Тропа Койота

      Если кратко пересказывать нашу дорогу к водопаду, то она прошла спокойно. Доехали, бросили на обочине свой транспорт, разгрузили жигули. У каждого – по сумке, даже у детей. У парней так этих сумок вообще было по две в одну руку. Так наш цыганский табор из восемнадцати человек и пошёл по протоптанной кем-то тропе в дремучий лесище. Признаюсь, я сильно нервничала, но старалась это скрыть от ребят, которым чаща, буреломы и вероятность заблудиться были до лампочки. Вот это я понимаю, беспечность. Мне бы так, а то я всё ворчу, как бабка, и ожидаю только худшего...       До полянки дошли через полчаса и сразу же рухнули как попало на траву – перевести дыхание. Зелёная с Грифом очнулись первыми и принялись тормошить остальных, чтобы они торопились, так как Енот всё ещё может быть в беде. Парни пошли в лес за ветками, девчонки возились с провизией и советовались, как они будут варить макароны. Джокер разводил пионерский костёр, а разведя его, крикнул: «Красота! Девчонки, отныне зовите меня Повелитель Огня!» Вскоре после этого сели обедать – как раз уже и аппетит был готов, и огонь, и макароны.       Костёр ярко и горячо сиял посреди поляны. В кругу вокруг него сидели мы – восемнадцать подростков, а если быть точнее, то семнадцать подростков и одна маленькая девочка, а также большой и пропахший лесом сенбернар Атос. Все мы грелись и ели только-только сваренные на огне спагетти. Они пахли дикостью и пеплом – запах свободы и первобытной жизни. Ева постоянно переспрашивала нас, точно ли макароны не хрустят на зубах, точно ли достаточно соли. Через пять минут её вечные оправдания начали надоедать всем и каждому. Ей даже замечание сделали, чтобы она «замолчала уже и ела спокойно». Илья время от времени делился с Атосом макаронинами. Джо от азарта пару раз давился едой. Дизель жарил кусочек хлеба на костре, нацепив его на ветку, как на шампур. Хана делала то же самое, иногда пихая его ветку своей. Леопольд старательно вытирал пустую тарелку корочкой хлеба и поправлял пальцем сползавшие с носа очки.       В какой-то момент посиделок моё внимание снова переключилось на Каспера. Сидит весь чёрный, далеко от костра – наверное, чтобы его не было видно, – лениво ковыряется в тарелке вилкой, накручивая и раскручивая на её зубцах спагетти. Не ест, задумчивый. Что же на него, бедного, нашло? Так хотелось его позвать, чтобы он пододвинулся поближе, погрелся... но я заранее знаю, что он не послушается и останется там, где сидит. Так и будет хмуриться, обнимаясь со своим рюкзаком, в котором лежит маленькое жуткое пугало...       Гриф тоже стал хмурый, но тут я хотя бы понимаю, из-за чего: ко мне недавно опять приставал бабник Макс. Хотел, видите ли, «уединиться» со мной, «погулять, так сказать, недалеко от опушки». Знаю я такие прогулки – не доросла до них ещё... Сама бы я от него не отбилась – хорошо, что меня вовремя спас Гриф. Макс еле-еле не получил от него по морде. Признáюсь, столько язвительности и колкостей от нашего вожака я ещё никогда не слышала. Как он только не колол Макса, просто с грязью его перемешал. Макс уже в клубок зажался, пятился к дереву, просил пощады, а Гриф всё шипел на него и шипел, уже даже за грудки встряхивал. Вспомнив сцену с Грифом и тем алкоголиком в поле, я решила позвать на помощь старших, то есть Вову с Соломоном. Гриф, к слову, довольно быстро их послушал и угрюмо отступил от Макса, последний раз отправив того к чёрту. Кажется, наш ловелас в джинсовой куртке теперь ко мне и на километр не подойдёт.       Пока мы общались и обсуждали самые банальные вещи, Джокер отсел от костра в сторонку, достал гитару Грифа и, настроив на ней струны, тихо забряцал неизвестную мне песню, которая очень подходила к лесу и походу с треском костра. На такой вот ноте мы и завершили наш обеденный привал.       Быстро собрав посуду и объедки, мы распределились на небольшие группы по четыре человека, чтобы оперативнее искать Енота. В моей группе вожаком был Гриф, с ним шли я, Каспер и Лёшка. Вторая группа – это Дизель, Хана и Димка во главе с Джокером. Третья группа – Рита, Макс, Илья с Атосом и предводитель Соломон. И четвёртая, последняя группа – Вова-капитан, Зелёная и Милана с Асей. Ева с Леопольдом оставались сторожить костёр и рюкзаки, а мы пошли вглубь леса, по началу – все вместе.       – Ну-ка, моя группа – запе-вай! – лихо крикнул Джокер и запел какой-то забавный бред. Дизель, Хана и Димка подпевали ему и посмеивались. – «Е-ду на та-анке! Ви-жу коро-ову! В ша-пке уша-анке! С ро-гом огро-омным!»       – Что это за дурацкая песенка? – засмеялась я. Джо обернулся на меня, продолжая вышагивать.       – Это, дорогая моя, лагерная песенка. Когда-то я выучил её в одном классном лагере – он тоже где-то на юге, у Финского залива. Жаль я его название забыл... Но не суть – ты всё равно там не была.       – Верно, не была... Я только один раз в лагере бывала – в Сочи со своими самбистами.       – Ну даёшь, лягушка-путешественница!       – Да какая там путешественница? Это было в двухтысячном году первый и последний раз... Потом с деньгами у нас стало не очень, чтобы вообще куда-то путешествовать...       – Ой, а знаете, а знаете! – затараторила и запрыгала между мной и Ханой малышка Ася. Она размахивала своей шапкой у нас перед лицами и активно привлекала наше внимание к себе. – А я тогда родилась, в этом, в двух стс... тщн... В две тысячном! Мне мама сказала это запомнить, и я запомнила: двойка и три нолика.       – Молодец ты у нас, – похвалила я её. – Будущий математик, не иначе.       – Офигеть, – покачал головой Джокер. – Ребята, перед нами «ровесник» двадцать первого века! Так задумаешься и почувствуешь себя совершенным динозавром...       – Какой ты динозавр, Боже мой? – снисходительно ухмыльнулся Соломон. – Посмотри на меня и успокойся.       – Дядя Соломон, а почему ты лысый? – спросила Ася, дёрнув парня за рукав. Он же с игривым выражением лица пояснил:       – Я лысый потому, что в детстве я часто ходил без шапки, и мне все волосы сдуло сильным ветром.       Ася пару секунд смотрела на него изумлёнными глазами, а потом не выдержала и рассмеялась. Соломон улыбнулся и нацепил её шапку ей на голову.       – Поэтому носи свой беретик, иначе станешь, как я. Угу?       – Угу! – кивнула она и погладила своего вязанного кота. – Ой, тогда и котёнку надо сшить шапку, а то у него вся шерсть от ветра вылезет! Мила-а-а-на-а-а!.. – и девочка убежала к сестре. Отряд снова замолчал. Был слышен только хруст наших шагов и скрип деревьев. Слева от меня был Каспер, справа – Гриф, а впереди высился кудрявый затылок Джокера.       – Как тут хорошо всё-таки, – вздохнул Гриф, мечтательно глядя на древние деревья. – Никогда мне лес не приестся.       – Да, тут хорошо, но, как по-мне, чересчур сыро, – ответила я.       – А ты покажи мне, где в наших краях не сыро... Ах! – вдруг напугано ахнул Гриф, глядя куда-то мне на плечо или на ухо. Не люблю, когда такое происходит.       – Что? Что там?       – Только не шевелись, я сейчас всё уберу сам, – и Гриф пальцами потянулся к моему плечу. Я боялась смотреть туда, не желая увидеть какую-нибудь мохнатую гусеницу или огромного паука.       – Гриф, быстрее, пожалуйста, сними это с меня, чем бы оно ни было! Что там, ты можешь мне сказать?!       – Сейчас сама увидишь... – бормотал он, всё ещё отлавливая не пойми кого. – Попался! – Гриф разогнулся и потянул свою руку обратно. Что-то сухое и колючее чиркнуло мне по уху, я взвизгнула и отмахнулась... Но уже через две секунды увидела, как Гриф стоит передо мной с довольной миной и крутит пальцами черенок кленового листика.       – Так это он там был? – и я сердито упёрла руки в бока, но всё равно не могла сдержать растягивающуюся по всему лицу улыбку. Гриф тоже не вынес моего взгляда и засмеялся, показывая мне чёртов листик. – Шутник, блин! А я уже испугалась, что там какой-нибудь паук! – я принялась колотить Грифа по тем местам, до которых дотягивалась. – Я тебе за такое знаешь, что сделаю? Я тебя буду пугать своим беретом, понял? Беретом, который ты так «любишь». На-ка! – я сдёрнула со своей головы бесформенную вязанную шапку и махнула ею на Грифа. Тот тут же забавно воскликнул, подхватив мою игру, и отскочил от меня на обочину.       – Пощади, как жестоко! Этот ужасный берет будет мне сниться в кошмарах!..       – А вот так тебе и надо, ха-ха!       – Джо, помоги!..       – И долго у вас будут эти брачные игры продолжаться? – проворчал Каспер, которого я случайно пихнула локтем, пока гонялась за Грифом.       – Мы тебе что, так сильно мешаем, а, ворчун? – спросила я его в ответ.       – Вы сбиваете походный настрой. Мы же не на прогулке, а на поисках нашего друга, который возможно в опасности. Вам будет неловко за ваши шуточки, если мы сейчас найдём его мёртвым.       – Не каркай, эй! – окликнул его Джо. – Тоже мне, страж порядка...       – Кас, правда, расслабься, – сказала я ему. Гриф тем временем уже отдышался от смеха, вылез из травы и снова пошёл нормально, настороженно глядя на Каса. – Пессимизм нам всё равно не поможет.       – Зато он предостерегает от разочарований... Эх, помню я эту тропинку. Последний раз мы бежали по ней бегом...       – А почему? – неуверенно спросила я.       – Спасали свои жалкие шкуры, вот почему, – проворчал Кас, снова занавесившись волосами. Только я хотела спросить, не мешают ли они ему идти, как Кас оступился и чуть не покатился с обрыва, вдоль которого мы шли вереницей. Он охнул и взмахнул руками, но Гриф успел поймать его, вцепившись Касу в запястье.       – Держись за меня, аккуратно! – Гриф вытянул патлатого на тропинку и вдруг случайно глянул на обнажившееся запястье Каса с подозрительно красными полосами, словно его на днях за это место кошки драли. Глаза Грифа увеличились.       – Ну, чего уставился? – рыкнул Каспер, вырвал у него свою руку и снова натянул рукав свитера.       – Зачем ты это делал? – в недоумении спросил Гриф. Весь отряд приостановился и обернулся на них. – Ну идите, идите! Мы догоним, – сказал им Гриф и снова обратился к Касперу. – Это уже серьёзно, Кас. Скажи мне, что с тобой. Что заставило тебя резаться?       – Что хочу с собой, то и делаю! Отвали уже от меня! – неожиданно грубо прикрикнул на него Кас и, пихнув Грифа плечом, быстро зашагал вперёд.       – Каспер, я от тебя всё равно не отстану, пока ты мне всё не расскажешь! – громко сказал ему вдогонку Гриф, но Кас даже не обернулся. Отряд переглядывался и тихо шептался.       – Гриф, чего там с Каспером? – спросил Вова.       – Да, видимо, переходный возраст всё ещё в заднице играет, – раздражённо развёл он руками и обшарил карманы. Затем он нервно зашипел сквозь зубы и озвучил. – И сигарет вдобавок нет! Что за день?..       Я, будучи всё это время неподалёку, положила Грифу руку на плечо и шепнула:       – Не волнуйся так из-за Каса, он оклемается.       – Ты думаешь?       – По крайней мере, надеюсь...       – Эх, ладно, пойдём – мы отстали, – и Гриф пошёл вперёд, слегка обхватив меня за плечо правой рукой. В этот момент, как вы и сами догадались, я чуть было не лопнула от восторга, но внешне осталась спокойной...       Через некоторое время наша большая банда вышла из леса на мшистую поляну, через которую неподалёку протекал ручеёк. Тут резко пахло застоявшейся водой, мхом, сыростью и забродившими ягодами. Странное сочетание – болотное... Атос бегал по округе и нюхал кусты, Дима щёлкал всё на мыльницу, а «ловкий» Джо сразу же, как ступил на поляну, по колено упал в глубокую вязкую лужу, из которой нам пришлось его вылавливать всей гурьбой.       – Ничего мне не будет, не бойтесь вы так. Панк никогда не умрёт! – бодро заявил Джо и вылез из лужи на более-менее сухую кочку.       – Да рукожоп ты, а не панк, ясно тебе? – проворчал Дизель, брезгливо оттряхивая руки от болотной воды.       – Ну-ну, Диз, фильтруй речь – у нас тут девушки, – сделал ему замечание Соломон.       – А девушки как будто слова «рукожоп» не знают, – вставила я, и ребята снова огласили лес хохотом.       Как выяснилось через минуту, в той луже утонул один кед Джокера, из-за чего ему пришлось переобуваться в запасные резиновые сапоги. Осмотревшись и пройдясь по этой необычной территории, мы обнаружили ещё кое-что интересное – настоящую пещеру! Её было плохо видно издалека из-за того, что её крыша и вход заросли травой и плесенью. Увидев это чудо, я невольно вспомнила старый мультфильм про Маугли, где росли похожие растения, а в джунглях стояли похожие пещеры.       – Вы знали, что у вас рядом с деревней есть такое? – восторженно спросила я, крутя головой.       – Не только знали, Лисичка – мы превратили это место в нашу базу, – лукаво подмигнул мне Джо и отодвинул траву у входа. – Заходи, не бойся.       Зайдя внутрь, я оказалась в холодном и заброшенном помещении, которое когда-то давно было даже уютным. Тут были табуретки, которые ребята, видимо, сюда таскали через весь лес, столики, отсыревшие коврики, банки из под оливок, в которых торчали древние карандаши. На булыжнике, как на тумбе, стоял походный фонарь без батареек, а на стенах мелом и гуашью были написаны разные надписи. Большинство из них было трудно читаемым, но я догадывалась, что там были какие-то любимые шутки ребят, которые они подобным образом увековечивали, чтобы не забыть. В паре мест были рисунки: человечек с очень кудрявой головой, собака и красивая девушка. Все три рисунка нарисованы разными людьми и уже почти стёрлись от времени и местной сырости. А в самом дальнем углу, над детским табуретом, был написан странный шифр из букв вперемешку со знакомыми и незнакомыми мне кличками:

ГК – Соломон, СИ – Зелёная, КБ – Костыль, НГ – Бампер, АС – Леголас

ЕД – Енот, АШ – Джокер, НС – Каспер, ЮК – Гермес, АЛ – Гриф

      Интересно, что это у них был за ритуал?..       – Н-да, его тут нет... – вздохнул Джокер, прервав тишину, стоявшую до этого момента в маленькой пещере. – Слышь, Енота и здесь нет, – повторил он для подошедшего Грифа. Гриф тоже раздвинул руками траву, впустив в помещение дневной свет, и пробежался глазами по пещере.       – Его тут и не было: никаких следов поблизости нет, кроме, разве что, наших, – Гриф увидел, что Джо совсем поник и даже был готов проронить пару слезинок, и хлопнул его по спине. – Не падай духом – рано ещё. Идите-ка лучше со своим отрядом на север, к озеру. Вова пусть идёт на другой берег, где полянка, Соломон – на восток, а я со своими пойду на запад, к водопаду. Ясно?       – Угу, – промычал рыжий и ушёл. Мы с Грифом остались в пещере и внимательно осмотрели её последний раз. Гриф проверил фонарь и, убедившись, что тот не работает, поставил обратно.       – Давай пойдём отсюда? – попросила я, клацая зубами. – Это место чем-то стало напоминать склеп.       – Склеп и есть – тут покоится наше с ребятами беззаботное детство, – с этими словами Гриф аккуратно взял меня за руку, и мы вышли на воздух, полные грусти и раздумий. Заброшенная пещера, не найденный Енот. Было бы совсем тоскливо, если бы в этот момент из-за облаков не вышло золотое, полыхающее солнце. Оно ударило нам прямо в лица, так как уже закатывалось за горизонт, и отбросило на лес длинные тени. Стволы сосен ярко зазолотились, а мы с Грифом стали похожи на лесных эльфов: он – с волосами цвета платины, я – цвета меди и янтаря. Всё вокруг в раз стало таким ясным, тёплым и дружелюбным, что я тут же позабыла свою недолгую печаль. Если это не знак, что наш поход увенчается успехом, то что это?..

***

«Сколько боли вам показать, чтобы меня заметили? Мы даже на Солнце смотрим только когда оно падает...» no tengo twitter

      P.S. Утро для Каспера началось как обычно – с острого ощущения холода, от которого не спасало даже одеяло, и гуляющих по дому сквозняков. Следом за этим пришли и сырые стены, пыльная мебель и витающий повсюду запах сигарет. Ими в доме воняет уже месяц, даже тогда, когда отца не было дома. Как Каспер понял, что папы нет в квартире? Очень просто: было уже слишком поздно, чтобы он спал, а радио молчало. Значит, Кас совсем один.       В рваной и изношенной одежде, которая болталась на Каспере, как паруса на мачте, он прошёлся по квартире, перешагивая всякого рода мусор, который они с отцом всё никак не соберутся убрать. Из окон лился серый пасмурный свет, а по стёклам, будто барабанными палочками, выстукивал дождь. Позавтракал Каспер очень скудно – засохшим кусочком чёрного хлеба и стаканом воды – собственно, это было всё из еды в его доме. Их с отцом рацион очень сильно сократился с тех пор, как мама ушла от них навсегда… Чувствуя, как голод продолжает грызть его желудок, Кас закурил и ощутил, что его, словно полый сосуд, с ног до головы заполонило дымом…       Рюкзак на плечо, чёрный плащ, сапоги – Каспер отправился в школу сквозь ветер, дождь и осеннюю опадающую листву. Уже через минуту он с сожалением понял, что нужно бы было ему взять с собой зонтик. Но теперь ему уже лень возвращаться домой – промокать, так промокать, хуже от этого не будет. Чувствуя леденящие сырость и воду каждым сантиметром своей кожи, Каспер продолжал шагать через посёлок к школе, не обращая внимания ровным счётом ни на что: ни на шатавшихся туда-сюда алкоголиков, ни на пробегавших под ногами дворняг, ни на ругань, громко раздававшуюся из одного из открытых окон.       Уже был слышен детский гомон – школа рядом, приближается. Вот уже и её железный забор проступил сквозь туман. Вот вылезла следом розово-серая стенка с тёмными окнами и штукатурными швами, как у всех советских панелек. Каспер всей душой не любил это место, но, опять-таки, у него не было выбора – хочешь, не хочешь, а иди учиться. Дома сидеть ему тоже не охота, особенно теперь… Он тенью нырнул в ворота школы и также незаметно пересёк бетонную площадку перед крыльцом и поднялся по нему к входной двери, всеми возможными ругательствами проклиная предстоящий день…       Перед уроком его родной девятый «А» болтался под дверью кабинета, ожидая пока их всех впустит в класс учитель. Смех, шутки, подколы – вот из чего преимущественно состояли их беседы. Не с кем теперь поговорить о чём-то более интересном – Гермес-то исчез, вот уже как полгода назад, если не больше… Мимо мчались в столовую первоклашки – покупать самые свежие сосиски в тесте, которые ещё сохранили сочность и тепло от кухонной духовки. Задроты-восьмиклассники с жидкими усами под носом и в разношенных коричнево-серых свитерах обсуждали то шахматы, то девчонок, которых они точно-точно в воскресенье пригласят на свидание в местный кинотеатр. Какая-то чудила в аляповатой одежде – то ли из десятого, то ли из одиннадцатого класса – заткнула уши наушниками и, закрыв глаза, танцевала по всей рекреации, чудом никого на своём пути не сбивая. Какое-то время Каспер заинтересованно наблюдал за ней, не понимая, сочувствовать ей как юродивой или завидовать как свободной от общественного мнения, но потом всё же отвернулся, уйдя размышлениями вглубь своей головы…       – Эй, Дракула, колись: девственник ты или нет? – еле сдерживая смех, окликнул Каса один из его одноклассников – спортсмен и троечник Артём Епифанов. Его дружки и подруги, прикусывая губы, также пытались не засмеяться под недоверчивым взглядом Каспера. – Ну, чего стесняешься? Все мы люди. Просто ответь – да или нет. Нам для статистики надо.       – И нафига вам такая статистика? Что, совсем нечем больше интересоваться?       – Пх, я ж говорил, что он зануда… – шепнул один из шайки Артёма.       – Ага, – кивнул Епифанов. – Точно девственник. Слышь, Дракула, мы тебя записываем в евнухи! Пожизненно!       – Да идите вы все, идиоты озабоченные... – рыкнул Каспер и, ссутулясь, попытался уйти. Но следующая фраза, сказанная ему вслед, заставила Каса повременить с бегством:       – А сам-то? Сам-то что, не озабоченный? А вот это тогда что? Мы это вчера на твоей парте нашли – забыл, видимо, в задумчивости. Посмотри же, тебе понравится.       Каспер с сумрачным лицом обернулся и обомлел, увидев в руке у Артёма одну свою очень личную вещь. Старый, немного помятый блокнот на кольцах с волнистыми страницами! Сердце Каспера зажалось и на несколько мгновений перестало биться от осознания его беспомощности. А Епифанов тем временем всё продолжал обмахиваться блокнотом, как веером, издеваясь над Касом и наслаждаясь этим без всякого стеснения.       – Отдай, – только и смог прохрипеть Каспер, неотрывно глядя однокласснику в глаза. За спиной Артёма всё ещё посмеивались друзья, с возросшим интересом наблюдая за происходящим.       – Не-а – что упало, то пропало.       – Отдай, гнида, это не твоё! – крикнул Кас, достаточно быстро распаляясь и из бледно-зелёного становясь красным от злости и смущения.       – А нефиг было терять его, понял? Если ты так дорожил своими каракулями, зачем же бросил их где попало?       – Не твоё дело, где я их бросил! Отдай сейчас же!       – А то что? Чем ты можешь меня шантажировать, интересно? Вот я, к примеру, могу открыть этот блокнот…       – Только посмей!       – … и показать твои художества всем вокруг. А ведь они того стоят – я вчера на них изрядно полюбовался. Парочку даже сфотографировал на память. Вообще, до вчерашнего дня я был уверен, что ты гомик... Но эти рисунки – м-м-м, они доказывают обратное. Парни, хотите посмотреть, что он там рисует втихаря? Отвечаю, это прико-о-ольное зрелище!       – Не смей!!       Но Артём уже поднял этот несчастный блокнот высоко у себя над головой и вслепую раскрыл какие-то страницы, обнажая тонкие карандашные рисунки. Пацаны торжествующе завыли, а девушки лишь щурились со злорадным любопытством, но так и не смогли ничего разглядеть на страницах против света потолочных люстр.       – Отдай, Артём! Я прошу тебя! Отдай мне его, ну пожалуйста! – кричал Каспер, изо всех сил пытаясь дорваться до своего сокровенного блокнота.       – Ага, уже прошёл стадию гнева? Теперь с «пожалуйста» заговорил? – смеялся парень, пятясь от Каспера. – А ты попроси сильнее! На колени там встань, лбом полы расшиби, я не знаю.       – Ты жестокий! Прекрати это, прошу же тебя по-человечески! – вопил Каспер ему в лицо, чувствуя, как его репутация рушится подобно замку из песка на самом берегу бушующего моря.       – О, а вон и Доминика! – всё ещё махая блокнотом под потолком, прокричал Артём и лихо свистнул, призывая к себе внимание красивой девушки, шедшей прямо к ним. Каспер мгновенно из красного стал серым, и обратно красным, настолько противоречивые чувства разрывали его изнутри ото всего происходящего в коридоре. Доминика подняла глаза на свист и с недоумением уставилась на перепуганного Каса и на Артёма с нелепой тетрадкой в поднятой руке. – Ник, а Ник, хочешь посмотреть, что у нас Каспер умеет рисовать? Я тебе сейчас покажу – особенно тебе!..       – Сволочь!! – не выдержал Каспер, и его кулак молниеносно просвистел по воздуху, влепившись прямо в лицо Артёму. И снова дружный «ах» прокатился по расступившейся толпе, давая парням простор для драки. Взбушевавшийся Каспер неожиданно быстро повалил Артёма на кафельный пол и принялся бить его затылком о плитку, крепко схватив того за грудки. Доминика на каблуках тут же помчалась их разнимать, а один из парней с тараканьими усами побежал за завучем. В коридоре поднялся настоящий человеческий шторм из звуков ударов, криков и ругательств.       – Я убью тебя! Убью, понял?! – орал Каспер, сверкая глазами на развалившегося на спине Артёма. – Я не позволю тебе так надо мной издеваться!       – Да ты вообще чумной что ли, Каспер? Слезь с меня, прекрати этот цирк!       – Ты первый его начал!       – Кас, да что за хрень тут происходит?! – кричала Доминика, но парень словно и не слышал её.       – Да помогите мне! Этот псих сейчас убьёт меня! – стонал Епифанов. – На помощь, люди!       – Жаль у меня нет под рукой ножа, я бы тебе тут же отрезал твой поганый язык! – хрипел Каспер, всё ещё прижимая Артёма к земле.       – Каспер, успокойся, пожалуйста! – кричала рядом Доминика. – Я тебя прошу, отпусти ты этого придурка!.. Да что ж такое?.. Гриф! Гриф, эй, сюда! – завопила она, глядя в другой конец коридора и пару раз помахав туда руками. Буквально через двадцать секунд с топотом в толпу ворвался и сам Гриф: в пиджаке и в джинсах, нарядный и светлый по случаю дня учителя. Увидев то, что творилось на полу, он, не задаваясь вопросами, тут же принялся вручную расцеплять Каспера и его одноклассника, спокойно приговаривая толпившимся вокруг разойтись. В итоге, Кас поддался Грифу, и всё обошлось без смертей: парней расцепили и растащили по полу в разные стороны, словно боксёров на ринге – с одной стороны весь девятый «А», а с другой – Гриф, Доминика и, собственно, сам нападавший Кас, находившийся в полуобморочном состоянии от пережитого стресса.       – Кас, Кас, эй, приём! – громко шептал Гриф, сидя перед другом на корточках и хлопая его по щекам. Каспер потихоньку приходил в себя и начинал понимать всё произошедшее: острое чувство стыда и беззащитности, гнев на Артёма, длинный неприятный коридор с горевшими через одну люстрами… привкус крови на языке – видимо, и ему самому прилетело по лицу. Поворочав языком во рту и вытерев губы рукавом свитера, Каспер проморгался и увидел прямо перед собой такие родные лица: бледное и голубоглазое лицо Грифа и недоуменное с большими ресницами и аккуратным носом лицо Доминики. Оба они глядели в глаза Каса с нескрываемым ужасом.       – Каспер, что это, блин, было? – прошипела Доминика, выдёргивая у себя из сумочки влажные салфетки. – Чего ты взбеленился ни с того, ни с сего?       – Я не «ни с того»… Я по делу… – и тут он заметно забеспокоился, обыскивая коридор глазами. – Где? Г-где мой блокнот?.. – увидев его, затоптанный десятками ног, на полу в центре коридора, парень рванулся к нему и судорожными движениями подхватил блокнот себе подмышку.       – Это всё из-за него что ли? – скептически изогнул русую бровь Гриф. – Всего-то из-за блокнота с рисунками?       – Не все рисунки можно видеть кому попало... – буркнул Каспер. Доминика со вздохом потянулась к нему с влажной салфеткой, вытерла другу кровь с лица, а Грифу сказала:       – Спасибо, что прибежал, милый. Без тебя бы тут чёрт знает что случилось. Они чуть друг друга не загрызли заживо!       – Епифанов первый начал, – отозвался Кас.       – В драках всегда виноваты оба – поверь моему опыту, – вздохнул Гриф и с трудом поднялся на ноги. – Ну, всё, сейчас у вас учитель придёт. Так что мне пора.       Доминика проворно подскочила за ним следом и, мурлыкнув: «Передавай привет Еноту и Джокеру», поцеловала Грифа в щёку. Тот вежливо, но сухо что-то ей ответил, махнул вниз Касперу и зашагал прочь, провожаемый уважительными и напуганными взглядами младших школяров: «Ты видел, как он их тут всех раскидал в разные стороны?!», «Да вообще, пришёл такой, Хозяин, и всем ну-ка цыц, и те послушались... Эх, я тоже когда-нибудь таким же стану».       А под потолком тем временем затрещал звонок.       – Поднимайся, Кас, – шепнула Доминика, протягивая ему руку. – Ох и огребём мы сегодня от Лидии Ивановны за потасовку, да?       – Слышь ты, урод, – крикнул с другого конца коридора побитый Артём, обращаясь к Касперу. – Тебе это так с рук не сойдёт! Я сегодня директору перескажу, как ты мне ножом угрожал, понял?       Кас на это ничего не ответил и только хмуро смотрел на своего противника, а Доминика демонстративно показала Артёму средний палец с аккуратным накрашенным ногтём...       Остаток школьного дня у Каспера прошёл довольно тухло. На Русском Языке ещё куда ни шло, так как он сидел с Доминикой, которая ежеминутно как-то его подбадривала и смешила: рисовала ему на полях тетради улыбки с сердечками, начинала его заплетать, с бухты барахты пересказывала чьи-то анекдоты – это и правда отгоняло от Каспера тоску... Но вот на Физике их класс разбился по двое для выполнения проверочной работы, и только ему не хватило пары. «Что, уголовник, никто с тобой сидеть не хочет, да?» – подтрунивал Артём, но Каспер не обратил на него внимания и остался сидеть в конце класса в гордом одиночестве, заткнув уши наушниками и погружаясь в свою тёмную душу в сопровождении песен группы Линкин Парк. «Кричи, кричи, кричи громче, Честер. Выкричи всю мою боль за меня...» Так, решив своё задание, Каспер слушал музыку и краем глаза следил за сидящей впереди Доминикой. Следил, чтобы позже зарисовать её в свой блокнот в очередной раз...       После окончания учебного дня школа стремительно пустела, высвобождая уставших от сидения на жёстких стульях учеников и ненадолго распуская их по домам. Большинство из них выходило по тройкам и парам, поэтому угрюмый Каспер тоже решил дождаться свою подругу Доминику, которая, правда, куда-то торопилась и явно не слишком думала об одиночестве Каса. Вручив ему подержать свою сумку, она наклонилась перед зеркалом в вестибюле и, подкрашивая губы и ресницы, что-то неразборчиво вещала. Из всего потока её речи Каспер уловил лишь два самых главных слова: «Гриф» и «ночёвка».       – В каком это смысле? Ты пойдёшь... на ночёвку, к нему?       – Кас, ну ты что, вчера родился что ли? – усмехнулась красотка и распрямилась, любуясь на себя в синеватом свете, шедшем из окон. – Почему бы мне в самом деле и не сходить к нему, если у него предки в Питер уехали?       – И что... вы там только вдвоём будете? – рассеянно спрашивал Каспер, чувствуя, как невидимое что-то рвёт его сердце на лоскуты.       – А ты хочешь, чтобы мы и тебя третьим позвали? – засмеялась она, а увидев красное лицо Каспера захохотала ещё пуще прежнего, сложившись вдвое. – Да ладно, ладно, ха-ха-ха, не напрягайся, я ж шучу!.. Шу-чу, понимаешь? – она перевела дыхание и продолжила уже без шуток. – Мы с Грифом просто какие-нибудь фильмы посмотрим, пельмени сварим, поедим их ночью под душевные разговоры. Что ж ты меня сразу во всех грехах подозреваешь?       – Прости... Как стыдно, Господи...       – Да не смущайся ты. Кто бы, в самом деле, про меня так не подумал?.. – сказала она неожиданно задумчивым голосом и слегка поникла.       – Ты о чём, Ника?       – Да не важно, – отмахнулась она, пытаясь вновь вернуть себе беззаботное настроение. – Не обращай внимания, у меня бывают заскоки... Ну, всё, Касик, я побежала – меня там уже Гриф заждался. Ты же помнишь, что я тебя просила за меня литературу сделать, так?       – Помню, помню, я всё сделаю...       – Вот и умница! Ты – настоящий друг! – и они обнялись, после чего Доминика бабочкой упорхнула к выходу и вылетела на крыльцо, в объятия своего ненаглядного Грифа. Волоча ноги, Каспер вышел вслед за ней и с тоской глядел, как они отдаляются, держась за руки, всё дальше и дальше. В другую сторону шли квартетом, прямо как мушкетёры, его друзья: толстый Лео в дутом синем пуховике, низкий и широкий Дизель в кожаной куртке и смешной шапке, оттопыривающей его уши, как всегда аккуратный и кучерявый Енот и дурень Джо, который постоянно натягивал Еноту на голову его капюшон. «Друзья, называется... Могли бы и позвать меня с собой. Что я, в самом деле, пустое место для них? Как они могут так взять и забыть меня?..» – так думал Каспер, спускаясь по мокрым школьным ступенькам и снова пропитываясь уличной сыростью, постоянно навевающей на него депрессивные мысли. Оказавшись у школьных ворот Каспер вдруг со злостью подумал: «А пошли вы, "друзья" – вы мне тоже не нужны, раз вы такие...» – и широкими шагами, даже не обходя лужи, направился домой, в свою холодную, пыльную конуру...       Дома снова никого не было. Так, тараканы разве что да одна-две сонные мухи, кругами летавшие вокруг источников света. Монотонно жужжал пустой холодильник, бренчали во дворе панки, у соседей за стенками гудел телевизор. У Каса болела голова, ныли от тяжёлого рюкзака плечи и зверски саднило на сердце. Теперь он для своего класса не только «Чёрный плащ», но и извращенец-уголовник... Лениво сбросив с ног ботинки, он пошёл к себе в спальню, а там, дойдя до кровати, обессиленно повалился на неё ничком, не желая менять своё положение как минимум ближайшие несколько лет. Чуть повернув голову набок, чтобы можно было дышать свежим воздухом, а не отсыревшим матрасом, он увидел перед собой сидящую на подушке маленькую куклу-вуду. Ту самую: из жёсткой ткани, с чёрными глазёнками-пуговицами и с жуткой улыбкой, прошитой ей на лице швейной машинкой. Эту чучелку боялся каждый, кто наведывался к Касперу в гости, но сам он не видел ни единой причины того, почему её нужно бояться. Напротив, кукла казалась ему вполне себе дружелюбной и участливой. В конце концов, она была единственным существом, которое не собиралось его бросить...       – Ну что, остались мы с тобой одни, подруга? Совсем-совсем одни... Одни против всех... – прошептал Каспер, погладив куклу пальцем по шершавой голове, и ощутил, как по его щеке вдруг потекла горячая слеза...