Тропа Койота

      Наш маленький поисковой отрядик остался у меня за спиной, звуча то гитарой Грифа, то басом взрослых, то смехом моих младших товарищей. Я тем временем иду к Касу, в его невидимое Царство Тьмы, которое каждый раз выстраивается вокруг него естественным образом. Выражаясь метафорами: где сидит Кас, там неизбежно вянут цветы и идёт дождь. Каспер сидел на обочине дороги под лохматой и очень большой елью, лапы которой раскидывались вокруг метра на три, образуя укромный шатёр. Кас сидел прямо на траве, согнув ноги в коленях, обнимая свой полупустой рюкзак, словно прячась за ним, и склонив голову так, что его отрощенные волосы полностью закрыли его от мира. Ну и маскировка. Издали и не поймёшь, что это человек. Я даже сразу не решилась позвать его, настолько угрожающая у Каса была поза, но, прокашлявшись, всё же подала голос:       – Эй, Кас, ты как?       Каспер чуть вздрогнул и приподнял голову. Волосы над его лицом разъехались в стороны, как занавес сцены, и я увидела его недружелюбный взгляд исподлобья. Его нос был похож на птичий клюв, а губы были плотно сжаты, словно он еле сдерживался, чтобы не съесть меня. Всё это не слабо пугало: его полностью чёрная одежда, бледная кожа, тонкие и какие-то особенно заострённые черты лица, и главное – этот взгляд. Один он говорил многое, но что именно, я не понимала. Что с ним случилось?       – Привет, – наконец-то сказал он, и меня немного отпустило. Если бы он ещё хоть пару секунд продолжил молчать, я бы сбежала от него с визгом. – Поздравляю с вступлением в их ряды.       – Спас-сибо, – заикнулась я и перевела дыхание, чтобы взять себя в руки. – Но почему в «их»? Ты как будто не один из них.       – Да, – монотонно отвечал Каспер, – я всегда так и считал. У них своя тусовка, с которой я езжу, как старый прицеп: вроде и не нужен, но выкинуть рука не поднимается...       – Брось, Кас, – грустно вздохнула я. – Не правда это.       – Ты серьёзно так думаешь или говоришь, только чтобы утешить? – тихо огрызнулся он и отвёл от меня свои серые глаза.       – Я не знаю. Скорее всего – что уж греха таить, – чтобы тебя утешить. Но я правда не верю, что они могут так по-скотски к тебе относиться. Они же хорошие!       – Да уж, белые и пушистые. Вот только ни один из них, которым я так нужен, ко мне не торопится. Они не допускают и мысли, что меня здесь могли сожрать волки или что мне под этой гнилой ёлкой вдруг стало плохо!.. А вот если бы Гриф или Джо отошли куда-то хоть на пару шагов, то все их товарищи уже распустили бы панику... Я уверен, что свалил бы я сейчас в лес, они заметили бы это только через неделю...       – Хочешь сказать, ты тут сидишь, чтобы проверить, кому ты нужен, а кому – нет? – сложила я руки на груди.       – Не смеши! – в этих двух словах он вместил столько яда, что меня ими чуть не отравило насмерть. – Что за глупость? Вот уж не думал, что я в твоих глазах настолько идиот.       – Кас, да погоди, – я тоже присела на корточки, чтобы не говорить с ним с высоты. – Давай выдохнем и поговорим нормально.       – Я и говорю нормально...       – Не нормально ты говоришь, – разговаривала я с ним материнским тоном. – Ты говоришь, как истеричный ребёнок, которого кто-то обидел и который из-за этого обижает всех в ответ, – Кас нахмурился, но всё же выглядел уже не так устрашающе. – Я же тебе ничего не сделала. Зачем ты со мной так? Язвишь, шипишь, хмуришься, – Кас молчал и с отстранённым взглядом покусывал нижнюю губу. – Может, выговоришься мне?       – Лучше не стоит, – вздохнул Каспер. Слава Богу, этот его злой образ сходит на нет. Кас вновь прежний: хоть и депрессивный, но хотя бы не хищный. – Не хочу выливать на тебя всю эту черноту, тем более я и так уже достаточно наговорил... Пойми, корни всей этой истории очень глубоко, они росли годами... Так что я тебе это просто не смогу объяснить.       – Тогда расскажи мне это в упрощённой форме. Не дело копить в себе злобу. Это может взорваться, знаешь ли... Так ты на кого-то из них обижен?       – Не дави на меня вопросами, пожалуйста, – с беспомощным выражением лица попросил он и опёрся спиной о ствол ели. Захрустела кора. – Мне тяжело об этом говорить. И вообще, всё это должна выслушивать не ты.       – А кто?       – Кто должен, тот скоро выслушает. Я давно планирую этот разговор... – неоднозначно ответил Кас. На трассе вдруг раздался звук работающего мотора машины, а вслед за ним эмоциональный вскрик Джо: «Юху-у!» – Машину починили что ли?       – Наверное, – пробормотала я и обернулась через плечо к ребятам. Я увидела, как Макс в красных спортивных штанах вылез из-под машины и торжественно отряхнул себя от пыли. Дизель с подобием ирокеза захлопнул крышку багажника, а Гриф, повернувшись ко мне и Касу лицом, оглушительно свистнул и махнул рукой. – О, нас позвали! Вставай давай, Рыцарь Печального Образа.       Кас кисло улыбнулся и принялся с трудом подниматься на затёкшие ноги. Как только он встал, мы с ним молча побрели к дороге, запинаясь о траву, корни и облезлые кустики. Ребята на трассе засуетились и забегали. Каждый начал подходить к своим мотоциклам, а Гриф и Джо всё ещё расчищали места на сиденьях и заталкивали сумки и мешки в тесный кунг. И всё-таки на душе у меня было не очень спокойно из-за слов Каса. Мне теперь казалось, будто он тихо готовит чьё-то убийство. «Кто должен, тот скоро выслушает». Я думаю, Кас способен на довольно серьёзные поступки, будучи в гневе. Надо за ним следить...       Подумав об этом, я ещё раз оглядела его чёрную фигуру с ног до головы и вдруг остановилась взглядом на его рюкзаке. У этого рюкзака была слегка приоткрыта молния снизу... а из образовавшейся там щёлочки на меня будто что-то глядело! Двумя большими, плоскими и чёрными глазами!.. Неужели это та кукла, которая сидела у него на полке?.. Только я захотела об этом спросить у Каспера, как он застегнул бегунок молнии (словно мысли мои прочитал) и стремительно ушёл к одному из мотоциклов...       Очень быстро и суетливо мы закончили сборы и распределились, кто где поедет: Джокер с детворой – в жигулях, все же остальные – каждый на своём рокочущем, как вулкан, мотоцикле. Обернувшись на Грифа, который уже облачился в защиту и спокойно курил, я неожиданно для себя поняла, что хочу поехать именно с ним, и потому отправилась прямиком к нему, напрашиваться на место на пассажирском сиденье сзади. Нельзя упускать шанс прокатиться с ним на мотоцикле – это же одна из самых романтичных вещей на земле!.. Завидев меня издалека, Гриф торопливо выкинул на обочину окурок и с готовностью спросил:       – Что такое, Лиса? Ты чего, не влезла в машину?       – Ну конечно: такой толстухе, как я, надо только в прицепе ездить! – взмахнула я руками. Гриф смущённо засмеялся.       – Прости, я не это имел в виду. Я хотел спросить, почему ты здесь, а не в машине?       – Да я просто подумала, что всегда мечтала на мотоцикле прокатиться, – и я смущённо погладила пальцем ручку адской грохочущей машины. Жуткая вещь эти мотоциклы: тарахтят, рычат, всё у них какие-то проводки, рычаги, педали. Но с Грифом даже на драконе кататься будет не страшно. – Так что, возьмёшь меня к себе?       – Я бы взял, с радостью, но у меня нет запасного шлема, – задумался он. Потом Гриф развернулся назад и крикнул, заглушая рёв многочисленных моторов. – Эй, у кого есть лишний шлем?!       – У меня! – отозвался Леопольд.       – Кидай сюда! – Лео метнул шлем, и Гриф его поймал. – Спасибо!.. Ну, держи, – и он протянул его мне. Я взяла шлем дрожащими от волнения руками, а Гриф, махнув ногой, слез на землю, словно спрыгнул с невысокой лошади.       Следующие минут пять он проводил мне инструктаж: помогал надевать шлем, потом помогал мне влезть на заднее высокое сиденье, с которого даже ногами до земли не достать, а потом ещё долго и суетливо объяснял мне, что надо и не надо делать во время поездки. Кажется, он больше меня волновался за мою безопасность. Наверное, и правильно делал, но тогда я это не сильно оценила и торопила его словами: «Да, да, я всё поняла, Гриф». Он ещё раз десять спросил: «Точно поняла? Точно не передумала?», а когда увидел, что я вот-вот его ударю, отстал от меня и залез обратно на водительское сиденье.       – На старт! – крикнул он. Все мотоциклисты за нашими спинами взялись за руль и приготовились ехать. Джо тоже запрыгнул в машину и хлопнул дверцей. Потом Гриф поднял руку и показал два пальца в кожаных перчатках. «Дрыр-тыр-тыр-тыр, дрыр-тыр-тыр!» – в нетерпении ревели железные касатки. Я обернулась и сквозь тёмное стекло шлема увидела за собой всех членов банды, выстроившихся косяком: за рулём сидели парни, а сзади со спины их обнимали девушки. Только Каспер с Зелёной сидели по-другому: она – за рулём, а он – пассажир... Нет, лучше я пока не буду думать о Каспере – они с той куклой меня слишком пугают...       Гриф убрал ещё один палец, затем махнул рукой, и мы ринулись вперёд. Поднялся вой и рёв, и я вцепилась в Грифа, как он и просил во время инструктажа. Мы ехали первыми и летели по дороге, словно нашим с Грифом мотоциклом выстрелили из пушки. Это было неописуемое ощущение, граничащее со страхом и восторгом. Как на американских горках, если объяснять в двух словах. За нами косяком ехали остальные и даже не пытались нас обогнать. Где-то сбоку, у обочины, ехала и гремела музыкой машина Грифа, за рулём которой был Джокер. Вот такой шумной и большой оравой мы неслись по разбитой дороге. Гриф умело объезжал ямы, словно знал наизусть каждую, и иногда на секунду поворачивал ко мне голову, чтобы убедиться, что я не отпускаю руки и не балуюсь. Пару раз я назло ему поднимала руки вверх и визжала, правда весь визг оставался в шлеме и по большей части был слышен только мне. На поворотах я сжимала Грифа сильнее, чем на прямой, опасаясь, что нашу машину занесёт и мы завалимся набок.       Наш шумный цыганский табор гнал через поле по старой дороге и сотрясал воздух музыкой и гулом. Если глубоко не задумываться, то можно посчитать, что это обычная шумная поездка бунтарской молодёжи. Но если знать цель, с которой мы все собрались, то весь тот шум, который мы издаём, становится больше похожим на зов кого-то потерявшегося. Возможно, этот потерявшийся услышит грохот мотоциклов и вопли песен из машины и сам выйдет нам навстречу... Мне стало грустно за Енота, и я снова, как вчера, приложила голову в шлеме к кожаной спине Грифа.       Пейзаж с бескрайнего поля очень внезапно сменился на посёлок. По сторонам от дороги возникли серые домики, кривые качели, старые магазинчики, глиняные лужи, исписанные баллончиками краски стены и редко встречающиеся люди. Все, кто нас видели, крестились и шарахались, так как не каждый день видишь целую колонну из девяти транспортных средств. Меня всё это забавляло, и опять я почувствовала наше превосходство над медленными пешеходами – как тогда, в деревне, когда мы с детьми катались на аэросанях. Я обернулась назад и увидела жёлтые жигули в выцветших наклейках. Из окна пассажирского сиденья высовывалась большущая морда сенбернара Атоса с весело высунутым языком. От этого зрелища я засмеялась.       У одного достаточно большого по местным меркам магазина мы решили притормозить и закупиться какой-нибудь лёгкой едой для перекуса. Пока Ева, Лео, Дизель и Рита ходили в магазин, Ася прыгала вокруг стоявших на улице и повторяла: «А зачем нам ещё еда? У меня сушки есть! И у Лёши бутерброды в корзинке!»       – Может, и мне в магазин сходить? – задумчиво спросил Гриф, стоя рядом с мотоциклом и глядя на свою сигарету.       – Что, всё скурил уже? – сварливо спросил Джокер и сложил руки на груди. Судя по выражению лица Грифа, Джо угадал. – Ты только посмотри, сколько ты куришь, дружище! Словно ты обычным воздухом дышать разучился! Сигарета за сигаретой только и сменяется! Ты бы подумал о своих глазах, которым вредно!..       Гриф не дал Джокеру договорить и, прищурившись, выдохнул дым прямо ему в лицо. Рыжий разразился ругательствами и замахал руками, словно отгоняя рой пчёл.       – Гриф, а он прав, – заметил Соломон в байкерском костюме и с банданой на практически лысой голове. – Даже мой отец столько сигарет не выкуривает за день, сколько ты выкурил за последние три часа.       – Я просто нервничаю, – вздохнул Гриф. – Что тут такого?       – А это, между прочим, не оправдание! – снова возник отдышавшийся Джо. – Я вот тоже нервничаю: и за Енота, и за тебя, глупого, и за то, чтобы нас чупакабра какая-нибудь у водопада не сожрала. Но я же не курю!       – Все справляются с нервами, как могут, – равнодушно ответил Гриф и только направился к магазину, как Соломон снова его окликнул.       – Гриф, не надо. Ты себя медленно губишь этой привычкой. Сделай уже перерыв, проживи до вечера без сигарет.       Упёртый в некоторых вещах Гриф на моё удивление и правда остановился и жалобно оглянулся на Соломона. Не найдя в его глазах пощады, он выдохнул, выкинул окурок в помойку и вернулся.       – В таком случае, я буду изливать свои нервы на вас всех, – полушутливо, полуугрожающе заявил он. – Буду кусаться и колотить всех по очереди, разве что кроме Лисы и детей.       – А с нами ты что сделаешь? – спросила его общительная Ася, которая больше крутилась вокруг взрослых, чем вокруг своих.       – С ва-ами? – с театральной мимикой задумался Гриф и наклонился к Асе. – А детишек я отловлю, пожарю на костре и съем! – сказал он и принялся щекотать Асю, отчего та забавно смеялась и выгибалась. Какие-то незнакомые люди, которые шли в магазин, взглянули на Грифа с Асей и умилённо улыбнулись. Они открыли деревянную дверь и уже хотели зайти в магазин, но вдруг отошли в сторону и пропустили четверых молодых людей с огромными полиэтиленовыми пакетами. Это были Дизель, Лео, Рита и Ева. У девочек были пакеты поменьше, у мальчиков же их было по два в одну руку.       Джокер ещё долго извергался на них за то, что ребята накупили лишнего и что теперь пакеты с едой не влезут в машину. Но мы все вместе его успокоили и принялись дружно заталкивать провизию в кунг и даже на пассажирские сиденья, предупреждая детей о том, что им с Атосом придётся потесниться. Мы снова сели по машинам и тронулись в путь под команду Грифа: «По кóням!»       И вновь рычат мотоциклы, и вновь мы в шлемах, и вновь расписные жигули распевают дурацкий шансон...

***

«Ухожу тропой койотов» «Дом, в котором...» Мариам Петросян

      (Продолжение предыдущего пост скриптума) P. S. – ... Каспер, алло! – прозвучало у Каса над ухом, и в ту же секунду его слегка потрясли за плечо. Сон мальчика бесследно исчез и забылся. Каспер вздрогнул и поднял сонные глаза на того, кто его будил. Этим кем-то оказался Гриф, торчавший в открытой дверце машины. Кончики мягких волос парня щекотали Касу щёку, а его бледное лицо насмешливо улыбалось.       – Ничего себе ты спишь – как сурок! Джо тут так кричал, что, я думал, он точно тебя разбудит.       – А чего он кричал? Неужели всё-таки проиграл в приставку Еноту? – и Кас, улыбаясь, протёр глаз.       – Да, представь. Он у нас, оказывается, тот ещё мастер в компьютерных играх. Ладно, выходи давай, мы приехали. Ждём только тебя.       – Ага, я сейчас.       Гриф отошёл от машины и разогнул спину, уперев руки в поясницу, а Кас оглядел вид из окон: обочина на краю леса и грунтовая дорога. Знакомый пейзаж. Каспер закопошился на кожаных сиденьях, торопливо собирая свои вещи. Солнце скрылось – его, к сожалению, затянуло облаками, так что стало пасмурно и прохладно, поэтому Кас накинул на себя свою кофту с капюшоном и молнией. Он любил её носить, так как она делала его плечи визуально чуть шире, а мягкий живот, наоборот, скрывала. Мальчик, схватив рюкзак за лямку, вылез из машины и захлопнул за собой ржавую дверь. Его друзья уже стояли у самого леса, о чём-то переговариваясь и усмехаясь. Джо с огроменным чемоданом на спине, Енот, приплясывающий и дразнящий Джокера, Гермес, стоявший в закрытой позе – сложив руки на груди, – и Гриф, ждущий, пока Каспер закончит сборы.       – О, проснулся! – воскликнул Джо, увидев зевавшего Каспера. – А мы думали, ты сдох, так крепко ты спал!       – А тебе, я смотрю, так и не терпится увидеть, как я умру, – кисло улыбнулся мальчик и поправил на плечах лямки рюкзака.       – Да нет, наоборот же: мы волновались за тебя, дружище! С чего бы мне хотеть твоей смерти, если ты мне ничего не сделал?.. Вот чьей смерти я сейчас хочу, так это... Не буду показывать пальцами! – и он пристально посмотрел на Енота, тем самым рассмешив его.       – Странная у вас дружба, однако, – недоумевал Кас и подошёл к ним ближе. – Вы же постоянно друг над другом издеваетесь.       – Так а для чего иначе друзья нужны, малыш? – усмехнулся Джокер и закинул Еноту руку на плечо. – Над кем же нам тогда издеваться, кроме как не над друзьями? Другие не поймут или обидятся, а этот всё поймёт, так ведь? – и он скосил глаза на Енота.       – У «этого» прозвище есть, – прикинулся обиженным Енот.       – Вот видишь, он не по-настоящему обижается. Мы ж шутим!       – Но неужели нельзя шутить добрее?       – А добрее мне скучно, – поморщился Джо и убрал свою руку с Енота. – Так хоть остринка в отношениях есть. Знаешь, пикантность!..       – Вы ещё женитесь друг на друге, – усмехнулся Гриф и ушёл закрывать машину. Джо тем временем хитро посмотрел на Енота, замышляя что-то недоброе, а Енот от него попятился.       – Предупреждаю: что бы ты ни задумал, я на это не согласен.       Гриф тем временем уже запер машину, решительно выдохнул и позвал всех в лес. Весёлый отрядик послушно пошёл за ним, продолжая шутить и петь походные песенки.       – Ты чего-то сегодня тихий, – начал разговор Каспер, идущий с Гермесом в паре.       – Разве? – рассеянно переспросил кореец.       – Ну да. Только улыбаешься и молчишь. У тебя точно всё в порядке?       – Ну конечно. Иначе я бы вряд ли улыбался, так ведь?       – Кто тебя знает? Я до сих пор не могу расшифровать твою улыбку. Для меня она может значить что угодно. Даже злость, поверь мне, – усмехнулся он.       – Тогда, спешу тебя успокоить – я не злюсь и даже не грущу, – подмигнул ему сверху вниз Гермес. – Просто много мыслей в голове скопилось. Иногда надо их разбирать, как полку с тетрадями. Какие-то уже не нужны, каким-то надо, наоборот, уделить внимания побольше... – и парень, вновь впав в задумчивость, пнул шишку, попавшуюся ему под ноги.       – За что ты её так? – спросил Кас, сбежал на обочину, поднял красивую еловую шишку и принялся её осматривать.       – Действительно, – согласился Гермес, притормозив, – зря я её отфутболил. Красивая... Только теперь чуть покоцанная сбоку.       – Ничего, – и Кас осторожно положил её себе в карман, – всё равно осыпалась бы... Знаешь, я теперь хочу её посадить и вырастить свою ёлку! Прикольная идея, как думаешь?       – Прикольная-то прикольная, вот только она вырастет, когда ты будешь уже совсем старик. Году эдак в две тысячи пятидесятом.       – Ну и что, а я терпеливый.       – Ну вы чего там, гербарий собирать вздумали? – окликнул их из-за сосны Джокер. – Или букет нам с Енотом на свадьбу? А-ха-ха!       – Ну всё, Джокера понесло, – усмехнулся издалека Гриф. Из-за деревьев его было совсем не видно. – Теперь эти шутки у нас надолго задержатся, да?       – Не я начал эту войну, дружище! Тебя за язык никто не тянул, – важно помахал указательным пальцем Джокер и зашагал за Енотом и Грифом. – Ребят, ну догоняйте! Кто прибежит последний, тот пойдёт до дома пешком! – и Кас с Гермесом рванули на перегонки следом за старшими товарищами...       Шумела вода в водопаде, трещали ранние стрекозы, а мальчишки сидели на мшистом берегу, жуя бутерброды. Бутерброды были помятыми и нагретыми из-за долгого лежания в тесном рюкзаке Джокера, но уставшим ребятам это нисколько не портило аппетит. К тому же, солнце вышло из-за облаков, и вода от этого ослепительно блестела. Мальчики щурились на неё и наслаждались весной.       – Может, айда на другой берег? – предложил Джо с набитым ртом. – Там хоть солнце, а мы сидим в тени, как дураки.       – Не знаю, мне и тут хорошо, – умиротворённо пожал плечами Гриф и потянулся.       – Конечно, тебе хорошо – одет, как полярник. А мне холодно тут высиживать в шортах. Пойду на разведку, – он спрыгнул со своего булыжника на берег и, сняв обувь с носками, пошёл по дну прямо поперёк бурной и мелкой реки. В десяти метрах от того места, где шёл Джо, бурлил небольшой водопад, распадающийся на несколько ручьёв из-за подводных булыжников. Течение в речушке было сильным, а дно – каменистым, но Джо продолжал уверенно шагать к другому берегу, теряя и вновь удерживая равновесие. Веснушчатая кожа его рук и ног быстро покрылась пупырышками от холода. Пара шагов – и он на противоположном берегу.       – Ура! – крикнул он друзьям, добравшись до берега, и помахал оттуда рукой. – Тут и правда теплее! Сейчас я осмотрюсь и вернусь, хорошо?       – Да можешь не торопиться, – хитро ответил ему Енот.       – Смотрите, никуда не уходите! А то мой разъярённый дух будет приходить к вам в кошмарах каждую ночь! – пригрозил рыжий, вскарабкался на высокий глинистый подъём и скрылся в кустах и деревьях.       – Да, хорошо тут, – тихо заметил Гермес. Он лежал на расстеленном на берегу пледе, заложив руки за голову. Каспер сидел рядом с ним, обхватив руками колени, Енот сидел на поваленном дереве, а Гриф – на высоком и очень древнем валуне. – Лес, речка, птицы... Тут как-то не так, как дома.       – Ага, – согласился Гриф, – тут спокойнее.       – И волшебнее как-то, – добавил Каспер, задумчиво раскачиваясь корпусом вперёд-назад. – Может, будем сюда почаще приезжать?       – Куда уж чаще? Каждый день что ли? – спросил со своего бревна Енот. – Мы и так ездим сюда каждые каникулы.       – Да знаю. Но я постоянно так скучаю по этому месту. Начинаю скучать сразу же, как только уезжаю отсюда, сам не знаю, почему...       – Какой ты у нас сентиментальный, – перевернулся на живот Гермес и насмешливо посмотрел на друга.       – Я не считаю, что это плохое качество.       – Да я тоже не считаю. Так, к слову сказал... Сентиментальным людям тяжело живётся, – добавил он странным голосом. Каспер не понял, в чём-то именно была странность сказанного, но ответил:       – Значит, буду терпеть.       На пару минут между друзьями повисла пауза, которую нарушил Гермес, усевшись и начав что-то наигрывать на своей деревянной дудочке. Свистящий хриплый звук понёсся над рекой, водопадом и свеже-зелёными кустами, резонируя с природой и пением птиц. Гриф прикрыл глаза, наслаждаясь мелодией, и из-за этого стал похож на дремлющего ястреба. Енот сделал то же самое – закрыл веки, – но он почему-то был больше похож на уснувшего щенка. Да, Каспер всегда знал, что это странное развлечение – представлять своих знакомых в виде животных. Но с другой стороны, это в какой-то степени помогало ему разбираться в людях. Ведь то, на кого ты похож, говорит многое...       Мелодия Гермеса, к великому сожалению, кончилась. Он убрал мундштук ото рта и продолжил сидеть в неподвижной задумчивости. Аплодисменты не прозвучали – все были в своих мыслях.       – Где там Джо? – пробормотал Гриф, очнувшийся от своей дрёмы. Он сел прямо, сложил руки у рта и звонко крикнул: «Джо!» Из леса на противоположном берегу раздался многочисленный хруст веток и ответный вопль: «Чего-о?» Через минуту он уже вылез на берег – весь в листьях, брызгах росы и обломках веток, – а в руке он держал пышный букет из одуванчиков.       – Зырьте! – и он помахал ослепительно-жёлтым букетом на вытянутой руке. Длинные зелёные стебли сорняковых цветов болтались у колен парня, как волосы Медузы Горгоны. – Там целая полянка таких, – он опять пошёл вброд через ледяную речку. – А-а-а, холодрыга!       – Простудишься, давай быстрей в ботинки! – поторопил его Енот и налил в крышку термоса чай.       – Да я уже бегу, что ты в самом деле... Ай! – и он поскользнулся на подводном камешке, но в воду, к счастью, не упал. Разве что окунул в реку букет одуванчиков. – Н-да, мне повезло, а цветочкам – нет, – он отряхнул ноги от воды, впрыгнул в носки, а затем и в кеды.       – Эй, Некромант, лови! – и он швырнул букет ничего не подозревавшему Еноту в лицо. Парень вздрогнул от внезапно шлёпнувших его по щекам одуванчиков и, осознав в чём дело, вытерся рукавом кофты. Джо снова начал злорадно хохотать над ним, держась руками за живот.       – Ну спасибо... – буркнул кудрявый Енот. – Это что, и есть тот самый «свадебный букет», не так ли?       – А, ну да, именно он! Букет есть, тамадой будет Гермес или Дизель. Гриф, будешь свидетелем?       – Боже, хоть меня в это не втягивайте, – взмолился парень и лёг на своём камне на спину.       – Хе-хе... А если по-серьёзному, кому же подарить этот букет? – задумался Джокер вслух и сел рядом с Енотом на бревно. Тот подал замёрзшему другу крышку с чаем и принялся машинально рассматривать золотые весенние цветы.       – Подари Марселине, – отозвался с пледа Гермес. Он лежал на животе, опершись на предплечья, беспечно болтал ногами в сандалиях, а в руках теребил свою волшебную флейту.       – Кому? – переспросил Джо, но вдруг у него в голове пронеслись воспоминания, и выражение его лица изменилось. – Кому ты сказал?       – Марселине, Марселине, – улыбнулся кореец. – Ты что, уже забыл её?       – Да, вообще-то, забыл... потому что думал, что мы уже давно с ней определились.       – В каком это смысле «определились»? – свёл брови Гермес. Кас внимательно смотрел на Джо и на корейца по очереди.       – В таком, что мы определились, что её... нет.       Гермес, казалось, словно онемел от удивления. Он мотал головой и был возмущён сказанными словами.       – И когда это мы с вами такое «определяли»?       – Года два-три назад, не иначе как. Мы же решили, что это были твои шутки, Герм. Разве нет? – пытался спокойно и шутливо рассуждать Джо, но внутри он волновался – это чувствовалось.       – Может вы так и решили, но это вовсе не значит, что Марселины не было! Вы чего? Я вас не понимаю.       На последних фразах очнулись уже и Енот с Грифом и оба сели так, чтобы лучше видеть глаза Гермеса – вдруг он сейчас шутит. Судя по всему, парень и не думал шутить.       – Гермес, – как всегда спокойно произнёс Гриф, – вот какой смысл сейчас нам так яростно доказывать существование той феи? Мы ведь это уже прошли.       – Вот именно! – перебил Джо и с жестикуляцией продолжил мысль друга. – Ты сейчас ведёшь себя, как родитель, которого дети спалили за тем, как он переодевается в Деда Мороза! Мы уже большие, понимаешь? Нас уже не травмирует тот факт, что Деда Мороза нет, так что родители могут это смело нам подтвердить.       – Слишком витиевато, Джо, – шепнул Енот. – Говори проще.       – Короче, просто признайся уже, что ты всё выдумывал: что ты мне подкидывал подарки и записки, что ты никого в поле не ловил и на чердаке никого не держишь. Мы тебя не съедим за то, что ты фантазировал – всё-таки ты был ребёнком.       – Но как я могу признаться в этом, если это не правда? – воскликнул Гермес. Он глазами искал поддержки в друзьях, но не находил её, и из-за этого выглядел с каждой секундой всё более несчастным и преданным. – Почему вы так упрямо уверены в том, что фей нет?       – А почему ты так упрямо продолжаешь нас обманывать, друг мой? – покачал головой Джо.       – Да не нужно мне вас обманывать! Я говорил вам правду, ребята! Вы чего?       – Гермес, спокойнее, – пытался его успокоить Гриф. – Не нужно так кричать.       – Ему просто гордость не позволяет признаться в том, что Марселина была выдумкой, – снисходительно ответил Грифу Джокер и пожал плечами. Но Гермеса этот жест разозлил и расстроил ещё сильнее. Никогда ребята не видели у него столько эмоций, как сейчас.       – При чём вообще тут гордость и упрямство? Упрямый здесь вовсе не я, а вы! Вас приучили не верить ни во что, кроме того, что у вас перед носом! Это вы отказываетесь видеть мир правильно! Это вам не интересно неопознанное!       – Если мы не можем это увидеть, то покажи нам это, – примирительно предложил Енот, беспокоясь за голосовые связки друга, да и в целом за его психическое состояние. – Ткни нас носом, как детей, и мы с радостью во всё поверим, Гермес!       – В то, что я имею в виду, нельзя «ткнуть носом», – обречённо взмахнул он руками. Его голос непривычно дрожал. – Я не могу сам сделать так, чтобы вы меня поняли – вы должны понять меня сами... Но вы не хотите, вы отталкиваете от себя все мои попытки с вами сблизиться! А ведь вы даже не представляете, насколько я одинок! Насколько мне важно, чтобы хоть кто-то мне верил!..       Глаза бедного мальчишки были на мокром месте, и это уже серьёзно настораживало компанию. Он схватился за волосы и трясся с ног до головы, изредка всхлипывая. Енот и Джокер сидели, подавшись корпусами вперёд и испытывали жуткую неловкость за то, до чего довели мальчишку, а Касперу просто было страшно неизвестно от чего. Один Гриф не поддался эмоциям Гермеса. Он, пристально и с холодным любопытством вглядываясь в дрожащего парня, слез с камня и подошёл к нему ближе.       – Гермес, ну-ка успокойся. Зачем ни с того, ни с сего устраивать истерику? Я не вижу этому серьёзных поводов.       – В том то и дело, что ты не видишь! И никто из вас не видит того же, что и я! – вырвался из руки Грифа парень и отскочил на пару метров в сторону. Слёзы уже текли у него из глаз ручьями. – Вы думаете, я псих, выдумщик! Вы всё это время не верили члену своего Братства! Никогда не верили!       – Потому что в то, что ты говоришь, не возможно поверить на слово.       – А вот и возможно!       – Но это же б... – Гриф осёкся и закусил губу.       – Ну? Договаривай. Смелее!       – Бред, – сухо договорил Гриф. Гермес успокоился также внезапно, как и начал истерить. Зато теперь в его глазах появилось недетское презрение. Такое же ледяное, как любопытство Грифа       – Знаешь что? – прошептал Гермес, забывая вытирать лицо от уже натекших слёз. Енот с Джо, не желая упускать ни секунды происходящего, встали со своего места и заглядывали на Гермеса из-за спины Грифа. – У тебя очень чёрствая и чёрная душа, – Гриф стоял перед ним столбом и не понимал, как реагировать на сказанное, а Гермес шипел дальше, тряся перед ним указательным пальцем перед. – Я всегда – всегда – видел и чувствовал тучу зла, которая в тебе скапливается. Ещё с тех пор, как мы встретились в столовой, когда тебя звали по-другому. Я надеялся, что та туча рассосётся, и ты исправишься, но ты, напротив, с каждым годом всё чернеешь!.. И вы не лучше, ребята. Как я этого раньше не видел? – перевёл Гермес стрелки на Енота с Джокером. – Как я столько лет упускал тот факт, что вы дружите вовсе не со мной настоящим, а с кем-то другим?.. Каспер, – повернулся он к другу. Кас ещё сильнее зажался в плечи и жалобно смотрел на своего лучшего друга, не понимая, чего он требует. Ему казалось, что его любимый Гермес сошёл с ума. По настоящему.       – Кас, хоть ты не разочаруй меня! Скажи, что ты верил мне! Хоть немного!       Но Кас беспомощно молчал, забыв, как говорить, от страха. Язык приклеился к нёбу, зубы срослись, голос исчез, а голова у Каспера кружилась от ужаса. Он мямлил и пыхтел, но не сказал ни слова. Гермес не дождался, пока его друг ответит, и повесил голову на грудь. Все молчали и никто не шевелился.       – Ладно, – улыбаясь, как псих, заявил Гермес и вскинул плоское, смуглое лицо. – Вы хотели доказательств? Сейчас они вам будут. И Койот Колдун вам тоже будет, но берегитесь его в гневе – он натравит на ваши следы своих слуг, так как не любит, когда обижают его подопечных. Советую вам долго не задерживаться в лесу, иначе они покалечат вас, и вообще лучше вам больше не гулять по раздельности, так как Койот мстителен, когда защищает своих. Я не смогу спасти вас от него, и вообще никто не сможет... Оставайтесь здесь со своими упрямыми убеждениями, если вам так угодно – я на вас не сержусь, – но я сам здесь лишний, вы это мне подтвердили. Я ухожу тропой Койота – туда, где я снова буду одинок, но зато где мне будет самое место!       Тут, как вой сотен сирен, с противоположного берега раздался животный рёв. Он сотряс землю и весь лес, спугнул всех птиц и даже вызвал на речке мелкую рябь. Ребята подскочили на месте и развернулись в сторону, откуда шёл апокалиптический звук, но так и не увидели того, кто его издаёт... Когда волчий рёв стих, оставив после себя звон в ушах ребят, они медленно повернулись обратно на Гермеса... и не увидели его. Он исчез. Бесследно и мистически. Навсегда...