Тропа Койота

      Мы рысцой добежали до нашей деревни, пересекли её по диагонали, задыхаясь дошли до нашего шалаша и рухнули там, как попало. Нужно было выдохнуть и разложить всё в голове по местам. Эта лачуга на данный момент стала самым страшным событием за всю мою жизнь. То, что в ней творилось, просто не умещалось в моём сознании. Так можно и с ума сойти.       – А я говорила, что не надо было туда ходить, – сипло сказала я, всё ещё чувствуя, как сердце у меня в груди подпрыгивает, – что там опасно...       – Но мы живы, согласись, – опроверг Дима.       – Чудом выжили! – ворчала я. – Твой нездоровый оптимизм в этой ситуации меня пугает...       – Лёша, – тяжело дыша, подал голос Илья. Он лежал на полу шалаша на спине, согнув ноги в коленях и раскинув руки. – Расскажи ещё раз, что ты видел там в лесу, пока бежал? Но подробно, всё-всё, что помнишь.       – Я... – Лёша выглядел рассеянным и всё ещё задыхался от бега. Щёки его были красные, как помидоры, а на лбу выступал пот, отчего волосы на чёлке слипались. Однако даже несмотря на то, что ему было так жарко, он и не думал снимать свои шерстяные варежки. – Я бежал, как и вы... И вдруг мне померещилось... что слева кто-то на меня... смотрит. Я посмотрел... туда... и увидел человека... Высокого... В чёрной шубе... И даже в капюшоне, кажется... И шуба волосатая такая была, как медвежья шкура прямо... Фууух! – он утёр лоб рукавом куртки и расстегнулся. Мы тем временем рисовали в своём воображении того загадочного чёрного человека в шкуре медведя-гризли. Картина выходила устрашающая. – Но всё же... насчёт того дома... Почему оконные рамы вдруг захлопали? Каким бы сильным ветер в тот момент ни был, он не мог расшатать створки настолько сильно!       – Подожди, ты не договорил про Чёрного Человека, – перебил его Илья и сел на подушку. – Куда он потом делся?       – Так исчез, – и Лёша пожал плечами. – Я ещё тогда сказал, что он растворился в воздухе. Да и вообще, я за секунду ничего не успел высмотреть.       – Он прямо у тебя на глазах исчез?       – Нет, я успел на миг отвернуться. Но когда повернулся обратно, его уже не было...       Мы молчали, каждый в своих мыслях. Холодный осенний ветер шуршал лесом. Пахло сыростью, тайнами, загадками, соснами...       – Но почему он вас интересует больше, чем окна и самостоятельно играющий рояль? – воскликнул Лёша.       – Да не больше... – пробормотал Илья. – Просто того человека только ты видел, а эту дурь – мы все...       – Что-то ничего не понятно, – вздохнула Милана и сокрушённо взялась руками за голову. – Я думала, что мы достаточно много знаем про местные причуды, а оказывается, нас ещё много чем можно застать врасплох. Что теперь делать?       – Разобраться надо с этим домом, – подал голос Димка. – Я его так не оставлю. Вы ведь тоже почувствовали, как из него прёт сила какая-то странная? – все кивнули. – Словно там с каждой стены на тебя кто-то смотрит, и я не про портреты говорю...       – Ребята, я – пас, – убитым тоном только и смогла выговорить я. – Если идти туда, то точно не сегодня. Меня на второй раз за день не хватит...       – Разумеется, мы туда сегодня не пойдём! – охотно согласился Лёша и поправил перекошенные очки. – Не думай, что у деревенских настолько крепкая психика...       Мы какое-то время лежали в тишине. Легче, чем остальным, было только Асе, так как она не бежала через весь лес по кривой дороге, а ехала на плечах у Ильи. Но всё же она выглядела достаточно напуганной произошедшим. Лёша, до сих пор розовый и потный, ворчал себе под нос и протирал стёкла очков. Дима выглядел чуть лучше него, словно с ним ничего такого не случилось и он не удирал от призраков лесного дома. Милана и Илья точно так же, как и я, валялись овощами на полу. В конце концов, мы самые старшие в этой компании – а старость не радость. Я улыбнулась уголком рта от этой мысли.       Вдруг недалеко от берёзовой рощицы раздался зовущий голос пожилой женщины: «Лё-ё-ё-шаа! Ребя-ята! Вы где ходите?!»       – Это бабуля! – взбодрился Лёша и тут же выскочил из еловой палатки. Снаружи уже через секунду громко прозвучало его ответное: «Мы здесь, бабушка! Сейчас придём!» Затем Лёша засунул голову в проход шалаша и шепнул нам:       – Вылезайте скорее!       – Мне кажется, позвали только тебя, – бубнила я. – Твоя же бабушка, мы ей зачем?..       – Позвали всех, – отрезал Лёша и ушёл. Мы лениво поднялись и, пошатываясь, побрели по редкому лесу на бабушкин зов. Я постоянно нервно оглядывалась на чащу леса, что была у меня за спиной. Некомфортное чувство присутствия потустороннего преследовало меня до сих пор.       Бабушка Лёши стояла на крыльце их дома, а находился он почти у самой тропинки, ведущей к железнодорожной станции. Пару дней назад именно по этой тропинке мы с мамой дошли до деревни. Я помню, как мы тогда проходили мимо дома Лёши – я обратила внимание на его оконные рамы: деревянные, двойные и заваленные всяким хламом наподобие старых ваз с засохшим фезалисом или стеклянных статуэток. Бабушка Лёши махала нам издалека и терпеливо ждала, пока мы подойдём к забору.       – Лёш! – позвала она. Лёша негромко, на бегу, спросил: «Чего?» – Лё-ёш! – громче повторила бабушка, не расслышав вопроса внука.       – Ну чего, ба? – с досадой крикнул Лёха. Ему и так было не отдышаться после бега, а тут ему приходится по два раза кричать глуховатой бабуле.       – Слышь, сходи-ка на рынок: у нас ни соли, ни соды, ни хлеба нет в доме, – Лёша с обречённым видом облокотился на забор и опустил голову. – Сходишь? Можешь ребяток с собой прихватить, чтобы не скучно было. Заодно прогуляетесь.       Мы на это её предложение кисло улыбнулись, стараясь не подавать вида о том, что вот-вот помрём от усталости.       – Лёш, тебе плохо что-ли? – с беспокойством спросила бабушка и прищурила глаза.       – Да нет, всё хорошо, не волнуйся, – вскинул голову Лёша, чуть не уронив очки с переносицы. – Мы сходим, с удовольствием. Нам и правда надо немного развеяться, верно? – хоть мы и были в край уставшими, но всё равно согласились с ним и хором кивнули. От нашего сталкерского похода необходимо было отвлечься на что-то более земное и бытовое.       Лёша отворил калитку, быстро взбежал по крыльцу и скрылся вместе с бабушкой дома. Мы же остались стоять на улице. Отсюда был отчётливо слышен каждый шаг жителей дома: торопливые шажки Лёши, тяжёлые и шаркающие шаги бабушки. Свист чайника и ворчание голосов в радио на подоконнике. «Бабуль, ну не надо! Это уже лишнее!» – приглушённо прозвучал за бревенчатыми стенами Лёша. – «Они сытые! Мы и пирожки все съели!» Судя по всему, бабушка была неумолима: она ответила что-то невнятное, но тон этого невнятного был убедительный. Через минуту она вышла на крыльцо и неуклюже спустилась по нему, неся нам в руке внушительную корзину с карамельными конфетами. Мы подошли ей навстречу и принялись наперебой благодарить за угощение.       – Спасибо, бабушка Галя! – пропищала Ася, тут же развернула фантик конфеты и сунула её в рот.       – Спасибо вам большое, Галина Осиповна, – улыбнулась Милана. Как же непривычно видеть на её вечно сумрачном лице улыбку.       – Кушайте на здоровье! Сколько хотите берите, у нас дома их навалом в серванте. Некоторые уже год съесть не можем! – и бабушка Галя по-старчески засмеялась. Мы тоже улыбнулись, хотя просроченные конфеты на деле – страшная штука. Ими при желании убить можно, настолько они бывают твёрдые.       – Уж не те ли это конфеты? – усмехнулась я. Бабушка Лёши засмеялась пуще прежнего.       – Скажешь тоже! Вам-то я свежие принесла, а те мы с Лёшкой как-нибудь сами... того... – отсмеявшись, она вгляделась мне в лицо. – А Лёша мне уже про тебя рассказал. Ирма, насколько я помню? Необычное имя, сейчас его редко встретишь. Ты же новая здесь, с мамой переехала, да?       – Да. Но мы не на совсем приехали – на каникулы только... – и тут я почувствовала, что от этих слов у меня по необъяснимой причине кольнуло в груди.       – Ага, – покачала головой бабушка. По её бледно-голубым глазам был виден мыслительный процесс. Она делала какие-то неизвестные мне выводы насчёт меня и моей мамы. – Ты на мать жутко похожа: такие рыженькие обе! – я на это смущённо улыбнулась. – Лёш, ребятки-то тебя ждут! Чего ты там возишься?!       – Я иду, иду, – и Лёша в более тёплой куртке и с сумкой через плечо выскочил на крыльцо и сбежал к нам. – Всё, бабуль, мы пойдём. Пока! – и он чмокнул её в широкую щёку.       – К пирогу-то успеешь? – тихо спросила она. – А то потом остывший тебе придётся есть.       – Успею, – мягко убедил он её, вывел нас за калитку, и мы, последний раз крикнув: «До свидания, Галина Осиповна!», убежали.       – Слышь, Илья! – окликнул Лёша. – Может на твоих санях доедем? А то я пешком через лес идти совсем не хочу, сам понимаешь.       – Они у тебя заправлены? – спросил Димка.       – Уже – да.       – Вот и поехали! – с энтузиазмом поддержала я идею Лёши. Желающих гулять по лесу, тем более недалеко от того Дома, не нашлось – мы бегом направились к гаражу Ильи.       «Трыр-тыр-тыр-тыр!» – затрещал двигатель аэросаней, которые были намного больше похожи на плот на колёсах или вовсе на небольшой марсоход. Илья с видом гонщика со стажем взялся за рычаг, похожий на ручник, потянул его на себя, и мы поехали в как всегда сырой и неуютный лес. Стая ворон на нашем пути вспорхнула и с карканьем улетела от дороги. Я всеми силами старалась не глядеть в лес, а только на дорогу, в сторону просторной части деревни. «Скоро будет деревня, там будет светло и уютно, там будут люди и не будет призраков, там будет рынок, на котором мы купим себе по мороженому, и всё будет хорошо!» – как мантру, говорила я про себя, глядя себе на колени и на сложенные на них руки...       Какое же облегчение я испытала, когда тень хвойных деревьев отступила, и мы с треском выехали в большую деревню. Она и сейчас мне понравилась также сильно, как и в предыдущий раз, и может даже сильнее на контрасте с пугающим лесом. Рокот мотора аэросаней разлетался далеко-далеко: от озера на севере до самой железной дороги на юге. Мы катили по дороге, покачиваясь и подпрыгивая на ямках и камнях. Илья напряжённо поглядывал под колёса, проверяя, целы ли они после кочек. Ася уже благополучно забыла про лес и играла с котиком, подбрасывая его и мяукая за него тонким голоском. Временами мы проезжали мимо каких-то людей, которые благоразумно сходили на обочину и улыбались, маша нам руками. Мы махали в ответ. Немного увязли в глиняной луже, спугнули какую-то собаку, потом кошку, а когда доехали до рынка, поняли, что дальше проехать не выйдет – слишком уж людно для нашего неуклюжего и громкого транспорта. Илья заехал на пустырь неподалёку от рынка, затормозил сани и выключил двигатель. Лопасти пропеллера за нашими спинами ещё какое-то время покрутились, а потом замерли.       – Ну, пошли.       Сначала я подумала спросить, не сворует ли кто-нибудь аэросани, если их оставить тут без присмотра, но потом подумала, что это моё замечание может их обидеть. Поэтому я промолчала и молча последовала за ними.       Рынок далеко не отличался изобилием продуктов и вещей: ряды прилавков под крышами, выцветшие на сыром воздухе ценники и картонные коробки, из которых торчит провиант, какая-то дешёвая одежда и что-то для кухни по типу хозяйственного мыла, губок и соды. Но даже несмотря на скудный арсенал продавцов, рынок был чуть ли не самым людным местом во всей деревне – её так называемый «центр». Здесь нам встречались отнюдь не только старушки с авоськами: тут было много и молодёжи, и просто взрослых людей, одетых в свою самую лучшую одежду и беседующих в небольших, но громких группках. При виде такого количества народа чувство, что наша деревня никому не нужная и заброшенная, исчезло напрочь.       Лёша, поправляя съезжающие с носа очки, разглядывал прилавки и бормотал себе под нос список покупок, Милана отдёргивала Асины ручки от прилавков, чтобы она ничего не клянчила, а я слушала рассказы Димы и Ильи о рынке. Как тут иногда крадут кошельки, как тут завозили телефоны и телевизоры и какой в те дни тут был невиданный прежде ажиотаж, а также рассказывали, как раз в год, перед какими-нибудь праздниками, сюда приезжают целые вереницы торговцев и продают экзотические вещи: от амулетов и колец до ловцов снов, деревянных тотемов и даже спиритических досок...       – Бабайка!! – вдруг рявкнул кто-то над нашими головами и встряхнул меня и Илью за плечи, отчего мы с ним хором вскрикнули, а вместе с нами и Лёша с Димой, Миланой и Асей. Мы всей компанией обернулись на бесцеремонного бабайку и сразу узнали в нём того самого Джокера в жуткой маске – ещё похуже, чем Димино дырявое забрало. Джо поднял маску на лоб и сверкнул нам голливудской улыбкой. Надо же, весь сияет: вязаный жёлтый свитер, светлые джинсы, голова рыжая, как огонь. Просто солнце, а не человек.       – Не так уж это и смешно, – проворчала я. – С тобой не долго сединой покрыться.       – Да уж, пугать людей – мой талант. И я этого, между прочим, ни капли не стыжусь, – заявил он. – А вы чего тут все собрались, бандиты? Затариться по приказу предков или просто погулять?       – Мы и за тем, и за другим, – недружелюбно ответила Милана, крепко держа за руку маленькую сестрёнку.       – А, ну прямо как мы, получается.       – Кто ещё "мы"? – спросила я, слегка напрягшись.       – "Мы" – это я и моя прекрасная братва, которая сейчас должна меня догнать. Вот, кстати, как раз и познакомишься с ними.       Как Джокер и пообещал, вскоре за ним подоспели ещё несколько товарищей: Гриф, помахавший мне издали и выглядевший точно также, как и вчера – в коже, заклёпках и опять в тех же шикарных ботинках до колен, – и ещё двое незнакомцев их же возраста.       Первый был миловидный и одет был вовсе не как деревенщина, а вполне себе цивилизованно: массивные, почти как у Грифа, ботинки на шнурках, чёрные широкие штаны с кучей кармашков и большой фиолетовый свитер в горизонтальную полоску. Неужели и в эту глушь добрались эмо? Хотя нет, вроде бы он на них ничем, кроме расцветки свитера, не похож. Тёмные кудрявые волосы под шапкой, длина которых для девочек считалась короткой, для мальчиков же, наоборот, достаточно большой. Одним словом, каре, но каре настолько пышное, что парню, судя по всему, приходилось носить шапку, чтобы оно не топорщилось, как одуванчик.       Второй же товарищ был ровной противоположностью предыдущего во всём – он был просто вылитый восставший из могилы человек. Бледный аж до лёгкой синевы (хотя, может, такой эффект создавался из-за вен, просвечивающих сквозь его тонкую кожу), худющий, роста не высокого, то есть примерно как я. Глядит на всех исподлобья, одет с ног до головы в траурно-чёрное и в длинный плащ с поясом сверху. На запястьях – массивные напульсники, а на голове – чёрные непонятной формы волосы длиной ниже лопаток, прямо как у той страшилы из фильма «Звонок». Возможно, что стриг себя он сам, ну или же друзья-товарищи помогали, так как волосы у него местами лохматились, а местами торчали подобием каскадных «ступенек». Плюс ещё и перед глазами что-то висит – то ли тонкая чёлка, то ли просто несколько прядей на глаза выбилось. Этот загадочный Чёрный Плащ волочил за собой тележку с продуктами, которая скрипела, словно калитка заброшенного особняка из фильмов ужасов. Мне даже сначала показалось, что призрачный парень волочит за собой кандалы, настолько странная и скованная у него была походка. Ну натуральный гот. И как его ещё не сожрали местные гопники за такой внешний вид? За такое «неформальство» иногда даже в городе колотят в подворотнях. Хотя, судя по виду парнишки, ему уже абсолютно плевать на то, что о нём кто-то подумает...       Пока мы здоровались с пришедшими, Ася вырвалась из рук Миланы, оббежала парней и – что было для меня жуть как неожиданно – обняла того мрачного типа, еле доставая ему макушкой головы до рёбер. Тот немножко растерялся в первые две секунды, что выглядело достаточно мило, но потом отставил в сторонку свою тележку и осторожно обнял Асю в ответ. После этого жеста он перестал мне казаться настолько жутким. «Привет, Аська...» – сказал он уставшим, тихим голосом и постарался весело улыбнуться девочке, что тоже слегка оживило его в моих глазах.       – А меня обнять? Забыла? – задорно напомнил о себе парень в полосатом свитере и шапке и расставил руки для объятий. Ася тут же отлипла от чёрного типа и побежала к полосатому, после чего у чёрного на лицо снова вернулось похоронное выражение. Когда все наобнимались друг с другом и с Асей, мы наконец-то смогли познакомиться.       – Знакомься, подруга, это Енот – прекрасный человек, мой лучший друг, но иногда дикий зануда, – и Джо показал мне на парня с каре, который смущённо усмехнулся замечанию про занудство. Я уже и не ожидала услышать его подлинное имя. А насчёт клички Енот – она вполне оправдана: еноты же полосатые, а он, видимо, часто носит полоску.       – ... А это – Каспер, тоже вполне себе хороший парень, хоть так сразу и не скажешь, – и он показал мне на бледного полуживого парня, который первый раз посмотрел мне в глаза. Да так посмотрел, я вам скажу, что мне тут же захотелось повеситься на ближайшем суку от иррационального чувства тоски. Я сглотнула ком в горле и поздоровалась с ними обоими.       – Парни, знакомьтесь, это Лиса – новенькая в этих краях красавица, о которой я вам уже говорил, – в свою очередь представил им меня Джокер. Тут-то я с ужасом поняла, что за ночь я совсем забыла, что у меня теперь есть кличка. Я же так и проколоться могла и назвать своё имя, и тогда бы я точно проиграла Грифу и Джокеру в споре! Надо быть повнимательнее...       – Лиса?.. – сильно удивился Енот и поднял брови к самому краю своей шапки. – Это же не имя, я правильно понял? – я ответила, что да, это всего лишь прозвище. Каспер на это тоже с недоумением нахмурился. Да чем им не понравилась моя кличка?       – Ты что... – начал было шёпотом задавать вопрос Каспер, но потом он внимательно посмотрел в лица Грифа и Джо, что-то понял и передумал спрашивать. – Ладно, не обращай внимания...       – А тебе очень подходит это прозвище! Ты даже сама отчасти на лисичку похожа, – шустро заметил Енот и мило мне улыбнулся. От него так и веяло добротой каждую секунду. Он как местная Белоснежка, ей богу. Наверное ещё и лесных птиц с рук кормит.       – Спасибо! Думаю, оно мне и правда подходит, – согласилась я с его комплиментом, – но это не столько из-за цвета волос, сколько из-за лисы, которую я тут недавно встретила.       – Ах, лиса! Да, знаю, тут живёт парочка диких лис. Я их часто подкармливаю зимой. Они милые, но пока ещё очень пугливые.       – Меня одна из них тоже испугалась, – кивнула я и краем глаза покосилась на Грифа с неизменным светлым хвостиком. Мне показалось странным, что он совершенно не принимает участия в беседе: стоит в стороне, как не при делах, думает о чём-то своём и опять дымит сигаретой...       – Вот ты приманиваешь лис да волков к нам в деревню, а они потом приходят стаями и у нас куриц жрут, – недовольно сказал Джо.       – Разве я виноват, что ты курятник забываешь закрывать? – мягко защищался Енот.       – А я закрываю, – вскричал Джо с угрозой, но, кажется, это у него было не всерьёз, – но они-то, проныры, всё равно лазейки находят. Докормишь их, что я в один прекрасный день попрошу Грифа их всех перестрелять на воротники!       – А почему именно Грифа? – встряла я с нервным смешком, так как пока что жутко смущалась и зажималась в присутствии квартета взрослых пацанов.       – Так у них же семья охотников, – пояснил рыжий. – Его батя с семи лет на охоту таскает. У него и ружьё уже собственное есть, да, Гриф? – Гриф сухо кивнул. Очевидно, ему не доставило удовольствия то, что Джо расписывает его семейные занятия – скорее даже наоборот. Но Джокер, судя по всему, этого не заметил – он тут же вспомнил что-то важное и отвлёкся.       – Кас, друг мой, помнишь я тебе давал пакетик? – обратился рыжий к Чёрному Плащу. Каспер тут же словно «проснулся» и с готовностью заморгал подведёнными карандашом глазами. – Можешь мне его сейчас вернуть? Он у тебя в тележке.       Кас без слов полез в свою телегу и принялся в ней с шуршанием ковыряться. Волосы напрочь занавесили его лицо и часть сумки. Каспер из-за этого постоянно убирал пряди за ухо и тихо ругался сам с собой.       – У нас тут к вам дело появилось, – деловито начал свою речь Джокер. – Вернее не к вам, а к некоторым из вас – так сказать, к избранным личностям, – неразговорчивый Каспер вовремя положил Джо в руку пакетик. – Спасибо, братишка. В общем, моя семья умотала на пару дней на юга... Ну, как на юга – в Питер, – но он всё равно далеко на юге. Так что я тут решил перед Хеллоуином традиционно устроить вечеринку у себя дома. Маскарад, танцы, лимонад, душевные посиделки с гитарами до утра – все дела!       Звучало уже весело. К тому же, это был очередной шанс сблизиться с ребятами и немного лучше понять менталитет этих мест.       – Ух ты! «В честь Хеллоуина» – обожаю этот праздник! – воскликнул Димка, сияя глазами от радости.       – А-а! – отрицательно помахал указательным пальцем Джо. – Я же сказал, что это относится к некоторым из вас, то есть не ко всем... Мелюзге ещё рано, – и он многозначительно посмотрел на моих маленьких друзей.       – Между прочим, двенадцать лет – это не так уж и мало, – почти басом сказал Илья. Обычно он разговаривал на несколько тонов выше, но сейчас, видимо, режил понизить голос для эффекта взрослости. Мне даже на секунду стало его жаль. – И мы с Миланой, чтобы ты знал, уже не дети, а подростки!       – Ну так а мы уже и не подростки, взрослый мой друг. Мы почти на семь лет вас старше, – усмехнулся Джо. – Мы жили, знаешь ли, когда ещё СССР не развалился! – Енот прыснул смехом, Каспер тоже чуть улыбнулся. – Ну чего тебе там делать среди студентов? Мы в футбол играть не будем и в догонялки тоже.       – А что же вы будете делать, позвольте узнать? – деловито спросил Лёша и сложил на груди руки. Он был обижен, что его причисляют к мелюзге, хоть ему и правда было только десять лет.       – А у нас свои взрослые развлечения найдутся, – и рыжий вдруг украдкой мне подмигнул. Понятно всё с ним: Джо со всеми так заигрывает, так что не буду особо обольщаться. Я на этот его жест только усмехнулась.       В этот же момент я внезапно поняла, что поскольку все, кроме меня, в этой компании по его понятиям мелюзга, то выходит, что приглашает он меня!       – Так, меня сбили с мысли! Лиса, – рыжий с торжественным видом повернулся ко мне, – позволь мне пригласить тебя на мою дискотеку в качестве почётного гостя! – провозгласил он, вытащил из своего пакетика разрисованный самодельный билет и вручил его мне. На нём было написано приглашение на вечеринку, причём написано настолько подробно, что было даже указано название деревни. Это наводило на подозрение о том, что на его дискотеку съедутся люди из других городов. Также этот билет был разукрашен аппликациями и рисунками на мистически-хеллоуиновскую тематику. Тыквы, летучие мыши, скелеты, конфеты – всё традиционно. Вот только вряд ли эти билеты делал сам Джо – почерк и рисунки были явно делом юной девичьей руки. Возможно, у Джо есть младшая сестра, которую он подобным образом эксплуатировал и заставил рисовать все эти билеты. Мои маленькие друзья с немой завистью смотрели на пригласительный билет в моих руках. Мне же было их жалко, но в то же время я гордилась, что уже не отношусь к мелюзге.       – А разве нельзя было меня пригласить на словах? – ухмыльнулась я, взмахнув бумажкой.       – Это не так интересно! – махнул рыжий своей длинной и гибкой, как жёлтое щупальце, рукой. Он вообще любит жестикулировать, настолько я заметила.       – Вот любите же вы заморачиваться: то билетов по сотне штук нарисуете, то клички себе придумываете. Это у вас тут просто дел нет в деревне – в городе на такие штучки ни у кого времени нет...       – Поэтому мы и не переехали отсюда, как все, – со слегка печальным видом подтвердил Енот. Мы немного помолчали, после чего я сочла нужным поблагодарить Джо за приглашение и пообещать, что я приду. Вечеринка состоится сегодня вечером. Надеюсь, мама не будет против.       – Молодые люди! – окликнул нас пожилой продавец, стоявший за ближайшей к нам лавкой. Мы всей толпой обернулись к нему. – Вы тут уже десять минут мило беседуете, а я всё голову ломаю: они в очереди стоят или сами по себе! Будете покупать-то, ай?       – Ой, да, точно! – воскликнул Лёша и протиснулся к прилавку. – Можно мне, пожалуйста, килограмм соли...       Какое-то время мы неторопливо затаривались всякой местной всячиной. Джо купил сушки и быстро сварганил из них бусы, Гриф тайком закупился сигаретами, Енот купил нам на свои деньги фруктов, за что мы ему были благодарны от всей души, а Каспер со своей жутко скрипящей телегой смылся самым первым. Сухо попрощался со всеми, кроме Аси – с ней у него какие-то особенные отношения, так что они снова обнялись. Причём Каспер в этот момент выглядел так, словно обнимал её в последний раз. За этим парнем нужен глаз да глаз. Любой догадается, что у него должны иметься опасные для жизни наклонности. Он повернул в сторону железной дороги и поскрипел туда, ссутулившись и занавесив своё лицо волосами.       – Он что, живёт там? – спросила я у всех сразу.       – Да, там находится соседний посёлок Н., – вдруг подал голос молчаливый сегодня Гриф. Я даже вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил. – Он не так далеко, как кажется. Тридцать минут до него идти через поле, а там уже и дорога начинается. Затем парк, потом улицы...       – А ещё там находится наша родимая школа, – перебил его Джокер. – Так что мы в своё время каждый день ходили по той туманной тропе через поле: и в буран, и в дождь, и в жару. Не очень хорошая дорога, но другой у нас нет. Разве что если крюк в пару километров сделать, обходя поле и лес по шоссе.       – Неудобно однако... – вздохнула я.       – Ну, знаешь, это тебе не Питер, подруга, – издал смешок рыжий.       На этом мы и попрощались до вечера. Я всю обратную дорогу не выпускала билет Джо из рук и постоянно рассматривала его с безумной от предвкушения веселья улыбкой. Ребята вскоре перестали скрывать своё негодование и часто просили меня убрать несчастную бумажку куда подальше, пока я её не потеряла. Но я их не послушалась – не хотела мять билет в кармане. Доехали до деревни благополучно – из-за намечавшейся дискотеки я даже про призраков забыла, – попрощалась с ребятами и ускакала по сырой тропинке к своему дому, даже не подумав, что мои маленькие друзья остались после всего произошедшего расстроенными и обиженными и, возможно, нуждались в моих словах утешения...       Дома я летала, как на крыльях, и в порыве странной радости даже обняла маму и что-то запела. Потом упорхнула к себе наверх, оставив маму в недоумении, и начала потрошить шкафы и свои сумки в поисках приличной одежды. Надо же, я как-то совсем не предвидела, что в деревнях могут быть дискотеки. Я сильно недооценила местных жителей – как оказалось, они те ещё весельчаки. Как я и ожидала, мама поднялась ко мне и начала требовать объяснения моего странного поведения. Я, не тая, заявила, что меня уже позвали на дискотеку. Мама похвалила меня в умении быстро заводить знакомых и принялась допрашивать: где дискотека, во сколько и до скольки, будут ли там мальчики. Я рассеянно отвечала, бегая от шкафа к шкафу и вытряхивая всё их содержимое на кровать. Кольца, браслеты, футболки, джинсы на низкой посадке, какие-то серёжки – это то, что я нашла в шкафу. Из моего рюкзака я добыла чокеры, фенечки, резинки для волос, разноцветные носки, футболки и пару кроссовок. Мама тоже подсуетилась и приволокла из своей спальни целую стопку некрасивых платьев. На все мои возгласы отвращения она отвечала: «Ну не в джинсах же идти на танцы!»       – Уж лучше в них, чем в этой леопёрдовой бесвкусице! – воскликнула я.       – Сама ты леопёрд, – улыбнулась мама, но не оставила попыток помочь мне с гардеробом. Она очень старалась, и в итоге совместными усилиями нам удалось подобрать по цветовой гамме какие-то джинсы, одну из лучших моих футболок, кеды и ремень. Я всё это примерила – мама одобрила. Потом я добавила к этому фенечку, а мама заплела мне пару мелких косичек на прядях у лица, и всё это дело мы закрепили деревянными бусинками. Я посмотрелась в зеркало и не удержалась от очередных возмущений.       – Мам, тебе не кажется, что я похожа на какую-то хиппи? – в зеркале передо мной была ни толстая, ни стройная пятнадцатилетняя девчонка среднего роста и весом в шестьдесят килограмм. В зелёной узкой футболке, в джинсах на бёдрах, в кедах и с длинными рыжими волосами, в которых виднелись милые косички. – Мне осталось только фургон завести и кальян в руки!       – А чего тебе хиппи-то сделали?       – Да не знаю! – и я нервно топнула ногой. Моё отражение повторило это движение синхронно со мной. – Я как-то по детски выгляжу, как первоклашка какая-то! Я уверена, там будут взрослые девушки: на каблуках, накрашенные и красивые... А я какая-то фея Винкс!       – Если ты так по этому поводу переживаешь, можем и тебя накрасить, – дипломатично предложила мама. Следующие сорок минут она делала мне макияж, иногда приговаривая: «Хотела выглядеть взросло, надо было платье одевать», «Вот надела бы платье, и проблем бы не было». Мама неожиданно ловко управлялась с косметическими приборами, хотя я за ней редко замечаю, чтобы она сама красилась. Ей самой это просто не нужно. Быть может, в молодости она занималась этим чаще, чем теперь, поэтому навык остался. В результате я была накрашена в самом модном на данный момент стиле. Как с обложки журнала сошла! Я собой очень гордилась и долго не могла оторвать глаз от зеркала, а потом крепко стиснула маму в объятиях. Этот вечер определённо изменил наши с ней отношения в лучшую сторону...       – Ну что, Ирма, всё взяла? Телефон с собой? – только я открыла рот, чтобы сказать про связь, как мама перебила. – Всё равно, вдруг связь появится. А деньги? На всякий случай.       – Да всё у меня есть, мам, не суетись так, – я уже стояла у порога в джинсовой куртке, в шапке и в шарфе, которые очень мне шли по словам мамы. Надеюсь, она не ошибается... Тут мама куда-то убежала, ширкая тапками по ламинату, а через полминуты вернулась, держа в сжатом кулаке какой-то предмет. – Ну чего ещё?       – Возьми вот, – и мама тайком, очень резко и быстро, сунула мне что-то в руку. Я почти мгновенно поняла, что это за предмет, и круглыми глазами уставилась в лицо мамы, потеряв дар речи. – Да бери, бери, лишним никогда не будет!       – Зачем? – тупо спросила я.       – Ну ты смешная! Как будто я вечеринок этих не знаю... Спрячь уже в карман какой-нибудь, ну!       – Кхм, спа-спасибо, – хрипло выговорила я, затолкав подарочек во внутренний карман и чувствуя, как у меня на лице проступает горячий румянец.       – Давай, красотка, ни пуха, ни пера! – и мама поцеловала меня в обе щёки. Я тут же шарахнулась от неё, стукнувшись головой о дверь, и вскрикнула: «Мама, макияж смажешь!!» Мама охнула и проверила, не смазала ли она мне слой тонального крема...       – Оторвись там! – крикнула она мне с крыльца. Я, весело улыбаясь, показала ей два больших пальца вверх, попрощалась и пошла быстрым шагом по тропинке.       Уже начинались сумерки. Ёлки-палки, надо быстрее идти через лес, а то чем дольше я буду волочиться, тем темнее и жутче там будет идти! Да там и так жутко, хоть утром, хоть днём. Страх перед лесом тут же скрутил мне живот и немного испортил настроение. Может вернуться и попросить маму проводить меня до дома Джо?.. Да ну нет! Мало того, что я выгляжу, как младенец в кедах, так меня туда ещё и мама приведёт? Ну уж дудки.       Я набралась смелости и быстро-быстро, делая шаг чуть ли не больше метра, пошла к лесу. Упрямо глядела себе под ноги и проговаривала про себя очередную песню, чтобы не паниковать. «Хрум-хрум» – хрустел под кедами песок. Спина у меня уже начинала потеть, а в боку закололо. Я дошла до леса и пошла по нему ещё быстрее. Главное не сорваться на бег и не оглядываться – это разожжёт у меня панику. Я продолжала напевать себе под нос, и чем глубже в лес, тем громче, словно пытаясь заглушить все его вечерние шорохи. Вот же гордая дура, надо было просто попросить Илью в очередной раз довезти меня до деревни, и не было бы никаких проблем...       Когда мне надоела моя песня, я перешла на другую. Закрыла глаза и, распевая во весь голос, поскакала по лесу. Дул ветер, каркали вороны, скрипели стволы сосен, а я скачу по лесной тропинке и ору:       – «Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах!» – задыхаясь от прыжков, пела я, соблюдая свой уговор и не глядя по сторонам. – «Под тёплым дож...» – однако тут я споткнулась носком кеда о подлый корень сосны, взвизгнула и полетела на дорогу. Единственная мысль, которая пришла мне в голову в тот момент: «Не смей пачкаться!!!» Я кое-как выкрутилась и приземлилась на ладони. Колени не запачкала, куртку тоже, правда жутко запыхалась и разлохматилась. Фу ты, чёрт, теперь все руки в земле! Ну что я за дурёха, скажите мне кто-нибудь? Может я и правда ещё маленькая, как мне и показалось у зеркала? Взрослые уж точно так не скачут через лес и не валяются в грязи...       Я поднялась, вскинула голову и неожиданно поняла, что я стою прямо на входе в деревню. Оказывается, я смогла пройти через весь лес сама! От осознания своего подвига по моему лицу расползлась широкая, торжествующая улыбка.       – Ха, выкусите, призраки! Вот вам, а не я! – и я показала чаще леса запачканные в земле кукиши. Откуда-то доносилась танцевальная музыка. Мелодию было не разобрать, но от басов, отбивающих ритм, гудела и дрожала земля. По деревне бродило много нарядной и смеющейся молодёжи, и все они, как один, стекались в ярко освещённый трёхэтажный дом, из которого как раз и шла музыка. Дом Джо. Я побежала туда в нетерпении.       Звуки музыки и смеха становились всё громче и отчётливей. Я уже разглядела припаркованные у забора мотоциклы, глянцевые и отливающие бликами из-за света окон. Никого знакомого не видно, все какие-то слишком взрослые. На вид уж точно никак не школьники. У некоторых даже борода была и довольно нехилые мышцы. Девушки все были преимущественно в косухах и коротких платьях, которые еле-еле прикрывают нижнее бельё. Но это, судя по всему, их ни капли не смущало. Все они заходили на территорию участка, поднимались по крыльцу и показывали кому-то на входе билет. Этого кого-то я не знала. Ну вот, я – такая смелая и дерзкая, – а боюсь зайти в дом моего товарища.       «Забирай меня скорей, увози за сто морей...» – запело в доме Джо. Десятки голосов тут же неистово взревели и зааплодировали, а следом за всем этим шумом хлопнула пробка шампанского. Я в это время стояла у самого забора, слившись с ним в полумраке, и тоскливо глядела на яркий дом Джокера, у которого изо всех окон торчали хеллоуиновские декорации и прыгали тени танцующих. Краем глаза я успела увидеть, как какая-то парочка целуется в тени на балконе, так что я тут же предпочла от них отвернуться. Теребила в запачканной руке билет и считала до десяти, чтобы осмелиться и зайти на участок. «Давай, ну же, ты приглашена, тебя там ждут! Ты зайдешь на счёт пять... Четыре... Четыре с половиной...»       На моё плечо внезапно легла чья-то добрая рука. Шестым чувством я опознала в этом прикосновении Енота и оказалась права – это был он. Всё в том же свитере и в тех же штанах, только теперь у него на шее висели наушники. Издали его вполне можно было спутать с девушкой, но вблизи было ясно, что он точно парень. На его щеке была маленькая наклейка или переводная татуировка в виде разбитого сердца.       – Привет, Лисичка! – воскликнул он радостно. Я тоже улыбнулась – наконец-то у меня есть группа поддержки. – Отлично выглядишь!       – Правда? – усомнилась я. Тут было так много байкерш, готов и панков, даже пара розово-чёрных эмо есть, а я «круто выгляжу»? С моими-то фенечками и рыжими косичками? С моим-то приземистым ростом, крепкими руками и талией, как у бочонка?       – Ну конечно! Мне очень нравится. От всех этих чёрных нарядов и рваных джинс у меня в глазах начинает рябить, а на тебе прямо глаз отдыхает, – мне было очень приятно это слышать, и я буквально расцвела. – Ну, доставай билет – пойдём оторвёмся! – и он повёл меня к крыльцу. Теперь я, держа его под локоть, чувствовала себя в разы увереннее и не пугалась ни громкой музыки, ни хохота, ни взрывов бутылок, ни этого панка с красным ирокезом на входе.       – Билетики, пожалуйста, – сказал тот до смешного деловым тоном. Мы показали ему две наши разноцветные бумажки. – Прошу вас! – панк добродушно улыбнулся большим ртом с пирсингом в нижней губе и жестом пропустил нас в дом...