Lessons in Grace and Decorum

Мертвы, они оба мертвы, думал Драко. Он смог вспомнить. Он часто видел во сне, как их убивают авроры; просыпаясь, он с успокоением видел свою мать рядом с собой. Должно быть, сны всё же были реальностью. Жалость к себе отвратительна, говорила ему мать. Не говори о себе. Конечно, на самом деле она не была его матерью. Или была? Магия это или безумие? Была ли она призраком? Она казалась такой реальной… Он очутился в маленькой уютной кухне. Поттер выглядел слегка поддатым, а его прическа была ещё более нелепой, чем обычно. Он отпустил руку Драко, и тот почувствовал внезапный недостаток тепла. Ты должен заставить их полюбить тебя. Неважно, были ли уроки в Азкабане реальны или нет. В любом случае это то, что действительно сказала бы его мать — в этом он был уверен. Он должен заставить Поттера полюбить себя; не влюбиться, конечно. Он прекрасно понимал, что уж этого он точно не сможет добиться. Весь пятый курс он мечтал об этом, пока Поттер не посадил отца в тюрьму, а его самого чуть не убил в туалете. К тому же, мать предостерегала его от романтических отношений, говоря, что потребуется много времени, прежде чем он сможет доверять кому-либо в такой форме — непредсказуемой, безумной заботы. Но придётся заставить Поттера полюбить его. Доверять ему. Это единственный способ вернуть хоть что-то из всего, что Малфой потерял — а он потерял так много… Его сердце сжалось; с усилием он выровнял своё дыхание. Поттер назвал его способным к искуплению. Он помнил все уроки своей матери, и не подведёт её. «Ты в порядке?» — спросил он «В порядке ли я?» — переспросил Поттер. «Да. Должно быть, ты не ожидал такого исхода. Победить Тёмного Лорда, спасти Магический мир, заполучить Заклятого Врага в качестве раба». «Ты не мой раб», — сказал Поттер, чувствуя себя неловко. «Похоже, тебе просто не везёт, вот и всё». Поттер нахмурился. «Да что с тобой не так?» — спросил он с подозрением. «Что они с тобой сделали в Азкабане?» Драко пожал плечами. Не говори о себе. «Ты в порядке?» — повторил он вопрос. «В порядке. Всё это пиздец как странно». Драко рассмеялся. Это, казалось, заставило Гарри немного расслабиться. Смех успокаивает его, отметил Драко. Это было хорошо; он следовал плану, плану своей матери, и не было необходимости думать своей головой, без притворства. «Слушай», — заговорил Гарри. «То, что я не хотел, чтобы тебя отправили в Азкабан, ещё не значит, что я хочу проводить время с тобой». Драко напрягся, яростно просчитывая свои варианты. Поттер спас его. Опять. Собственно, это всё, чем Поттер занимался: спасал людей. Может быть, ему нравится быть спасителем? Если так, Драко предоставит ему кучу возможностей проявить доброту и великодушие. «Что ж, я вынужден делать то, что ты мне прикажешь», — сказал он, покорно протягивая руки. «Что ты хочешь чтобы я сделал?» Забавно: пятнадцатилетний Драко не раз фантазировал о ситуации, недалеко ушедшей от нынешней. На пятом курсе, когда его влюбленность в Поттера почти вышла из-под контроля, он ненавидел себя. Так что он воображал сцены, в которых Поттер заставлял его заниматься с собой сексом. Это были глупые фантазии. Поттер никогда не станет никого заставлять, тем более Драко. Но была в этом всём некая горькая ирония. «Что?» — смущенно переспросил Поттер. «Мне встать на колени?» — голос Драко был тихим. Он едва мог побороть смущение, хотя и знал, что Поттер не воспользуется его положением. «Ты… этого от меня хочешь?» «О Господи, Малфой, нет!» Предсказуемо, Поттер выглядел напуганным. Драко всё ещё не мог прийти в себя от осознания смерти родителей, но его сердце нашло для скорби укромный уголок. Сейчас он не обращал на это внимание. У него есть план, и он должен его осуществить. «То есть, ты согласился на это не для того, чтобы я отсасывал тебе, когда пожелаешь? Или, не знаю, чтобы унизить и опустить меня?» «Малфой…» — растерянно протянул Поттер, и Малфой задумался, не ошибся ли он в расчётах: Поттер выглядел совершенно несчастным. «Нет». Драко хмыкнул. Он знал, что Поттер скажет именно это, но подумал, что сказанное принесёт тому желанное ощущение собственной праведности. Раздался хлопок, и появился старый домовой эльф. Драко сразу узнал его, и всё, на что хватило его сил — это не разрыдаться тотчас же. Кикимер. Кикимер знал его с самого детства. Кикимер понимал, кто он, откуда он, что он потерял. Драко опустился перед ним на колено. «Хозяин Драко», — произнёс эльф с уважением. Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо обращался к нему с уважением. «Кикимер», — ответил Драко, сдерживая дрожь в голосе. «Отлично выглядишь». «Вы знакомы», — с раздражением отметил Гарри. «Кикимеру было так жаль, когда он услышал о мисс Циссе». «Не стоит об этом», — сказал Драко. «Кикимер, приготовишь комнату для Малфоя? Он остаётся здесь». Эльф бросил на Драко долгий сочувственный взгляд и исчез. «Я сожалею, насчёт твоей мамы», — сказал Поттер. На Драко нахлынули жестокие воспоминания о всех тех случаях, когда он дразнил Поттера за то, что тот был сиротой. Он отвернулся. «Спасибо». «Ты… разве ты не знал об этом?» — спросил Поттер. «Я постараюсь не путаться у тебя под ногами», — проигнорировал вопрос Драко. «Нет ли у тебя одежды, которую я мог бы одолжить?» «Эм, да, наверное». Его голос стал твёрже. «Только не относись к этим вещам, как высокомерный мудак». Драко почувствовал действие приказа. Он был с подвохом, так как понятие высокомерного мудачества было весьма субьективным. «Всё лучше, чем это», — он указал на свои серые лохмотья. Он не рискнул ничего добавить к этим словам, чтобы это не засчиталось за высокомерие. Он смог вытерпеть круциатус, когда у него не получилось прыгнуть в суде, но не был уверен, что выдержит его снова. Возможно, он просто разрыдается на кафельном полу этой кухни, и это определённо будет засчитано за трусость и жалость к себе. И это будет простительно, сказал голос в его голове. Но он знал, что сказала бы его мать, так что неважно, что говорит этот голос.

***

Каждый раз, когда он думал, что жизнь рядом с Малфоем не может стать ещё более странной, он ошибался. Он сказал Малфою, что тот может свободно перемещаться по дому, и дал ему кое-какую одежду: треники и красный джемпер (что бы там ни было, он всё ещё ненавидел этого придурка). «Бери и не жалуйся», — предупредил он, отдавая их Малфою. Тот молча ушёл в душ. Однако Гарри не был готов к тому, как Малфой будет выглядеть в его одежде. Это было странно интимно, будто тот был его парнем, и залез в гардероб Гарри после долгой ночи жаркого секса. Душ освежил его. Он не сказал ни слова об одежде, только попросил пару носков. «Что ты будешь делать с деньгами?» — спросил Гарри, бросая ему носки. Тот грациозно поймал их в воздухе одной рукой. «Не знаю». «Я не собираюсь обеспечивать тебя целый год». Малфой, казалось, не знал, что на это ответить. «Полагаю, мне положены выплаты», — сказал он наконец. «Разве ты не богат?» «Не знаю», — повторил Малфой уклончиво, из чего Гарри сделал вывод, что ему ещё не сообщили, вернут ли имущество. Впрочем, он не выглядел расстроенным из-за этого — только немного растерянным. «Я напишу в министерство», — сказал Гарри. Малфой кивнул и выскользнул из комнаты. Он не спустился к ужину. «Хозяин Малфой спит», — сообщил Кикимер, когда Гарри попросил позвать его. Припоминая мешки под глазами Малфоя, Гарри рассудил, что лучше дать ему выспаться. Но Гарри не мог отделаться от ощущения, что тот что-то задумал. Это уже стало привычкой. Ночью Гарри не спалось. Этим вечером он выпил всего пару стаканов огневиски. Обычно он пил всю ночь, тусуясь по маггловским клубам и барам, иногда в компании Рона и Гермионы, хотя они никогда не задерживались с ним до поздней ночи. Но ему не хотелось оставлять Малфоя одного в своем доме. Тот наверняка найдёт способ протащить туда Пожирателей Смерти через Исчезательный шкаф. Так что Гарри ворочался с боку на бок, не в силах уснуть, когда услышал шаги на лестнице. Он замер и прислушался. Малфой. Третья ступенька скрипнула под его шагами, но больше не было слышно ни звука. Должно быть, уселся на лестнице. А потом он заговорил, очень тихо; но стены в доме на площади Гриммо были тонкими. «Ты реальна?» Последовала пауза, затем Драко мягко рассмеялся. «Справедливо». Пауза. «Я знаю, мама». Сердце Гарри неохотно сжалось от сочувствия, которое тут же сменилось подозрением. Возможно, Малфой специально давил на жалость Гарри? «Я пытаюсь… Просто… Не думал, что будет так сложно», — сказал Малфой. Гарри засомневался, что Малфой смог бы говорить так неуверенно и испуганно, лишь для того чтобы он услышал и пожалел его. «Пойдём вниз», — предложил Малфой, и лестница снова заскрипела. Гарри включил ночник и начал читать Хогвартс: История, которую Гермиона подарила ему на день рождения. Спустя час, в дверь постучали. «Да?» Малфой толкнул дверь бедром. В руках он держал две дымящиеся чашки. «Чай?» Гарри уставился на него. «Корень валерианы», — объяснил Малфой. «Мама делает этот чай, когда мне не спится». Делает. Звучало это жутковато. Не получив ответа, Малфой подошёл к прикроватному столику. «У тебя есть подставка?» «Я не пользуюсь подставками». «Варварство. Подай мне ту книгу». Гарри положил Хогвартс: История на столик, и Малфой поставил на неё одну из чашек. Затем он отступил назад, элегантно прислонившись к дверному проёму. Гарри не мог не отметить, какой изящной была его фигура, парящая в его спальне, в его одежде. «Он не отравлен», — заверил Драко. «Само собой. Ты отправишься назад в Азкабан, если со мной что-либо случится». Малфой обхватил кружку длинными пальцами. «Не спится?» — спросил он. «Нет», — с горечью признал Гарри. «И часто такое?» Какого чёрта Малфой творил, подавая ему чай посреди ночи? Гарри вдруг вспомнилось, как тот смеялся, когда умер Седрик Диггори. Да как он смеет подлизываться к нему теперь? Как он смеет. «Седрик Диггори не заслужил смерти», — яростно выпалил он. Малфой моргнул, глядя на него. Казалось, он думал, что на это сказать. Гарри твёрдо решил, что если Малфой попытается извиниться, то он ударит его. Но тот не стал извиняться. «Каким он был?» — спросил он. «Что?» «Я не знал его. Каким он был?» «Я…» Гарри был озадачен. Он понятия не имел, зачем Малфой спрашивает. Чувство вины? Бестактное любопытство? Но что-то вынуждало дать ответ. Седрик заслуживал того, чтобы о нём говорили. «Он был хорош собой». Малфой криво усмехнулся. «Да, это я припоминаю». Правда? Гарри не помнил, чтобы сам восторгался красотой Седрика, кроме как из чувства соперничества. Тогда он ещё недостаточно разобрался в себе, чтобы понять, почему Седрик так раздражал его. Или Малфой, раз уж на то пошло. Но теперь он всё понимал. Он знал, что часть той злости, которую он испытывал, глядя на Малфоя, исходила из нереализованного желания прикоснуться к нему. Хотя ты мог бы, — сказал гадкий голос в голове Гарри. Он позволит тебе сделать с собой всё, что захочешь. Он не сможет отказать. Гарри постарался снова сосредоточиться на предмете разговора, а не на длинных, спадающих до подбородка волосах Малфоя, которые высохли слегка волнистыми без укладки. Седрик. Седрик Диггори. «В то время меня раздражало, что он, типа… не заступился за меня. Насчёт значков», — сказал Гарри, глядя на Малфоя, у которого хватило такта выглядеть смущенным. «Но, оглядываясь назад, я уважаю его за то, что он никогда не был груб со мной. Ему, должно быть, было непросто. В смысле, его ведь даже не упомянули в статье о Чемпионах». «Пуффендуец», — заключил Малфой. «И что это, блядь, значит?!» «Скромный». «А». «Должно быть, у вас были странные отношения», — продолжил Малфой. «Ага», — ответил Гарри, откидываясь на подушки. Он давно не говорил о Седрике. Слишком много было гораздо более свежих, более близких трагедий, которые нужно было осмыслить. Но было приятно поговорить о нём. Всё равно что зализывать ранку во рту. «Он хотел, чтобы я сам взял кубок. Сказал, что я выиграл. А я настоял, чтобы мы взяли вместе». «Спортивный дух», — оценил Малфой. «Ага, блядь, и это его убило, не так ли». «Его убило не это. А Тёмный Лорд». «Не называй его так», — выплюнул Гарри. Малфой выпрямился у двери. «Ты бы предпочёл, чтобы я называл его…» «Волан-де-Морт!» Малфой вздрогнул так сильно, что пролил на себя горячий чай, вскрикнув от боли. Он вытер руки о свитер. «Не могу». «Трус», — сказал Гарри. Лицо Малфоя напряглось, и Гарри ждал, что тот начнёт спорить. Он не стал. «Суть не меняется», — сказал он. «Это был хороший жест. Нет твоей вины в том, что случилось после». «Твой отец тоже был там». Малфой опустил голову, и волосы скрыли его лицо от взгляда Поттера. «Ты, должно быть, ненавидишь его», — произнёс он спустя некоторое время. «Не вижу смысла ненавидеть мёртвых», — ответил Гарри. Ещё одна долгая пауза. Почему он не уходит? Очевидно, что он хотел бы уйти. Очевидно, что слова Гарри расстроили его. Но он оставался. «Кого ещё ненавидеть, если не мёртвых?» — наконец произнёс он. «Какого хрена ты здесь делаешь?» Малфой поднял взгляд. «Ты серьёзно пытаешься избавить меня от вины за смерть Седрика Диггори?» — продолжал Гарри. «Ты хоть понимаешь, какой это, блядь, бред?» «Ты злишься», — сказал Малфой. «Конечно, я пиздец как зол!» «На кого ты злишься? Кроме меня». «Проваливай из моей комнаты!» Малфоя будто ветром сдуло. Гарри смотрел ему вслед, почти ожидая, что тот вернётся. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что Малфой не может вернуться, не нарушив его приказ. Чай был восхитителен. Гарри пытался продолжать злиться, потягивая его из чашки, но понял, что не может. Что-то внутри него растаяло, когда Малфой сказал, что это была не его вина. Конечно, он это и так знал. Но знать и верить — разные вещи. А Малфой — последний, кто стал бы приукрашать события, чтобы ему стало легче. Малфой никогда не стеснялся представить Гарри в самом худшем свете. Если уж даже он не винит его… Гарри уснул так легко, как никогда прежде.