Тропа Койота

      Резкий стук по нашей металлической крыше, похожий на звук брошенного камня в жестяное ведро, разбудил меня, и я подскочила на кровати. Как я поняла через секунду, шум был вызван всего лишь еловой шишкой. Фу ты, а я уже успела подумать про метеоритный дождь... Чёрт бы побрал эту шишку. А ведь мне снилось что-то хорошее. Уже и не помню, что именно... Я по привычке глянула в телефон, который оказался зарытым под моими многочисленными подушками:

8:00 01.11.06, СР

      Восемь утра? Всего лишь? Я же легла примерно два часа назад. Прислушавшись к своему организму, я поняла, что действительно выспалась за такое короткое время. Подозрительно... Но мама, видимо, ещё спит – в доме ни звука, и за окном, к слову, тоже. Что ж, раз уж я проснулась, нечего терять день, а то и так большую часть каникул проспала. Займусь пока уроками или на чердак залезу – помнится, там ещё были интересные вещи, которые я в прошлый раз не успела изучить. Но, в любом случае, сначала надо поесть. Одевшись теплее, я отправилась на первый этаж – буквально на цыпочках, чтобы не разбудить маму. Ступени, как ни странно, не скрипели. Может, я наконец-то похудела?       Зашла в гостиную, отгороженную от кухни лишь печью и сервантом. Хоть это помещение и не топилось целые сутки, а тут было достаточно тепло. Прямо мистика какая-то. Я достала из шкафа хлеб, из холодильника – масло и засохший кусочек сыра, и принялась варганить бутерброд. Как говорится, «я его слепила из того, что было». Второй день я уже на сухом пайке и чае. Нехорошо. На рынок бы сгонять... Рассуждая сонной головой о списке кончавшихся продуктов, я поставила кипеть чайник и подмела полы лохматым и колючим веником. И откуда тут взялось столько пыли? Вроде бы на днях убирались. Ну ладно, дом-то старый, для него уже вполне нормально осыпаться. Заслужил... Ой, а это ещё что за проплешины в слое пыли на полу? Если включить воображение, то можно предположить, что это – следы чьих-то маленьких ножек!.. Долго присматриваясь к этим странным отметинам, я от добра подальше провела по ним веником, и всё стёрлось – пол стал чистым.       Засвистел чайник, и я отложила уборку до лучших времён. Села за стол с чаем и бутербродом, в блаженной тишине, то есть без вечных радио и клацания маминых клавиш – чего ещё нужно для счастья? В кармане моих домашних штанов вдруг что-то коротко и неожиданно прожужжало. Телефон? Неужели разрядился? Я в замешательстве выдернула его из кармана и прищурилась на экран. Вот это новость: мне пришло сообщение от Джокера! Но ведь в нашей деревне нет связи... А теперь, выходит, есть? Может, вышку новую поставили, или я чего-то не догоняю? А я вообще обменивалась с Джо номерами? Что-то я такого не помню, ну да ладно, опустим этот вопрос до лучших времён. Левой рукой я держала надкушенный бутерброд, правой же нажимала кнопки телефона большим пальцем. Перешла к сообщению, и моим глазам предстало следующее:

«Привет. Надеюсь, ты уже не спишь, потому что мы перенесли наше собрание на девять. Приходи, не опаздывай :-)»

      При всей моей любви к Джокеру, иногда он бывает таким скотом, что слов нет! Кто переносит собрание на такую рань после бессонной ночи? Мы же вчера на нормальное время договаривались, чтобы все выспались и всё успели. Что за срочность, не понимаю. Вот же козёл... Я сердито отложила телефон, ничего не написав в ответ рыжему, и принялась за чай. И всё-таки, я же проснулась чисто случайно. А если бы та шишка не разбудила меня в восемь, а? Что бы было? Правильно, я бы благополучно пропустила встречу. Ух, как меня бесят такие выходки! Это некрасиво. Всё выскажу этой веснушчатой морде, когда с ним встречусь...       Что-то белое мелькнуло под нашими окнами, и я интуитивно повернула туда голову, рассчитывая увидеть кошку или птицу. Каково же было моё изумление, когда вместо животных я увидела там беззаботно скачущую женскую фигурку в белом платье. Она что, с ума сошла в такую погоду гулять без верхней одежды? Заинтересовавшись, я встала из-за стола, подошла к градуснику, висевшему между двух оконных рам – так сказать, ни в доме, ни на улице, – и обомлела: ртутный столбик показывал ноль градусов. Ноль – холодрыга!       Я прильнула лбом к холодному стеклу и пристально следила за предельно странной девушкой: она была одета, как летом, в одно лишь белое лёгкое платьице. Волосы красивые, русые и вьются на ледяном ветру. Глаза голубые и настолько яркие, что их видно аж с расстояния пятидесяти метров, как два синих фонарика с ёлочной гирлянды. Но это была ещё не самая ненормальная черта её внешности – мне кажется, или она сияет? Вряд ли солнце уже светит настолько ярко, чтобы его свет так отражался от её лица, рук, ног (босых, кстати), платья...       Тут сама собой мне в голову пришла наша с Миланой недавняя ссора по поводу загадочной сияющей девушки в платье. Неужели это и есть она, та самая? Божечки, а вдруг она... не человек?.. Сами посудите – поведение у неё далеко не человеческое. Возможно даже, что она – настоящая местная фея, которая аномально и даже жутко смотрится в нашей реальной деревне. Она была словно наложена на осенний пейзаж монтажёром, и бежала вприпрыжку, будто не касаясь ногами земли. Слишком воздушная, слишком потусторонняя, сияющая всем телом и глазами, как звезда в человеческом облике. Какие тут чаи с бутербродами, когда на улице такое творится? Нужно срочно бежать за ней.       Опять я принялась собираться наспех, как торопящийся на вызов пожарный. За минуту умылась, причесалась, заплелась и оделась в верхнюю одежду – я собралась с такой необычайной скоростью, что даже не поняла, когда и как всё это успела. Не теряя ни секунды, я толкнула отсыревшую дверь на улицу и с грохотом сбежала с крыльца. За калитку – и за феей. Нужно проследить, куда она пойдёт.       Абсолютно дурацкая сцена: сияющая, как свеча, фея скачет на другом конце деревни, а я сквозь лёгкий туман и иней крадусь за ней, согнувшись вдвое для большей незаметности. Господи, и как ей не холодно? От одного вида её голых рук и ног у меня по телу пробегают зябкие мурашки. Я огляделась и снова не обнаружила на улице ни единой живой души. Да почему именно сегодня вокруг нет свидетелей, когда они так нужны? Ах, точно, они же отсыпаются после вчерашних лесных поисков...       И деревня, и природа за ночь поседели, покрывшись тонкой плёнкой льда и инея. Небо затянуто беспросветной белой пеленой, а озеро, иногда мелькавшее между деревьями, также покрылось льдом. Не серьёзным, а совсем лёгким и сморщенным, как полиэтиленовый пакет – эдакий намёк на грядущую зиму. Красиво вокруг, я бы с удовольствием полюбовалась видами, если бы не была так увлечена погоней. Которая это уже погоня за каникулы? Сотая?       Таким вот Макаром я зашла за феей в лес, но здесь стало сложнее её отслеживать: во-первых, она часто скрывалась за соснами, а во-вторых, я издавала непозволительно много шума, что каждую секунду грозило провалом моей конспирации. Под ноги постоянно попадали тонкие противные ветки, которых чуть коснёшься, и они уже оглушительно трещат на весь лес. Да тут просто ступить бесшумно негде – везде ветки, а где их нет, там шуршащие кусты! Чертыхаясь про себя, я плюнула на издаваемый мною шум и пошла на таран: через все трескучие преграды. И чего этой фее не скачется по ровным дорогам? Зачем ей гонять меня по таким неудобным местам? Я мельком глянула на время – ещё десять минут в запасе. Пока успеваю добраться до лачуги к ребятам.       Перебегая от дерева к дереву, я не спускала с феи глаз и в какой-то момент поняла, что та остановилась. Более того, она остановилась и повернулась лицом ко мне. В мои глаза впился её страшный взгляд, мерцающий в затуманенном лесу двумя голубыми, как газ в плите, огоньками. Она меня видит. Интересно, что она теперь будет делать? Мы какое-то время смотрели друг на друга и оставались неподвижны. Первой зашевелилась она: фея медленно подняла правую руку вверх и замерла с этим жестом. Приветствие? Она мне машет? Я подумала и тоже подняла руку, но было уже поздно – фея начала расщепляться и исчезать прямо у меня на глазах. Растаяла, как облачко. Мурашки до сих пор щекотали мне спину, но теперь не от холода, а от смеси страха и настоящего восторга исследователя. И как я теперь с таким хорошим настроением буду ругаться с Джокером?       К без пяти девять я добралась до лачуги и, даже не вслушиваясь в шумы внутри неё, поняла, что ребята уже на месте – жёлтые пёстрые жигули Грифа были припаркованы у самого крыльца. Забралась по хрупким ступеням, я распахнула входную скрипучую дверь с мозаикой и осторожно принялась взбираться на второй этаж, где шло активное обсуждение чего-то.       – Эй, меня хоть кто-нибудь встретит? – крикнула я вверх. Ко мне тут же свесилась голова стоявшего у лестницы Соломона. – Доброе утро! – помахала я ему ладошкой.       – Здравствуй, Лиса. Ты очень вовремя.       – Знаю. Я всегда пунктуальна, как швейцарские часы, – и я встала рядом с ним на лестничную площадку. Все разговоры доносились из гостиной с роялем. – Я ничего не упустила?       – Что упустила, тебе сейчас расскажут. Они не против повторять одно и то же по сотне раз, будь спокойна.       – Привет, Лиса! – поздоровался со мной Леопольд, выглянувший из библиотеки. Я не ожидала его появления, поэтому слегка дёрнулась от испуга, но тут же оправилась и поздоровалась с ним в ответ. – Как спалось?       – Как ни странно, хорошо.       – Чувствую, что все сегодня по необычайному совпадению выспались, – странным тоном сказал Соломон. Я посмотрела на него и только сейчас заметила, как забавно он одет. Куртка на нём самая обыкновенная – кожаная. Под ней такой же обычный свитер. Джинсы, зимние сапоги, но голова – что за ерунда была у него на голове? Это же вязаный колпачок с кисточкой. Почти как у Буратино, с той лишь разницей, что на Буратино он смотрелся уместно. На Соломоне же это выглядело как искусное издевательство чистой воды. Он понял моё выражение лица и с улыбкой пояснил.       – Я проспорил кое в чём Зелёной. Суть спора не важна, но теперь в качестве наказания я буду целый день носить на лысине это чудо.       – Да ладно, не так уж и плохо смотрится. Зато индивидуально.       – Я был бы не против избавиться от такой индивидуальности ради возвращения моего чувства собственного достоинства. Ну да ладно, пойдём к остальным.       – ... А что прикажешь делать с тем, что у меня бензин в баке кончается? – услышала я голос Грифа. Ему в ответ (как обычно, громко) звучал Джокер:       – Если понадобится, то мы все из своих мотоциклетных канистр твоим жигулям отольём!       – О, как заговорил! Ты бы хоть у нас спросил, прежде чем такое заявлять! – восклицал Дизель.       – А чего такого? Тебе что, жалко?       – Не жалко, просто у тебя-то нет своего мотоцикла! Тебе делиться бензином и так не придётся!..       В этот момент мы с Соломоном и зашли в комнату. Обычно мрачная, теперь она была освещена канделябром чёрт-знает-какого века с целыми шестью свечами. Он стоял на возвышении – на крышке белого рояля, – а все остальные сидели кто на притащенных из соседних комнат креслах, кто на полу на подушках. На полу сидели Зелёная в безразмерной толстовке, Енот в какой-то полосатой кофте, но теперь только голубого, а не красного цвета, как обычно, и Дизель – снова панковского вида и снова с начёсом посередине головы. Сегодня этот гребень словно сделался выше и острее. Интересно, если ему сказать, что он с этой причёской похож на Чиполлино, он обидится? Думаю, что да. Ну и денёк: Дизель – Чиполлино, Соломон – Буратино. Надо бы нам сюда ещё до кучи крокодила Гену с Карлсоном...       На первом кресле сидел, широко расставив ноги, лохматый Джокер, а у него на подлокотнике зачем-то примостился чёрный Каспер с колючим хвостиком на голове. Первый из них активно спорил и уговаривал ребят на что-то, а второй просто задумчиво глядел за окно. Ну и во втором плюшевом кресле с царским видом сидел Гриф – нога на ногу, локти на подлокотниках, а пальцы правой руки устало подпирают его бледный лоб. Волосы опять не завязаны в хвост, что мне даже больше нравится, а лицо бледное и нервозное. Скорее всего, это было вызвано какой-то неразрешимой проблемой. Любопытно, что у них тут происходит?       – О, Лиса! – отвлёкся от спора с Грифом Джокер и поднялся с кресла. Каспер с него тут же чуть не упал, так как до этого центр тяжести кресла находился под рыжим, а без него оно чуть не опрокинулось в бок. Кас спрыгнул на ноги, чертыхнулся и помахал мне, а Джо не поленился подойти и стиснуть меня своими рёброломными объятиями.       – Привет тебе, привет! – прохрипела я. Джо вскоре вновь позволил мне дышать и отлип. – И всем остальным тоже доброе утро.       – А мы думали, ты не придёшь, – улыбался мне с кресла Гриф, который теперь стал выглядеть чуточку бодрее.       – А я вполне могла и не прийти, потому что сегодня я проснулась совершенно случайно, – начала я возмущаться на Джокера издалека. – И сообщение твоё, Джо, не увидела бы точно. Зачем было переносить всё на такую рань?       – Ты присядь для начала, а мы тебе всё расскажем, – доверительно сказал Джокер и снова сел на своё кресло. Каспер забрался обратно на подлокотник, напомнив мне собой ручного ворона, и тихо шепнул рыжему, чтобы он больше не вскакивал без предупреждения.       – Плюхайся сюда, Лиса, не стесняйся! – и Дизель похлопал по соседней пустующей подушке, лежавшей на полу.       – Не нужна ей твоя пыльная подушка, Диз, – поднялся с кресла Гриф. – Лиса, садись здесь, я всё равно хотел размяться.       – Ой-ой-ой! Какие джентльмены у нас здесь! – хохотнул Джокер над Грифом, всплеснув руками.       – Благодарю, – ответила я Грифу и села в мягкое кресло, ненадолго почувствовав себя царицей на троне. Гриф теперь стоял практически у меня за спиной и опирался локтём о спинку кресла. – Ну, докладывайте, что ли, ваши дела.       – Кто будет говорить? – и Джо быстро оглядел каждого из присутствующих. Дольше всего взглядом он задержался на Грифе.       – Если ты так хочешь, рассказывай сам. Кто тебе не даёт? – улыбнулся тот. Джо приободрился, получив разрешение, и схватил с рояля берестяной холстик, который Грифу вчера выдал Дух. Точно, он же говорил прочитать его сегодня. Не раньше, чем сегодня.       – Эй, вы что, читали его без меня? – обиженно спросила я.       – Ну уж извини, не выдержали. Но теперь, позволь, к рассказу: Гриф сегодня проснулся рано утром – как и все мы, собственно. Встал такой, зарядку сделал, молодец он наш, потом полюбовался на себя в зеркало минут с десять... – и рыжий принялся смешно изображать Грифа, позируя перед воображаемым зеркалом и приглаживая волосы. Я прикрыла рот ладонью, чтобы Гриф не дай Бог не увидел, что меня эта пантомима насмешила. Многие сделали то же самое – даже Соломон с колпачком, всё ещё стоявший в дверном проёме, спрятал ухмылку в кулаке.       – Не додумывай чего не было, – буркнул Гриф. – И не любуюсь я на себя в зеркало никогда...       – А странно. Будь у меня твоё лицо, я бы так и делал.       – Вот и забирай его на здоровье, задаром отдам, – съехидничал Гриф. – Переходи уже к делу, умник.       – В общем, после утреннего марафета, – покосившись на Грифа, я увидела, как он очередной раз закатил глаза и скрипнул челюстью, – Гриф вспомнил, что какая-то лесная чучелка вчера подарила вам данную бумажку. Он, соответственно, развернул её, прочитал и вот что вычитал! – и Джо передал холстик мне в руки. Я осторожно раскрыла его, чувствуя себя так, словно я держу в руках древний музейный экспонат. Текст, написанный на внутренней стороне холстика, был выведен не чернилами, не углём и даже не кровью – он был выцарапан чем-то острым, наподобие перочинного ножика:

«Ищите меня в поле. Ваш Г.»

      – И всё? – изогнула я бровь в недоумении. Джо разочарованно откинулся на спинку кресла.       – Что значит «и всё»? Ты разве не поняла, что это значит?       – Ей это может быть не настолько очевидно, как нам, – подал голос Енот.       – А, стойте, – подняла я указательный палец. – Вы что, хотите сказать, что это написал ваш... Гермес?       – Ну а кто же ещё?! – в восторге заорал Джокер так, что пламя на свечках зашаталось. Енот демонстративно поморщился и покрутил в ухе пальцем, но Джо проигнорировал этот жест. – Конечно Гермес! И более того – вчера эту записку вам передал именно он! По крайней мере я так думаю. Не почтальон же это был, верно?       – А я ведь так и думал, что это был Гермес, – улыбнулся за моей спиной Гриф. – Я вчера узнал его голос. Странно, почему он сразу не сказал нам, что это он. Какой был смысл скрываться?       – Кто ж его разберёт? Может быть, он вас проверял... – почесал затылок Джокер. – Так, на чём я там остановился?.. А, вспомнил. Гриф увидел это послание и тут же помчался к нам с Енотом домой, тормошить нас, чтобы сообщить, что собрание срочно надо перенести на пораньше.       – А зачем? – не успев обдумать свой вопрос, спросила я. Джо, кажется, начинал сомневаться в моих умственных способностях.       – Да как же ты не понимаешь, деточка? Затем, чтобы мы успели собраться в поход и выехать к Гермесу до темноты!       – П... Поход?       – Именно!       – Поход в поле, я правильно поняла?       – На этот раз – правильно.       Я дрыгнула ногой и пнула Джокера по кроссовку за то, что он меня поддразнивает, а сама продолжала думать.       – Погодите, дайте-ка я обобщу: мы сейчас собрались тут, чтобы поехать в поле на неопределённое время, чтобы найти вашего друга? – вся комната хором кивнула. – А не мог этот Гермес в таком случае оставить координаты поточнее, чем просто «поле»?       – А какие там координаты в поле? – пожала плечами Зелёная. – Везде сплошь колосья и трава.       – Возможно, на месте всё станет более очевидно, или же он сам выйдет нас встречать, – выдвинул теорию Соломон. Зелёная с пола обернулась на него и расплылась в умилённой улыбке. Из-за колпачка, должно быть.       – Вообще-то, если вы не забыли, у нас есть проводник, – и Джо указал пальцем на Енота, дружелюбно улыбавшегося всем вокруг. Глаза у него блестели загадочными огоньками. Почти как у той встреченной мною феи. – Лиса, я ведь тебе ещё кое-что не сказал насчёт Некроманта... – хотел было сообщить мне что-то рыжий, как вдруг его прервал звук скрипящих половиц на первом этаже: «кхр-кхр-кхр-кхр». Мы все дружно замерли и вытянули шеи, вслушиваясь.       – Чё это? – настороженно шепнул Дизель. – Словно там кто-то ходит.       – Да кто там может ходить? – нахмурился Соломон.       – А у нас как будто ходить в деревне некому, – пожал плечами Джо. – Надо бы проверить...       – Эх, суеверный вы народ, – вздохнул Соломон. – Я, конечно, могу сходить и осмотреть первый этаж, но вряд ли там и правда кто-то живой. Скорее просто дом старый, вот и скрипит... – и лысый скрылся на мансарде, а затем тяжёлыми шагами принялся спускаться вниз.       – Кхм, так вот, – вспомнил свою недосказанную мысль Джокер. – Я ж не договорил тебе кое-что, Лисичка: Енот – не поверишь – все эти дни жил в доме Гермеса! И дом этот находится где-то там, в поле... и, чувствую, немного не в нашем измерении.       От удивления я не смогла издать ни звука в ответ. Все улыбались моей реакции, так как сами уже успели обговорить этот мистический момент. Вот же паразиты.       – Надо же... – сглотнула я ком в горле. – Ну ладно, допустим, я в это верю... – я сложила загадочную записку, похожую на лаваш, и вернула её рыжему. – И что, мы прямо сегодня поедем в это ваше «параллельное измерение»? Извините, что задаю так много вопросов, просто я хочу понимать всё до мелочи.       – Хочешь, а при этом всё равно ничего не понимаешь, – вздохнул Джокер. – Мы не просто сегодня поедем – мы поедем прямо сейчас! Ты сумки-то видишь?       Я недоуменно оглядела комнату и правда увидела гору сумок и рюкзаков, сваленных друг на друга. Вот те раз. И как я их до этого не замечала?       – Д-да, вижу... – заикнулась я от удивления, и тут же пришла в себя, осознав кое-что важное. – Постойте! А я же не успела собраться!       – Ничего, ещё успеешь, – вышел из-за кресла Гриф, – они пока пусть погрузят сумки в машину, а мы с тобой сбегаем за твоими вещами. Идёт?       – Идёт. Тогда нам надо бежать прямо сейчас, потому что вещей у меня много. Пока их все соберёшь...       – Э, не надо брать все! – окликнул меня Дизель. – В багажнике места не так уж много.       – Да шучу я, успокойся.       – Я был прав: внизу никого не было, – заявил вернувшийся Соломон, и у нас немного отлегло от сердца.       Свечи задули, холстик убрали – обсуждение было довольно быстрым, по крайней мере, для меня. Парни набрали в руки сумок и принялись осторожно спускаться с ними на первый этаж. Затем они со своими вещами направились к жигулям, у которых, как крокодилья пасть, было распахнуто багажное отделение. Гриф надавал ребятам наставлений и вместе со мной побежал по дороге к дому. По пути я рассказывала ему про фею и про то, как меня напугала спросонья шишка, а он – отдам ему должное, – внимательно слушал весь этот бред и даже ни разу меня не перебил.       Дома мы прокрались на цыпочках в мою комнату, и там я побросала в сумку всё самое необходимое от пижамы до зимней одежды. Получилось не так много вещей, как я ожидала, и мы с Грифом двинули обратно. Выпили перед уходом из дома по стакану воды, закинули в рот по печеньке, я написала на клочке бумаги записку для мамы, и мы вышли на улицу. Трусцой с сумкой через лес – и мы вновь у лачуги с жигулями.       Все сумки были погружены, кроме моей. Некоторые ребята уже сидели в салоне с включённой на радио музыкой, а некоторые бродили на улице. Зелёная и Каспер закуривали с одной зажигалки (сначала мне померещилось, будто они целуются, ей-Богу...), а Джокер с Дизелем кидались друг в друга шишками. Выглядело такое развлечение не безопасно. К сожалению, подумав об этом, я ненарочно сглазила ребят:       – Ай, Джо! – воскликнул Дизель. – Ты мне чуть в глаз не попал!       – Ой, расплачься ещё, – выкинул заготовленный снаряд рыжий и увидел меня с Грифом. – Урра-а, возвращение блудных детей!       – Сам ты блудный, – отозвался Гриф. – Помоги мне последнюю сумку убрать.       – Ой, не знаю даже, как мы это сейчас сделаем – там до самого потолка всё забито.       – Затолкаем, – кивнул Гриф убедительно. – Все знают, как будут сидеть? – крикнул вожак, чтобы всем было слышно. – Нет проблем с рассадкой?       – Вообще-то есть одна, – выглянул из окошка машины Леопольд и поправил пальцем очки. – В машине восемь мест, а нас... кхм... девять. Что с этим делать будем?       – Потеснимся, – ответил Гриф, проталкивая мою сумку в багажник. Джо ему помогал, а я стояла рядом и покачивалась с пятки на носок. – Джо соизволит свести ноги вместе, и все влезут.       – Это как я тебе их сведу, позволь спросить? – округлил глаза рыжий и отошёл от багажника. Грифу удалось справиться с моими вещами, и он захлопнул крышку. – Я же не случайно так сижу – мне не удобно иначе.       – Неудобно будет, если кому-то из нас придётся ехать у другого на коленях.       – Да я ж серьёзно, Гриф. Что мне прикажешь делать с тем, что между ног, а?       – С этим уж сам разберись, без меня, – брезгливо проворчал Гриф и распахнул для меня дверцу машины. – Садись пока, Лиса.       – Мерси, – и я плюхнулась на кожаное сиденье рядом с Лео, всё ещё слыша разговор ребят через приоткрытое окно.       – Давай я тогда на переднем поеду? – всё не унимался Джо. – А то на заднем я реально не вмещусь. Не понимаю, как остальные пацаны там сидят. Куда они складывают?..       – Слушай, Джо, едь ты хоть на крыше, только отстань от нас со своим проблемным хозяйством! – взмахнул руками Гриф и пошёл к водительскому сиденью. – И вообще, не обязательно было о нём говорить при Лисе.       – А что, Лису это настолько сильно смущает? – усмехнулся он, скосив глаза в мою сторону. Я ухмыльнулась и отвела глаза со значением «Вот же дурень...»       – Сейчас я сам тебя смущу, понял? Садись уже на своё место.       – Ну-ну, и чем же вы меня собрались смутить, сеньор? – паясничал Джокер.       – А тем, что так много шутят про причиндалы только девственники. Смекаешь? – снисходительно улыбнулся Гриф. На лице бедного Джо отразилось сильнейшее внутреннее негодование, от которого мне по началу стало смешно, а потом, наоборот, немного жалко нашего рыжего шутника. – Палишься ты, вот что.       – Ну знаешь, Грифон... – пробормотал он, покраснев, – не очень-то по-дружески с твоей стороны было мне об этом напоминать. Тем более при девушке!       – Сдалась Лисе твоя личная жизнь.       – Ой, да тебе-то – такому крутому и взрослому – легко об этом говорить: у тебя с личной жизнью всё прекрасно...       – Да сядь уже, ёлки-палки, в машину! Конец света раздул из ничего.       – Учти, я на тебя обиделся, – сказал Джо, указывая Грифу в лицо пальцем, и с демонстративно-обиженным лицом сел на переднее сиденье.       – Ой, какие мы обидчивые. Сам же этот разговор начал... Эй, Зелёная, Кас, перекур окончен, – сказал им Гриф. – Тушите сигареты и садитесь, а то вы меня дразните.       Мы потихоньку закончили рассаживаться по местам. Радио вырубили, и вместо него заиграл диск с Королём и Шутом. В машине стало неимоверно тесно, даже без Джокерова плие, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Я попыталась посмотреть, кто где сидит и разглядела в своём ряду Дизеля с Лео, а сзади – Енота, Зелёную, Каса и Соломона. Вроде, все влезли. Гриф наконец-то тронул жигули. «Да здравствует поход!» – воскликнул Дизель, после чего мы все вместе начали подпевать играющей песне...       Пока мы ехали по лесу, нам ещё удавалось сохранять бодрость духа и некоторую возбуждённую весёлость. Но стоило в лобовом стекле показаться колдобистой трассе и полю, как мы разом, не сговариваясь, притихли. Джо перестал подпевать легендарному Горшку, Дизель перестал подтанцовывать и щёлкать пальцами в такт песням. Наши окна вдруг перестали быть окнами: они сами собой превратились в иллюминаторы, а жигули – в некрепкую и разноцветную космическую ракету. Гриф – наверное, чувствуя себя Юрием Гагариным – крутил руль, выезжая на дорогу, и неотрывно смотрел в сторону пшеничных колосьев и дикого сорняка, закутанного плотным туманом.       – Никто ещё не передумал? – спросил он у всех нас одновременно и выключил ставшую неуместной музыку. – А то я ведь ещё могу кого-то высадить.       – Никого не надо, – неожиданно серьёзно подал голос Джо. – Езжай... Куда там надо сворачивать, Полоскун?       – Ещё метров пятьдесят на восток, и там будет съезд, – звучал мне в спину голос Енота. – Думаю, машина проедет.       – Ну смотри, – невнятно отозвался Гриф, надавил на газ и переключил на коробке передач другую скорость. Мотор загудел, мы поехали быстрее. Ответственный момент. Буквально через пару минут мы окажемся в другом мире. Возможно, враждебном, возможно, в добродушном и сказочном. Напрягает, что Енот многое умалчивает о том «измерении», ну да ладно, уже ничего не сделаешь. Как я не раз говорила себе за эти каникулы – назад пути отрезаны. Пятьдесят метров промелькнули незаметно – ход машины замедлился, и я стала следить за происходящим внимательнее.       – Съезд, и вправду, – нервно усмехнулся Гриф. Мы глядели в лобовое стекло во все глаза.       – Я же говорил, что помню, – отозвался Енот. – Нам сюда, я уверен.       Гриф постучал пальцами по рулю.       – Ну что ж, тогда входим в стратосферу.       – «Поехали!» – сказал знаменитую фразу Джокер и взялся за поручень у самого потолка машины. Мы почему-то последовали его примеру и вцепились во всё, что было под рукой. Леопольд вообще пристегнулся на ремень и пару раз перекрестился. Капот машины накренило, и жигули быстро съехали в канаву. «Только бы "носом" сейчас в землю не ткнуться!» – подумала я с испугом. Но съезд оказался плавным, и Гриф, чуть-чуть забуксовав, смог выехать на другой «берег». Каспер, сидевший со старшими на последнем ряду, обернулся в заднее окно.       – Надо же, – услышала я его тихий голос, – такой туман, что отсюда уже дорогу не видно!       – Тем лучше, – решительно выдохнул Гриф. – Меньше будет соблазна вернуться, верно? – салон промычал согласием. – Куда теперь, Енот?       – Пока что... вперёд, – неуверенно ответил тот. Гриф послушно тронул машину, и высоченная трава зашуршала об обшивку нашего космолёта. Жутковатое зрелище представало нашим глазам: туман, белое небо и колосья – и всё. И никакого разнообразия, и никаких ориентиров. Разве что колея, оставляемая жигулями, давала нам уверенность в том, что в случае чего мы найдём трассу. Я не знала, куда деть глаза, так как смотреть в окна было неприятно – мало ли что я могу там увидеть в любой момент? Поэтому я выбрала смотреть на Грифа, который выглядел собраннее остальных. На нём лежала ответственность за нас, он должен был довезти нас туда-не-знаю-куда живыми и желательно здоровыми. Он крепко сжимал пальцами руль, ехал вперёд через траву с равномерной скоростью, а на лбу у него снова выступила суровая вена. Никакого страха на лице, но определённо он присутствовал в душе. Джо рядом с ним, напротив, суетился, барабанил пальцами, оглядывался и составлял сильный контраст непробиваемому Грифу.       – Связь пропала, – пискнул не своим голосом Дизель. Джо обернулся на него с тревогой, Гриф же, будто профессиональный пилот гражданского самолёта, не дёрнул ни единым мускулом лица.       – Трава мельчает, вы заметили? – сказала Зелёная, облокотившись на наши спинки сидений. Все мы тут же закрутили головами в разные стороны и тоже пришли к такому выводу. Обозрение становилось лучше, а трава – короче. Туман, правда, никуда не исчез, но ехать всё равно стало удобнее. Машину покачивало на неровностях дороги, отчего я снова поблагодарила свои гены за то, что мне от них достался хороший вестибулярный аппарат. Нас болтало в разные стороны от каждой кочки и ямки, а в багажнике что-то жалобно звенело и булькало.       – Вы ружьё моё взяли? – вдруг спросил Гриф. Меня пробрала дрожь от этого вопроса. Он просто так поинтересовался или увидел кого-нибудь на горизонте?       – Да, я взял. Оно там, у меня за спиной, – сказал с задних рядов Соломон. – А что такое?       – Так, для подстраховки. Сейчас всё пока тихо, – и он полез правой рукой себе в карман, продолжая рулить левой. Достал – ну конечно же, – сигареты, взял одну и ловко поджог её зажигалкой.       – Не вовремя ты, – буркнул Джокер. – Тебе бы надо за дорогой следить, а ты себе обзор задымляешь.       – Ничего я не задымляю, – и Гриф выдохнул в приоткрытое окно. – Я просто нер...       – Нервничаешь, мы знаем, – перебил его Джокер. – Но всё-таки эта сигарета тебя отвлекает!       – Сейчас меня отвлекает не сигарета, а кое-кто другой, – сердито посмотрел на него Гриф.       – Давайте не будем лучше ругаться? – попросила я. – Мы одни в этом поле, и должны быть за одно.       – Мы и за одно, просто меня возмущает, что он так расслаблен! – бубнил Джокер.       – Где ты видишь, что я расслаблен? – и у Грифа опасно вспыхнул взгляд. – У меня уже глаз дёргается и руку свело, как я в этот чёртов руль впился!.. Прямо отдыхаю сижу, курорт!       – Да что вы как старые супруги друг к другу цепляетесь? – устало прогудел Леопольд. – Лиса права – нам надо успокоиться.       – Ещё скажи: «Давайте жить дружно», – проворчал Джокер, но всё же унялся. Гриф нервозно втянул в себя дым, а Зелёная, как самая зоркая, снова глядела куда-то в траву.       – Чего ты там увидела, Зелёнка? – тихо спросил Дизель.       – Трава колышется. Не хочу никого пугать, но вряд ли это ветер.       – В какой стороне? – строго прозвучал голос Грифа, отдав при этом нотками голоса Владимира Вольфовича.       – Слева, на восемь часов.       Головы повернулись в ту сторону, а Гриф притормозил.       – Зараза, это какое-то животное, – сказал он.       – Что, опасное? – спросила я.       – Не знаю насчёт опасности, но оно определённо большое. Как лось примерно.       – Да ну нет, лоси они бо... – начал было басить Соломон, но то, что случилось через секунду, его прервало.       Без предупреждения войны воздух взорвался жутким рёвом. Таким зверским и оглушительным, что, я думала, наши барабанные перепонки его не перенесут. Я зажала уши ладонями и за секунду покрылась холодным потом с ног до головы.       – Что за...?! – воскликнул Дизель, снова пропустив в эту фразу мат от страха. Цензурный вариант его вопроса: «Какого чёрта?»       – Ё-моё! – голосом ниже обычного произнёс Енот. – Это же опять оно! Гриф, Кас, Джо – вы же помните?       – Хотел бы забыть, да никак, – засуетился Гриф, выглядывая в окно в сторону. – Мы с Лисой тоже столкнулись вчера с этим чёртом.       – Что-о? – подскочила я на сиденье, как ужаленная. Этого ещё не хватало. – Гриф, это опять та зверюга с рогами? – Гриф кивнул.       – Вы нам не говорили, что оно на вас нападало, – просипел Джокер.       – Не успели.       – И что вы с ним вчера сделали? Оторвались?       – Лиса оторвалась, а мне пришлось его завалить из ружья, – говорил Гриф, всё ещё глядя на траву за окном. Кого-то из ребят передёрнуло. – Ребят, я не знаю, что сейчас делать. Или тормозить и стрелять в него, или же гнать на полной скорости куда подальше. Вот только звуком мотора мы скорее всего привлечём его внимание. Это тупик. В любом случае придётся иметь дело с этой мерзостью. Что скажете?       – Может не надо стрелять? – напугано попросил Дизель. – Я не хочу перед ним тормозить. Вдруг ты не убьёшь его с первого раза? Это опасно вообще-то.       – А отстрелять его на ходу не получится, мы не в боевике в конце концов, – напротив заявил Соломон в колпачке. – Лучше убить – и забыть, чтобы он нам не мешал.       – Но это надо делать быстро, а то мне кажется, что он нас вот-вот заметит, – Гриф отвлёкся от окна и повернулся в салон. Машина встала. – Давайте мне ружьё, скорее! Я выйду и пальну в него.       – Давайте лучше поедем, Боже мой! – проскулила я и в отчаянии обхватила руками голову. – Я не хочу опять сражаться с этим чудовищем! И не хочу, чтобы мы кого-то убивали! Это же дикость: почему вас не смущает то, что надо застрелить живое существо?       – Деваться некуда, Лисичка, – ответил Гриф. Мне кажется, что он меня ещё не называл подобным образом. – Потерпи, умоляю. Он ведь от нас по хорошему не отвяжется.       – Твою ж направо! Гриф!! – заорал Дизель, встрепенув всех нас. Он указывал руками в другую сторону – вправо, то есть в моё окно. Я повернула туда голову и также обомлела от ужаса. – Там стая! Целая стая этих придурков! Мы ото всех не отстреляемся – гони отсюда!       – Гони! Гони! Быстрее! – завопили все наперебой, шатая кресло Грифа и квадратными глазами оглядываясь на чёрную, лохматую и рогатую массу, несущуюся с запада на нашу машину.       – Да заткнитесь вы все, пожалуйста! – сквозь стиснутые зубы прорычал Гриф, ударил по педали газа, и нас всех вжало в кресла от резкого рывка машины вперёд.       Шины свистели, шум шелестящий о дверцы травы превратился в жуткий, скребущийся рёв, а мотор умирал от нагрузки, которая вдруг на него свалилась. Машина ехала настолько быстро, словно её тащил за собой за верёвочку бегущий великан. Всё дребезжало и тряслось и казалось, что машина вот-вот рассыплется по деталям. Стая не отставала и всё также неслась семимильными шагами за нашим драндулетом, а мы кусали ногти и готовились к близкой смерти. Постоянно хотелось поторопить Грифа, постоянно казалось, что можно было бы ехать быстрее, вот только машина и так действовала на пределе своих хилых возможностей. Она по дороге-то еле едет, и то ломается, а о том, чтобы так, как сейчас, гонять её по полю, и речи не должно быть. Но мы едем, едем, пока выдерживают старые жигули. А что будет, когда у них откажет двигатель или отвалится колесо, лучше не думать... Лучше не думать, но я всё равно об этом думаю, чёрт побери!       Леопольд рядом со мной опять начал бормотать Отче Наш: «...да светится имя Твое, да прибудет царствие Твое, да прибудет воля Твоя на Земли яко же на Небеси...». Каспер сидел, сложившись пополам и тоже, как я, обхватив руками голову. Соломон обнимал за плечи Зелёную. Дизель и Джо сидели серые, как трупы, от страха перед карой, которая буквально дышала нам в спину. Только Гриф сейчас сражался. Только он лихорадочно думал, как нам оторваться и куда свернуть, чтобы замести наши следы. Он резко мотнул рулём влево, отчего мы все свалилась друг на друга, и погнал жигули по более густой траве. Не знаю, был ли у него план или он принимал решения спонтанно – сейчас некогда об этом спрашивать. И вообще, лучше ему сейчас не мешать, это в наших же интересах. Он снова сделал резкий разворот, только в обратную сторону – петлял, как заяц. Наши судьбы были полностью в его руках, и я, осознав это, впала в пассивное состояние – откинулась на сиденье и зажмурила глаза. В моей голове остался только рык и визг мотора, назойливая вибрация салона и редкие переговоры ребят:       – Давай, Гриф, милый, давай!.. Мы уедем, уедем от них!       – Вроде уже оторвались, да?       – Нет... Их просто... не видно... из-за травы... Ну, ну же! Да что такое?! Не смей буксовать, чёртов металлолом!!       – Ты не ругайся. Рули, рули. Это же не джип – чего ты хотел?       – Не умереть в своей машине – вот чего я хотел... Чёрт, в ноге судорога пошла...       – Терпи, терпи, Грифон. Ты сможешь, брат.       – Угу... А что с Лисой?       – Вроде просто глаза закрыла, не вырубилась. Не бойся.       – Да, Гриф, думай о дороге. А друг о друге мы сами подумаем.       – Джо, может помнёшь ему ногу? Я серьёзно – а вдруг он сейчас вести не сможет?       – Не надо мне ничего мять! Доеду уже...       – Знаешь хоть, куда мы едем?       – Откуда? Я тут первый раз, как и вы!       – Енот, куда нам ехать? Ты ещё помнишь?       – Простите, ребята, но я уже сбился. Я не знаю, что нам дальше делать. И как узнать, где Гермес, не знаю...       – Ну ты там только не реви, эй! Справимся.       – Справа, Гриф! Справа! Сворачивай!       Следом за этим воплем, прозвучавшим прямо у меня над ухом, салон огласил резанувший мне по уху мат, который неожиданно прозвучал от Грифа. Я открыла глаза и увидела, что он еле увернулся от подскочившего к нашему капоту волка. Нас сильно тряхнуло и повалило друг на друга... а затем ландшафт за окном резко изменился до неузнаваемости       – Джо, – прошептал Гриф, – где это мы?       – А чего ты меня-то спрашиваешь? Я не знаю... Но похоже на солончак.       Мы выехали на абсолютно открытую местность. Без травинки, без кустика, с белой высохшей землёй – плоское и просторное, как площадь, место, над которым висел однотонный розово-голубой туман. Грифу стало удобнее ехать, и он разогнал бедную машину ещё сильнее. Шума, похожего на шлёпанье веников, без высокой травы не стало совсем. Остался только гуд мотора.       – Терпи... Терпи же, – шептал Гриф, как я поняла, машине. В салоне ребята разделились на тех, кто смотрел назад, на монстров, и на тех, кто, напротив, предпочитал не оглядываться. Лично я смотрела вперёд и поэтому успела увидеть, как прямо перед нашим капотом пронеслась белая рослая лошадь. Красивая, изящная и... Что? С рогом во лбу?       – Лошадь!! – заверещал чей-то голос. Может быть даже мой – я не успела понять.       – Вот ч-чёрт! – воскликнул Гриф и развернул машину так сильно, что её занесло и раскрутило вокруг своей оси несколько раз. Гриф пытался вновь поставить её прямо, а когда наконец-таки выровнял её ход, перед нами нарисовалось сухое сгнившее деревце. Мы с Зелёной запищали, а парни сгруппировались, готовясь к столкновению. По итогу оно вышло не сильным, так как дерево было мёртвое – капот ткнулся в его ствол, тут же повалив развалюху, а нас встряхнуло до хруста в позвонках и суставах. Неосторожный Дизель стукнулся головой о водительское сиденье, а Кас соскользнул со своего места и плавно, как чёрный кот, упал в проход между сиденьями. Соломону стукнуло по затылку древком ружья, а остальные были целы.       Только мы подумали, что пришла наша кончина, и звери нас догонят и порвут на мелкие клочки, как их спугнул неожиданный и очень характерный гудок, который раньше использовался на пароходах. Какого чёрта в поле делать пароходу? Звери встали на месте, буквально метрах в десяти от нас, а затем, обиженно прорычав, сбежали обратно в траву.       – И что это, чёрт возьми, было? – просипел Гриф не своим голосом, имея в виду белую лошадь с рогом.       – Единорог? – предположил Джокер, и мы всем салоном медленно переглянулись. Ни удивляться, ни смеяться от выражения наших лиц мы не могли – сил уже не осталось.       Так мы остались одни, на этом мистическом солончаке. Шокированные, уставшие и всё ещё не верящие в то, что выжили.