – в укрытии. Можно и отдышаться. Надо же, аж горло разболелось от визга...       – Ох, Боже! – тихо воскликнула я и осела на хлипкий табурет. – Надеюсь, я не поседела после этой погони... Вот тебе и подвиги, Димка...       – Ага, – выдавил из себя уставший Дима и тоже прислонился к холодной гаражной стене.       – Как думаешь, почему этот пупс шёл за нами?.. Какого чёрта там вообще творилось?..       – Не знаю... Сам не понимаю... Может, он был на дистанционном управлении? Типа робот?       – Хм... Ну, если это так... то мы с тобой – полные кретины! – и я рассмеялась нервным, заливистым смехом, и Дима тоже последовал моему примеру.

***

P.S. – ... И далеко нам ещё идти? – сварливым тоном спросил мальчишка, и его тонкий голос разлетелся эхом по лесу.       – Это смотря от какого места измерять, – туманно отвечал Рыжий, задирая ноги, чтобы перешагнуть свежевыпавшие сугробы. От старания у него изо рта валил пар, как у паровоза из трубы. – Если от той сосны, то ещё минут десять, а если, к примеру, от нулевого меридиана – так это вообще будет как ползком до Китайской границы!       – Я тебя от нашей деревни спрашиваю, идиот, а не от сосны и не от Гринвича! Причём тут, к чёрту, нулевой меридиан?       – Как причём? Очень даже причём! У нас, между прочим, часовой пояс по нему отмеряется... И чего это ты сразу обзываться вздумал? – опомнился и сменил тон Рыжий и даже обернулся на обидчика. Все, кто шли за ворчуном и рыжим – а их было ещё пятеро – чуть не врезались во впереди идущих еле удержали равновесие. Шагать по непротоптанному снегу – дело нелёгкое.       – А чего ты ересь несёшь?       – Я всегда несу ересь, если ты не забыл. И что, теперь постоянно меня идиотом обзывать?       – Ой, только не прикидывайся обиженным, – поморщился ворчавший всю дорогу парень в тёплой шапке с завязками под подбородком. Щёки у него были красные и облупленные от мороза, как, впрочем, и у остальных.       – Мы уже совсем близко! – крикнул, обращаясь ко всем, Рыжий. – Не умирайте там раньше времени, народ!       – Легко сказать «не умирайте», – отозвалась девочка, идущая в хвосте этой вереницы из детишек. Среди них были четверо шестиклассников и трое четвероклашек, одной из которых и была уставшая девочка. Вдруг она оступилась и упала коленом в шерстяных колготках прямо в кучу снега.       – А-ай, зараза, холодно как! – взвизгнула она. Мальчишка, карауливший каждый её шаг, тут же подскочил к ней и подал руку в варежке.       – Вставай, Доминика! Скорее, пока снег не впитался!       Девочка изящно приняла помощь мальчика, встала на ноги и отряхнула колени.       – Н-да уж, спасибо. Что бы я без тебя делала... И всё-таки жаль, что с нами нет Арт... Ой, я хотела сказать – Грифа. Не привыкла ещё к вашим новым законам.       – Я и сам пока не привык... Но всё же, зачем тебе Гриф? Он с тобой всё равно почти не общается, – вспыхнул лицом маленький мальчик.       – Ну и что? Так я его хотя бы видела! Эх, ты не понимаешь моих чувств: он ведь такой красивый! Наверное, самый красивый во всей школе!       – Что-что, а это я понимаю, ещё как, – проворчал мальчик и отряхнул варежки от комочков снега. – Этого не заметит только слепой. И глухой.       – Эй, Гермес! – окликнула она самого последнего мальчишку – корейца. Он шёл по снегу, опираясь на большую очищенную от коры палку, похожую на посох. На плече у него болталась его старая потрёпанная кожаная сумка. – Скажи, что с Грифом? Он заболел?       – Да нет. Он просто... М-м-м... – они с Малышом мигом переглянулись, словно обговорив что-то в мыслях, и Гермес продолжил уже увереннее. – Он должен был с папой в лес уйти... Капкан ставить... На, м-м... волка! Ну точно, на волка!       – Ах, он ещё и смелый ко всему прочему! – всплеснула девочка руками. Кореец Гермес на это усмехнулся, Малыш же, наоборот, сильнее нахмурился.       – К какому «всему прочему»? – буркнул он. – Ты его только за лицо и любишь.       – Глупый ты. Глупый Малыш, который ничего не смыслит в девочках, – она кокетливо ему подмигнула и пошла вперёд по тропинке, которую уже образовали шестиклассники.       – Интересно, если бы Гриф выглядел, как я, но вёл себя также, она бы его любила?       – Ты не страшный, Кас, – тяжело дыша, отозвался Гермес. – Как бы это неуместно ни звучало от моего лица, но ты вполне... ну... ничего такой.       – Я знаешь, что заметил в последнее время, Гермес? – проигнорировал последнюю фразу друга Малыш Кас. – Если человек делает жестокие вещи и при этом выглядит красиво, то ему всё простят и оправдают, мол у него тяжёлая судьба. А если он, наоборот, будет прыщавым уродцем, то его все вокруг будут ненавидеть лютой ненавистью, и оправдывать уж тем более не станут...       – Может для тебя это открытие, но Грифа всё равно многие ненавидят.       – Но только не девочки...       – Сдались они тебе, ловелас? – усмехнулся парень с посохом.       – Ну где вы там застряли?! – рявкнул Рыжий в конец отряда. С веток некоторых елей от его звонкого крика повалился снег. – Мы ведь сейчас его упустим, а вы там тащитесь, как жуки по навозу!       – А ещё мы его упустим, если ты будешь так громко кричать, – как всегда мягко укорил друга кудрявый отличник. – Нас из-за тебя вот-вот завалит снегом, так и пролежим до весны. Нам повезло, что мы ещё не в горах.       – Вот именно, друг мой. На тебя не так уж и много с ёлки свалится, можешь не бояться. Или ботаников даже от снежка надо лопатой откапывать, а, Енот?       – Не воспринимай так прямо. Я всего лишь намекнул, чтобы ты мне не кричал в ухо.       – А я тебе тоже всего-то намекнул, что ты – дохлятик!       Только Рыжий в горнолыжной куртке договорил эту фразу, как Кудрявый по кличке Енот хитро улыбнулся и резко пихнул друга в снег. Рыжий от неожиданности не удержался на ногах и свалился на обочину.       – Ах ты ж! – воскликнул он, отплёвываясь от прилипшего к лицу снега и пытаясь опереться локтем на твёрдую поверхность, но сугробы под ним каждый раз предательски проваливались и проседали. – Сильнее стал, паразит! Ну ничего-о, один я ко дну не пойду! – и он тут же дёрнул за собой в снег кудрявого. Тот тоже не устоял в сугробах и упал рядом с другом, громко и задорно хохоча.       – Вот вам делать нечего: то торопят нас, то сами потом в снегу валяются! – заявил ворчавший всю дорогу мальчик и кинул в Рыжего и Кудрявого по снежку. Те пульнулись в ответ, и поход-неведомо-куда пришлось прервать на недолгую снежную битву.       Снежком в лицо получил каждый и, насытившись сражением, дети поднялись из снега и зашагали дальше: все как один мокрые, румяные, лохматые и весёлые.       – Ещё не опаздываем? – спросил самый толстый мальчик-шестиклассник в маленьких, почти как пенсне, очках. – А то что-то мне подсказывает, что наш объект уже десять раз прошёл мимо.       – Запомни одну пословицу, Лео: «Кажется – крестись, а не знаешь – заткнись!» – сказал ему на это Рыжий и сел на корточки за небольшим, но широким кустом. – Вот тут-то мы и схоронимся. Глядите, какой обзор! Ляпота-а!       Перед ними была небольшая и заснеженная поляна, граничащая с озером, на которую было больно смотреть от её белоснежности. Снег на ней лежал гладко, без единого следочка – так и хотелось примять этот ровный и мягкий слой и прыгнуть в него с головой. Но ребята не могли себе этого позволить – они караулили. Гермес достал из своей волшебной сумки термос с иван-чаем и поделился им с продрогшими друзьями. Толстячок Лео в очках приготовил камеру и по десять раз протирал её объектив платочком. Остальные же прибывали в состоянии некоторого мандража и ёжились. Больше остальных ёжился сидевший на снегу маленький Каспер, который надел слишком тонкие варежки и, судя по всему, отморозил себе все пальцы за время похода.       – Чего там, Кас? Обморожение четвёртой степени? – обернулся на друга Рыжий.       – Да нет, пока просто пальцы болят от холода...       – Тебе бы их как-нибудь отогреть. Спрячь лучше руки в карманы, – заботливо посоветовал ему Енот, но единственная девочка в компании, Доминика, его обогнала со своим предложением:       – Давай сюда лапы, – не принимая возражений, сказала она, сев напротив Каса, и быстрее, чем он успел отказаться, взяла его за запястья.       – Что ты будешь делать? – растерялся мальчишка, глядя на подругу огромными глазами.       – Буду спасать твои музыкальные руки, что же ещё? – отозвалась она и, поднеся его руки к своему лицу, принялась на них дышать, что и правда грело, но в то же время и до смерти смущало мальчишку. Он ещё не понимал, почему ему от этого неловко, но какой-то подвох в этом решении Доминики на подсознании чувствовал.       – Пха, неплохо, – отозвался рыжий, с усмешкой глядя на эту сладкую парочку. Собственно, на них сейчас невольно смотрели все участники похода. – А мне такое полагается, Ника? А то у меня тоже что-то нос отмёрз, знаешь ли.       – Нос свой в шарф замотай – и сам согреется, – в том же тоне отозвалась девочка, выдохнув Касу на руки ещё одно облако пара, за которым тот следил во все глаза и, казалось, даже не дышал.       – Доминик, ну пощади ты его – он у нас сейчас умрёт от смущения, – встрял Гермес, и маленькая кокетка наконец-то прервала своё занятие.       – А вы не завидуйте, ясно? – сказала она сразу всем, напоследок подмигнула Касперу и отползла от него к толстячку Лео, в шутку натянув тому капюшон до самых глаз. Кас тем временем сидел красный, как помидор, но зато такой счастливый, что на него не возможно было смотреть без улыбки. Правда, даже несмотря на радость, где-то в глубине души у него всё равно сидела маленькая заноза, которая напоминала парнишке, что такие выходки Доминики вовсе ничего не значат. Это всего лишь кокетство и вызванное лишь тем, что Каспер, видите ли, «так мило смущается»...       – Ну так что, скоро ваше чудище вылезет? Ты ничего не напутал? – спросил ворчун у рыжего и натянул свою шапку поглубже на голову. – А то зная, какой ты шутник, я опасаюсь, что ты мог приволочь нас сюда просто так, чтобы полюбоваться нашей досадой.       – Бог мой, за что меня так не любят? Неужели я настолько лживый человек, по-твоему, Макс?       – Кто тебя знает. На то ты теперь и Джокер, разве нет?.. И зачем вам вообще вдруг понадобились эти дурацкие прозвища? Жили себе нормально, с именами, а теперь нам всем голову этими выкрутасами морочите.       – Секрет фирмы, – увернулся от ответа рыжий. – Он придёт, мы с Гермесом его следы буквально час назад выследили. Я тебе своим любимым кулоном клянусь, что придёт! Надо только терпения набраться.       – Эх, бедные Дизель и Гриф всё пропускают... – с выразительной сочувственной интонацией сказал Лео.       Дети вновь затаились, легли животами на снег и пригнули головы. Они еле слышно дышали и всё смотрели вдаль, на другой край поляны, где начинались сосны. Толстячок Лео вновь навёл резкость на камере. С этим массивным прибором он был похож на охотника, только с фото-ружьём вместо настоящего. Ворчун Макс, который мало доверял Джокеру, с каждой минутой ёрзал всё более нетерпеливо и громко вздыхал.       ... Однако никто к ним так и не пришёл. Ни через двадцать минут, ни через тридцать. Поляна осталась нетронутой, и ни единого треска сучка не раздавалось из соснового леса.       – Так и думал, Джо, что ты нас обманешь, – вздохнул парень в шапке с завязками. – Спор ты, кстати, проиграл.       Он посмотрел на рыжего, ожидая объяснений, но, к своему удивлению, увидел, что тому тоже далеко не весело. Вид у Джокера был разочарованный, а глаза слезились от обиды.       – Я сейчас, – буркнул он, поднялся на ноги и, провожаемый взглядами друзей, побрёл по снежной полянке к берегу озера. Его шаги скрипели всё тише, а его расстроенная фигурка удалялась и с каждым шагом становилась всё мельче.       – Так, я не поняла, – заговорила первой Доминика, глядя на всех своих друзей по очереди. – Что, Призрак уже не придёт? Поэтому Джо так расстроился?       – Сейчас, я за ним схожу, – сказал кудрявый Енот и, поскальзываясь на сугробах, побежал за другом. Когда он, запыхавшись, пересёк поляну, он увидел в нескольких метрах от себя рыжего. Тот глядел себе под ноги и стоял лицом к полузамёрзшему озеру. В некоторых местах озера были льдины, в некоторых всё ещё бурлила тёмно-зелёная вода. Джокер расстегнул молнию куртки, снял что-то со своей шеи и, сжав это напоследок в кулаке, швырнул предмет далеко в озеро. Предмет, как комета со шнурком вместо хвоста, взмыл в небо.       – Джо, это что, был твой любимый кулон? – воскликнул Енот.       – Да, был... Но что поделать – я поклялся. Дурак... Этот призрак сам будет нырять за моей подвеской! Я его туда собственноручно закину, как встречу... – и он сердито зашагал вместе с кудрявым обратно. Отличник только похлопал его по плечу.       P.Р.S. Сегодняшний день был особенным, в этом году даже более особенным, чем обычно. Он означал начало новой эпохи, новой эры, в которую предстояло вступить человечеству.       Уже взрываются в небе первые салюты, а люди начали гулять с самого утра и будут гулять ещё завтра и послезавтра. Ко всем съезжались гости: друзья, родные, товарищи. Больше всего гостей было в доме рыжих и гостеприимных Шаляпиных, которые славились своим потомственным умением устроить пир на весь мир. Тем более, их дом за счёт третьего этажа и огромнейшей гостиной был самым вместительным во всей деревне. К ним на праздник в этот раз пришло человек тридцать, если не больше. Гости были любых калибров: совсем дряхлые старики, которые уйдут сразу после двенадцати; люди в возрасте, которые отправятся играть в карты на кухню; относительно-молодые, которые будут танцевать до упаду и участвовать в импровизированных конкурсах, и дети от трёх до семнадцати лет.       У входа скакал рыжий мальчишка в маске и вежливо-шутливо приветствовал каждого приходящего, показывая ему, куда поставить сапоги и куда повесить шубу. Малыши до шести лет, которых было немало, играли в догонялки и оглушительно пищали, когда пятнали друг друга. Кореец Гермес, который почему-то пришёл без родителей, бегал с «мыльницей» по всему дому и запечатлял на ней всех, кто хотел и не хотел этого. «Улыбочку!» – только и повторял весёлый парнишка. Его лучший друг и одноклассник Кас то присоединялся к нему, то подходил к старшим ребятам, которые пытались сыграть что-то на гитаре старшего парня по прозвищу Соломон. Ему было уже целых шестнадцать, поэтому он бесспорно был авторитетом среди детей. Также все очень уважали и одиннадцатилетнего светловолосого парнишку Грифа, который в свои годы уже был неплохим гитаристом. Даже Соломон хвалил его за то, как он играет. Вскоре вокруг мальчиков-музыкантов собралась целая толпа взрослых, кто с камерами, кто без. Все они наперебой хлопали и хвалили ребят за их талант и пару раз просили сыграть на бис.       – Ну усё, довольно пока музыцыровать! – крикнула огромная, необъятная хозяйка праздника – Оксана. – У нас ужо рыба стынэт, присаживайтэсь скорей! Сашка, хде ты воландаесся? Иди, помохай мне блюда с кухни носыть!       Сквозь шум гостей откуда-то донеслось: «Хорошо, мам!!» Взрослые тем временем начали толпой окружать праздничный стол, рассаживаться и смеяться басом от шуток друг друга.       – Тебе ведь понравилось, как я сыграл? – тихонько спросил светлый мальчишка-гитарист у своего отца.       – Конечно же, – сухо ответил тот, также сухо и машинально погладил сына по голове и ушёл на своё место. Сын вздохнул и приземлился рядом с друзьями.       – Гермес, давай-ка садись, юный фотограф! – весело сказал рыжий хозяин праздника. – Убирай фоторужьё!       – Что вы! Спасибо, я ещё не голоден, – отозвался паренёк, носивший всегда и везде серый свитер и брюки.       – Гермес, а Гермес, – ласково спросила мальчугана мама Каспера. Стройная, высокая, с бледной кожей и контрастирующими с ней чёрными волосами, – а почему ты один пришёл? Где твои родители?       – А их волки съели, – странно ответил мальчишка. Понятное дело, что он пошутил, но слишком уж у него было серьёзное лицо, когда он сказал эту фразу. Может быть потому, что он в это время фотографировал ёлку в «дождике» и гирляндах и был сосредоточен?..       – Та-ак! – прибежал откуда ни возьмись рыжий Джокер с огромной синей мишурой в руках. – Полоскун, а ну, дай сюда свою шею – сейчас я тебя буду украшать!       – Э-э-э, – очнулся кудрявый парень, – что-то мне это не нравится! Может не надо?       – Да не пугайся ты, нормально всё будет. Только не дёргайся, а то и правда удушу, – и рыжий, вытащив кончик языка изо рта, принялся наматывать другу на шею мишуру. Через минуту он провозгласил. – Вуаля! Какой красавец теперь, а? Хоть сейчас сватай! – черноволосая молодая женщина этому посмеялась, обнажив красивые белые зубы. Рыжему это польстило: с этих пор он весь вечер смешил свою учительницу музыки при любой возможности и от души наслаждался её смехом, звучащим в ответ на его маленькие проказы.       Праздник шёл полным ходом. Все уплетали еду, общались. Даже местный хмурый охотник Владимир смеялся, разговаривая с семьёй из соседней деревни. Его сын Гриф смотрел на него и искренне не понимал, почему отец с ним и с мамой не может быть таким же общительным и улыбчивым. «Чем таким мы заслужили его вечную мрачность?..»       Рыжий друг Грифа в этот момент только закончил рассказывать свой искромётный анекдот, чем ужасно рассмешил кудрявого с колючей мишурой на шее. Он хохотал и аплодировал Джо, а Каспер с милым ободком заячьих ушей на голове переспрашивал, в чём была шутка, так как отвлёкся и всё пропустил.       – Улыбочку! – опять предупредил кореец и нацелил на друзей объектив.       – Погоди, дай я бокал возьму! Вот так, – и рыжий протянул свою чашку с соком к камере. – Фотай... Да хватит тебе хохотать-то, Енот! Смотри в камеру! – сказал он смеющемуся другу.       – Я... Ой, я не могу! — загибался кудрявый.       – Гриф – камера! – пихнул Джо друга-гитариста локтем.       – А? – вскинул тот голову. Из «мыльницы» раздался щёлк, и сверкнула вспышка.       – Всё, сфоткал! – радостно сказал кореец и посмотрел на фотографию. – Ой, Кас, ты в камеру не смотрел! – и он показал жевавшему бутерброд другу фото.       – Сойдёт, – равнодушно ответил мальчик и смахнул со лба кроличье плюшевое ухо, – я всё равно не люблю позировать.       – Ну и ладно. Злата Алексеевна, хотите посмотреть, что получилось? – спросил фотограф у красивой учительницы.       – Ну давай-ка... Ой, ха-ха, какие у вас у всех глаза красные!       – От вспышки, наверное, – чуть улыбнулся Гриф и потянулся за виноградом.       – Или оттого, что мы – вампиры! – зловещим тоном сказал рыжий.       Минут через двадцать по телевизору начали транслировать речь старика-президента, которого было не очень-то интересно слушать. Его долгие распинания и пожелания прошли мимо гостей, так как те были слишком заняты едой. Только один очень патриотичный человек постоянно пытался заткнуть сидящих с ним рядом, но у него так ничего толком не получилось. Единственное, что каждый человек услышал из речи главы государства – это торжественное объявление об его отставке. «Вот это номер!» – охнул один из гостей и икнул. Минут через пять забили долгожданные кремлёвские куранты, и гости в тридцать голосов начали отсчёт. Джокер зажёг бенгальский огонь и брызгал его искрами в тарелки друзьям. Маленькие дети приготовились хлопать в хлопушки, а взрослые на десятках вытянутых рук подняли бокалы с вином и шампанским.       – Десять!.. Одиннадцать!.. Двенадцать!!       Гвалт, чоканье стаканов, звон вилок по тарелкам, взрывы хлопушек и смех детей. Некоторые, толком не поев, уже побежали к колонкам и пульту ди-джея и врубили Дискотеку Аварию, которая играла в этот день уже десятый раз. «Жда-ать у-же недолго, ско-оро будет ёлка!..» Дети соскочили со своих стульев и принялись водить хороводы в центре гостиной. Смешнее всех выглядел высокий Соломон, который стоял в хороводе между двумя мелкими детьми и танцевал, согнувшись пополам. Два рыжих брата близнеца в костюмах пиратов постоянно выпрыгивали из-под стола и пугали всех гостей криками «Аррррр!» или «Полундрррра!» Маленькие русалочки, зайцы, волчата, пираты, эльфы, просто нарядные дети в платьях – гостиная пестрила мелюзгой и делала этот Новый Год больше похожим на детский утренник. Но это будет продолжаться только до тех пор, пока взрослые не поужинают – тогда-то и настанет их очередь отрываться.       Песня быстро сменилась на более лирическую, и самые застенчивые дети разбежались по углам, не желая под неё танцевать. Из-за стола вышли первые пары взрослых: красивая учительница с тучным, но добрым мужем, рыжие хозяйка и хозяин праздника и ещё одна пара из соседней деревни – как раз те самые друзья охотника. Он сам тем временем подошёл к сыну, внимательно посмотрел ему в лицо и сказал:       – Опять у тебя глаза какие-то красные. Возьми капли, сходи в ванную и закапай их.       – Хорошо, пап...       – Надо было брать с собой тёмные очки – всех гостей своим лицом распугаешь... – недовольно бросил напоследок отец и ушёл. Ушёл и Гриф...       Через пару минут он вернулся, моргая и распределяя лекарство по глазам. Его друзья тем временем сидели на подушках у стены и шутили над влюблёнными танцующими парами. По большей части шутил рыжий Джо – он в крайней степени не переносил всё, что связано с любовью, и поэтому защищался колкими шутками:       – Ой, только посмотри на них: тили-тили тесто, жених и невеста!.. Вот же прилипли друг к другу! Их потом не расцепить будет... И как им не противны все эти телячьи нежности?       – Между прочим так шутят только маленькие мальчики, которые до этого ещё не доросли, – кокетливо усмехнулась только подошедшая к ним девочка – Доминика Аркатова. Ей было всего-то десять лет, но психологически она была намного старше своего возраста. Тёмные волосы в «мальвинке» до самых лопаток, пышное приталенное платье с лентами, пластиковые кольца на пальцах и бусы с жемчужинами. Хоть её украшения и были дешёвыми, но образ в целом создавался очаровательный. Каспер с заячьими ушами на голове смотрел на девочку влюблённым взглядом из своего тёмного угла, но как только она поворачивалась к нему – отводил взгляд.       – И ничего я не маленький! – оборонялся Джокер. – Кто бы говорил вообще – ты ж меня младше, красотка.       – Тогда чего же ты стесняешься танцевать?       – Я... Я не стесняюсь! – и у него предательски загорелись уши. – Просто сейчас настрой не тот, и всё!.. А сама-то чего не танцуешь, раз такая взрослая?       – А я вот как раз собираюсь, – и эта девочка с лицом хитрой сказочной лисички повернулась к Грифу и протянула ему руку в перчатке. – Потанцуем?       Кудрявый по кличке Енот и сидевший рядом с ним Джокер замерли и с открытыми ртами смотрели на друга, а Кас из угла, казалось, сейчас готов был расплакаться от ревности. Он сердито откинулся на стену спиной и занавесил лицо заячьими ушами. Гриф же по началу вздрогнул от такого неожиданного поворота событий, но быстро пришёл в себя и согласился танцевать. Они с Доминикой взялись за руки и пошли в центр зала по полу, усыпанному конфетти и блёстками. Джокер сложил руки на груди и искренне недоумевал от происходящего. Он чувствовал, что проиграл этой маленькой чертовке.       Гриф и хитрюга Доминика мило танцевали вальс под знаменитую новогоднюю песню про снегопад. Иногда мальчик крутил свою партнёршу одной рукой, отчего её платье и волосы развевались и взлетали, иногда они просто синхронно покачивались. Взрослые, сидевшие за столом, умилялись с их пары до слёз и уже представляли, как в будущем поженят их. Песня постепенно подходила к концу, отчего Грифу показалось, что пора бы уже проронить хоть слово.       – Ты хорошо танцуешь, – заметил русый мальчик как можно более непринуждённо.       – Спасибо. Я хожу на восточные танцы. Не хочешь сходить ко мне на концерт, посмотреть на моё выступление? Я как раз буду выступать в доме творчества через неделю.       – Ты прости, но... я из-за музыкальной школы скорее всего не смогу. Времени нет совсем.       – Ну и ладно. Музыкалка – это тоже хорошо... Зато когда-нибудь в будущем, только представь, ты будешь играть, а я – танцевать под твою музыку. Удобно, не так ли? – хихикнула она, пристально глядя в глаза партнёру по танцу. Гриф смущённо ей улыбнулся и кивнул. Песня вскоре закончилась, и дети вежливо друг другу поклонились: парень только головой, а девочка – реверансом.       – Было очень приятно с тобой танцевать, – поблагодарила она.       – Мне... тоже.       – Очень надеюсь, что это был не последний наш танец.       Гриф растерялся от этого замечания, но, к счастью для него, со стороны обеденного стола раздался зов, который спас его от ответа: «Доминика! Иди-ка сюда скорее! Дед Мороз принёс тебе подарок!»       – Что ж, меня мама зовёт. До встречи, Грифон, – она быстро сделала к нему навстречу шаг, чмокнула в щёку и упорхнула в толпу взрослых гостей. Опешивший мальчик ещё минуты две стоял на месте и не мог пошевелиться от этого короткого, но незабываемого эпизода.       – Ну и ну-у! – весело протянул подошедший к нему Джо и веско хлопнул друга рукой по плечу. – А я, между прочим, всё ви-и-идел!       – А я и не прятался, – ответил на это Гриф и вывернулся из-под руки друга.       – О-хо-хо! – воскликнул Джокер. – С каких пор ты у нас стал таким сердцеедом?       – Да какой я сердцеед? – возмутился русый парень. – Один танец.       – И поцелу-уй! – сделал ударение рыжий.       – Да отстань ты! Доминика была права: ты слишком остро на такое реагируешь.       – Так!.. Так это же... – заикался рыжий парень, силясь подобрать контраргумент. – А мне, наоборот, кажется странным, что ты спокоен после такого! Словно, правда, матёрый ловелас какой-то!       – Глупый ты, – засмеялся Гриф. – Ничего там «такого» не было, и никакой я не ло...       – Эй, Джокер! – крикнул и подбежал к ребятам Енот. Он по какой-то причине был жутко взволнован и теребил в руках плотную бумажку. – Это тебе, Джо. Письмо.       – Письмо? – выгнул рыжую бровь Джо. – От кого ещё?       – Ну, кхм... Сам почитай, – и Енот сунул ему в руку бумажку. – Я случайно заглянул, что там написано, и... лично я в замешательстве. Читай же!       Джокер сначала внимательно осмотрел материал, на котором написано письмо, и понял, что это была вовсе не бумага, а что-то типа бересты или древесной коры. Текст же был выцарапан прямо в ней каким-то острым предметом. Послание короткое:

„С Новым Годом тебя, Джокер! От Марселины“

      – Что ещё за Марселина?.. Почему на коре? – спрашивал у друзей рыжий, но ни Гриф, ни Енот не могли найти этому объяснение.       – Ты чувствуешь, какое оно холодное? – напомнил кудрявый. – Его буквально только что принесли с улицы. Вон, на нём даже иней!       Рыжий парнишка на мгновение растерялся и выглядел напуганным. Но потом он решил, что нужно бы опросить всех, кто был в доме: вдруг это чья-нибудь странная шутка? Он спрашивал у Каспера в заячьих ушах, у той самой Доминики, у своих младших братьев и сестры, спрашивал у взрослых и бабушек с дедушками – никто не знал, что это за записка.       – Точно – Гермес! – вдруг воскликнул он и побежал искать корейца. Гриф, Енот и заинтересовавшийся запиской Кас бежали за ним хвостом. Гермес зачем-то фотографировал занавески в то время, когда рыжий застал его с поличным и крепко схватил за плечо.       – Дружище, насколько я помню, ты у нас специалист по мистике не хуже меня. Посмотри-ка на это, – и Джо сунул корейцу под нос бересту. – Тебе оно о чём-нибудь говорит? Береста. С письмом. Адресовано мне. Не пойми от кого... Ну?       – А-а, – и лицо Гермеса прояснилось. Ребята пристально смотрели на него и ждали ответа. – Так это же одна из моих фей написала! Я узнаю её почерк!       – Ч-что?!! – взвизгнул и со всей силы топнул от негодования рыжий. – Гермес, какого чёрта?! Фея? Ты не шутишь сейчас? Учти, я не потерплю над собой таких издевательств!       – Да какие же тут издевательства? – удивился кореец. Ни по единой его черте лица не было заметно вранья. – Я же вам недавно говорил, что у меня дома живут феи! И одна из них – эта самая Марселина! – лицо Джокера стало красным от сочетания недоумения и злости. – Я ей про тебя много рассказывал и, видимо, ты ей приглянулся. Что плохого в новогоднем письме?       – Плохое в нём то, что ты мне врёшь! Причём прямо в лицо!       – Ты что, не веришь, что это написала ф...       – Да, не верю! – перебил рыжий. – Потому что фей не бывает!       – Я тебя не понимаю, друг, – загадочно улыбнулся кореец. У ребят от этой улыбки по коже пошли мурашки. – Ты же сам вечно шутишь про призраков, оборотней и вампиров. А именно в фей отказываешься верить?       – Ты сам знаешь, почему я верю в призраков. Не заставляй тебе это разъяснять! – шипел Джокер. – Но феи!.. – он запустил пальцы в свои лохматые волосы, почесал голову и, чуть переведя дыхание, спросил ещё раз. – Кто это написал, скажи мне по честному?       – Я уже сказал, но ты мне не веришь, – с ноткой высокомерия отвечал мальчик в сером свитере и прикрыл глаза веками. – Хочешь, чтобы я соврал что-то более правдоподобное?       – Обойдусь! – рыжий швырнул бересту на подоконник и, разозлённый, ушёл прочь. Весь оставшийся вечер он не мог забыть эту записку и постоянно выглядывал в окна, в надежде увидеть какое-то подтверждение тому, что это письмо принесла ему фея. «Мне нужны доказательства, срочно!» – повторял он про себя, как одержимый. Собственно, теперь он и был одержимым – одержимым новой и непостижимой тайной...