Тропа Койота

      Машину сильно тряхнуло. Я испугалась и спросонья принялась крутить головой во все стороны. Уже через пару секунд я поняла, что это не обстрел и не землетрясение, а Джо просто наехал колесом жигулей на какую-то кочку. Радио оглушительно вопило песней Металлики. У меня даже голова начала побаливать от гула басов и бесконечного звона тарелок. Джокер крутил руль одной рукой, а телефон с включённым диктофоном держал в другой. Все в салоне сидели смирно, как попугаи на жёрдочках, и не переговаривались. По крайней мере до этого момента:       – Он песню записывает, – шепнул мне Дизель. Джокер обернулся на него испепеляющим взглядом и одними губами сказал: «Завались!!» – Да я же шёпотом! – Джо стал выглядеть ещё более яростно и даже покраснел от корней волос до шеи, и Дизель руками подал ему знак о том, что отныне он заткнулся.       «E-e-exit light! E-e-enter ni-ight! Ta-a-a-ake my ha-a-a-and! Off to Never-Never land!..» Я обернулась на Грифа и увидела, что он каким-то образом умудряется мирно спать под орущую сатанинским рёвом песню. Приложил висок к стеклу и поднял воротники куртки, чтобы не дуло в шею. Как он мило спит, аж погладить хочется... Пластыри на брови и на переносице, на нижней губе ссадина. Да, сильно ему Каспер вчера приложил. И где он так драться научился? Видимо, я зря всё это время считала его жалким дохлятиком-скрипачом. Недооценила...       Мне в лотапку осторожно ткнулся чей-то палец – это меня так призывал Леопольд с заднего ряда. Я обернулась к нему через плечо и увидела, что он тычет пальцем в бутылку с минеральной водой, которая стояла у меня в ногах. Я осторожно нагнулась за ней, взяла её за скользкие бока и передала Лео, но тот, к сожалению, не был столь же ловким, как я. Полуторалитровая тяжёлая бутылка, как мокрый кусок мыла или льдинка, выскользнула у него из рук и загремела об пол. Джо подскочил на своём кресле, а затем неожиданно разразился матом – странно было от него такое слышать, – и тормознул автомобиль. Нас всех тряхнуло влево: Дизель навалился на меня, я навалилась на плечо Грифу, а Гриф стукнулся головой о стекло и раздражённо зарычал. Леопольд с Зелёной тоже попадали друг на друга, а бутылка на полу с бульканьем перекатилась от одной двери к другой. Джокер резко убавил громкость музыки и обернулся на нас со зверским выражением в глазах.       – Ну, и какая Божья тварь грохотала? Вы же мне всю запись испортили! Минута оставалась до конца!       – Джо, ты там случайно не охренел? – пророкотал проснувшийся Гриф и пнул его коленом в спинку сиденья. – Что за виражи? У меня и так голова трещит с самого утра...       – Да я их русским языком попросил, чтобы они не шумели – я песню пытался на телефон записать. А они там бутылки по полу катать начали и шептаться!       – Лео случайно уронил ту бутылку, а не чтобы тебе напакостить, – вступился Дизель и наконец-то с меня слез.       – Какая песня-то была? – вздохнул Гриф и помассировал пальцами ударенный висок.       – «Enter Sandman», Металлика, – грустно отозвался Джокер и убрал телефон в карман. Гриф усмехнулся.       – Сначала спросил бы, нет ли её у кого-нибудь из нас, а потом бы с диктофоном мучался.       – А она у тебя что, есть?! – снова крутанулся на сиденье Джо и восторженно посмотрел Грифу в глаза.       – Ну конечно, я же люблю Металлику.       – Вот же сволочь! – хлопнул Джо рукой по рулю.       – Да хватит тебе уже ругаться, – буркнул Соломон, как извечный страж порядка в коллективе.       – Это вполне себе литературное слово... И что, сможешь ты мне её передать?       – Смотря, есть ли у тебя в телефоне блютуз...       – Блин, блютуза нет, у меня телефон древний. ИК-порт подойдёт?       – Подойдёт. Только давай сначала до посёлка доедем – не посреди же трассы это делать?       – Как скажешь, – Джокер вырулил машину, которая до этого момента стояла поперёк пустой дороги, и поехал дальше.       В посёлке мы первым делом отправились в овощной магазин: неприметное, изрисованное снаружи здание, возле входа в которое к сто лет не могут вынести мусорное ведро – из него буквально холмиком торчали кожурки мандаринов, пивные банки, окурки и упаковки от конфет. Такой себе аромат исходил от этой инсталляции. И небо вдобавок было некрасивое: низкое и пасмурное. И ветер дул северный и пронизывающий – всё вокруг всем своим видом словно предвещало какую-то беду...       – Только бы снег сейчас не пошёл, – поёжился Джо, входя в магазин. В одной руке у него уже был телефон Грифа, а в другой – свой. Процесс передачи песни пошёл, из-за чего Джокера приходилось водить между магазинными полками под локоть, чтобы он куда-то не врезался.       Мы шустро набрали в корзину того, что просила мать Грифа, и простояли в очереди, ожидая, пока покупатель-старушка наговорится с кассиром. Только Дизель раскрыл рот, чтобы её поторопить, как та замахала рукой, приговаривая: «Ну всё, пойду я, пойду. До свидания! Хорошего дня вам! Ох, дождик на улице собирается...»       – Аллилуйя... – шепнул Дизель.       – О, песня скачалась! Гриф, спасибо тебе, солнце моё! – и каланча стиснул Грифа объятьями, подскочив к нему со спины.       – Джо, ну не липни. Пожалуйста, пожалуйста – мне не сложно поделиться песней. Джо, мне нужны руки!       – Хорошо, хорошо, я отстал.       Следующий пункт назначения – дом Каспера, дом номер один на Северной улице. Я не сразу его узнала, поскольку мы подъехали к нему на жигулях с обратной стороны – с той, где обычно тусуются панки. Мы припарковались возле подъезда Касова дома и случайно ослепили фарами какого-то осунувшегося мужика, сидевшего на скамейке. Десантировались на асфальт, ногами прямо в слой налетевших неубранных листьев, и только рванули быстрым шагом к двери подъезда, как узнали в сидящем на скамейке мужике в серой заношенной куртке отца Каспера.       – Борис Николаевич? – остановился перед ним Гриф. Мы все тоже встали и хором поздоровались с мужчиной. Ну точно – он. А они с Касом ни капли не похожи друг на друга. Его отец слишком низенький и толстый, и к тому же с огромными, как у бульдога, мешками под глазами. Нос – красная картошка, под которой пробивалась иголочками седая щетина усов. Внешностью Каспер пошёл всё-таки в красавицу-маму... Мужчина грустно осмотрел нас и потушил вонючую сигарету о мусорку.       – Здравствуйте, здравствуйте, ребята. А вы чего приехали так рано?       – Мы за Каспером, по одному делу, – вздохнул Гриф и, устыдясь воспоминаний о вчерашнем дне, засунул руки в карманы. – Мы вчера с ним немного поругались, и вот, пришли мириться.       Мешковатое лицо Бориса Николаевича изменилось – в нём почувствовалась тревога. Он оглядел нас всех, наклоняясь корпусом то вправо, то влево и, не увидев того, кого искал, снова обратился к Грифу.       – Вообще-то я д-думал, что он с в-вами! Мой сын не приходил домой ночевать! – даже заикаясь от волнения, сказал мужчина, глядя нам всем в глаза по очереди. «Это не хорошо...» – снова закралось мне в голову навязчивое чувство беды, и что-то в районе желудка тоскливо заныло. Я посмотрела на Грифа и увидела, что его и без того бледная кожа стала ещё белее. Тоже самое было и с остальными: побледневшие и перебирающие в голове самые ужасные варианты того, что могло случиться с расстроенным и безрассудным Каспером. – Я думал, вы его сейчас привезли, а вы тоже его потеряли! Как же?.. Как же так?!.. Где вы его видели последний раз?       Ответить честно было сложно, но Джокер смог.       – Мы... То есть, кхм... В общем, он сам сбежал от нас в лесу, а мы не успели его догнать. Искали до темноты и кричали, но он не вернулся... Мы думали, что он побродит немного по чаще и вечером сам, без нас, вернётся домой, как он когда-то делал, когда мы с ним ссорились. Но видимо, он не захотел возвращаться... Простите, что мы за ним не уследили...       – Эх, ребята, – и на большие, желтоватые глаза Бориса Николаевича выступили слёзы, – я вас, конечно, прощу, но что делать с моим сыном? Как его теперь искать? Боже, за что мне такая жизнь: то Злата, то Каспер! – и он в отчаянии схватился за свою лысую голову. – Как это хоть случилось? Почему он сбежал от вас? – но, задав этот вопрос, он присмотрелся к покалеченному лицу Грифа и сам примерно понял ответ. – Ой, горе мне, неудачнику...       Коротко стриженная Зелёная подошла к нему и принялась упрашивать его не нервничать, а все остальные бродили туда-сюда и бормотали себе под нос проклятия. Вновь дунул жуткий, леденящий ветер, подхватив с земли шуршащую листву, а вместе с ней и пластиковый пакетик. В полёте он сделался похожим не то на летающую медузу, не то на призрака. Гриф резкими движениями добыл из кармана сигарету и закурил, рассуждая, что делать дальше...       Пропал их друг Гермес, почти также двадцать девятого пропал Енот. А теперь, на следующий же день, пропал и Каспер. Что мы за друзья, если не можем уследить друг за другом? Раз меня сейчас пожирает заживо дикое чувство вины, то что тогда испытывают остальные? Что нам делать, Господи?..       Гриф вдруг решительным взглядом обвёл маленький дворик, пробежался глазами по окнам и негромко произнёс: «Всё, дальше тянуть некуда». Он направился к машине, на ходу вытаскивая из куртки ключи.       – Эй, Гриф, что ты хочешь делать? – позвал его Джокер.       – Вызывать МЧС, вот что. В одиночку мы не сможем прочесать лес, тут нужно много народу, и желательно, чтобы они были профессионалами, – Гриф открыл машину, порылся в бардачке, нашарил свой телефон и принялся звонить. Джо пошёл к нему, а я передала расстроенному до смерти Борису Николаевичу:       – Послушайте, Гриф сейчас вызовет службу спасения. Мы найдём вашего сына, мы успеем, я обещаю вам. Не раскисайте же!       – Да я тоже виноват в его бегстве, милая девушка, – всхлипнул мужчина. – Я тоже доканал его своим поведением. Сколько раз он просил меня, чтобы я обратил на него внимание, сколько раз напоминал мне, что мы семья и должны друг за друга держаться... А я просто не мог, понимаете? Не мог, я малодушный человек – признаюсь. Я окунулся в себя и ничего кругом не видел. Даже того, что мой сын также, как и я, страдает прямо у меня под носом... Ох, горе... Он сейчас совсем один, там, в этом чёртовом лесу! Он всю ночь был один, на холоде, в сырости, без еды... В окружении диких зверей! А вдруг его уже... уже! – и Борис Николаевич снова закрыл голову руками и принялся тихо и безутешно плакать. Зелёная с бровями домиком молча гладила его бледной рукой по плечу. Через пару минут со стороны машины раздался нервный голос Грифа: «Вот и какого чёрта они не отвечают?» Я обернулась на них с Джо.       – Не знаю... – бормотал Джокер, кусая ногти. – Может, ещё раз позвонишь?       – Шестой раз уже не берут! – Гриф рывком вышел из машины и стал бродить взад-вперёд перед капотом.       – Семь – счастливое число. Позвони в седьмой раз. Нужно звонить хоть тысячу раз, только бы спасти Каса с Енотом. Гриф, слышишь?       Гриф вдруг подошёл к жигулям, размахнулся и врезал кулаком по зеркалу заднего вида так, что оно отлетело и загремело об асфальтированный тротуар. Теперь уже на них обернулись все. Даже Борис Николаевич временно перестал лить слёзы.       – Ну вот и зачем так психовать? – спокойно спросил Джокер и поднял с земли зеркало. – Что теперь делать с этим?       – Назад потом приделаю... – выдохнул Гриф и прислонился спиной к дверце машины. – Да не ворчи ты, мне просто надо было выпустить пар... Уж лучше так, чем кому-то из вас по лицу.       – И не поспорить, – улыбнулся ему Джокер непривычно милой и спокойной улыбкой, а не той, которая от уха до уха.       – Слышь, Гриф, – заговорил Дизель, – я думаю, нам надо сгонять к твоему отцу и рассказать ему всё.       – Почему именно к нему? – не поняла я.       – Владимир Вольфович – староста деревни, – напомнил мне Джокер и закинул отломанное зеркало на заднее сиденье машины. – Гриф, а правда, поехали к нему. Уж он-то всё разрулит, а? Тем более, он у тебя в лесу хорошо ориентируется. Возьмёт с собой своего Цербера... то есть – Гектора. И мигом выследит наших пропавших. Поедем?       – Ну, поехали... – обессиленно согласился Гриф и рухнул на сиденье жигулей.       – Давайте, народ, погнали! – торопил всех Джо. – Время терять нельзя! Борис Николаевич, поедете с нами?       – Да-да, конечно, дети. Поеду... – рассеянно закивал мужчина и поднялся со скамьи. Зелёная с Соломоном помогли ему дойти до машины и сесть в неё. Началась суета и, чувствую, что она задержится в нашей деревне надолго. Все были взволнованы и потому вели себя не так, как обычно. Джокер, к примеру, стал мягче и дипломатичнее, постоянно подбадривал и утешал всех, у кого сдавали нервы, и даже ни разу не пошутил.       Гриф, наоборот, из тотально спокойного человека превратился в злобного неврастеника, который словно оброс колючками и взрывался, чуть что идёт не так. Ворчал, делал замечания и придирался, хмурился, курил, как паровоз, и кусал губы. Но даже это не заставило меня его разлюбить. Либо я мазохистка, либо я на самом деле принимаю все недостатки Грифа. Я пыталась его подбадривать, но не знаю, насколько это ему помогало. По крайней мере, на меня он не орал: все шишки доставались Джокеру, Дизелю и Леопольду, а один раз даже Зелёной.       Борис Николаевич был пассивен и головой был словно не с нами – вот теперь я верю, что он отец Каса. То же постное лицо, те же слёзные серые глаза, те же руки, висящие вдоль тела плетьми. Вывод: внешностью Каспер в маму, но характером – определённо в отца. Дизель заламывал пальцы и бормотал, Зелёная с Леопольдом были похожи на статуи плачущих ангелов, а Соломон же был неизменно хмурым и молчаливым. Интересно, как со стороны выгляжу я?       Ревёт мотор жёлтых жигулей, кусты и лес проносятся мимо. Джокер гонит машину на полной скорости и сочувствующими зелёными глазами поглядывает на нас в салонное зеркало заднего вида. Радио не играет, никто не переговаривается. Все мы сидим битком, плечом к плечу, молчим и ждём. Ждём...       Виктория Васильевна на кухне спокойно причёсывала и заплетала волосы Соньке в то время, как услышала во дворе рычание мотора, топот многочисленных ног и встревоженные голоса. Крыльцо дома затряслось от того, сколько человек по нему взбегали одновременно, и входная дверь с грохотом распахнулась.       – Мам, кто там пришёл? Артемон? – спросила Соня, подняв лицо к маме.       – Скорее всего. Сиди пока тут, я сейчас посмотрю, что у них случилось.       Виктория прошаркала с кухни в прихожую и увидела компанию Грифа, которая вламывалась к ней в дом всей кучей.       – Мам, вот картошка с капустой, держи. И сдача тоже – вот. Извини, можно мы в ботинках пройдём? Я потом протру полы, – торопливо попросил Гриф.       – Да можно, можно, – Гриф и остальные шесть человек за ним помчались к кабинету Владимира Вольфовича. – А что, собственно, случилось?.. Борис Николаевич? Добрый день! А вы какими судьбами?       – Ох, Виктория... – тяжело вздохнул отец Каспера и схватился рукой за сердце. – Можно у вас воды выпить?       – Конечно же, пройдёмте на кухню!.. – у неё под боком быстро шмыгнула в коридор лохматая дочка. – Сонька, стоять!! Куда ты побежала с одной косой?! – но догонять и отлавливать Соню она всё же не стала. – Ох уж эти дети. Ну пойдёмте, расскажите мне всё, Борис...       Гриф без стука дёрнул ручку двери в кабинет отца и вскочил на порог. За его спиной теснились все мы и пытались выглядывать у Грифа из-под рук, чтобы ничего не упустить. Владимир Вольфович тем временем говорил с кем-то по спутниковому телефону и расхаживал туда-сюда по комнате. В водолазке, в брюках, светлые волосы уложены, лёгкий намёк на щетину, но и она у него росла как-то аккуратно. Хоть этот человек и был у себя дома, но одет был, как на выход. Увидев Грифа и нас на пороге своего кабинета, он стал выглядеть шокированно и в то же время возмущённо. Владимир сердито замахал на Грифа рукой, но тот не ушёл.       – Хорошо, я вас понял, Сергей Геннадьевич... Да... Да, безусловно, я всё выполню, – прозвучал его низкий, поставленный голос. «Когда Гриф вырастет, он точно будет похожим на отца», – подумала я, с интересом рассматривая Владимира Вольфовича. А почему бы и не посмотреть на красивого человека, верно?       – Ага... Да, разумеется... До свидания, до свидания, – и, выключив телефон, староста пробормотал о своём недавнем собеседнике. – Чёрт плешивый... – Дизель у меня за спиной ухмыльнулся быстрой перемене тона старосты.       Между нами неловко протиснулась Сонька и обняла брата за левую ногу. Гриф рассеянно, словно не узнавая сестру, погладил её по голове.       – Ну, и что тут за цыганский табор? – звучно произнёс Владимир и сложил на груди руки. – Гриф, что за срочность, что вы вломились ко мне без стука? И почему вы все в обуви?!       – У нас проблемы... большие... – глухо пробормотал Гриф. – Каспер вчера сбежал от нас в лес, и он до сих пор не вернулся. Его надо искать, срочно, не то мы не успеем... – что-то у Грифа с голосом стало не так: он стал сиплым, слабым и еле живым. Тут же Гриф вздрогнул, вжал шею в плечи и вцепился руками себе в лицо в районе лба и глаз.       – Ты чего, Гриф? – шепнул Джо и положил тому руку на плечо. – Живой?       – Глаза... – только и прохрипел Гриф.       Владимир спохватился, молниеносно сорвался с места к сыну и повёл его под локоть к ближайшему стулу.       – Соня, да отпусти ты его! Не видишь, ему плохо?! – волнуясь, прикрикнул он на дочь.       – Что с Артемоном? – плачущим голосом спросила девочка, у которой с одной стороны головы была тугая косичка, а с другой – простые, распущенные волосы.       – С ним всё будет хорошо, только сбегай на кухню за холодной грелкой и каплями. Быстрее, давай!       – Давайте лучше я, Владимир Вольфович? – вызвался Джо. Владимир кивнул ему, и дылда скрылся в тёмном коридоре. Отец стоял над Грифом, наклонившись, и пытался отцепить руки сына от лица.       – Дай я посмотрю тебе в глаза, эй! Смотри на меня! Видишь что-нибудь? – и староста деревни помахал у сына перед лицом ладонью.       – Да, слава Богу... Вижу... – облегчённо выдохнул Гриф, у которого так сильно заболели глаза, что слёзы невольно лились у него по щекам, хоть он и не плакал. – Видимо, ложная тревога. Какой-то спазм сосудов...       – Это нехорошо, что у тебя начались такие приступы. Опасно, – кусал губы Владимир (надо же, у него с сыном даже привычки одинаковые). – Слышишь, может отвезти тебя в больницу, пока чего не случилось?       – Подожди, не надо сейчас больницы... Мы же с ребятами не за этим пришли.       В кабинет влетел Джокер с грелкой и бутыльком антивосполительного лекарства. Владимир поблагодарил его и вручил всё принесённое Грифу.       – Это всё у тебя от нервов. Нервничать меньше надо. Закапай глаза и приложи к голове грелку, понял? – тихо сказал он сыну, а затем, распрямившись, обратился к нам. – А вы пока объяснитесь вместо него, я вас слушаю. Что там стряслось с Каспером?       Мы все по очереди минут десять рассказывали ситуацию, дополняя рассказы друг друга, а Владимир Вольфович стоял посреди комнаты, хмурясь и иногда спрашивая нас о деталях:       – А в МЧС звонить пытались? – был его последний вопрос.       – Пытались, – ответил у него из-за спины Гриф, машинально утирая глаза рукавом свитера, – только они нам так и не ответили...       – Значит, надо было звонить ещё раз... Не вытирай ты лицо рукавом! – вдруг прикрикнул на него Владимир и слегка стукнул Грифа по руке. Тот тут же убрал её от лица и потупил взгляд в пол. – Что ты как маленький? Не знаешь что ли, что так можно что-нибудь в глаза занести? – проворчал Владимир и подал сыну салфетки. Да, редко мне доводится видеть, чтобы с Грифом кто-то так разговаривал. Как с ребёнком. – Ладно, попробую теперь я в службу спасения дозвониться. Не знаю, удастся ли мне, но попытаться стоит. Вы можете пока пройти на кухню: чаю выпить, подождать... Гриф, тебе лучше?       – Да, намного.       – Тогда помой полы, – холодно приказал Владимир. Тревогу за сына в его голосе как ветром сдуло. Он забрал у Грифа грелку со льдом и выкинул её на диван, после чего наш вожак тяжело вздохнул и поднялся. Мы все начали расходиться, и в коридоре быстро образовалась толкотня. Я уже не видела кабинета Владимира Вольфовича, но услышала оттуда короткий разговор отца с сыном: «От тебя пахнет сигаретами. Курил?» – «... Да. Мне надо было успоко...» – «Вообще не волнует, что там тебе надо было. Волнение можно побороть и здоровыми путями. Ты сам себе глаза добиваешь этой дрянью, ты понимаешь это хоть чуть-чуть? Тебе это врачи запретили! Кто ещё должен тебе запретить, чтобы ты бросил – президент?.. Руки оторву в следующий раз или рот заштопаю, понял?» – «Понял...» – «Шагай к своим... Весь в мать». Грустный Гриф вышел из кабинета в коридор, и я постаралась сделать вид, что ничего не услышала.       – Иди к остальным на кухню, Лиса, а я пока полы здесь вымою...       – А хочешь, я тебе помогу? – предложила я. Хоть Гриф и отнекивался, но я не отступила и через две минуты уже ползала по коридору со второй тряпкой. Надо же его подбодрить, хоть так. Гриф мыл пол у кабинета, а я – ближе к порогу.       – Давай, кто быстрее домоет? – усмехнулась я.       – Ах ты ж хитрая: у тебя-то участок меньше!.. Ну ладно, давай, – и мы с Грифом, ненадолго развеявшись, принялись на скорость оттирать грязевые лужи. Он пытался меня пнуть, а я скидывала на его половину весь песок.       – Отстань ты от моей территории! – смеялся он. – Я вот тебе тоже сейчас свою тряпку выжму, будешь знать!       – Я всё равно выиграю, смотри: у меня только вот этот кусочек остался. Хи-хи!       За моей спиной раздался звонкий присвист. Я повернула голову через плечо и увидела за своей спиной Джокера с хитрым выражением лица.       – И на что ты там вылупился, позволь спросить? – и я разогнулась, встав в полный рост, так как до этого стояла, согнувшись вдвое.       – Да так. Всегда приятно смотреть, как люди работают.       – И вовсе не на это он смотрел! – усмехнулся с кухни Дизель, у которого в руке уже была маленькая чашка чая.       – Предатель! – шикнул на него рыжий. Гриф тем временем изловчился и метнул в Джокера свою половую тряпку. Джокер смешно взвизгнул и отскочил.       – Лучше бы помог нам, Джо, чем созерцать наши труды со стороны, – отозвался Гриф. – Тряпку подай!       – А вот лови её теперь тоже! – и рыжий швырнулся ею в ответ. Гриф с тихим смехом увернулся, а его мама с кухни попросила их не баловаться. И очень вовремя, потому что из кабинета стремительно вышел Владимир с телефоном в руке. Вид у него был рассерженный и решительный, ему явно было не до шуточек ребят. Поэтому когда он увидел, как Гриф на корточках уклоняется от летящей в него тряпки и смеётся, он раздражённо закатил глаза и сквозь зубы сказал ему: «Поднимись!» Гриф в миг стал серьёзным и поднялся.       – Как будто мне одному ваш друг нужен! – всё также сердито укорил сына Владимир.       – Прости... – сконфуженно извинился Гриф. Владимир взглянул на меня и, увидев у меня в руках вторую тряпку, напал на Грифа ещё раз:       – Ты что, не мог в одиночку полы вымыть?! У нас коридор всего десять квадратных метров!       – Владимир Вольфович, не ругайте Грифа – я сама ему помочь решила! – дрогнувшим голосом вступилась я. Он быстро окинул меня взглядом, от чего мне в какой-то момент стало неловко, и сказал изменившимся тоном.       – Что ж, это очень здорово, когда друзья готовы прийти на помощь, – затем староста снова перевёл взгляд на сына и добавил с упрёком, – но Гриф мог бы и отклонить вашу инициативу из элементарной гостеприимности. Благодарю вас, что вы вызвались ему на помощь, но закончить это дело ему предстоит самому, – снова глянул на меня Владимир. Я под этим острым, буквально пронизывающим взглядом смогла лишь неловко улыбнуться и кивнуть. Засим Владимир Вольфович наконец-то нас оставил и ушёл на кухню.       – Лиса, давай скорее тряпку, – шепнул красный от стыда перед отцом Гриф и забрал у меня мой лоскуток.       – Да он у тебя вылитый Северус Снейп. Я про характер имею в виду.       – Кто?.. А, папа? Ох, да, не представляешь, как ты метко это подметила, – усмехнулся Гриф с горечью.       – А кстати, насчёт мытья полов – я тебя всё равно победила! Ха-ха!       – Ой, поздравляю, поздравляю! Злорадствуй теперь на здоровье! – и он, смешно ворча себе под нос, пошёл к ванной. Я решила прокрасться по коридорчику на кухню, но, поскольку в её проходе стоял Владимир Вольфович, я решила пока остаться там, где стояла – в конце концов и отсюда всё прекрасно видно. На тесной кухне, не рассчитанной на такое количество людей, были мама Грифа с Соней, Борис Николаевич, Соломон, Зелёная, Леопольд, Джокер и Дизель.       – Ого, как вас много, – на секунду искренне удивился Владимир. – Здравствуй, Борис, – и он пожал руку отцу Каспера. – Держись, ещё не время отчаиваться.       – Ты дозвонился? – с надеждой в глазах спросил сидящий на табурете мужчина. – Дозвонился до службы спасения?       – Нет, – Владимир убрал руки в карманы брюк. – То есть, они ответили, но сказали, что не приедут... – на этих словах что-то у меня внутри оборвалось.       – Почему, Вова?! – и без того большие глаза Виктории стали ещё больше и словно заняли пол её лица.       – Потому что уже бóльшая половина дня прошла. У них, видите ли, рабочий день, и они пока до нас доедут, пока развёрнут поиски, пока будут его искать – им уже нужно будет сворачиваться. И вообще они сказали сначала в полицию звонить и ждать, что там посоветуют... Козлы! – и Владимир слегка пнул носком тапка шкаф. – Какого лешего им, спасателям, рабочий день важнее, чем жизнь человека? Уж можно, наверное, пожертвовать сном, комфортом и сидением на диване перед телевизором ради того, чтобы спасти кому-то жизнь!       – Ты им всё хорошо объяснил, милый? – опять просипела Виктория.       – Да уж, объяснил... а на прощание сказал им пару ласковых...       – Ох, Боже, Володя, ну зачем сразу грубить людям?.. И что теперь нам делать?.. Борис, вы только не расстраивайтесь! Ну успокойтесь!       – Мой сын – последний человек, который у меня остался, – пробормотал чувствительный Борис, закрыв лицо руками. Вся кухня печально наблюдала за ним, не в силах утешить. – Я ведь долго не протяну без него. Он – единственное хорошее, что я смог сотворить за всю свою жизнь, понимаете? Что мне делать, Володя?       Владимир опять покусал губы и ответил, сев на стул напротив:       – Борис, послушай меня. На самом деле, не всё ещё потеряно. Раз МЧС не приедут – ничего, без них справимся! Мы сами его найдём, слышишь меня?       – Сами? Что, вдесятером? Не смеши – лес огромен.       – Сам знаю. Но, Борис, если понадобится, то я всю деревню на уши поставлю, всех пустим на поиски! Ты только руки не вешай.       – Я не в-вешаю, но...       – Вот и славно, пей чай... А насчёт всей деревни я не пошутил – эта идея дельная. Гриф, где ты?       – Я тут, – и в дверном проёме, рядом со мной, появился Гриф. Владимир обернулся на него и дал приказания:       – Бери самых быстрых из вас – скорее всего это будут Джокер, Дизель и Соломон, – и бегите, оповещайте всех подряд о пропаже Каспера... И Енота бы тоже хорошо поискать... Почему, интересно, когда пропал он, вы не так сильно переполошились, как сейчас?       – С ним всё далеко не так ясно, – вздохнул Соломон. – Проблема в том, что Енот может быть и не в лесу...       – Ну допустим... А что его родители?       – А им всё равно, – пожаловался Джо. – Вячеслав Константинович сам мне так сказал.       – Ну, от него этого можно было ожидать... – ворчливо ответил Владимир. Чувствую, они явно не в ладах. – Так, парни, бегом в обход по деревне! Каждая минута на счету. И так поздно всполошились, – Гриф позвал рукой ребят, и они вчетвером убежали на улицу, хлопнув входной дверью и загремев ботинками по крыльцу. В кухне стало значительно больше места.       – А мы что пока будем делать? – спросила Зелёная.       – Нужно собрать термосы с горячими напитками и тёплую одежду. Ещё нужно посмотреть карту местности и проверить рации с фонарями. С техникой я сам справлюсь, а вот остальным хорошо бы заняться вам. Ладно?       – Да, Володя, мы справимся, – кивнул взявший себя в руки Борис Николаевич. Так начались приготовления к поискам.       По моей коже бежали мурашки от масштабности происходящего. Это чувство было похоже на предвкушение праздника, только с отрицательным окрасом: такое же волнующее и будоражащее нервы, такое же ответственное и охватывающее всех. Двери домов и калитки заборов хлопали туда-сюда каждую минуту. Людей в деревне словно стало в три раза больше, а кого ни встретишь на пути – все обсуждают «потерявшегося мальчика». Я сгоняла до своей деревни и растормошила там своих маленьких друзей и маму. Все они побросали свои дела и тоже взялись за подготовку к лесной вылазке: начали переодеваться в тёплые вещи, заряжать походные фонари и бегать друг к другу с вопросами и просьбами. Поверить не могу, что мы вскоре всей деревней объединимся и будем искать по лесу Каса. Никогда я не испытывала такую сильную любовь к людям до этого дня, я вам клянусь. Сейчас я была прослезиться готова, глядя на то, как все охвачены одной общей бедой и как все друг другу с ней помогают.       Ближе к вечеру в домах не осталось практически никого – две трети деревни собрались группками на улице возле дома Грифа, гудели, дышали и двигались, как огромный пчелиный рой. Одеты местные были абсолютно как попало: в рейтузы, в две или три куртки, в шубы, в резиновые сапоги, в шапки ушанки – во всё, в чём тепло. От нашего дыхания исходил пар. Дети прыгали на месте, согреваясь, а взрослые просто хмурились и дышали себе на пальцы. «Морозит, однако...» – вздохнул какой-то незнакомый дед, и тут я снова подумала о Касе, который был одет далеко не так тепло, как мы. На нём были всего-то тонкий свитер и осенний плащ, это я помню. Боже, как не хочется найти его в лесу околевшим. Не перенесу этого зрелища...       Долгое время мы торчали под синим куполом звёзд без дела, переходя друг к другу и пытаясь вести светские беседы. За забором участка Грифа яростно лаял Гектор, которому было явно неприятно, что у его территории собралось такое огромное количество людей. Мама в смешно запотевших очках тысячу раз переспрашивала меня, тепло ли я оделась, на что я ей каждый раз отвечала одинаково: «Хватит тебе переживать: в этом пуховике я не то что в лесу – даже в космосе не замёрзну!» Через какое-то время меня нашли Димка с Лёшей, и, ненадолго попрощавшись с мамой, я отправилась с ними к компании молодёжи, продираясь сквозь бормотавшую и мёрзшую толпу. Кто-то обсуждал лесных духов – теперь я невольно воспринимаю эти разговоры иначе, – кто-то говорил о Каспере и о том, какой он был хороший парень. Боже, зачем же в прошедшем времени?..       Мы приблизились к полянке и увидели всех наших, собравшихся в одну огромную кучу: и дети, и старшие, и какие-то незнакомые дети, и какие-то малознакомые старшие – все были там. Соня с Асей и ещё одной незнакомой девочкой бегали вокруг берёз и хихикали, Илья с Миланой стояли в отдалении от них, но не спускали с малышек глаз, а старшие стояли в кругу и тоже общались с сосредоточенными выражениями лиц. Половина из них, к слову, дымила сигаретами. Почему-то я тут же подумала, что мода курить пошла у них от Грифа. Он же тут своего рода звезда, с которой берут пример многие. И не важно, хороший это пример или плохой...       Положив два пальца в рот, я свистнула ребятам с полянки, и они меня тут же заметили.       – Ну как, свою родню позвали? – спросил Соломон, одетый по зимнему, но вполне себе прилично. Не то, что я – в каком-то столетнем барахле...       – Да, даже моя бабушка пришла, – кивнул Лёша.       – И моя мама, – добавила я.       – У меня дед сегодня не смог, у него колени разболелись, – вздохнул Дима. Интересно, а его родители где? Неужели с ними тоже что-то случилось, и Димка сирота? Странно, что я только сейчас над этим задумалась... Подожду, пока оно выяснится само собой. Не стану спрашивать. Да, эта деревня определённо выбила из меня бестактность.       – Привет, Лиса-а-а-а! – засмеялась где-то у меня под ногами Соня и вцепилась в меня с объятьями. Следом за ней ко мне прилипла и Ася. Они вместе принялись сжимать меня своими ручонками и смеяться с того, как я, балансируя, ловлю равновесие.       – Ну Ася, она же упадёт сейчас, – снова раздалось сварливое ворчание Миланы, одетой в какой-то узорный вязанный платок, намотанный на голову в пятьдесят слоёв, и в мохнатую шубу, похожую на шкуру медведя гризли. Тепло ей, наверное... Милана подошла к своей несчастной младшей сестре и оттащила её от меня силой. Ася скисла и повесила нос, уткнувшись им в воротник зимней куртки.       – Милана, ты слишком строгая, – смело заявила ей маленькая Соня. – Будь я на месте Аси, я бы объявила тебе бойкот, – потом она глянула на меня и дёрнула меня за рукав, привлекая внимание. – Лиса, а, Лиса? Смотри, я – дракон! – и та выдохнула облачко пара. Я усмехнулась.       – Скажу тебе по секрету... Я тоже немного дракон!– и я выдохнула облако пара в ответ. Соня принялась задорно смеяться, и тут я увидела у неё за спиной ту девочку, которую я ещё не знала. На вид – лет шесть, как Ася. Зелёная куртка, длинный радужный шарфик. Шапка с помпоном и рыжие волосы. Рыжие?       – А тебя как зовут, красотка? – спросила я её. Девочка засмущалась и спрятала лицо в шарфе.       – А это Агата, она вечно стесняется, – ответила за неё Соня и позвала подругу. – Агата, подойди, познакомься с Лисой! Она добрая.       – Агат, давай, не стесняйся, – подошла к ней откуда-то другая девочка, намного старше её, и повела Агату к нам. Старшая была подростком и тоже была рыжей. Кого-то она мне напомнила своими чертами лица...       – Привет. Мы ещё не знакомы – я Женя, – и рыжая девушка пожала мне руку. – Ого, да ты тоже рыжая! Я издалека даже и не заметила.       – Странно, что в этой деревне столько рыжих, – улыбнулась я, пожимая ей руку. – Словно Ирландия! Я Лиса, кстати.       – Это я знаю, брат мне про тебя иногда рассказывает. Он – такое трепло, что с ним и новости слушать не надо. Всё про всех выложит, – мои догадки подтвердились.       – Так вы младшие сёстры Джокера?       – Они самые, – расслабленно кивнула она. – Правда мне временами кажется, что младший из нас, наоборот, он. Вечно за ним глаз да глаз нужен.       А эта Женя с характером. Это как-то сразу чувствуется, хоть она ничего особенного мне и не говорила. Не стесняется, не строит из себя ничего. Сразу общается со мной, как со своей, называя брата «треплом». Я бы не осмелилась также начать с кем-то знакомство. Тем более с кем-то, кто старше меня... Хотя, Каспер – исключение из этого правила, ведь наше с ним знакомство началось с того, что я на него наехала... Женя тем временем обернулась на свою младшую сестру, которая вжималась ей в спину:       – Агат, ну поздоровайся ты с Лисой! Не прилично так стоять и отмалчиваться. А если она обидится?       – Да я не обижусь, ничего страшного. Пусть познакомится со мной, когда наберётся смелости.       – Сама она никогда не наберётся. Её, трусиху, постоянно нужно подталкивать...       – А где, кстати, Джокер?       – Он с мамой дома, ищет на антресолях одежду. Он же дылда – сто девяносто сантиметров практически, – поэтому ему легче до туда дотянуться. Придёт минут через пятнадцать... Чёрт, а где ещё двое спиногрызов? – зашипела Женя, вспомнив о ком-то. – Ещё два моих брата, они же бегали неподалёку только что! Вот зараза, никогда нельзя их одних оставить! Извини, Лиса, не могла бы ты пока за Агаткой последить?       – Да, конечно, я могу!       – Спасибо тебе огромное. А я пока поищу этих упырей, – и огненно-волосая Женя быстро ушла в сторону тёмной поляны, на которой скакали две еле заметные тёмные фигурки. Через минуту раздался её рык: «А ну подошли сюда оба, паразиты!..» Ох и строгая мать вырастет из этой девушки... Агата тем временем уже не так сильно меня стеснялась. Мы сидели на срубленных пеньках вчетвером – я, Аська, Соня и Агата, – и болтали о чём-то детском и нелепом. Играли в «камень-ножницы-бумагу», в «города» и ковыряли ветками заиндевевшую траву. Всё темнело и темнело...