Тропа Койота

«Сумерки – трещина между мирами...» «Дом, в котором...» М. Петросян

      Как только мы с Енотом оказались в доме Джо, мне в нос врезались сотни различных запахов, свойственных местам, где проходят дискотеки: запах духов, шампанского, чипсов, попкорна. Воздух был влажный и немного душный, а ещё он просто звенел от грохочущей в колонках музыки. Раскаты смеха ото всюду, шаги, топот, прыжки, тени скакали по стенам. Прихожая была квадратной, два на три метра, и потому здесь не было ни одного живого места, куда можно бы было ступить – всё в ботинках! Кроссовки, кеды, сапоги как женские, с каблуками, так и мужские. Переступив порог, я наступила сразу на две пары чужих ботинок. Отдёрнула и переставила ногу, но снова встала на чужой башмак.       – Вот зараза, – шепнула я, втискивая ногу в единственное узкое местечко, где сквозь ботинки просвечивал пол. Енот тоже сражался с горой обуви на полу и искал, куда наступить. В колонках начался Децл, толпа издала одобрительный свист и аплодисменты. Чья-то разноцветная голова на секунду показалась в одном из дверных проёмов, увидела нас и тут же юркнула обратно. «Джо! – перекрикивал музыку этот же человек. – Джо, эй! Слышь, к тебе там ещё пришли! Иди встреть!»       – Лиса, вот вешалка, можешь повесить сюда свою куртку, – сказал мне Енот и повесил свою верхнюю одежду на огромную гору чужих курток. Кажется, к концу вечера вешалка от тяжести рухнет, вырвав кусок стены с корнем. Я с помощью моего друга повесила свою одежду рядом. Тут же из дверного проёма гостиной вылетел растрёпанный, румяный и счастливый Джо со смазанным следом помады на щеке. Одет он был нарядно, но на мой взгляд слишком уж пёстро: брюки в какой-то нелепый горошек, а рубашка блестящая, сиреневая и с поднятым, как у Дракулы, воротом. В одном ухе у него блестела цыганская задорная серьга-клипса, хотя цыганом рыжий не был ни на йоту.       – О-о-о! А вот и вы! А я уже по вам соскучился! – вскричал он и распахнул свои длинные руки. Нам с Енотом не особо хотелось бросаться к нему в объятия. Какой-то он был слишком перевозбуждённый после танцев. Ещё рёбра сломает, пока обнимает. – Ну, как вам мой образ?       – На Киркорова похож, только перьев не хватает, – улыбнулся Енот, а я подавилась смехом. – Я смотрю, ты уже успел попробовать папиного вина? – усмехнулся полосатый, перешагнул к Джо за порог и подал мне руку, чтобы я перепрыгнула вслед за ним через непроходимую гору обуви.       – Не-а, это было шампанское. Только оно уже почти кончилось, не обессудьте, – хохотнул Джокер и пристально посмотрел на меня. – Точно не хочешь обняться со мной, дорогуша? Многое упускаешь!       – Остынь для начала, тогда подумаю, – и я улыбнулась краем рта.       – Ох, какие мы важные! – где-то хлопнула ещё одна пробка от бутылки. – А! Слышали?! Они там без меня вскрывают мои семейные запасы! А ну-ка, пошли скорее в гостиную, надаём им по шапке! – и он широкими шагами умчался по коридору в одну из комнат, из которой ярко лился свет и гремела музыка. Мы с Енотом – за ним следом.       Вот она, вечеринка! В этом помещении находилось как минимум человек двадцать, и это ещё не все гости – многие, судя по звукам, находились на верхних этажах. Кто-то был одет в костюмы франкенштейнов и вампиров, Фредди Крюгеров и утопленников, а некоторые были просто наряжены в свои самые лучшие вещи. Десятки накрашенных глаз и губ, ногтей и причёсок с начёсом. Десятки рук, поднятых к потолку, и прыгающих ног. Остальные, кто не танцевал, сидели на стульях, пуфиках, подушках и даже на голом полу и что-то весело и активно обсуждали. По всем присутствующим бегали солнечные зайчики от крутящегося под потолком диско-шара. Глянцевая рубаха Джо ему не уступала и сверкала также ярко.       – А ну признавайтесь, кто из вас трогал бутылку? – выкрикнул рыжий и недовольно упёр руки в бока.       – Да это всего лишь хлопушка была! – крикнул ему в ответ через всю комнату тот самый парень с разноцветными волосами. Пол вокруг него был усыпан конфетти. – Не будем мы без тебя твои бутылки вскрывать, успокойся!       – Вот и молодцы.       Я пока что стояла с Енотом в проходе и робко осматривалась. Глаза разбегались от количества приглашённых гостей. Не верится, что в этой деревне может обитать так много молодёжи. У одной из дальних стен я увидела своих знакомых: Грифа, общавшегося с людьми, уже улыбающегося и одетого в другую кожаную куртку, и Каспера, который сидел в кресле с плеером и наушниками, зарывшись по самые плечи в подушках. Ему не нужно было особенно наряжаться, чтобы производить устрашающее впечатление, так что он выглядел точно также, как и днём на рынке. Очередной раз начался припев песни. Вся комната, как по команде, запела хором, покачиваясь или прыгая в такт музыке:       – «Вечеринка у Джокера дома! Гуляет весь район, гуляет вся школа! Вечеринка у Джокера дома!..»       Джо на это лишь отмахнулся, словно смущённая барышня. Кто-то самый активный скомандовал: «Давай!!» – и все парни побежали к Джо и принялись поднимать его над своими головами, как рок-звезду на концерте. К поднимавшим с азартом побежали и Енот с Грифом. Вскоре рыжий оказался у потолка на руках у целой кучи людей. Он с испуга чуть было не пнул ногой диско-шар, но всё в итоге обошлось. Девушки продолжали петь и фотографировали это весёлое зрелище на свои телефоны. Каспер на две секунды оторвался от созерцания своего плеера и, увидев Джо у самой люстры, вяло усмехнулся. Интересно, зачем он здесь, если всё равно не принимает никакого участия в вечеринке?..       Через минуту рыжего и смеющегося Джокера спустили на землю, и все, в том числе и я, принялись аплодировать. Началась новая песня, и Джо с Енотом и Грифом наконец-то обратили на меня внимание.       – Привет, – вежливо, но не особо заинтересованно поздоровался со мной Гриф, пробежавшись по мне взглядом. – Рад, что ты пришла.       – Спасибо, и тебе привет, – улыбнулась я, смущённо пригладив лохматую прядь волос. Тут же я похолодела, вспомнив, что мои ладони всё ещё должны были быть в дорожной грязи и что такими руками ни в коем разе нельзя прикасаться к волосам. Я посмотрела на свои ладони и тут же услышала «ах» нашей рыжей рок-звезды.       – Бог мой, где ты так ободрала руки?! – воскликнул Джо и зачем-то взял меня за запястья. Почему он такой тактильный, чёрт возьми? Мне не по себе, когда меня так часто пытается схватить кто попало. Особенно нетрезвый кто попало!       – Я упала, пока шла сюда, и слегка поцарапалась, – поморщила я нос. – Это надо обработать, да?       – Вообще-то желательно, – кивнул Енот, – и хорошенько промыть.       – Да, мне тут не нужны смерти от заражения крови, милочка, – согласился Джо.       – Слушай, милок, у меня есть прозвище, – возмутилась я, – так и называй меня по нему!       – Хорошо, хорошо, Ваше Величество Лиса! – и тот театрально поклонился. – Прошу меня простить!.. А с тобой не забалуешь, да?       – Именно.       – Тебя тоже пора промыть, тебе не кажется? – хлопнул Гриф рыжего по плечу.       – Не переживай, я им займусь, – шепнул Енот и бережно повёл Джокера к ближайшему креслу, держа того под локоть.       – Грифо-он, – напоследок крикнул Джо, икнув посреди фразы, – покажи Её Рыжейшему Величеству, где находится уборная! И с рукой ей что-нибудь сделай...       Джокера увели, а меня же оставили наедине с Грифом. Почему-то от осознания этого я стала нервничать в разы сильнее: у этого бледнолицего была настолько сильная энергетика, что она даже меня умудряется смущать – меня, которую смутить весьма проблематично.       – А разве твоё полное прозвище – Грифон? – нервно хихикнула я. Говорить становилось всё неудобнее – кто-то глухой прибавил музыку, выкрутив звук почти на полную мощность.       – Да нет, – улыбнулся мне Гриф сверху вниз, – просто Джо очень любит всё коверкать!       – А, ну это я заметила! – отозвалась я громко.       – Пойдём-ка отсюда, а то тут говорить невозможно! – и он увёл меня из этой ошалелой комнаты в сумрачный и фиолетовый, как рубаха Джокера, коридор. Здесь буквально всё напоминало собой готический замок: полумрак, очень высокие потолки, винтовая лестница с выходами на второй и третий этажи. Чуть дальше от гостиной, в которой были танцы, находилась дверь в кухню, из которой сочился сизый дымок от сигарет, а справа, то бишь напротив гостиной, была закрытая дверь. Очевидно, это и есть ванная. Гриф открыл в неё дверь и запустил меня внутрь.       Желтоватая кафельная плитка, голая лампочка под потолком. Маленькое окошко высоко над полом. Древние, как мир, ванная и раковина, к которым проведена такая же древняя и самодельная канализация. Несмотря на состояние сантехники в доме Джокера, я ей искренне и даже по детски обрадовалась, так как в нашем с мамой доме и такого нет – всё в тазиках и вёдрах умывать приходится. Вот уже и я начинаю сильнее ценить блага цивилизации...       Я промывала руку под холодной и резко пахнущей железом водой, морщась от щипящей боли, а Гриф тем временем добыл откуда-то из шкафа йод и ватные диски.       – Терпи, казак – атаманом будешь, – спокойно сказал он, услышав очередное моё шипение сквозь зубы.       – Да щипит адски! Вроде я и не настолько сильно руку ободрала, а болит так, как будто мне целое запястье отрезали...       – Дай-ка глянуть, – Гриф сел напротив меня на краю ванной и, придерживая мою руку, стал разглядывать красную царапину, в которой до сих пор слегка скапливалась кровь. Я тем временем рассматривала Грифа в ответ, затаив дыхание. И всё-таки в его внешности было что-то от типичного аристократа: светло-русые волосы, такие же ресницы и брови, чуть мутные голубые глаза – как говорится, почти ариец. Бледная кожа, скулы, нос с горбиком на переносице, длинные пальцы, как у музыканта...       – Тут ничего страшного, – прокомментировал он мою ссадину, – но обработать всё же нужно, – и он, без предупреждения войны, приложил мне к ране диск с рыжей лужицей йода. Рука защипала так, что я вздрогнула и громко воскликнула: «А-ай!»       – Да ладно тебе, – улыбнулся он и заглянул мне в лицо. – Как будто никогда не ранилась.       – Да ранилась... Просто чтобы до крови – редко. Последний раз такое было классе в шестом, когда я коленку разбила во дворе.       – Хорошая же жизнь в городе, если вы можете несколько лет без синяков ходить, – вздохнул он. – А у нас тут аккурат раз в неделю новые ранения появляются. Не серьёзные, конечно, но всё же... Прошлой весной, к примеру, на моего отца на охоте напала медведица, но он каким-то чудом от неё отбился. Ещё Джокера этим летом гадюка укусила, прикинь?       – Ох, Боже, и это ты называешь "несерьёзными ранениями"? Гадюку?       – Да не, с Джокером всё было нормально: у нас противоядие всегда под рукой. Но Джо тогда, конечно, сдурил – полез к ней, сфотографировать хотел. Как маленький, ей-Богу, – и у Грифа на лице в первый раз на моей памяти появилось тёплое выражение ностальгии. Я случайно перевела взгляд на его длиннопалую руку, которая держала мою, и вдруг увидела, что у него отчего-то сбиты костяшки на пальцах. На суставах явно краснели ссадины содранной кожи. Надо же, как я этого раньше не заметила? Гриф быстро просёк, куда я смотрю, и проворно убрал обе руки вместе с ваткой, отпустив мою пострадавшую кисть.       – С кем это ты так?.. – неуверенно спросила я.       – Да ерунда, – он небрежно выбросил ватку с моей кровью и йодом в мусорное ведро и приглушённым голосом заверил. – Проблемы были кое-какие. Теперь уже всё хорошо, правда.       Ох, как мне не понравился этот тон. Вот почему он был такой суровый днём – из-за этих самых «проблем». Мне тут же захотелось хоть как-то помочь ему или хотя бы выслушать, но чувствую, что Гриф не тот человек, который готов плакаться в плечо первому встречному. Так что через пару минут, когда он закончил перевязывать мне руку медицинским бинтом, мы снова вернулись на дискотеку, больше ничего толком не обсудив.       С верхних этажей спустилось ещё человек пять, очень громко вопили из колонок «Гости из будущего», свет приглушили, а диско-шар и его блестящий владелец Джо продолжали весело сиять и разбрасывать свои блики на лица танцующих. Сначала я очень активно веселилась: выпила пару стаканов газировки, от чего мой живот раздуло, как воздушный шарик; ела пожаренные на мангале зефирки – очень в американском стиле. Джо знакомил меня с некоторыми людьми, Енот иногда со мной танцевал чисто по-дружески. Танцевал он, кстати, очень хорошо, намного лучше меня. Также я успела поиграть разок в Мафию и в Козла и даже выиграла оба раза, на что Джо неоднократно заявлял: «Да просто новичкам везёт!»       Однако через три часа вечеринки настроение у меня резко упало: я случайно бросила взгляд на Грифа и увидела, что он уже достаточно долго и мило воркует в углу с какой-то девушкой. Причём не как Джо, который подходит к кому угодно и садится ему на уши на сорок минут, а как-то по-личному, явно не как с остальными. Смеются, пьют газировку или что там у них. Гриф носится с ней, как с драгоценностью: то сесть поможет, то встать, то таскает ей еду и напитки, то о самочувствии спрашивает. Серьёзно, словно они на том диване гнездо вить собрались! Девушка была вполне миловидная и, как ни странно, не принадлежавшая ни к какой субкультуре. Разве что наряженная в костюм ведьмы с остроконечной шляпой. Она слушала Грифа, изредка вставляла какие-то комментарии, а иногда разражалась звонким смехом и складывалась от него пополам. Всё с ними ясно...       Настроение танцевать, как я уже сказала, улетучилось, и я сквозь шумную массу молодёжи прокралась к одному из свободных кресел и упала в него. Как я ни пыталась отвлечься, мой взгляд всё равно постоянно падал на эту сладкую парочку, сидевшую в самом дальнем от меня углу комнаты. И чем дольше я их видела, тем сильнее они меня раздражали. Чувство очень близкое к ревности буквально разъедало меня, и мне впервые за свою жизнь захотелось подсесть к кому-нибудь, напиться и впасть в забытье...       – Он тебе нравится, да? – прозвучал у меня над ухом тихий и в край измотанный голос. Мой организм на этот вопрос отреагировал как на резкий удар под дых. Как этот кто-то понял, на кого я смотрю, и точно ли он имеет в виду Грифа? Он что, мысли читать умеет или у меня всё настолько на лице написано? Я с красными ушами и лицом обернулась к задавшему вопрос и увидела рядом с собой, в соседнем кресле, Каспера. Он грустно смотрел на меня – собственно, по-другому он смотреть и не умел – и, видимо, думал, что мне срочно нужно кому-нибудь выговориться.       – Вообще-то не прилично с таких вопросов начинать разговор. Особенно с теми, с кем ты плохо знаком, – огрызнулась я, возможно, даже слишком агрессивно. Каспер стал выглядеть виноватым, и я решила сбавить обороты. В конце концов, человек в кое-то веки решился с кем-то поговорить, а я его так сразу отшиваю. Нельзя, неприлично.       – Уж извини меня за резкость, – продолжила я строго, но уже без злости, – но это был... слишком личный вопрос...       – Прости. Это было опрометчиво с моей стороны...       – Прощаю, что уж... – мы с ним немного помолчали, и я, чтобы хоть как-то сбавить неловкость, снова заговорила. – А ты чего тут... один сидишь, не танцуешь?       – Да я, знаешь ли, стараюсь вести себя как можно более незаметно – мне и так еле-еле разрешили здесь присутствовать.       – Почему же?       – Скажем так: слишком многие из гостей меня не любят настолько, что предпочитают не находиться со мной под одной крышей... – вздохнул Кас с ощутимой горечью.       – Ну надо же... А у этого есть какая-то причина?       – Есть – у меня просто плохая репутация, – улыбнулся он краем губ. Но улыбка эта была далеко не весёлой. Увидев, что я за него переживаю, он решил увести разговор в другую сторону и продолжил более непринуждённо. – К тому же я всё равно не люблю танцевать. Знаешь, у себя в голове я всегда разделяю людей на тех, которые, когда слышат музыку, либо хотят танцевать, либо петь. Так вот, я ближе ко второй группе.       – Ты что, поёшь? – невольно усмехнулась я от удивления.       – А что тут удивительного?       – Да нет, ничего... Просто не часто встречаю парней, которые подобным увлекаются.       – Это потому, что их за такие увлечения травят и подстёбывают. Мол всё, что не футбол и не прыжки по гаражам – девчачье... – снова со вздохом отозвался Каспер, и из этой короткой фразы я тут же поняла, что Касу в деревне приходится тяжко... Между нами опять возникла короткая пауза, в которой я размышляла, о чём вообще можно поговорить с Каспером. Но я быстро нашла интересующую меня тему и, с деланно-равнодушным видом махнув рукой в сторону Грифа и Ведьмы, спросила:       – А кто она, кстати? Ты её знаешь?       – Ты про ту девушку в костюме колдуньи? – верно понял меня Каспер. Мне показалось, что он теперь тоже играет в мою игру – прикидывается, что не имеет понятия, к чему я это спросила. Видимо, боится, что я опять буду на него рычать. – Она моя одноклассница, Доминика. Мы раньше с ней очень хорошо дружили... но сейчас немного друг от друга отдалились...       – Ты имеешь в виду, ты с ней дружил или вся ваша гоп-компания?       – В основном из наших с ней дружил только я. Мы с ней как-то по возрасту друг другу ближе...       – Серьёзно? – воскликнула я. – А я думала, вы все – ровесники.       – Ещё чего, – хмыкнул он с явно ощутимым презрением к своему юному возрасту, – мы с Доминикой ещё школьники, в отличие от Грифа, Джо и Енота.       – И в каком же ты классе?       – В одиннадцатом.       – Ну надо же! – в этот момент мне вдруг показалось, будто Каспер стал мне чуть ближе по духу. Всё-таки общаться с людьми, с которыми у тебя разница в какие-то пару лет, намного легче, чем с этими детинами-студентами. – Без обид, но ты выглядишь немного старше, чем ты есть.       – Из-за макияжа, должно быть. Да и вообще, это больше комплимент, чем что-то обидное, – улыбнулся Каспер. – А ты сама в каком классе учишься?       – Я в... девятом, – неловко пробубнила я, снова начиная считать себя слишком маленькой для этого праздника жизни.       – Ну, я примерно так и подумал. Да ты не стесняйся, это тоже не так уж и мало.       – Как скажешь, – улыбнулась я, радуясь, что ко мне не относятся как к младенцу. – Ой, а я, кажется, тебя перебила с Доминикой.       – А, да, точно. Я уже, правда, забыл, что собирался про неё рассказать... Если в целом, то она – нечто вроде местной поп-звезды: всегда в центре всех главных событий и сплетен. Танцует, поёт, постоянно со всеми флиртует и, кажется, искренне наслаждается тем, что все вокруг от неё без ума... А ещё Гриф ей с пятого класса нравился... Она достаточно нагло притиралась к нему несколько лет подряд, а теперь... – он остановился, чтобы сформулировать фразу. Или же чтобы справиться с какими-то внутренними чувствами, так как лицо у него невольно изменилось.       – Что «теперь»? – подтолкнула я его.       – Честно говоря, у них с ним странные отношения. Лично мне кажется, что они не искренние, хотя кто кроме них это может знать, верно? – задумчиво сказал Кас, и на меня опять накатило какое-то мстительное, ревнивое чувство оттого, что у меня перед этой Ведьмой нет почти что никаких преимуществ. Пока она рядом, она будет неизбежно меня затмевать...       – А она ему как? – спросила я с тем же равнодушием, хотя голос у меня дрогнул.       – Этого я не знаю, – сухо отозвался Каспер. – Вроде бы он говорит, что дружит с ней, но сама посмотри на них – насколько это похоже на дружбу, по-твоему? – я невольно посмотрела и увидела, как эта Ведьма шутливо провела Грифу пальцем по подбородку. Где-то в глубине души мне тут же захотелось оторвать ей этот палец. – В общем, Гриф редко такими вещами делится, даже с друзьями. Он скрытный человек.       – Ой, кто бы ещё говорил! Ты тоже не выглядишь самым понятным человеком на свете, – и я, усмехнувшись, отвернулась от Грифа и Доминики и посмотрела Касперу в лицо.       – Не спорю, я тоже не самый общительный, – он смущённо улыбнулся и вжал шею в плечи, – но иногда даже я согласен поделиться с кем-нибудь своими чувствами – вот, с тобой например... А он – нет. Всё в себе держит, всегда. Так воспитан...       – «Воспитан» говоришь?.. У него что-то не так с семьёй?       – По честному, с ней «не так» буквально всё. Возможно, ты догадывалась, что у Грифа очень строгие родители?       – Н-да, признаюсь, что-то такое чувствуется.       – Вот-вот... – Каспер понизил голос, подобрал ноги на кресло и обхватил их руками, из-за чего стал выглядеть мельче и ещё более женственно, чем до этого. Чёрные прямые волосы стекали у него по голове на плечи, а с плеч – на колени и локти. По его взгляду было видно, что он окунулся в какие-то воспоминания и отнюдь не самые весёлые. – Я его отца, если честно, всегда опасался. Он охотник, суровый дядька, который ругается со всеми, кто попадётся ему под руку. Гоняет со своего участка котов, швыряя в них камнями, очень громко и грубо разговаривает с семьёй. А что самое жуткое, так это то, что он часто разделывает добытых на охоте зверей прямо на улице... Я когда-то гулял с ребятами по деревне, и Гриф позвал нас к себе в гости. Так когда мы проходили по его участку, мы увидели, что у самого крыльца папа Грифа снимает шкуру с какого-то грызуна. Кажется, это был заяц. Мне потом эта картина недели три снилась каждую ночь: заяц без кожи, весь кроваво-красный, с оскаленными зубами... – Каспера немного передёрнуло, и выглядел он теперь знатно напуганным. А я и понятия не имела, что мне сделать, чтобы как-то утешить его – похлопать по плечу или просто промолчать?..       – Ужасное зрелище, должно быть... – Каспер кивнул. Мне в голову пришла идея, как немного разрядить атмосферу, и я продолжила. – Надо же, мы сейчас с тобой сидим в углу и сплетничаем, как две старые бабки у подъезда, – сработало так, как я и планировала: Каспер тоже осознал это и слабо засмеялся.       – Да, и правда, что-то я разошёлся... Но должен же хоть кто-то тебя просветить насчёт местных порядков.       – Ну давай, конечно, оправдывайся!       Неугомонные гости продолжали танцевать так, что дом дрожал до основания. За окнами была непроглядная чернота, которую прикрывали лёгкие занавески. Только одно окно было голым и поэтому немного меня пугало. Казалось, что там вот-вот появится страшная рожа какого-нибудь лесного чудовища...       Гриф с ведьмой Доминикой уже вылезли из своего угла и танцевали. Когда же они перестанут мне глаза мозолить?.. Слава Богу, что меня вовремя отвлёк от приступа ревности подлетевший к нам с Каспером Джокер, у которого на голове было заплетено много маленьких, растрёпанных и коротких косичек – любимая шутка девочек, заплетать парней подобным образом.       – Ну? – деловито осведомился он. – И чего сидим? Чего не танцуем? Как в такой обстановке вообще можно сидеть?!       – Ты в любой обстановке не можешь усидеть, Джо, – заметил Каспер.       – Ах! Это что, она тебя язвительностью заразила? – и рыжий организатор праздника показал на меня пальцем. – Не водись ты лучше с ней, малыш Каспер. Ещё покусает!       – Покусаю, если будешь меня бесить, – встряла я.       – Ты слишком легко бесишься, Лисичка. С твоей вспыльчивостью тебе будет сложно жить, уж поверь мне... Ну так чего, будете танцевать или нет?       – Да музыка не та для танцев, – пожал чёрными плечами Кас.       – А ты мне скажи, какую ты хочешь, и я её специально для вас поставлю!       – Может Короля и Шута, раз уж у нас Хэллоуин? – предложила я.       – Ого, ты их слушаешь? – спросил меня Каспер. У него на лице проявилось удивление и уважение к моему музыкальному вкусу.       – Ну да, а почему нет? Джо, включи нам и правда КиШа. Хватит уже попсы, меня от неё скоро тошнить начнёт!       – Айн момент! – и Джо вновь нырнул в толпу танцующих. Через несколько секунд музыка заглохла, и народ возмущённо загудел и засвистел. Колонка пару раз прошипела, а затем из неё раздалось узнаваемое вступление песни «Проклятый старый дом», которому многие обрадовались ещё сильнее, чем игравшей только что попсе. Джо уже скакал обратно к нашим креслам с самым что ни на есть победным видом.       – Да ты прямо Гермес – одна нога здесь, другая там! – крикнула я ему. Но моё незамысловатое замечание произвело на Джо очень странное впечатление: он замер на месте возле моего кресла, а торжествующая улыбка медленно сползла с его лица. Рыжий осторожно косился на Каспера и почему-то жалостно сдвигал к переносице брови. Я в недоумении обернулась на Каса и увидела, что тот тоже отчего-то помрачнел и сильно сжал челюсти, из-за чего в его внешности появилось нечто угрожающее.       – Что-то не так? – растерянно спросила я у них обоих. Джо был сконфужен и продолжал молчать, а Каспер смотрел куда-то в пол с тем же каменным лицом. Потом он спустил ноги на пол и легонько хлопнул ладонями по бортикам кресла.       – Пожалуй, пойду чего-нибудь выпью, – чёрный с ног до головы Каспер поднялся и пошёл вдоль стены к выходу, перешагивая через разложенные на полу настольные игры, гадальные карты и спиритические доски. В коридоре он свернул в сторону прокуренной кухни и исчез из нашего поля зрения.       – Джо, что я не так сказала? – взволнованно спросила я, подавшись вперёд. Джо грустно вздохнул и наконец-то заговорил.       – Сейчас это уже не важно. Не волнуйся, ты его не обидела, просто нагнала нехорошие воспоминания... Не вини себя, ладно? Мы, может, потом тебе всё объясним, – Джокера кто-то громко позвал и стал размахивать руками. Рыжий махнул мне на прощание и убежал. Я осталась в кресле одна, растерянная и расстроенная тем, что огорчила Каспера. В каком моём слове был подвох? Как я выразилась, дословно? «Ты как Гермес – одна нога здесь, другая – там»... Гермес его смутил? Но почему? Может, у него в детстве пса звали Гермесом?.. Но он явно вспомнил не самого́ Гермеса из мифов, а кого-то другого...       «... Мне слишком те-есно взаперти, и я мечта-аю об одном: скорей свободу обрести, прогрызть свой ветхий старый дом. Проклятый старый дом!» – орала музыка в колонках. Все ребята громко, в каком-то фанатском экстазе, подпевали, выкрикивая слова вместе с Горшком. Я вдруг задумалась над сюжетом звучавшей песни и вспомнила другой дом, который нас с мелкими недавно так напугал. Он и сейчас где-то в лесу: стоит, окружённый деревьями, тьмой и лесными духами. Он весь скрипит от ветра и хлопает разбитыми окнами. Холодок пробежал у меня по коже при мысли о том, что в том доме мы вполне могли бы встретить такого же мёртвого старика, которому «больно видеть белый свет». Те, кто писали эту песню, даже не догадывались, что её сюжет может сбыться и в нашем мире. А может они наоборот слишком хорошо об этом догадывались...       Тут раздался жуткий женский визг, от которого все мои внутренние органы сжались в один комочек, а в затылке защекотало. Я подняла голову и круглыми глазами осмотрела комнату, которая тут же перестала прыгать под музыку и успокоилась. Девушка с причёской в стиле эмо прыгала у окна без занавесок, указывала пальцем во тьму ночи и визжала: «За окном! За окном! Там!» Первыми к ней подбежали самые смелые парни и уткнулись лицами в старое тонкое стекло. Некоторые из них отшатнулись от окна и тоже заревели: «Там и правда этот чёрт ходит! Настоящий, чем угодно клянусь!» Я впилась пальцами в подлокотники кресла и смотрела на ребят у окна, ощущая, как сердце скоро выпрыгнет у меня изо рта, если продолжит также сильно биться. Джо убавил музыку почти на минимум, растолкал столпившихся у подоконника и тоже принялся смотреть.       – Что там?! – истерично выкрикнул другой женский голос из толпы. Ту эмо-девушку, которая первой заметила чудище в окне, передали в руки подругам. Те тут же начали её утешать и вытирать ей лицо салфетками, размазывая ей макияж по лицу.       – Там Чёрный Призрак! – с сумасшедшим торжеством объявил Джокер и повернулся к толпе. – Сама легенда нашей деревни к нам пожаловала! Наверное, тоже захотел потанцевать... – десятки пар напуганных глаз выжидающе глядели на Джо и явно не могли разделить его радости. – Ну что, кто хочет его поймать вместе со мной?       Молодёжь загудела, обсуждая, стоит ли. Но всё же нашлось примерно пятеро сумасшедших, которые согласились на безумную идею организатора праздника.       – Джо, ты совсем сдурел?! – вскричала девушка в чёрной коже и с ярко-красными крашенными волосами. – Разве тебе не рассказывали, что к этой твари нельзя приближаться?!       – А откуда кому-то знать, что «нельзя»?       – Оттуда, что все, кто пытались к нему подойти, не выживали. Никогда! Никого не осталось, кто может поведать о своей вылазке к этой длинноногой скотине!       – Тщщщ! – прошипел на неё Джо, приложив указательный палец ко рту. Почему-то замолчала не только она, но и добрая половина людей в гостиной. – Эта «скотина» в любой момент может тебя услышать, и тогда она сильно разозлится!..       «ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!!» – пробарабанило в стену. Взвизгнул целый хор голосов, и все обернулись к дверному проёму, откуда шёл звук. К счастью, там был один из гостей, который в шутку постучал по стене. Он радостно ухмылялся тому, как он ловко всех напугал.       – Макс, ты баран! – крикнула красноволосая и кинула в него свою туфлю. Снаряд с острым каблуком промазал и улетел куда-то в коридор. Девушка перевела дыхание и снова обратилась к Джо. – И всё же я вам не советую выходить.       – А нам и не нужно советов, да, парни? Готовы к погоне?! – спросил он, словно он был командиром ста тысячного войска. Парни басом пророкотали: «Да-а-а!» – Тогда хватаем оружие и вперёд! Ура-а-а! – они разобрали дубины, валявшиеся у Джо на антресолях, и побежали в коридор одеваться. Я поняла, что среди этих смельчаков, да и вообще в гостиной, не видно ни Каспера, ни Грифа, ни Енота. Насчёт Каспера-то ещё можно было понять – он вроде на кухню уходил, Енота я тоже последний раз видела в коридоре, но где же Гриф? Только недавно был тут. Меня охватило беспокойство за него. Даже ревнивое беспокойство...       Гости тем временем толпой провожали охотников на привидений, ахали и метались в нерешительности, думая, присоединиться к ним или нет. В итоге ещё трое человек осмелились и, выкрикнув: «Джокер, мы тоже с вами!» – пробрались в прихожую и начали искать свои ботинки. Шум, суета, в коридоре и прихожей ярко горел свет, загадочный средневековый полумрак исчез. Все из гостиной перетекли сюда, а те, кто не влезал на пол, стояли на лестнице и вытягивали шеи. Я же решила, что в этот раз лучше не пойду вместе с Джо – мне уже хватило и пупса, и того дома, и рояля, способного играть самостоятельно. Я стояла в дверном проёме гостиной и пыталась смотреть на одевающихся в куртки поверх голов и плеч гостей.       – В бой, друзья! – возбуждённо рявкнул Джо и поднял к потолку кулак. Гости закричали и тоже подняли кулаки вверх. «Удачи!», «Не подходите к нему слишком близко!» – раздавались напутствия.       – Давайте бегом, чего вы так долго возитесь?! – поторапливал своих смелых друзей Джо. Он уже был одет в куртку и кроссовки, а в правой руке сжимал рукоять биты с таким видом, словно сейчас кому-то стукнет ею по макушке.       – Так у нас ботинки шнурованные! – хрипло ответил один за всех.       – Да одевайте галоши, кому там нужны ваши сапожищи?! Быстро, в галоши – и побежали! Призрак сейчас уйдет в лес, там его уже не найдёшь!       Через минуту, под вопли и аплодисменты, Джо с его отрядом самоубийц вырвались на холодный лесной воздух, сбежали с крыльца и убежали прочь. Много народу вывалило вслед за ними, но с крыльца сходить никто не решился. Другие же облепили окна, отодвинули занавески там, где они были, и следили за отрядом. Тёмная деревня, чёрное небо, чёрные плоские силуэты домов и такие же плоские фигурки бегущих за призраком. Да, я тоже его увидела. Та же самая долговязая Тень двигалась по краю деревни, медленно, но уверенно. Иногда она сливалась с деревьями, иногда её вытянутую голову было видно на фоне неба между кустарников. Девушки и несмелые парни, не моргая, следили за тем, что происходило в окне. Музыку выключили совсем, чтобы она не отвлекала.       К несчастью, скоро Тень ушла настолько далеко – в сторону моей деревушки, – что с первого этажа её стало не видно, следовательно и отряд Джо тоже. Они удрали без фонариков, так что издали их не отследить. Они просто утонули в ночи. Самые любопытные и напуганные девушки побежали на другие этажи, с которых, возможно, обзор будет лучше. Я же решила остаться внизу, так как, напротив – боялась что-то увидеть. Я вовсе не хотела быть в числе очевидцев какого-нибудь мистического ужаса, поэтому отошла от окна и отправилась на кухню, искать Каспера. Я заметила, что с ним мне общаться неожиданно удобно и просто, он словно – моя родная душа.       Найти его было не сложно – он сидел за столом и пил чёрный кофе, который уже успел заварить на газовой плитке. Форточка окна была чуть приоткрыта, поэтому сизый туман сигарет выветрился. Кухня была ярко освещена единственным источником света – ультрафиолетовыми лампами, которые освещали многочисленные полки с горшками рассады. В таком специфичном освещении образ Каспера становился ещё более утрированным: его кожа стала словно абсолютно белой, а волосы, глаза, чокер и свитер – чернильно-чёрными, как космос.       – Кас! – сказала я и подсела к нему за стол, покрытый кухонной клеёнкой. – Ты слышал, что там происходит?!       – Слышал, – без энтузиазма ответил он и помешал в чашечке с кофе ложкой, – привидение ходит, Джо пошёл его ловить – это уже не первый раз.       – П... Правда? – у меня начала зарождаться надежда на возвращение ребят. Но чёрт возьми, почему Каспера это настолько не колышет?       – Угу... В любом случае они призрака не догонят. Зря всё это.       – Почему ты такой равнодушный к этому? – наконец спросила я. – Вы, деревенские, видимо, совсем зажрались, если привидениям не удивляетесь!       – Почему это не удивляемся? Вон они как визжат, от окна к окну мечутся, как дети в зоопарке.       – Хорошо, не они – ты не удивляешься. Почему?       – Потому что я устал их отлавливать, ясно? – нехотя объяснил он. Хотя мне этого всё равно было не достаточно. – Не переживай за ребят: они придут, и всё будет нормально... А призраки эти – ерунда да и только, – и он закурил. Огонёк зажигалки на пару секунд осветил его равнодушное и даже презрительное лицо.       – А растениям от этого плохо не будет? – укорила его я. Каспер, видимо, не особо тревожился за цветы под лампами и выдохнул дым в сторону.       – С этими цветами ещё и не такое бывало. Они живучей, чем ты думаешь.       Вдруг в коридоре раздался цокот каблуков, и на кухню прошествовала та самая ведьма Доминика – видимо, заскочила попить воды. Мы с ней переглянулись равнодушными взглядами, но когда её глаза столкнулись с глазами Каспера, она тут же словно покрылась ледяной корой и стиснула челюсти. Каспер смотрел на неё также непонятно и хмуро, и я растерялась от этой враждебной химии, образовавшейся сейчас между ними.       – Что, Ника, макияж опять поплыл? – странно, словно издалека спросил у неё Каспер и медленно положил на край пепельницы свою сигарету.       – Не твоё дело, ясно? – рыкнула она, схватив со столешницы стакан, и вдруг обратилась ко мне довольно злобным голосом. – Ты бы, девочка, не сидела тут с ним наедине. Не безопасно это.       – П-почему это? – удивилась я, одним глазом следя за суровым Каспером на другом конце стола.       – Не слушай её, – шепнул мне Кас.       – Нет уж, лучше послушай, если не хочешь напороться на мои грабли, – повысила голос Ведьма. – Знаешь, какой он «белый и пушистый» на самом деле? Это он только прикидывается таким, а временами из него такое чудище может вырваться, что мать родная не узнает!..       – Чтоб тебя, змея! – звонко хлопнул Кас рукой по столу и вскочил на ноги. Доминика посерела лицом от страха и отступила к выходу. В принципе, я понимаю её испуг, так как и сама испугалась. – Уйди отсюда, пока я в тебя не запустил чем-нибудь! И не смей ей голову морочить – сама не святая!       – Да пошёл ты... Чикатило хренов... – прошипела Ведьма и сбежала. Каспер, истощённо выдохнув, сел на стул и снова схватился за сигарету.       – Могу я спросить, что это было? – чуть нервничая, я рискнула задать этот вопрос. Сказать, что меня напрягла произошедшая сцена – ничего не сказать. Я-то думала, Капер – безобидный и тихий паинька, а он вон как может на людей заорать...       – Можешь, вот только я тебе не отвечу.       – Ладно... Но ты же сказал, что вы с ней друзья. Разве это не так?       – А ещё, насколько ты помнишь, я сказал, что мы друг от друга отдалились, – надавил он на свой голос.       – «Отдалились» – это мягко сказано, раз она тебя Чикатило обозвала. Что же ты такого ей сд?.. – но не успела я договорить, как увидела, что Каспера передёрнуло от злости, и из-за его сердитого взгляда мне в лицо быстро протараторила. – Хорошо, хорошо, не злись, я поняла – лучше не буду лезть в ваши дебри!       – Мудрое решение... – тут же успокоился он и снова замолк.       Какое-то время я глядела на него с внутренним негодованием, которое всё же решила выразить ему, чтобы возобновить прежний разговор.       – Нет, ты меня поражаешь, – изумлённо выговорила я. У Каса из сигареты всё ещё сочился дымок. – Одиннадцатый класс, а уже ни привидения тебя не удивляют, ни лешие, ни магия. Сидишь в одиночестве, куришь вот, ещё и пьёшь, наверное. Все они тут пьют...       – Одиннадцатый класс это не так уж и мало, между прочим, – мрачно сказал он. Так странно, что его скромность и желание поддерживать беседу, которые у него были в гостиной, теперь бесследно испарились. Сейчас он был холодным, гордым и даже немного жёстким в своих выражениях, что абсолютно не вяжется с моим первым о нём впечатлением. Неужели он всё же на меня обижен за «Гермеса»? А может это уже и из-за Доминики у него настроение испортилось?.. – Особенно здесь, в этой деревне, семнадцать лет – уже, считай, вырос. Тут жизнь преподносит намного больше испытаний, чем в городе, как бы это парадоксально ни звучало. А возраст – это не годы, а опыт... Смекаешь, о чём я?       – Смекаю. Смекаю, что ты – тот ещё философ и, кажется, очень этим гордишься.       – Глупости. Нечем тут гордиться, – буркнул он, но я ему поверила. Он и правда не был одним из тех нытиков, которые вечно причитают о том, что они слишком быстро состарились в душе и что они уже познали всю вселенскую мудрость и имеют право говорить о жизни как о величайшем наказании... Каспер хоть и был мрачен, но искренен. Что-то не слабо грызло его душу. Что-то... серьёзное.       – И что же у вас тут за испытания, можно спросить? – поинтересовалась я, каждую секунду опасаясь, что неудачной фразой выбешу своего вспыльчивого собеседника.       – Поверь, это слишком долго рассказывать, – горько улыбнулся Кас, туша сигарету о пепельницу.       – У нас впереди целая ночь.       Каспер усмехнулся и внимательно на меня посмотрел.       – Впервые вижу настолько любопытного человека, как ты, Лиса.       – А я впервые вижу таких странных и загадочных людей, как вы все. Я чувствую в вас то, чего никогда не чувствовала в других своих знакомых – что-то... волшебное, словно я стала героем какой-то большой и таинственной истории.       – Приятное, должно быть, чувство – быть в центре сюжета...       – А ты считаешь, что ты не в центре?       Кас отрицательно покачал головой.       – Я так, всего лишь мрачный тип, который создаёт атмосферу и до которого всем не особо есть дело. Нужен только чтобы ужас своим видом наводить...       – Боже, Каспер, ты очень неправ! Мне не кажется, что ты не интересный и неважный. Да, возможно, ты с заморочками, но... с тобой приятно разговаривать. И, знаешь, чем дольше мы разговариваем, тем это чувство усиливается. Такой глубокий человек не заслуживает зваться неважным.       От этих моих слов Каспер смущённо улыбнулся, превращаясь обратно в того скромнягу с женственными движениями, и слегка утёр глаза пальцем. Ну у него и перепады настроения, я вам скажу. Но тем не менее, чем-то он меня притягивал: одновременно и пугал внезапными всплесками эмоций, и вызывал интерес окружавшими его загадками. Он весь словно вышел из книги, и упустить шанс подружиться с такой персоной было бы очень обидно.       – Спасибо тебе... Это очень приятно слышать. Мне такое редко говорят, правда.       – Люди бывают слепыми, знаешь ли: не видят дальше собственного носа, поэтому и в тебе дальше чёрной одежды ничего разглядеть не могут.       – И не поспоришь, – согласился он и затем, опомнившись, предложил мне кофе. Так мы с ним ещё минут двадцать сидели в полутёмной кухне, в тишине и покое, то перебрасываясь парой слов, то замолкая, не испытывая при этом абсолютно никакой неловкости.       Все в доме словно затаились.