Тропа Койота

      Наша весёлая шайка скакала по лесу, который по диагонали пересекали золотые лучи – солнце всё-таки соизволило выйти из-за облаков. Ася носилась и прыгала через кочки, крича и хлопая себя по губам, как индеец. Милана на неё сварливо покрикивала, Илья тряс ёлки, чтобы стрясти с них шишечный дождь, а я, Лёша и Дима их подбирали и кидали Атосу. Атос хоть и был довольно старым, но всё равно находил в себе силы веселиться, скакать за шишками и лаять, как щенок. Его низкий лай гулом летел по лесу и отскакивал от медных сосен. Я старалась не рассуждать, хорошо ли ребята ориентируются в лесу. Лучше сейчас было в это поверить, потому что иначе меня охватит не слабая паника. Тут такие леса, что в них тебя днём с огнём не отыскать, если заблудишься. А с учётом того, сколько жутких легенд существует у местных о лесе, заблудиться тут будет ещё страшнее. На секунду я встала на месте и повернулась на север, в сторону нашей деревни – её уже не было видно. Красная магнитная стрелка на моём компасе показывала туда же, на дом. Значит, обратный путь в случае чего не отрезан.       – Эй, Лиса! – тонко крикнул Лёша из-за ёлки и кинул в меня шишку. Она отскочила от моей шапки и упала мне под ноги. – Не спи, а то без тебя уйдём!       – Нехорошо нападать со спины, – и я метнула в него шишкой в ответ.       Иногда солнце светило достаточно ярко, иногда словно гасло, и лес погружался в сырой полумрак. В такие моменты мы немного стихали и сбивались в кучку, пугались каждого шелеста и хруста ветки. Но стоило солнцу опять показаться на небе и запустить свои золотые пальцы в лес, как мы вновь смелели и разбегались в поисках грибов, крича и распугивая местную нечисть. Нашли целых пять белых грибов и три лисички – про каждый гриб мы спрашивали у знатока Лёши, чтобы случайно не подобрать поганку. Сверяли компасы и стороны света и брели дальше на юг. Через пятнадцать-двадцать минут мы неожиданно вышли на железную дорогу.       – Ух ты, рельсы! – озвучила я своё удивление. – А в той деревне они совсем близко к жилым домам.       – Мы севернее, чем та деревня, – объяснила Милана, хотя это и без неё было очевидно. – Вон там, левее – станция, на которую ты приехала. А правее – путь в город.       Я повернула голову в сторону города и ненадолго задумалась от внезапно пришедшего ко мне ощущения, словно я никогда туда не вернусь. Словно этот путь для меня закрыт, как последний уровень компьютерной игры, и что я навсегда заперта в здешнем лесу, с детьми-шаманами и призраками. Эта деревня – мистическое и напрочь изолированное от мира место: сеть тут не ловит, телевизионную связь – кое-как; радио, как не вытягивай его антенну, фырчит и транслирует один единственный канал. Так что складывается впечатление, что связи с внешним миром у деревни Н. практически нет. Разве что в посёлке можно нащупать какой-никакой сотовый сигнал, но даже там, когда я созванивалась с папой, мне казалось, что он не настоящий. Что и он, и вся моя жизнь до двадцать пятого октября – выдумка, сон. Гóрода с моим домом, школой, секцией самбо и друзьями словно не стало...       Убедившись, что пóезда поблизости нет, мы перелезли через холмик щебня и железнодорожные пути и прыгнули в высохшую канаву.       Дальше – снова лес и, как по мне, ещё более густой – меньше сосен, больше елей. Нам в лицо чаще попадала паутина и реже виднелись солнечные лучи. Густые лапы старых ёлок заполонили собой всё и портили видимость. Железная дорога исчезла шагов через двадцать пять. Становилось напряжённее. Лёша не кидал в меня шишки, Димка не пугал в шутку Асю своей маской, Илья не трогал деревья, а Ася шла за руку с сестрой. Я шла, пыталась успокоить свои нервы и помахивала плетёной корзиной, доставшейся нам с мамой от прежних хозяев дома. Интересно, что с ними случилось? Сами ли они уехали или они стали случайными жертвами приведений?.. Даже сенбернар Атос вдруг успокоился и не отбегал от нас далеко. Наверное, он решил, что на этом участке нас стоит сторожить. Интересно, от кого...       В какой-то момент мы вышли на достаточно просторную и живописную местность, поросшую белым мхом и с меньшим количеством деревьев. Земля тут была более болотистая, так что деревья, что здесь росли, были сгнившие, белые, как дерево Гондора из Властелина Колец, и полностью заросшие мхом. Вдали, на горизонте, я углядела густой слой тумана, словно там целое облако спустилось на землю. До меня быстро дошло, что именно там находится – поле. Где ещё тут можно встретить такой молочно-белый туман, как не там? Я поделилась этой мыслью с моими храбрыми следопытами, и они со мной согласились. Устав от леса и отсутствия ровных тропинок, мы решили пойти туда – к хоть и туманной, но зато ровной местности. К тому же, судя по словам Ильи и Димы, там должна быть легендарная разбитая трасса.       Идти оказалось дольше, чем мы рассчитывали. Мы чуть ли не сорок минут плелись по этой седой от мха поляне и то и дело тонули сапогами в лужах и болотцах. Но вот наконец и она – та самая дорога, покрытая будто бы метеоритными дырами. Она способна вызывать собой самые контрастные ассоциации: у меня это была субботняя поездка на машине Грифа, у Лёши же это жуткая авария, лишившая его родителей и руки...       Выдохнув, мы принялись расстилать на обочине дороги плед и раскладывать на нём бутерброды от бабушки Лёши и Асины сушки. Атос деловито обнюхал нашу еду и в предвкушении завилял хвостом. Как только мы уселись, время словно остановилось. Ничего не движется вокруг – ели, как на чёрно-белой фотографии, замерли и не шевелят ни одной иголочкой. Ветер смолк – его без остатка поглотил густой и непонятно откуда берущийся туман.       – «Пикник на обочине», – вздохнула я, расколов повисшую тишину, и откусила бутерброд. – Мама бы оценила...       – Стругацкие? – переспросил Лёша, вникнув в смысл моей фразы.       – Боже, только не говори, что ты и их уже прочитал! – жалобно простонала я.       – Да нет, куда там. Я эту книгу у нас на полке видел, вот и всё. Но я её прочитаю, может через год. А может летом...       Господи, и откуда таких умных детей понабралось? Меня из-за Лёши скоро начнёт терзать комплекс неполноценности... Ладно, не буду сейчас об этом думать. О мозгах буду вспоминать, когда вернусь в город. А пока что вокруг меня свист сквозняка между сосен... Белоснежный матовый туман... Лесной запах, который словно очищает лёгкие... Редкий крик кукушки... И никакого городского шума и запаха выхлопных газов...       По иронии судьбы, стоило мне подумать о городе, как в паре десятков метров от нас раздался неожиданный, резкий и очень городской звук – вой потревоженной машины, который она издаёт в случае, если её собираются открыть без ключа. Этот звук часто будил меня ночью в детстве. Мы все – шестеро детей, сидящих на пледе на обочине разбитой в хлам дороги – повернули головы влево, в сторону звука, и принялись вслушиваться. Машина выла, а вместе с воем оттуда раздавались еле отличимые от шелеста травы голоса.       – Машина? – задал вопрос неизвестно кому Димка. И тут меня осенило, хотя должно было осенить на порядок раньше: девяносто процентов вероятности того, что там вопит машина Грифа! А голоса принадлежат его друзьям, которые уже несколько часов ищут Енота. Меня одновременно бросило и в жар, и в холод.       Ребята поочерёдно поднялись с пледа и вышли на дорогу. Я же так не торопилась, так как выглядела совершенно непрезентабельно: для сборки листьев граблями это ещё куда ни шло, но для встречи с друзьями Грифа, и уж тем более с самим Грифом – совершенно нет! Я судорожными движениями принялась расплетать себе косу и взбивать волосы для пышности, а ребята щурились в туман и пытались разобрать, кто там находится. Раздался громкий многоголосый крик, похожий на «ио-о-о-о!», «но-о-о-о-от!» или на «ино-о-о-о-о!», и я совершенно точно убедилась, что там зовут Енота.       – Это Гриф с товарищами, да? – дрогнувшим голосом спросила я и тоже встала с пледа.       – Ой, пойдёмте к ним! Пожалуйста, пожалуйста! – запричитала Ася. – С ними весело! И с ними мы не потеряемся!       – Вы точно уверены, что это они? – нахмурилась Милана. – И даже если так, зачем нам к ним? Мы, между прочим, за грибами собрались.       – Они кого-то потеряли, – услышал Илья. – Может им помощь нужна, Милан. Да пойдёмте к ним! Больше людей – веселей, верно?       – Ну не знаю. Мне и без них хорошо было... Пойду плед соберу, – и Милана, ссутулясь ушла к обочине. Боже, да почему она такая ворчливая в свои двенадцать лет?..       Атос, навострив лохматые уши, прислушался к крикам вдали и гулко гавкнул. Потом ещё два раза и тихо зарычал, не отрывая глаз от дороги. Крики затихли. Через десять секунд в тумане проявился серый силуэт, а за ним второй. Атос ощетинился и залаял чаще, истеричнее и выше на пару тонов.       – Атос – фу! Спокойно! Иди ко мне! – и Илья взял его рукой за ошейник. Из-за реакции пса у меня возник вопрос – точно ли там люди, или это какая-то нечисть, которую животные чувствуют за версту? Может, Атос и правильно делает, что так яростно лает на незнакомцев? Я попятилась и встала позади Ильи с могучим сенбернаром. А размытые силуэты всё приближались. Они были мужские и, вроде как, молодые, а ещё через пару шагов они замерли и, увидев нас тоже, свистнули.       – Эй, здорóво! – крикнул один вполне себе человеческим голосом, что меня успокоило, и снова пошёл к нам навстречу, только медленнее из-за Атоса. – Вы не заблудились случайно?       – Мы – нет, – громко отозвался Илья. Атос заворчал. – А вы?       – И мы – нет.       – У вас авария какая-то? – продолжил Илья говорить за всех с незнакомцем.       – Да нет, мы друга ищем       Двое парней стали уже совсем различимы. Один был светловолосый, лупоглазый и не слишком высокий. Кожаная куртка, ботинки на шнурках, какой-то непонятный шарф на шее. А самое забавное в нём было то, что волосы у него были зачёсаны и залачены на подобие ирокеза. Такой маленький гребешок посреди головы – это я часто вижу, панковская мода.       Второй был намного выше его и, кажется, старше. Натуральная горилла в куртке, джинсах и с коротко-стриженной головой. Челюсть квадратная, с ямкой посередине, глаза сидят глубоко в голове, а брови над ними нависают, как карнизы. Суровый парень, боевой, но вроде он был настроен мирно. Мне почему-то показалось, что именно таким себя вечно хочет видеть Гриф. Он точно сумасшедший, если всерьёз готов променять своё прекрасное лицо на этот кирпич с щетиной.       – Наш друг на днях сбежал куда-то, а никому и дела нет! – продолжил вещать с того же расстояния коротышка с подобием ирокеза. – Вот мы его и разыскиваем сами.       – А как он выглядел? – спросил было Илья, но я перебила его вопрос своим:       – Вы ищете Енота, так?       Лица парней чуть вытянулись, и они оба стали смотреть на меня внимательнее.       – Да-а, – подозрительно протянул светлый и сделал ещё пару шагов мне навстречу. – А ты что, его знаешь?       – Знаю, конечно же. Я с ним знакома.       – Погоди, Лиса, – шепнул Лёша. – Как это так? Енот пропал?! А чего ты нам не говорила?       – Не успела...       – Эй, – позвал нас светловолосый панк, – слушайте, а вы не хотите с нами поискать Енота? Чем больше единомышленников, тем эффективнее, верно? Пропадает парень, молодой ещё совсем! Может, его уже нет – никто ведь не знает! Помогите, а? Если можете.       – Можем, конечно же! – не раздумывая крикнула я. Ребята хоть и надулись из-за того, что я ответила, ни с кем не посовещавшись, но в душе были согласны поспособствовать поискам Енота.       – А пса куда деть? – спросил Илья, показав на огромного Атоса.       – Ничего, для него местечко найдётся, – махнул рукой Панк и позвал нас следовать за ним. Горилла, так ничего и не сказав, развернулся и пошёл за другом, и мы с ребятами – за ними. Я была уверена, что вот-вот встречу Грифа, и поэтому дико волновалась по поводу того, как выгляжу.       Мы всё приближались к нужному месту и наконец увидели в тумане множество человеческих и нечеловеческих силуэтов. К нечеловеческим я относила мотоциклы и далеко стоящую машину, которая наконец-то перестала орать. Подойдя ещё на десяток шагов ближе к банде, я уже смогла рассмотреть всех находившихся на дороге. Всего их было и правда мало – где-то десять-пятнадцать, и четыре из них – девушки. Двух я узнала: кудрявую Хану и худую, как мама Грифа, Еву. Третья была не знакомой, а у четвёртой я по началу еле смогла опознать пол: она была одета в куртку цвета хаки с маскировочными пятнами, а на голове у неё красовался коротко-стриженный ёжик волос. Как будто бы она из казармы сбежала, ей-богу! А лицо у неё было какое-то знакомое: бледная ровная кожа, глаза полуприкрыты и смотрят хитро, как у Джоконды, и в то же время спокойно, а нос с выразительной поэтической горбинкой... Ну точно, вот кого она мне напомнила – саму Анну Ахматову! Вылитая, только одетая в полувоенную одежду и с другой причёской. А так она никакой не парень, а вполне себе красивая девушка. Экзотично красивая.       Помимо девушек, нас и пришедших с нами парней здесь был достаточно спортивный и смутно знакомый парень в джинсовке, абсолютно незнакомый толстячок в очках высокого роста и ещё один рослый и суровый парень. Последний был серьёзный и уже точно взрослый человек. У него была бандана и настоящая байкерская косуха с кругами на локтях. На пальцах – кольца, а на шее – какая-то мистическая бирюлька на цепочке. Остальные мне по началу тоже показались незнакомыми, но через секунду я разглядела в них моих любимых Каспера, Джокера и Грифа. Кас, прятавшийся в отдалении, был одет также, как и всегда, разве что чёрные волосы слишком скрывали его лицо. Джо был в простой куртке, джинсах и кедах – сегодня, видимо, он был не в настроении наряжаться, как попугай, так что его я еле узнала. Ну и Гриф – вообще отдельная история.       Не знаю, одной ли мне так казалось под воздействием любви, но он выглядел, как настоящий король лесных эльфов. Хоть он и не был самым старшим в этой компании, но определённо выглядел самым главным из них. Возможно, за счёт того, что все стоят вокруг него, а он один в царской позе сидит на мотоцикле и смотрит на нас сверху вниз из под своих нахмуренных светлых бровей. На лбу у него от сосредоточения выпирала жила. Вечные чёрные брюки и высокие сапоги, какая-то новая косуха, а под ней ослепительно белела рубашка, которую он при мне ни разу не носил. Волосы были распущены и аккуратно зачёсаны назад. Я еле удерживала себя от того, чтобы не пялиться на него с открытым ртом, но глаз, как ни старалась, отвести не могла. Их словно сильнейшим магнитом притягивало обратно на его фигуру.       Таким царственным и неприступным, к которому хочется упасть в ноги, он оставался не долго. Узнав нас, он просиял лицом и сделался проще, добрее и ближе простому люду. Брови поднялись, открыв глаза, а угрожающая вена на лбу разгладилась – от этого он словно помолодел лет на десять и снова стал выглядеть на свои девятнадцать. Гриф легко соскочил с высокого мотоцикла и пошёл к нам навстречу. Хана и Ева меня узнали и помахали руками. Я – им в ответ, но смотреть на них с приближением Грифа у меня получалось всё хуже – сияние его рубашки из под косухи буквально слепило меня. На остальных, как я посмотрю, Гриф производит далеко не такое сильное впечатление, как на меня. Интересно, каким его видят ребята?       – Надо же, какая встреча! Что вы тут делаете? – удивился Грифа и обнялся сначала с детьми, а потом со мной. Моё объятие вновь получилось каким-то неказистым из-за того, что у меня внутри шла борьба с очередным приступом любви к этому человеку. Я одновременно и пыталась его рассматривать, и вести себя, как можно более естественно.       – Мы грибы собирали, пока на вас не напоролись... – проворчала Милана, держа Асю за руку.       – Ты так говоришь, как будто бы мы виноваты в том, что вы на нас «напоролись», – подал голос Джо, стоявший недалеко от нас. – Не силком же тебя сюда тащили.       – Они – как раз-таки силком, – и она посмотрела на меня и Илью. Да пусть она идёт к чёрту со своими грибами! Они не убегут, а вот Гриф с бандой сейчас чуть было не уехали.       – Дорогуша, подумай, что лучше – грибы-ягоды собирать или помочь людям в поисках пропавшего без вести человека? – недовольно сказал ей Джокер. – Как будто он не наш общий сосед! Я бы на твоём месте не стал так глаза закатывать!       – Эй, Джо! – остановил его Гриф и с недоумением посмотрел другу в глаза. – Спокойно, чего ты на неё наезжаешь? У человека другие планы были, вот и всё. Тише.       – Да я просто на нервах с утра, – проворчал он и достаточно мрачно с нами поздоровался. Рыжий явно был не в лучшем настроении: руки в карманах, брови нахмуренные, ворчание по каждому поводу.       – Так, думаю, пора бы вас представить, верно? – Гриф повернулся вполоборота к своим друзьям и перечислил их по очереди: кого-то по именам, а кого-то по очередным кличкам. Панка звали Дизелем, Гориллу – Вовой. Хитрого вида парень в джинсовке звался Максом, милый толстячок в очках – Леопольдом. Ахматову в военной форме звали Зелёной, незнакомую девушку, жутко похожую на Наталью Варлей – Ритой, а того лысого байкера с банданой и кулоном – Соломоном.       – Собственно, со временем вы их запомните, – улыбнулся мне и детям Гриф. – Ну и для вас, друзья: это Димка, это Милана; Ася, Лёша, Илья и Лиса.       – И Атос! – пикнула Ася, указав на пса.       – Да, и Атос, конечно же, – весело добавил Гриф.       – Приятно с вами познакомиться, – сказала я и смущённо улыбнулась.       – Это взаимно, – отозвался пухлый очкарик Леопольд.       – Слушай, и у тебя что ли кличка, а, красотка? – поднял бровь Макс в джинсовке. Вопрос был обращён ко мне.       – Ну да. Я её взяла, можно сказать, на спор. Но своё имя не скажу, – сказала я лукавым тоном.       – Получается, ты у нас – Прекрасная Незнакомка? – довольно улыбнулся Макс. Поскольку я ежесекундно следила за движениями Грифа, я заметила, что на этой фразе он поднял глаза на Макса и одарил его таким взглядом, под которым не только шутить не захочется, но и вообще издавать какие-либо звуки. Макс это заметил и принялся оправдываться. – Да ладно тебе, Гриф. Я ж шучу.       – Я знаю. Ты всегда сначала шутишь, – чужим голосом ответил Гриф. Он злится? На что? На то, что Макс со мной пытается заигрывать? С какой это стати? Пожалуй, пока не разберусь, не буду обольщаться и считать это за проявление ответной любви. Наберусь терпения...       – Ой, Гриф, ну что ты делаешь? – искусственно засмеялся парень. – В каком свете ты меня выставляешь перед девушкой?       – В лучшем твоём свете. Флирт – это же лучшее, на что ты способен, не так ли? – сказал Гриф тем тоном, которым учителя говорят с нелюбимыми учениками. – Хоть и единственное, но зато лучшее.       – А ещё мне говоришь, что я на кого-то наезжаю, – возник Джо. – Сам-то чем занимаешься, язва?       – Ладно, проехали, – отрезал Гриф и стал более-менее прежним, а не этим Северусом Снейпом, которым он сейчас был. – Илья, ты что-то хотел спросить, правильно я помню?       – Да, хотел: где вы уже искали Енота?       – Мы обыскали всю нашу деревню, весь лес вокруг неё и посёлок. На это у нас ушла вся первая половина дня. Сейчас мы собираемся в сторону восточной части леса и к нашему любимому водопаду. Может, он спрятался там – такая вероятность есть, хоть она и абсурдная.       – Ух ты! Я люблю водопады! – запищала и запрыгала Ася. – Поехали к водопаду, скорее!       – Тише! Как ты себя ведёшь? – зашипела на неё Милана, глаза которой сейчас были наполнены ужасом от поведения сестры.       – Да ладно, чего ты? Пусть ребёнок веселится! – мелодично прозвучал голос Риты-советской-актрисы. По Миланиному лицу было видно, что она еле удержалась от того, чтобы прочесть этой девушке лекцию о том, как правильно воспитывать детей.       Ася вырвалась из плена старшей сестры и отправилась здороваться с Ритой и с прятавшимся в стороне чёрным Каспером. Тот почему-то был ещё более мрачным и жутким, чем обычно: нахмуренный, челюсти сжаты, уткнулся в свой плеер и сгорбился у мотоцикла, который был чем-то похож на железную касатку. Уж не знаю, как Асе было не страшно обниматься с Касом, но я бы сейчас побоялась к нему подходить. Я и не подошла пока что.       – А когда едем? – пискнул застенчивый Димка с поднятой маской на макушке.       – Минут через десять, – отозвался Гриф. – Нам нужно ещё немного времени, чтобы осмотреть мою машину: она сильно барахлила, пока мы ехали. Никто же не против, что придётся подождать? Может, кто замёрз? Вы можете посидеть в салоне, а я обогрев включу.       – Да ладно, Гриф, мы не замёрзли, всё в порядке, – улыбнулась я его гостеприимной суете. – Занимайтесь машиной спокойно.       – Ну и ладно... Макс, доставай из багажника инструменты, – сказал он, даже не глядя на Макса. Тот парень явно у него не в любимцах. Но что в таком случае он тут делает? Макс повиновался и побрёл к машине. Соломон, Дизель с начёсом и громила Вова отправились ему помогать, не дожидаясь приказаний. Откуда-то из тумана снова начало просвечивать солнышко. Одним из своих лучей оно пригрело мне щёку – приятное чувство. Чувство ушедшего лета...       – Можно пса погладить? – внезапно просипел тихий голос Зелёной с короткой стрижкой и взглядом Моны Лизы.       – Да, да, конечно! Атос добрый, не укусит, – быстро заверил Илья. Девушка улыбнулась, подошла к псу, присела перед ним на корточки и осторожно, но без страха, погладила его по голове.       – Атос, значит? Любишь «Трёх Мушкетёров»? – спросила она со спокойной улыбкой.       – Да, очень, – признался Илья с умилением глядя на то, как девушка гладит его пса. Сидевший на асфальте Атос завилял хвостом и шире раскрыл пасть, словно улыбаясь.       – Я тоже в детстве любила. И сейчас люблю, перечитываю временами... Красивый пёс.       Удивительно, что Зелёной удавалось выглядеть, как брутальный военный, но на деле вести себя, как мягкая и добрая девушка. Во всех её движениях было спокойствие, мудрость и ласковость. Такая нож в спину не всадит и психовать на ровном месте тоже не станет. Да, Зелёная мне понравилась. Я вообще люблю таких людей, в которых чувствуется взрослость и стержень: Гриф, Зелёная... Кстати о Грифе – он до сих пор стоял рядом со мной в задумчивости, хоть все остальные и разошлись по дороге. Он смотрел куда-то сквозь пространство и думал, покачиваясь с носка на пятку.       – Гриф, – вырвалось у меня, хотя я совсем не собиралась его сейчас звать. Он очнулся, перестал качаться маятником и с готовностью посмотрел на меня.       – Да, Лиса?       – Я... М-м-м... – мялась я, но потом подумала, что живём один раз, и что лучше высказать то, что я думаю. – Я хотела сказать... Я хотела сказать, что ты сегодня потрясающе выглядишь! И эта рубашка тебе очень идёт.       И снова – уже второй раз на моём веку – я вызвала у Грифа смущение. Он улыбнулся и пожал плечами, не зная, куда деваться от моего комплимента.       – Спасибо. Я просто шкаф решил разобрать на выброс. Ну, как «решил» – мама заставила... Нашёл там пару вещей – вот эту рубашку, к примеру, – и жалко стало выкидывать.       – Что, послушал мой вчерашний совет насчёт внешности? – прищурилась я, указав взглядом на его волосы, которые теперь не были стянуты в хвостике. Гриф слегка покраснел.       – Типа того, – сдался он.       – Что ж, я рада, что чем-то тебе помогла.       – И я рад. Мне самому надоели мои бесконечные заморочки по поводу того, какое впечатление я должен производить. Глупо об этом так тревожиться, но я всё равно продолжал это делать. Привычка, знаешь... Кстати, Лиса, я...       – Гриф! – перебил его подошедший Джо. Рыжий схватил его за плечо и встряхнул, чтобы привлечь внимание, а Гриф с раздражённым выражением лица на него обернулся. – Слышь, где гитара твоя?       – Я тебе её не дам, – категорично ответил Гриф.       – Да почему? Ну дай, пожалуйста! Мне скучно без музыки, а так может хоть настроение поднимется. Тебе жалко что-ли?       – Ты ей опять все струны порвёшь.       – Да когда такое было?!       – На прошлой неделе, когда ты пытался сыграть какую-то песню своей пяткой, – чуть улыбнулся Гриф. Джо вспомнил тот случай и бессильно опустил руки.       – Ну, слушай, тогда я был слегка не трезвый... Да я аккуратно буду в этот раз. Руками. И вообще не буду ничего крутить – как там эти штуки называются, которые струны натягивают?.. Я просто побренчу. Ну пожа-алуйста!       – Попроси Макса багажник открыть. Она между рыбацким ящиком и сумкой Лео – на ней Adidas написано, увидишь.       – Вот спасибо, брат! – Джо хлопнул Грифа по плечу и убежал.       – Чёрт, из-за него я забыл, что хотел тебе сказать, – усмехнулся Гриф и в замешательстве пригладил на голове волосы.       – Склероз, видимо. А что поделать – старость не радость, – коварно улыбнулась я. Гриф изобразил обиженное лицо.       – Кто бы говорил про старость – девушка в бабушкином берете? – парировал он мой выпад. Кажется, ледок между нами снова растаял. Так-то лучше.       – Это мой любимый берет, между прочим! – весело возмутилась я. На самом же деле, он мне тоже не нравился, и вообще не был моим – я нашла его в кладовке буквально пару дней назад. Но из принципа и ради шутки я продолжала защищать этот никчёмный головной убор.       – Он вручную вязаный, чтоб ты знал. Это же такая кропотливая работа... – я сняла его и погладила, как котёнка. – Да чего ты морщишься? Вот сейчас я его как надену на твою старческую голову, и будешь знать! – и я потянулась к нему с растопыренной вязаной шапкой.       – Ой, нет, нет, не надо! – начал отбиваться и скакать от меня в разные стороны Гриф. Я смеялась, но не отступала, и в конце концов мне удалось нацепить берет ему на голову и натянуть его буквально до самых бровей Грифа. Правда я разлохматила его красиво уложенные волосы, но, с другой стороны, он и лохматым будет ничуть не хуже. Гриф в берете перестал убегать, подумал и высунул из под берета кончики своих ушей, из-за чего стал выглядеть жутко нелепо. Меня снова прорвало смехом, из-за чего на нас обернулись все, кто были на трассе.       – Боже, убери это, Гриф! Это ужас! – смеялась я, загибаясь пополам и разражаясь новым приступом хохота при каждом взгляде на его лохматую голову с беретом, торчащими ушами и издевательски-смешной гримасой.       – Ну и что ты теперь скажешь? Красивый берет?       – Если ты будешь делать такое лицо и вытаскивать уши – конечно, не красивый! Ой, я не могу с тебя! – и я опять засмеялась и отвернулась от него, чтобы отдышаться. Дизель, разглядев Грифа издалека, тоже засмеялся, схватил фотоаппарат и подбежал к нам.       – Гриф, давай я вас щёлкну на память? Это просто умора!       Гриф, на моё удивление, не сопротивлялся, хотя по началу собирался. Мы с ним встали на фоне поля, и перед самым щелчком камеры я сделала себе кавалерийские рыжие усы, зажав пряди своих волос между носом и верхней губой. Когда мы смотрели получившееся фото, на котором были запечатлены колосья, а перед ними два кривляющихся идиота, нас троих разобрал бешеный хохот. Гриф вернул мне берет со словами: «Убери от меня это чудище», а остальные ребята, которые не были заняты машиной, подходили к нам и тоже просили показать им то, над чем все гогочут. В итоге дети отобрали у Дизеля фотоаппарат и начали с ним баловаться, а мы, более-менее успокоившись, направились к машине.       – Я теперь назло тебе его буду носить, чтобы ты постоянно его видел и шарахался! – заявила я Грифу и гордо нацепила этот берет себе на голову.       У загруженной машины происходила активная возня. Макс лежал на куртке под колёсами автомобиля и в чём-то ковырялся гаечным ключом. Пухлый и интеллигентный Леопольд переставлял сумки в багажнике, чтобы освободить для чего-то место, а Вова возился с ручником на водительском сиденье. Я начала сомневаться, что мы с ребятами и с Атосом сюда влезем и высказала это опасение Грифу. Но он ответил, что по ходу со всём разберёмся. На заднем сиденье, свесив ноги на улицу, сидел Джокер и бренчал на гитаре медиатором, немного фальшиво подпевая:

«У шамана три руки, о-о-о, И крыло из-за плеча-а-а-а. От дыхания его-о-о-о Разгорается свеча-а-а-а»

      – Ты бы хоть что-то новое выучил, Джокер, – пробасил Вова с переднего сиденья, – а то у тебя вечно либо этот шаман, либо Гражданская оборона, либо вообще Сектор Газа.       – Вот и скажи спасибо, что я ещё не Сектор Газа пою! – возмутился Джо, но всё-таки это возмущение было не таким ворчливым, как во время нашего прибытия. Музыка и правда его развеселила. – Я же не Гриф, у меня репертуар скромный! Довольствуйтесь тем, что есть. Кхм-кхм: «У шамана три руки, о-о-о...» – снова затянул он рефреном. Вова простонал, но уже ничего не возразил. Ему пришлось терпеть нескончаемого шамана под ухом.       Вроде, пока что всё идёт лучше, чем я ожидала. Я не опозорилась из-за одежды, мы с Грифом поболтали и посмеялись, ребята дружелюбные. Лео умный и начитанный, по его речи слышно; Дизель – это что-то типа Джо, только поменьше ростом; Вова хоть и ворчит на песни Джокера, но так он вполне добрый парень, избегающий конфликтов; Соломон особо себя не проявил – разве что держал имидж спокойного и авторитетного взрослого с мощным прозвищем. Я заметила, что даже Гриф на него смотрит с некоторым благоговением. Наверное, в детстве Соломон был его кумиром. Понятно тогда, откуда любовь к мотоциклам и кожаным вещам... Что же до Макса, то он не бросил попыток со мной заговорить в каком-то шутливо-игривом тоне. Никогда не думала, что могу привлечь к себе такое внимание и желание познакомиться. Отчасти мне это льстило, но больше – смущало. И даже не столько из-за наглости максовых фразочек, сколько из-за того, что это злило Грифа – мало ли Макс его доведёт, и начнётся драка?..       Но, если не брать в расчёт ворчание Вовы, отдалённо слышное занудство Миланы, подкатывания Макса и дурацкие песни Джо – всё шло отлично. Окончательно выглянуло солнце, пронзив лучами туман, где-то зачирикала птичка. Нас много, мы – банда, рядом – работающий над машиной Гриф. Чего ещё мне надо для счастья?.. О-ой, надо же: я совсем забыла про ложку дёгтя в нашей компании. Даже не ложку, а целый черпак – про Каспера. Где он вообще? Я огляделась и увидела его у какой-то старой ёлки. Он сидел у её корней и снова слушал музыку, не обращая ни на кого внимания. Чего же с ним творится?..       – Гриф, слушай, я схожу к Касперу? Что-то он там один сидит, вдруг у него что случилось? – сказала я, наклонившись к Грифу, который на корточках возился с колесом.       – Конечно, сходи, – кивнул Гриф, параллельно подкручивая что-то гаечным ключом. У него на пальцах и на запястье отпечатались чёрные пятнышки машинного масла, но он пока не торопился их вытирать. – А где он?       – Там, у леса.       – Тогда давай. Только аккуратнее со словами, а то Кас в последние недели чересчур ранимый.       – Может, тебя проводить? – снова вылез из под жёлтой старой машины Макс. – А то лес – штука серьёзная!       – И без тебя не заблудится! – осадил его Гриф и кивнул мне последний раз. Я улыбнулась и зашагала поперёк трассы, а в спину мне доносилось неизменное «У шамана три руки...»