По спирали

Последние дни Эмгыр находился в слегка нервном состоянии. Одной из причин, как ни странно, был он сам, а именно — его недогадливость. Ему потребовалось неоправданно много времени, чтобы понять, что Геральту нравится не только подчиняться в постели, но и смешивать удовольствие с болью. Не просто звонкий удар по ягодице или сжатые на затылке волосы и жёсткий, быстрый секс, нет, настоящая грубость, граничащая с насилием. Боль. Если раньше Эмгыр думал, что поспешность Геральта в некоторых аспектах близости — следствие страстной натуры, то теперь правда всплыла наружу. И, как сейчас стало ясно, это желание было не особенно тайным, просто Эмгыр пропускал мимо ушей все, даже самые непрозрачные намёки, потому что ему оно было чуждо. То, что Геральт чуть не кончил под ним от тяжёлой пощёчины, предварительно попросив ударить сильнее, вызвало шок. В первые несколько секунд Эмгыр по-настоящему растерялся, а потом мозаика сложилась: вот, что значили "сильнее", "давай, мне не будет больно" и другие вещи, которые Геральт порой бормотал на пике страсти. Эмгыр выполнял их, но всегда оставался в рамках. Оказывается, Геральт хотел, чтобы он за них вышел. В момент, когда пришло осознание, Эмгыр почувствовал досаду. Ему не нравилось что-то не понимать и, если на то пошло, Геральт мог сказать прямо, чего хочет, а не юлить. На него это было совершенно не похоже. Вложив вспыхнувшее раздражение в серию ударов, Эмгыр искренне впечатлился произведённым эффектом и пообещал Геральту, что выпорет его. Даже тогда энтузиазм, с которым идея была принята, застал его врасплох — Геральт действительно страстно желал боли, но пытался скрыть, насколько. Эмгыр посчитал этот факт не столько раздражающим, сколько интригующим — и в этом заключалась вторая причина его нервного настроения. С той самой ночи тема порки более не поднималась, но продолжала висеть между ними, как неоконченный разговор, понемногу изводя обоих. Геральт покорно ждал. Его нетерпение было заметно в мелочах, но Эмгыр намеренно не форсировал события. На самом деле, он слабо представлял, как исполнить данное обещание правильно. Он никогда никого не порол даже в пыточных, не говоря уже о спальне, и при том точно знал, что Геральта не удовлетворит парочка номинальных ударов. Как и с кандалами, в этом вопросе ему не нужна была бутафория, поэтому на Эмгыре лежала обязанность сделать всё правильно. Испытав крайне редкую для себя неловкость, он приказал Меререду достать специализированную литературу и тремя днями позднее заказал несколько приспособлений, которые показались наиболее подходящими случаю. По истечении недели, те были доставлены во дворец и тогда Эмгыр смог сообщить Геральту, что готов исполнить обещание. Встретившись с ним за обедом, Эмгыр чувствовал себя несколько взвинченным, а от того не в своей тарелке, однако он не собирался демонстрировать лишнее. После еды, Геральт отошёл к окну с бокалом вина и Эмгыр присоединился к нему. — Сегодня, — сказал он одно единственное слово, твёрдо положив на поясницу Геральта ладонь. Сперва тот вопросительно вскинул бровь, но спустя пару долгих мгновений на лице отразилось понимание. — Кхм, — он сделал большой глоток вина, медленно отвернувшись к окну. — А я уже начал подумывать, что ты забыл... Эмгыр коротко закатил глаза. — Что за глупости... — Да-да, императоры никогда ничего не забывают, — перебил Геральт, мельком покосившись на него, и в жёлтых глазах с узкими вертикальными зрачками отчётливо читался укор. — Но прошла неделя, а ты упорно молчал, делая вид, что ничего не происходит. — Ты тоже молчал, — напомнил Эмгыр. Ему было неловко признавать, что пробел в знаниях потребовал чтения книг, хотя наверняка Геральт и так это понимал. — Нужно было время, чтобы дождаться необходимый... реквизит. Теперь Геральт развернулся полностью. — Это какой, например? — Нехорошо портить сюрпризы. — Я переживу, — прищурился Геральт. — Выкладывай. Эмгыр хмыкнул, покачав головой. — Подожди и всё увидишь сам... — он не сдержался и провёл кончиками пальцев по чужой руке, в которой был зажат бокал. — Сегодня вечером. Интонация и тон произвели должный эффект, Геральт подобрался, глубоко и медленно выдохнул, от чего ноздри узкого носа затрепетали. Он не отрывался от Эмгыра, даже когда тот шёл к дверям — пристальный взгляд буквально жёг между лопаток. — Ты это специально, да? — наконец поинтересовался Геральт, заставив Эмгыра развернуться. — Что именно? — Сказал сейчас, когда до вечера еще уйма времени. — Насколько я помню, в прошлый раз ты просил сообщать заранее. Геральт сощурился, поджал губы и Эмгыр через всю комнату мог чувствовать его желание выругаться. — Отлично, — вместо этого фыркнул он и сделал ещё один быстрый глоток. — Премного благодарен. Приятно знать, что ты готов выполнить мои просьбы. *** Остаток дня, как ни странно, прошёл спокойно, у Эмгыра оказалось слишком много дел, чтобы думать о посторонних вещах, поэтому первый раз, когда он вернулся мыслями к предстоящему вечеру, случился в его покоях незадолго до ужина. Он налил воды из графина, время от времени переводя взгляд в сторону спальни. Его как магнитом тянуло к чёрному футляру, в котором лежали приготовленные для Геральта вещи. Эмгыр уже дважды тщательно осмотрел их — первый раз, когда всё только доставили от мастера и Мерерид поставил на стол неприметную коробку, оставив его одного, чтобы он убедился в качестве содержимого. И второй раз, в спальне этим утром, когда Геральт был занят тренировкой. Эмгыру не терпелось испробовать всё, и ещё он очень хотел видеть реакцию Геральта. Тот оказался лёгок на помине. — Я предупредил, чтобы нас не беспокоили, — с порога заявил он, широким шагами подлетел к Эмгыру и притянул для поцелуя, схватившись за плечи. Это было слишком неожиданно. Эмгыр попытался отстраниться, не расплескав стакан воды, всё ещё зажатый в руке, но Геральт был чертовски настойчив и крайне убедителен. Пришлось сдаться его напору, сдержанно ответив на поцелуй, но спустя пару секунд Эмгыр уже чувствовал, что поток возбуждения подхватил и его. Сперва нужно было поужинать, принять ванну, Эмгыр был голоден, но... Геральт прикусил нижнюю губу и тут же зализал укус. — Я пришёл напомнить, что уже вечер, поэтому самое время показать, что ты приготовил, — отстранившись, сказал он и Эмгыр наконец-то поставил стакан на стол. Хорошо, еда могла подождать. Всё напряжение, которое он игнорировал целый день, медленно вскипало внутри. Выбор был прост: томиться ещё несколько часов или поддаться ему сейчас. Облизнув губы, Эмгыр посмотрел в жёлтые глаза напротив. — За мной, — коротко сказал он и направился в спальню, ничуть не сомневаясь, что Геральт последует за ним. Открыв один из нижних ящиков комода, он вытащил большой чёрный футляр и перенёс его на кровать. Геральт с любопытством встал рядом, наблюдая, как Эмгыр откидывает лакированную крышку. Внутри, на чёрной бархатной обивке, лежало несколько плёток разной длины и формы, а также свёрнутые плотным кругом кожаный поводок и шёлковые ленты. Геральт мельком дёрнул воротник дублета, будто ему не хватало воздуха, и Эмгыр отступил в сторону, чтобы дать ему возможность всё осмотреть. Подняв один из длинных стеков, с широким плоским окончанием, Геральт облизнулся и на пробу ударил себя по раскрытой ладони. Стек со свистом рассёк воздух и шумный выдох Геральта, раздавшийся следом, лучше любых слов показал, насколько ему пришлись по вкусу такие игрушки. Но Эмгыр хотел услышать это. — Тебе нравится? — понизив голос спросил он, жадно всматриваясь в лицо Геральта. Тот сглотнул и дёрнул уголком губ. — Да. Но я хочу, чтобы эта вещь была в твоих руках, — он повернулся к Эмгыру и медленно протянул стек рукоятью вперёд. Мягкая кожа, согретая чужой ладонью, удобно легла под пальцы и Эмгыр почувствовал, как воздух в спальне накаляется, становится густым. Ему самому стало жарко и душно под пристальным взглядом, полным ожидания. — И хочу, чтобы ты использовал её по назначению. Я смогу выдержать многое, поэтому не сдерживайся, бей в полную силу. Мне не будет больно. Эмгыр сделал твёрдый шаг, чтобы подойти вплотную. Между ними едва ли осталось пространство в несколько сантиметров, они почти соприкасались грудью и носами. — Я постараюсь, чтобы было, — наклонившись вперёд, сказал он на ухо и по телу Геральта пробежала дрожь, передавшаяся и Эмгыру. Удивительно, насколько же заразительным было желание. Отступив обратно, Эмгыр поднял стек и кончиком обвёл овал лица Геральта, задумчиво остановился на губах. Затем выдержал короткую паузу, давая пару секунд обоим, и приказал максимально бесстрастным тоном. — Раздевайся. Геральт смотрел в глаза, на ощупь расстёгивая пуговицы и распуская завязки, и напряжение стало ещё более ощутимым, а ведь они только начали. Когда Эмгыр приковал его, всё было не так. По крайней мере не сразу... Отойдя в сторону, Эмгыр дал пространство, чтобы раздеться, и жестом приказал избавиться от белья тоже, когда Геральт замедлился, взявшись за пояс. Обнажённым, с одним медальоном на груди, он выглядел превосходно. Эмгыру нравилось тренированное, прошедшее через сотни битв и ран тело, нравилось знать, что сила, сокрытая в нём, в полном его распоряжении. Удовлетворённо хмыкнув на крепко стоящий член, он провёл кончиком стека по груди и поманил Геральта в центр комнаты, туда, где света свечей было больше всего. Затем медленно обошёл по кругу, не трогая, лишь рассматривая — испытывая на прочность не только его выдержку, но и свою. Наконец Эмгыр остановился там, где Геральт не мог его видеть, и подошёл сзади, остро чувствуя разницу между чужой наготой и наличием собственной одежды. Отведя белые волосы за плечо, он прижался в целомудренном поцелуе к седьмому позвонку. Геральт вытянул шею, откидывая голову назад, открываясь и подставляясь, и Эмгыр одобрительно погладил по боку, лаская иссечённую шрамами кожу. Предчувствие того, что должно произойти, витало в воздухе и сводило с ума не только его. Близость, возникшая в момент "до", когда ещё ничего не сделано, но оба знают, что будет, была невероятно сильной и глубокой. Эмгыр сжал челюсти, прикрыв глаза, чувствуя, что на её волне может сказать слишком многое... Заключив ещё один осторожный поцелуй на плече, он шумно выдохнул и отстранился. Подойдя к комоду, положил на него стек и достал из аккуратной шкатулки, такой же чёрной и лакированной, как и футляр для плетей, ошейник. Начало было положено в прошлый раз и Эмгыр остался доволен, поэтому и сейчас не собирался отказывать себе в небольших прихотях. Геральт был прав, когда сказал, что ему нравится символизм. — Подойди, — приказал он и прежде, чем застегнуть ошейник, заставил Геральта опуститься на колени. От позы и взгляда снизу-вверх собственный член начал пульсировать, но Эмгыр стойко проигнорировал его. — Готов? — Да. — В таком случае, с этого момента ты слушаешься меня. Если захочешь остановиться, скажи "хватит", если потребуется только временная передышка, скажи "подожди". Также ты можешь сказать "легче", но тебе нельзя просить меня делать что-либо сильнее, — проинформировал он. — И вот ещё, когда ты отвечаешь, я хочу, чтобы ты обращался ко мне "Ваше Величество". Это понятно? Геральт сглотнул и мелко, почти с неохотой кивнул, тогда Эмгыр занёс руку и с оттяжкой отвесил ему звонкую пощёчину. Он знал, что не переборщит. — Отвечай, когда я разговариваю. — Да, Ваше Величество. — Так-то лучше, — он подцепил ошейник пальцем и подтащил Геральта к пухлой банкете у изножья кровати, не давая подниматься с колен. — Передвинь это к боку кровати, затем встань на неё на колени, и ляг грудью на постель. Пока Геральт был занят перестановкой, Эмгыр поправил член в штанах и убрал футляр на прикроватную тумбу, чтобы его не было видно с места, где будет лежать Геральт. — Очень хорошо, — оценил он, когда тот устроился, как было сказано, расставив колени и скрестив ноги в лодыжках. Эмгыр посчитал эту позу самой удобной из тех, которых можно было добиться без специальной мебели и не ошибся. Ягодицы Геральта находились достаточно высоко, чтобы наносить удары, не наклоняясь. Раздеваться не хотелось, но в полном облачении уже было жарко, поэтому Эмгыр неторопливо снял должностную цепь, кожаный камзол и дублет, закатал рукава белой рубашки до локтя. Ему нравилась обстоятельность, и он собирался придерживаться её от начала и до конца. Подойдя к Геральту сзади, он положил ладони на ягодицы, разминая кожу и мышцы, подготавливая к боли. Геральт не торопил и даже не ёрзал, но комкал покрывало в явном нетерпении, покрываясь мурашками каждый раз, когда Эмгыр поднимал руки и мягко прикасался снова, не оправдывая его ожиданий. Погладив в последний раз, Эмгыр решил, что достаточно прелюдий — тянуть время, дольше необходимого, было бы издевательством. Первый удар получился неловким. Эмгыр сменил положение, встав сбоку, ударил ещё и на этот раз вышло гораздо лучше. Он начал с простых твёрдых ударов, постепенно увеличивая силу и скорость, тяжело опуская ладонь на каждую ягодицу по очереди и придерживая Геральта свободной рукой за поясницу. Очень скоро рабочую ладонь стало жечь, но и кожа под пальцами покраснела. Растерев её медленными круговыми движениями, Эмгыр отошёл, чтобы взять паддл — короткую деревянную пластину с ручкой, обитую с одной стороны мягкой кожей. Приложив прохладную поверхность к горячим, ярко-розовым ягодицам, он впервые с момента порки услышал от Геральта звук, отдалённо напоминающий стон. Тот вытянул руки перед собой, смяв покрывало в кулаках, и шёпотом, заглушенным постелью, попросил: — Пожалуйста. Ваше Величество. Эмгыр с усилием сглотнул, чувствуя как в ушах стучит от напряжения. — Сначала я сделаю двадцать ударов, — хрипло предупредил он и легко похлопал Геральта, чтобы обозначить намерение, а затем ударил всерьёз. Геральт обладал бледной кожей, которая легко набирала цвет, поэтому к концу счёта, его ягодицы стали насыщенно малиновыми. Если бы Эмгыр не знал, что Геральт хотел получить именно это, он бы остановился прямо сейчас, потому что для него уже было достаточно. — Теперь тридцать, — тем не менее сказал он и принялся за работу, то ускоряясь, нанося удары один за другим, то оставляя между ними несколько секунд, вынуждая Геральта тяжело дышать и подрагивать от незнания. Рука начала уставать, но до конца было ещё далеко. Закончив, Эмгыр вытер предплечьем лоб и сменил паддл на стек, взяв перерыв и для себя, и для Геральта. Первый же удар рассёк воздух со свистом и заставил Геральта впервые по-настоящему застонать и выгнуть спину. Не став дожидаться, когда боль стихнет, Эмгыр сделал ещё серию быстрых, хлёстких ударов, распределяя их так, чтобы плоское окончание приходилось на верхнюю часть бедер, которая, пока что, была повреждена меньше всего. К концу полусотни, на ягодицах начали появляться фиолетовые и бордовые кровоподтёки, Геральт трясся и судорожно вздыхал так, будто плачет. Это было тяжело, Эмгыр не считал себя мягкотелым или слабонервным, но каждый раз занося руку, он желал, чтобы этот — стал последним, желал, чтобы Геральт не выдержал и выкрикнул "подожди", а ещё лучше "хватит", и чтобы всё закончилось. Ягодицы и бёдра налились глубоким синяками и казалось, что следующий удар точно рассечёт кожу и в стороны брызнет алая кровь. Происходящее больше не вызывало возбуждения, оно стало жутким, и единственная причина, по которой Эмгыр продолжал, то ослабляя, то снова увеличивая силу удара — знание, что по какой-то причине Геральту это нужно. Для Эмгыра это было уже слишком, но для Геральта — нет. Он мог остановить процесс, но не делал этого, потому что хотел, чтобы все продолжалось. Потому что он Ведьмак и по-другому воспринимал боль, или просто потому, что она ему действительно нравилась. Эмгыр сменил стек на более жёсткую деревянную трость. — Сейчас будет только тридцать пять, — предупредил он, тяжело дыша. Геральт ничего не ответил, но шипел и крупно дёргался после каждого удара, с явным трудом удерживая себя на месте. По-хорошему, его следовало приковать... После тридцати, Эмгыр начал считать вслух. — Тридцать один. Физического возбуждения больше не было, чего нельзя сказать об эмоциональном. — Тридцать два. Эмгыр был взвинчен до предела, его слабо потряхивало, а в ушах нарастал противный гул. — Тридцать три. Он не знал, что делать, когда всё кончится — вряд ли после такого Геральт захочет секса. — Тридцать четыре. Кто после такого вообще может хотеть? — Тридцать пять. Эмгыр бросил трость на пол, чувствуя, как ноют натруженные мышцы и какой слабой стала правая рука. Он устал, порка далась тяжело не столько физически, сколько измотала морально. Пересохшее горло будто стиснуло обручем и выдавить даже одно единственное слово было непосильной задачей. Постояв в тишине минуту, восстановив дыхание и контроль над телом, Эмгыр прочистил горло. — Геральт, — твёрдо позвал он и провёл по влажной от пота спине снизу вверх, стараясь не прикасаться к болезненным красным следам. Дошёл до плеча и легко сжал, вслушиваясь в надсадные вздохи. — Геральт. — Трахни меня, — сипло, на грани слышимости прошептал тот и повернулся к Эмгыру. Его лицо было мокрым от пота и слёз, глаза, как и искусанные губы, покраснели. Волосы перепутанными тонкими прядями налипли на лоб. — Трахни меня. Эмгыр отпрянул, с ужасом чувствуя, насколько сильно на него подействовала эта просьба. Кровь мгновенно прилила к голове, его бросило в жар и возбуждение, которое, как он думал, безвозвратно ушло, вернулось с новой оглушительной силой. Эмгыр дёрнул себя за ворот рубашки и с бешено колотящимся сердцем увидел, как Геральт пытается встать. Нет... — Нет, — выпалил он, прижав его поясницу ладонью, затем зажмурился, не в силах смотреть на кровоподтёки, и потянул за бок, заставляя перевернуться. Если перед глазами будут эти следы, Эмгыр точно не сможет кончить. Он даже не был уверен, что у него не упадёт. Геральт подчинился с болезненным шипением и Эмгыр, с близким к шоку удивлением, заметил, что его член всё же наполовину твёрд. Он быстро расстегнул штаны, не разрывая зрительного контакта, ногой отпихнул банкетку в сторону и подтащил Геральта за бёдра ближе к краю кровати. Наверняка было ужасно больно проехаться повреждённой кожей по покрывалу и Эмгыра укололо чувством вины, но он понимал, что лучше так, чем если бы пришлось видеть кровоподтёки. Сплюнув на ладонь, он поспешно смазал член, закинул ноги Геральта на плечи и медленно направил себя внутрь, чувствуя, как пылают ягодицы, которых случайно касались костяшки и пальцы. Геральт застонал, быстро работая рукой по члену, выгнулся навстречу, но Эмгыр твёрдо прижал его, фиксируя на месте. — Я сам, — сказал он и Геральт покорно замер, только сдавленно выдохнул "сильнее". И Эмгыр не смог заставить себя ударить его в этот момент, хотя знал, что должен, потому что Геральт ослушался приказа. Вместо пощёчины, он жёстко толкнулся бёдрами, переместил одну руку на чужое горло и сдавил, прикладывая ровно столько силы, чтобы прижать к кровати, но не перекрывать кислород. Нависнув сверху, практически сложив Геральта пополам, Эмгыр зажмурился, вкладываясь в отчаянные, сильные толчки, слыша шлепки кожи о кожу и полное боли и удовольствия шипение над ухом. Он хотел, чтобы Геральт кончил, хотел заставить его получить разрядку, которая была гораздо понятнее разуму Эмгыра, чем удовольствие от боли. Он оттолкнул его ладонь от члена, взялся сам, чувствуя, что мышцы руки протестуют, но упрямо задвигал ей, сжимая плотно, как больше всего нравилось Геральту. Он не мог кончить до того, как это сделает Геральт, потому что должен проконтролировать... Геральт содрогнулся и излился в кулак почти неожиданно. Выгнувшись с нечеловеческой силой, он откинул голову назад, от чего на шее вздулись вены, и зарычал, туго стиснув Эмгыра внутри. Тот выдержал ещё один толчок и кончил с долгим, громким стоном, который больше напоминал стон страдания. Опустив ноги Геральта, он прижался лбом в центр его груди, оставаясь внутри и слушая своё и чужое оглушительное сердцебиение. Хотелось пролежать вот так неопределённое количество времени, закрывая Геральта телом, ощущая, как его потряхивает от отголосков всего пережитого. Не в силах сопротивляться желанию, Эмгыр обнял его за шею и крепко притиснул к себе, стараясь без слов выразить все эмоции, которых сейчас было слишком много. Сейчас Геральт был в его руках, Эмгыр владел им и чувство ответственности, раздувшееся до огромных размеров, мешало нормально дышать, и оно было сладким, но и жутким, как и всё, что они делали в течение прошлого часа. Эмгыр чувствовал слабость, но вместе с тем и силу. Он хотел сказать, что любит его. Но вместо этого, потянулся вперёд и поцеловал, вложив все слова, которые не мог произнести. И Геральт ответил. *** — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эмгыр позднее, когда атрибуты были убраны в футляр, а Геральт лежал на животе, опустив подбородок на скрещённые руки, и изредка шипел, когда пальцы в мази проходились по самым болезненным отметинам. Было тяжело смотреть на них, но Эмгыр надеялся, что к утру всё если не пройдёт, то хотя бы станет не таким ярким. Всё же ведьмачья регенерация была не пустым звуком, он лично видел, как быстро на Геральте заживали раны. — Нормально. Ноет, конечно, но терпимо, думаю, к вечеру не останется даже синяков. Эмгыр кивнул, удовлетворённый таким ответом, и за неимением чистых рук, наклонился, чтобы поцеловать Геральта под лопатку. — Тебе нравится любая боль? — спросил он, когда необходимые процедуры были окончены, и Геральт с интересом, больше не притуплённым желанием, рассматривал содержимое футляра. — Рана, полученная в бою тоже приносит удовольствие? Эмгыр спрашивал без упрёков, ведомый лишь интересом. — Нет, — Геральт покачал головой. — В бою чувство притупляется и отходит на второй, если не на третий план, а после — раны болят монотонно и глухо, поэтому нет, мне нравится не любая боль. — Значит, эта боль — острая? — кажется, Эмгыр немного понимал, о чём говорит Геральт. Все удары по ягодицам так или иначе обжигали — коротко и резко, и наверняка выбивали мысли из головы. В бою забыться и отдаться этому чувству было равнозначно смерти. — В каком-то роде, — Геральт опустил поводок, который рассматривал. — И ещё есть большая разница, при каких обстоятельствах она получена. Я пару раз попадал в плен и меня секли... — Так это не шрамы от когтей на твоей спине? — хмуро спросил Эмгыр, чувствуя совершенно иррациональную злость и бессилие. Было глупо беспокоиться о прошлом Геральта, ещё глупее — сожалеть о заработанных там шрамах. У Геральта была невероятно долгая жизнь, он мог получить их задолго до рождения Эмгыра и сможет получить столько же после его смерти. Отношения между ними — всего лишь мимолётный период его жизни и Эмгыр не должен брать на себя слишком много. Но он всё равно чувствовал всколыхнувшуюся внутри злость. Возможно, это были отголоски той мешанины эмоций, которая захлестнула его под конец, и её просто нужно было принять и позволить себе пережить. — Не от когтей, — спокойно подтвердил Геральт. — Долгая история, да и не особенно интересная. В общем, тогда это не было хоть сколько-то приятным. Пытки и то, что произошло сейчас — совершенно разные вещи. Оно сильно отличается даже по ощущениям. Эмгыр хотел спросить "чем?", но спросил другое. — Почему тебе вообще это нравится? Геральт неопределённо пожал плечами. — Сложно объяснить. Просто это... ммм, освежает? О. Эмгыр точно так же про себя называл эффект, производимый наглостью Геральта — он думал, что она освежает. Возможно, в этой параллели даже был смысл. — Кстати, в следующий раз, я хочу, чтобы ты использовал это, — Геральт снова поднял поводок и бросил один конец на грудь Эмгыра. — Выглядит прочным. — Хорошо, — сказал тот, улыбнувшись уголком губ, взял поводок и крепко сжал в ладони.