Тропа Койота

«Сотни чужих крыш – что ты искал там парень? Ты так давно спишь. Слишком давно для твари. Может пора вниз, там, где ты дышишь телом? Брось свой пустой лист – твари не ходят в белом...» «Мы не ангелы» Агата Кристи, А. Пономарёв.

      Маленькая человеческая фигурка. Она совсем одна, в совершенной темноте. Потерялась в дебрях посреди глубокой ночи. Душераздирающее зрелище, но нет никого в округе, кто мог бы помочь ей. Она брела неведомо куда по волшебному лесу, и от красоты природы совершенно забыла, что ей следовало бы испытывать страх. Лес далеко не такой безобидный, каким она его видит, но, опять же – некому ей об этом сообщить.       В одной ручонке – вязаный кот с глазами-пуговицами, другая рука – в кармане, греется, чтобы позже сменить ту, которая несёт игрушку. Рукой в кармане она мнёт пакетик с запасом еды и утешает себя тем, что какое-то время не умрёт от голода благодаря ему. «Ой, нет же! Нет! Это не для меня! Я не могу есть этот хлеб! Я взяла его для другого человека!.. Значит так, если я его не найду в ближайший день – я съем запас со спокойной совестью. Но пока – даже не думать о хлебе!» С такими мыслями девочка решительно убрала руку из кармана, переложила в неё кота, а вторую – уже окоченевшую ручонку, – убрала в другой карман.       – Эх, котик. Ты, наверное, тоже замёрз? – спросила она у него шёпотом и принялась расстёгивать своё пальто. – Давай я уберу тебя к себе в куртку?.. Бр-р, какой ты холодный! – и она вместе с котёнком на груди застегнула молнию. – Отогревайся и ничего не бойся. Мы найдёмся. Лес не бесконечный – куда-нибудь мы выйдем.       Малышка Ася отправилась дальше, положив подбородок на макушку своему коту. Без фонарика, в самой глухой чаще леса. Кругом – сплошные буреломы и гнилые упавшие стволы деревьев. Трухлявые рассыпающиеся пни, лысые и ещё не совсем опавшие кусты. Ночные звуки: уханье птиц, дальние волчьи завывания. Жуть, да и только. И как только Ася не боится? Наверное, она представляет себя совой. Или кошкой.       Кошкам свойственно тихо и ловко красться, а совам – хорошо видеть лесных обитателей. Вот Ася заприметила невнимательного, милого зайца: «Почему он не спит ночью? Тоже кого-то ищет?» Вот пролетел над ней ночной мотылёк: «Но не такой большой и красивый, как тот, которого я увидела на тропинке». С пня спрыгнула неуклюжая жаба: «Прямо как пловец с трамплина! Как забавно!..»       А это что за зверь ей попался? Почему он лежит прямо у неё на пути? Странный, «ни мышонок, ни лягушка, а неведома зверушка» – так ей читает из какой-то книжки Милана. Его же могут сцапать в любую минуту. Ему ещё повезло, что Ася – сова добрая и не хищная, как остальные, она его не обидит. Девочка подошла к непонятному существу поближе и принялась напрягать глаза, чтобы опознать его. Оно было вытянутое и чёрное, как Асин домашний кот Бегемот. Лапки раскинуты, а морда уткнута в землю. «Жаль у меня нет фонарика – вдруг я случайно открыла новый вид животного?» Ася переглянулась с шерстяным котёнком и, получив у него одобрение, присела рядом со зверем.       – Кажется, он болен. Или ранен. А ты как думаешь, котик?       Девочка осторожно протянула руку к существу, потрогала его и отдёрнула пальцы от неожиданности. Он не был покрыт шерстью! Пальцы малышки наткнулись на ткань. На одежду! Девочка потрогала это ещё раз и поняла, что трогает этого кого-то по спине. Потом, приглядевшись получше, она разглядела внимательнее и руки существа, и его ноги, и голову с чёрными, разлохмаченными волосами...       – Да это же Каспер! – радостно пискнула она и принялась толкать его в бок обеими ручками. Ну кто же это мог быть, кроме него? Разве существуют в мире такие же чёрные и худые люди, как он? Ася так не думала. Кас качался от её толчков туда-сюда, как скрученный в трубу ковёр, но девочка не сдавалась. – Каспер, проснись же! Ты нашёлся! Нашёлся!       Лежавший ничком Каспер тихо простонал и еле-еле двинулся. Потом он очнулся, повернул голову в сторону и с недоумением посмотрел на радостное, румяное лицо Аськи.       – Ася?.. Я что, умер?       – Ты живой, дурачок! Иначе как бы ты со мной разговаривал? Вставай, мы тебя потеряли!       – Я знаю, малышка... – шептал он. – Я ведь сам сбежал... Но что ты тут делаешь?..       – Ты не понимаешь, – не услышала его вопроса девчонка и, захлёбываясь, продолжала о своём. – Мы всей деревней собрались. Даже посёлок к нам пришёл, чтобы помочь. Мы тебя целым миром ищем, а ты прячешься и даже на «ау» не отзываешься!       Каспер старался слушать её как можно внимательнее, но его разум мутился от количества несостыковок. Что происходит? Как он может говорить с Асей, если он точно в нескольких километрах от деревни? Не могла же она оттуда дойти до него одна? Или неподалёку бродит кто-то из остальных?       – Ась, постой, постой. Дай я сперва сяду, – и обессиленный за тяжёлую прошлую ночь Кас развернулся и сел на свой смятый рюкзак. Ему было нехорошо от голода и холода, а также ему было максимально странно видеть посреди этой мрачной и враждебной местности весело разговаривающего шестилетнего ребёнка с вязаным котом, торчащим у неё из-за воротника. – Скажи мне... Как ты тут оказалась? Ты одна?       – А я потерялась немного, – вздохнула малышка. – Мы с котёнком увидели на обочине мотылька: огромного такого, светящегося! Я сказала о нём Милане, но она мне не поверила. Я хотела его поймать для неё и показать ей, но как только я до него добежала, он исчез, а лес изменился, словно я попала в волшебный портал. И с тех пор мы с котёнком не можем найтись... Но зато нашёлся ты! Это же замечательно! Я нашла тебя самой первой! Я теперь лучший следопыт в деревне! – и она задорно засмеялась и запрыгала. От этого милого зрелища Каспер не смог сдержать на своём бледном лице улыбку. Но недоумение всё ещё никуда не делось.       – Боже, – он взял её за руки. «Настоящая, – машинально прозвучало в голове, – значит, я не брежу». – Ась, какие у тебя холодные руки. Ты же замёрзла.       – Да нет, мне тепло, – беспечно отрицала она, перестав скакать. – А ты вот точно замёрз. Ты синий, как водяной.       – Да, это верно – мне холодно. Удивляюсь, как я не околел... Но Ася, погоди. Меня что, правда ищут?       – А ты как думал? Там даже спасателей вызвать пытались, но они не успели приехать. Мама сказала, что они уроды...       – Надо же... – протянул Кас, глядя мимо Аси. Она стояла перед ним, всё ещё держась с ним за руки, а он сидел на мхе: тощий, облезлый, мокрый от росы и с изменившейся причёской. Его волосы стали короче и кривее, словно он наобум стриг их в разных местах. Асе эта перемена показалось странной и любопытной. – Слушай, а что остальные ребята? Лиса с Грифом тоже меня ищут?       – Ну конечно, – терпеливо объясняла девочка. – Они были вместе со мной, когда я убежала за тем мотыльком. И они очень грустят оттого, что ты потерялся.       – Не верю, – мотал головой Каспер. – Как?.. Я же с ними крепко поссорился.       – Наверное, они тебя уже простили. У меня так тоже с друзьями бывало: я им наговорю всякого или куклу сломаю, а они ничего – всё равно со мной дружат.       – С тобой хоть есть за что дружить. Ты добрая...       – Так ведь и ты добрый! Злого человека не стали бы так усердно искать.       – А ты ещё и умная, Аська, – растроганно улыбнулся Каспер, чувствуя, как у него к глазам начинают подступать слёзы. – Умная не по годам...       Девчонка улыбнулась, а Каспер думал. Он сбежал в лес, как он думал, с концами, чтобы покончить всё разом. Чтобы больше не вспоминать маму, чтобы не видеть спивающегося отца, чтобы не бояться во сне тараканов и не встречать больше своих «друзей». Одним словом, он сбежал, чтобы умереть. Да-да. Он метался по лесу целый день, как неупокоенный сумасшедший дух. Он и злился на всю свою жизнь, и корил себя за почти-убийство-друга – да чего только он не передумал за это время. Он со злости резал себе руки и ноги украденным у Грифа ножом, он неровно и грубо обрезал тем же ножом свои волосы, которые раньше ему нравились, а теперь стали раздражать. Он отказался ото всего, сбежал туда, где его не найдут...       А его всё равно отыскали! И главное кто отыскал – малышка Ася! Вот уж никогда бы он не подумал, что его спасут таким образом. Но проблема-то теперь в чём: маленькая следопытка отныне сама нуждается в спасении. Ася ведь не знает, где находится деревня. Без Каспера она умрёт... Так что он просто обязан привести её домой. Вывод один: ему не время уходить. Смерть придётся отложить, как бы он к ней ни был готов и как бы её ни желал. Ради этого милого ребёнка он должен выжить... Да и не только ради неё, а ещё ради тех, кто (оказывается) его ищет и не спит этой ночью... Как же он ошибался насчёт своих друзей.       – Ой, Каспер, ты же, наверное, кушать хочешь! – воскликнула Ася и вырвала Каспера из трогательных мыслей. Она рванулась руками в карман, торопливо вытащила оттуда пакет с хлебом и протянула его Касперу. – Ешь, это я специально тебе взяла!       – Спасибо, Ася. Съедим напополам, а потом вместе пойдём домой.       – А ты знаешь, где дом?! – обрадовалась пуще прежнего девочка.       – Не совсем, но я думаю, вместе мы найдём его, – и они принялись за недолгую торжественную трапезу, после которой оба поднялись и побрели примерно на запад – деревня в любом случае в той стороне. Каспер, хоть он и порядочно замёрз, стащил с себя плащ и плотно закутал в него Асю.       – Аккуратно, ты задушишь котёнка! – и она расстегнула верхнюю пуговицу плаща, чтобы высунуть голову вязаной игрушки. Каспер погладил девчушку по голове и включил в своём практически севшем телефоне фонарик. Однако как только он сделал это, он вздрогнул, а Ася взвизгнула, так как луч фонаря напоролся на... человека. На человека в плаще. Человек этот был в тёмном капюшоне, а ростом был совсем немного выше Каспера.       – Вы кто? – пискнула из-за спины Каса Аська. Вместо ответа незнакомец всего лишь стащил с головы капюшон...       Я снова очнулась от временной потери сознания. Голова протрезвела, а тело окончательно отогрелось. С чего бы это, интересно? Я же до сих пор на улице... Ого, оказывается, возле меня горит костёр! Неужели Гриф развёл его, пока я была не в себе? Правда если и развёл, то давно, так как пламя уже догорает. Верхняя одежда, носки и ботинки кучками стояли и лежали вокруг тлеющего огня и выглядели, как маленькое племя туземцев, собравшихся у костра для проведения ритуала. Каждая вещь отбрасывала собой длинную тень, в результате чего костёр стал похож на солнце с тёмными лучами. Один из таких лучей-теней попадал прямо мне на лицо – его отбрасывал ботинок. Интересно, почему он выглядит таким большим? Я пошевелилась и только теперь поняла, что я лежу уже не на плече у Грифа, а на земле. Ну как, не прямо на земле, а на своём уродском пуховике. Сверху я была укрыта курткой Грифа со светоотражающим наименованием зимней олимпиады две тысячи второго...       Постойте! Если куртка Грифа сейчас на мне, то он сам тогда в чём? Я вздрогнула от этой мысли и резко села на тёплой куртке. Тихо. Лес не движется. Чуть шуршит от холодного ветра трава на полянке. Трещит костёрчик, сыпя искрами и источая дым.       А Гриф-то где?       Ни одной его вещи не сушится у костра – тут всё только моё. И его куртка на мне. Он что, своей смерти хочет? Почему он, отчаянный, ни капли не заботится о себе? Какого чёрта надо геройствовать и коченеть на морозе?! Я вскочила на ноги, впрыгнула в ботинки, нацепила тёплую куртку и высушенную шапку, потом схватила в охапку его пуховик и побежала вокруг поляны, искать Грифа.       Без костра стало темнее и жутче. Он остался у меня за спиной – тёплый, светлый и безопасный островок. А я, считай, как в открытом море – поляна, находящаяся на виду у леса, и чёрное, давящее своей мрачностью небо. Сердце болезненно бу́хало в груди, а глаза были готовы вновь расплакаться оттого, что я всё ещё не могу предположить, где Гриф. Не мог же он сбежать в одиночку, верно? Хотя, вдруг он решил отправиться на поиски подмоги?.. Нет, это мало вероятно... И всё-таки, итак уже слишком много потерь и слёз в последнее время. Грифа ещё не хватало в придачу...       Я резко встала на месте – увидела. Вот он, метрах в десяти от меня. На траве, лежит на боку неподвижно. Всё ещё в свитере, который он даже не пробовал сушить. Недалеко от него лежат разбросанные ветки для костра – не донёс. Почему-то мои глаза всё ещё были сухими, и во рту тоже всё словно высохло. Землю под ногами повело каруселью, но я всё равно шаг за шагом пошла к нему, к Грифу. Нет, пожалуйста, не надо. Бог, ну за что ты так издеваешься над своими детищами? За что ты так хочешь наших страданий?.. Я уже совсем близко. Я боюсь перевернуть его на спину и увидеть его мёртвые глаза – другими они быть и не могут. Он же весь сырой, и чёрт знает, сколько он таким проходил на минусовой температуре.       Я упала на колени около его головы, у него за спиной, и потрогала его волосы. Мягкие, золотистые – любимые... но уже покрытые корочкой инея, как и вся трава вокруг. Я боязливо взглянула на его руку – бело-серая, неподвижная, с синими ногтями. Нет. Это страшный, мерзкий сон. Такие бывают, они выглядят очень реальными, но всё ещё остаются снами. У меня нет сил ни горевать, ни плакать – значит, это точно сон. В реальности я бы рыдала и убивалась. Не могу же я так спокойно реагировать на его см... См... Нет, не выговорить. Это жуткое слово не может быть о нём... Мне остаётся только сидеть около него и гладить его волосы. А что я могу? Я не найду без него деревню, я сама не отобьюсь от лесных чертей. И главное – я его не брошу, хотя от него самого тут уже мало что осталось. Силы кончаются, воля тоже. Видимо, скоро я присоединюсь к нему и буду лежать с ним рядом, вечно, пока мы не станем травой... Но почему же он такой дуралей?..       – Отчего ты грустная? – сказало нечто у меня за спиной. У меня от макушки до пяток пробежали бодрящие мурашки, и я резко развернулась к источнику голоса. Тёмная, тучная фигура. Кажется, в шубе. Рост как у человека, да и голос, вроде, тоже человеческий. Лица не видно из-за капюшона, но почему-то я была уверена, что этот неизвестный человек улыбается, глядя на меня. Как он тут оказался? Он случайно не из наших поисковых колонн?       – А разве не ясно, отчего? – обессиленно спросила я и потёрла глаз, который всё ещё был сухим и бесчувственным.       – Хочешь, я помогу ему? – дребезжал голос. Странный у него тембр.       – Как? Закопаете что ли? – я потихоньку становилась собой: вредной, ворчащей и недоверчивой. – Если вы не поняли, он мёртв... Ему ничья помощь уже не нужна...       – Может, чья-нибудь и не нужна, а моя – явно пригодится, – невозмутимо продолжил вибрирующий голос. – Отойди-ка в сторону, я подойду к нему.       Я, уже ничему не удивляясь, отползла и села у Грифа в ногах. Пусть будет, что будет. Незнакомец в мохнатой шубе тем временем подошёл к Грифу, низко наклонился и приложил ладонь к его груди. Затем он начал бормотать, и его бормотание напомнило мне песни каких-то северных чукотских народов. Ему бы ещё аккомпанемент варгана* – и вообще бы вылитый чукча получился. Я заворожённо слушала странное, дребезжащее заклинание и поглядывала на Грифа – не меняется ли в нём что-то. Загадочный чукча замолк и также медленно и спокойно разогнулся.       – И всё? – спросила я, хотя я не хотела произносить это вслух.       – Всё, – подтвердил мохнатый гость. Ничего не происходит. В чём же тогда заключалась его помощь? А может он этой песней только наоборот отправил душу Грифа на Тот Свет? А что – тоже своего рода помощь, вот только не та...       Тут Грифа словно дёрнуло током. Он вздрогнул всём телом и, перекатившись на живот, зашёлся задыхающимся кашлем. У меня внутри что-то взлетело и защекотало от радости. Я, онемев, подскочила на ноги и побежала обнимать Грифа, который вновь дышит и шевелится.       – Ужас какой! – только и сказала я на выдохе и стиснула его объятиями. Гриф более-менее продышался и испуганно крутил головой.       – Что это было, а? – немного не своим голосом спросил он, когда я закончила с ним обниматься.       – Тебя... спасли, – избежала я слова «воскресили» и перевела взгляд на мохнатого. Гриф тоже его увидел и пристально вгляделся в пришедшего.       – Добрый вечер? – выговорил Гриф.       – Здравствуй, – эхом отозвался спаситель.       – С-с-спасибо вам... Я ведь чуть не умер, да?       – Да, ты умер. Но я, по доброте душевной, вернул тебя к жизни. Мне это стоило некоторого количества моей собственной жизненной энергии, но мне не жалко, честное слово. Тем более, что тебе нужнее, так как тебе с подругой ещё жить да жить... Так что не стоит благодарности, мне это было не сложно.       – Кто же вы?       – Не будем углубляться в мою личность. Считайте, у меня её нет: я просто добрый лесной Дух, – по моей спине пробежали мурашки от таинственности этого диалога. И загадки, и счастье от того, что Гриф снова здоров – моя голова скоро просто лопнет от эмоций! Какой всё-таки странный день...       – Я так понял, вы потерялись? – мы с Грифом одинаково закивали, не отрывая глаз от так называемого Духа. – Как вы вообще умудрились сюда забрести, мне интересно?       – А где мы, ты можешь сказать? – заинтересованно спрашивал Гриф. – Мы с Лисой шли только по прямой, но почему-то ушли неведомо куда. Эту часть леса я вижу впервые, что значит, что мы очень далеко.       – Верно, – кивнул Дух невидимой головой, – вы далеко забрались. Вы вообще уже не в вашем лесу. Это сложно осознать, но просто поверьте. Если сможете, конечно... Но вам повезло, что я знаю обратную дорогу. Я отведу вас назад, к вашим друзьям.       – Спасибо вам! – подскочила я и задорно переглянулась с Грифом. Он тоже улыбался, хоть и выглядел замёрзшим и измотанным. – Вы спасаете нам жизнь!       – Не стоит благодарности... Но пойдёмте сначала к костру. Тебе надо одеться теплее, не то умрёшь во второй раз, и тогда мне уже не хватит сил тебя воскресить, – сообщил гость в шубе Грифу и побрёл к нашему лагерю. Мы поднялись с холодной травы и пошли за ним. Я пыталась отдать свою куртку Грифу, но он так и не согласился её надеть. Силой утеплить его тоже не получилось. Оделся он только у костра и только в свою куртку. Вот же вредина.       – Можно тебя попросить ещё кое о чём? – спрашивал Гриф у мохнатого, грея синие от холода руки над костром.       – Спроси, – отозвался стоявший над огнём Гость. Его шуба жутко подсвечивалась золотым и рыжим, а лица под капюшоном всё ещё не было видно. Просто чёрная дырка, издающая металлические звуки.       – Не мог бы ты найти ещё одного нашего друга?       – Какого из? Вас, шалунов, довольно много потерялось, – и снова в его словах прозвучала улыбка. Гриф вслушивался в голос Гостя так, словно он напоминал ему что-то.       – В идеале, лучше бы найти всех. У нас потерялась маленькая девочка и два наших друга: Енот и Каспер...       Дух молчал. Не понятно было, что у него в голове. То ли он телепатией обыскивает лес, то ли просто задумался.       – Я знаю, где девочка, – подвёл он итог, – и знаю, где Каспер. Я сделаю так, чтобы они добрались до деревни. Их ничто не тронет, я вам обещаю.       – Спасибо, – снова поблагодарила его я. Гриф поблагодарил только кивком и продолжил спрашивать:       – А Енот? Где он? Ты его не видел?       – Видел, – мы с Грифом хором вздрогнули и не знали, можно уже радоваться или ещё рано. – Он жив-здоров и ждёт встречи с вами. Вы скоро увидитесь с ним, только наберитесь терпения.       – Хорошо, – улыбнулся всё ещё дрожавший над костром Гриф и, вроде бы, успокоился. Я тоже стала необычайно спокойна и опять обняла Грифа от переполнявших меня чувств. Что за день?..       – ... ЛИ-И-СА-А-А-А-А!!       – А-АСЕНЬКА-А-А-А!!!!       – КА-АСПЕ-Е-ЕР!       – ГРИ-И-И-ИФ! ГДЕ-Е ВЫ-Ы-Ы?!       Такими криками теперь огласился лес возле деревни: вместо одного имени – целых четыре. И это ещё Енота не кричат, так как про него решили, что он всё-таки мог уехать в город. Никто не отзывался, все подростки канули в темноту безвозвратно. Родители теряли присутствие духа, так как не могли предположить, в какую сторону могло понести их детищ. Борис Николаевич впал в апатию и шёпотом проклинал леса. Владимир Вольфович осмелел и спустил с поводка Гектора, чтобы ребят искали не две, а три собаки. Правда и Гектор вёл себя странно и потому не сильно способствовал поискам: он просто отказывался заходить глубоко в лес. Вставал на тропинке и не сдвигался, упрямо прижав к голове острые уши.       – Чтоб вас, животных! – ругался Владимир. – Что с вами сегодня за чертовщина творится?!       – Владимир, ну держите же себя в руках, – утешала его Вера Сергеевна. – Нам нужно сохранять голову холодной, так ведь?       – Но ведь ваша дочь тоже потерялась, – сдержанно обратился он к ней.       – Да, я знаю. Но то, что я буду ругаться и кричать, не принесёт поискам никакой пользы.       – Эх... Вы правы, Вера Сергеевна, – выдохнул и тут же остыл мужчина. Подумав, он решил выразить писательнице слова поддержки в ответ. – Вы, кхм... Вы тоже не беспокойтесь за них сильно. Гриф хорошо ориентируется в лесу, я-то знаю. Он будет защищать вашу дочь до последнего.       – Рада это знать, – расплылась в улыбке женщина с кудрявой гривой, прижатой под шапкой. – Он у вас молодец, огромный молодец. Мне он понравился, когда мы общались... Знаете, не знаю, стоит ли вам это знать, но... Моя дочь, кажется, влюблена в вашего Грифа, – Владимир изогнул бровь и удивлённо улыбнулся. Писательница смущённо засмеялась.       – Очень мило, однако...       – И не говорите!.. Простите меня за такое любопытство, но вам Гриф ничего про мою Ирму не рассказывал? – допытывалась женщина-сводница.       – Вы знаете – нет, ничего. Мы с ним довольно редко общаемся по душам...       – А жаль... Будет грустно, если любовь моей дочери окажется безответной. Ирма такая ранимая...       – Не хотел бы вас расстраивать, – и мужчина присел на пень, устав стоять, – но Гриф в нашей деревне не обделён, скажем так, фанатками. Я часто вижу их у нашего забора или у почтового ящика. Валентинки приходят нам чаще, чем газеты с журналами... Так вот, никому из них Гриф ещё не отвечал взаимностью. Не от жестокости, не подумайте... Но его сложно чем-то пронять, понимаете? Он закрытый человек, и ему явно мало одних красивых глаз... Я, к сожалению, не успел пообщаться с вашей дочерью и составить о ней какое-то мнение. Ирма же, да? Не слышал ещё её имени. При мне её называли Лисой.       – Ох, точно! Она же запретила называть её имя. У них какие-то свои загадочные забавы с прозвищами.       – Да знаю, знаю. Шесть лет уже всех этим терроризируют... Но, даже не общаясь с вашей дочкой, я всё же думаю, что она честная и порядочная, – Вера Сергеевна воодушевлённо кивала. – И даже самоотверженно помогла сегодня Грифу вымыть полы в нашем коридоре...       – Да, иногда она и такое может. Почаще бы мне заставать её за этим делом, – снова кивнула женщина, и Владимир тихо засмеялся. Люди, ходившие в стороне, шокировано смотрели на улыбку на лице старосты и украдкой крестились. – Вы, кстати, с сыном ужасно похожи, Владимир.       – Да, многие это говорят. Он – буквально моя копия в молодости. Как в зеркало на него смотрю.       – Понимаю. К сожалению, у меня с Ирмочкой не так. Она больше похожа на моего мужа, и не только внешностью – всем... Но всё же, было бы славно, если бы у Грифа с Лисой всё получилось – они так органично смотрятся вместе.       – Эх, поживём – увидим, что получится у наших детей, Вера Сергеевна.       – Можете называть меня просто Верой, – улыбнулась та.       – Хорошо, Вера... Кстати, вам не кажется, что мы как-то слишком заболтались?       – Ой, и то верно! – приложила Вера Сергеевна ладонь ко рту и оглянулась на колонны. За то время, пока ребята бегали по лесам от монстров, все группы успели смешаться и превратиться в одно огромное, дышащее паром и освещённое фонариками собрание. Все ходили, как попало, кричали разрозненно и действовали каждый своей головой. А кто-то вообще не действовал, а просто рыдал на плече у другого. Такими были, к примеру, Милана с её мамой – тётей Юлей. Младшую утешал Илья, а старшую – воркующая добрая бабушка Лёши.       – Владимир! – прибежал откуда-то папа Ильи с чёрной щетиной и лохматыми волосами, в которых застряли еловые иголки. За ним позади плелись задумчивый Лёшка в очках, раздосадованный пропажей друзей Дима с дырявой миской на макушке и Джо, который устал возиться с разматывавшимся шарфом и куда-то его выкинул. – Владимир, мы обыскали всю территорию возле рельс – там никого. Ни следа. В поле их, выходит, быть не может. Я вот думаю, что нам надо продвигаться на восток – всё-таки Гриф с Лисой и Асей убежали в том направлении.       – Но мы туда уже ходили, Денис Иванович, – устало подал голос Джокер. – Там столько же следов, сколько у рельс, то есть ноль!       – Мы ходили на северо-восток, к озеру, а на юго-востоке мы ещё не были.       – Давайте-ка, – хлопнул в ладоши командующий Владимир, – возьмите с собой Атоса, из людей кого-нибудь – Дизеля там или Соломона с Вовой, – и идите на этот юго-восток. Ясно?       – А можно я пойду с ними, Владимир? – спросила Вера Сергеевна и случайно подняла руку до локтя, как школьница. Владимир посмотрел на неё пару секунд и разрешил.       – Только возьмите с собой рацию и этот фонарик – вдруг что... Ни пуха вам.       – К чёрту, – подмигнула писательница и вместе с подростками пошла в направлении юго-востока. Владимир и Денис Иванович остались стоять на тропинке вместе. Оба молчали. Денис зажал зубами сигарету и жестом предложил Владимиру тоже.       – Не курю, спасибо, – вздохнул Владимир. Денис пожал плечом и поджог кончик сигареты зажигалкой. Владимир поспешил отвернуться от раздражающего его дыма, и сказал, стоя спиной к собеседнику:       – Вы же обещали бросить, Денис.       – А я и бросаю, постепенно. Раньше пачку в день выкуривал, а теперь вот – по три в день. Утром, днём и вечером, так сказать, – и он неловко усмехнулся, а затем в миг стал серьёзным. – Понимаю, гордиться тут нечем, но всё-таки я иду к своему обещанию.       – В этом вы молодец, – отойдя на пару шагов, сказал Владимир Вольфович.       – Не любите запах? – догадался Денис.       – Не переношу, уж не поймите неправильно.       – Ой, извините. Я тогда отойду на время, – суетливо предложил взлохмаченный мужчина.       – Да ничего. До меня отсюда дым уже не доходит. Курите спокойно, – какое-то время между ними снова повисло молчание. В лесу раздавались раскатистые выкрики имён и надоевший треск веток. Где-то жгли костёр и дымом пытались привлечь потерявшихся. В другой стороне, возле срубленных пней, слышались голоса женщин, обсуждавших, кто взял плед, а кто – термосы. Какая-то из них постоянно твердила: «Если что, я медсестрой работаю! Если что с ними будет, ведите их ко мне, слышите?»       – Денис? – насторожился Владимир и нахмурил брови. Денис Иванович замер, глядя на старосту. – Вы слышали?       – Что именно?.. С теми тараторками фиг что услышишь, – он пронзительно свистнул и прикрикнул. – Милые дамы, пожалуйста, будьте потише! Мы хотим услышать, что там в лесу! Спасибо... Ну, что там, Владимир?       – Я чьи-то голоса расслышал. Оттуда – с северо-востока. Сходим, может быть?       – Ой, да, я тоже слышу. Не крики ли?       – Скорей, пойдём, – он достал рацию и вызвал кого-то. – Четвёртый, четвёртый! Я первый. С северо-востока – звуки голосов и крики. Предлагаю двинуться туда. Кто-нибудь на всякий случай захватите ружьё или травмат. Приём.

«Первый, это четвёртый. Вас понял, выдвигаемся. Приём. Ч-к!»

      Я, Гриф и Дух всё ещё брели по лесу. Дух шёл впереди, не оглядываясь на нас ни разу, а мы с Грифом скакали через буреломы, еле поспевая за ним. Гриф подавал мне руку и временами даже переносил меня через какие-то места, а я по привычке ворчала, что мы слишком быстро идём.       – Просто делай шаг шире, – вздохнул Гриф.       – Тебе легко это говорить, посмотри на свои ходули! Да они длиннее моих где-то раза в два. Я больше так не могу, зачем такая скорость?..       – Мы идём с такой скоростью, чтобы никто не успел нас заметить, милая барышня, – внезапно подал голос Дух, и я перестала возмущаться – уж лучше бежать в поту и в мыле, чем снова наткнуться на ту хрень с рогами и волчьими лапами. Мы шли и шли, шли и шли, и длилось это долго. Может час, а может полтора. Я не понимала, как идёт время, с какой скоростью, как долго мы с Грифом были потеряны. Я старалась сконцентрироваться только на том, чтобы не отстать от нашего доброго и таинственного проводника. Дома всё обдумаю – а домой я теперь попаду, я уверена.       – Мы уже на вашей территории, поздравляю, – негромко подал голос Дух-проводник, – однако теперь я не могу гарантировать вам ту же безопасность. В той части леса я был хозяин, но здесь я – гость.       – Значит, опять будем идти быстро? – запыхавшись, спросила я.       – Разумеется. Лес – не прогулочный парк, – и Дух побрёл дальше, раздвигая ветки елей.       – Тебе не кажется, что для Духа он слишком хорошо знает человеческий язык? – шепнула я Грифу.       – Духи всё могут. У нас даже нет гарантии того, что он говорит именно на русском. Вдруг он околдовал нас, чтобы мы понимали его речь?       – Не знаю... Глупо, что мы это всерьёз обсуждаем. «Околдовал», – засмеялась я, сопроводив это жутким жестом руки.       – Ну, если он Дух, как про него иначе говорить? – пожал плечами Гриф и поднял для меня ветку ели. Я прошмыгнула под ней. – Хотя... Вообще-то я очень сильно сомневаюсь, что он действительно Дух. Он ведь сказал: «Считайте, что я Дух», а не «Я – Дух». Наверное, он это сделал для того, чтобы остаться неузнанным...       – Ой-ой-ой, Шерлок Холмс прямо! – издевалась я. – Не придирайся к словам. Как сказал, так и сказал.       – Да ну тебя. Я просто пытаюсь докопаться до истины... Но он точно не тот, за кого себя выдаёт. Конечно, он нас не предаст – я это чувствую, – но всё же он про себя явно недоговаривает.       – Да почему тебя так это волнует?       – Потому что мне кажется, будто я его знаю... Мы отстали, придётся догонять нашего проводника. Любишь бегать?       – Ненавижу!       – Да ладно тебе. На старт, внимание – марш! – и мы вместе помчались за Духом. Или за Не-Духом. Пару раз спотыкались, а когда добежали до проводника, он вдруг остановился и строго шикнул на нас.       – Что такое? – тихо спросил Гриф.       – Животное, – неопределённо продребезжал голос из-под капюшона. Мы с Грифом настороженно осмотрели окружающие нас тёмные деревья. Откуда-то и правда шёл угрожающий треск. – Кажется, это кабан. Лишь бы не медведь и не лось. Я его прогнать не смогу, но смогу ненадолго отвлечь.       – А если он тебя догонит?       – Не догонит. Меня не так просто догнать. Вы не беспокойтесь обо мне, а просто бегите в ту сторону, – он показал в лес рукой. – Деревня точно там, вы придёте ровно на неё, если будете идти, не сворачивая.       – Мы, между прочим, так и заблудились в прошлый раз, – дрогнувшим голосом сказала я, вслушиваясь в треск веток и хрюкающее дыхание. – "Шли, не сворачивая".       – Больше такого не случится. Поверьте мне и как можно быстрее бегите домой... Постойте! У меня к вам записка, – он вынул из мохнатого кармана берестяной свиток весьма древнего вида. – Не открывайте её раньше завтрашнего дня, иначе она рассыплется. Эта записка важная и, возможно, может вас порадовать. Только завтра утром, угу? – мы с Грифом кивнули.       Пришлось разойтись. Дух огромной, волосатой горой ускакал в кусты и принялся улюлюкать. Хрюканье усилилось и стало переходить на визг, и тут мы с Грифом пустились в указанном направлении во всю прыть. Домой, домой! Там – дом, там – деревня, мама и друзья! Как же я соскучилась по ним в этом лесу! Я летела словно над землёй, словно у меня выросли крылья. Гриф бежал рядом, изредка поглядывая назад.       – Лиса – канава! Осторожно, перепрыгивай! – мы прыгнули через сухой ров, и вдруг услышали, как хрюканье стало раздаваться всё ближе. – Дьявол, не успеваем! Быстрей, быстрей! – подгонял меня Гриф. Да куда же быстрей? Мы и так уже развили скорость моторной лодки. Ничего не поделаешь: чтобы не напороться на кабаньи клыки, нужно бежать быстрее, чем можешь.       – Гриф, смотри! – закричала я на бегу, указывая на свет, пробивавшийся сквозь деревья. – Огни! Это же фонарики наших! Э-Э-Э-ЭЙ! ЭТО МЫ-Ы-Ы-Ы! – и мы с Грифом принялись орать на бегу, призывая кого-нибудь из охотников на помощь. Кабан хрюкал и визжал за нашими спинами. Вот и чего мы ему понадобились? Сидел бы и сидел в своём лесу. Нет – погнался. Глупый зверь. Как вы видите, из-за пережитых стрессов у меня напрочь отбило чувство страха. Мне было всё равно на этого кабана – шестым чувством я понимала, что он уже не сможет нас догнать, мы уже спасены. Я бежала и каждым сантиметром своей кожи чувствовала счастье от того, что сейчас кончатся все дремучие ужасы. Может даже Каспера уже успели найти без нас. А вот и тропинка! Та самая тропинка, с которой я рванула за Асей. Вот она, на подъёме! Чёрт, тут придётся бежать в гору. Мы с Грифом наклонились корпусами вперёд и, схватившись за руки, побежали вверх, продолжая звать хоть кого-то.       К счастью, скоро с тропинки выскочили Денис Иванович, Владимир Вольфович и ещё несколько мужиков с охотничьими ружьями. Они услышали и увидели нас! Сдерживая радость, соседи затащили меня с Грифом к себе на подъём и крикнули: «Отойдите подальше, сейчас тут будет громко!» Раздались взрывы выстрелов. Кто-то, кто был не готов к такому шуму, взвизгнул. Я зажала уши ладонями и смотрела на вспышки, которые мигали от выстрелов в лесу. Кабан то ли был застрелен, то ли убежал – я этого уже не узнаю, да и не хочу узнавать. Я кинулась в объятия всех, кто нас встречал: детей, моих взрослых друзей, соседей. Джо, обнимая меня, аж поднял меня над землёй, а после этого долго ломал рёбра Грифу, чуть не плача. Меня обнял Илья, стиснул одной рукой Лёша и, конечно же, Димка. Он, бедный, даже слезу пустил и признался, что думал, что я уже не найдусь. Дизель, Леопольд, Хана, Ева, Зелёная, даже Соломон – я обнималась со всеми по очереди. А потом, когда через толпу протиснулась мама, я обнималась с ней. Намного дольше, чем с остальными.