Пьян тобою 2

Стало ли мне легче, когда все кусочки пазла встали наконец на место? Безусловно. Знал ли я, что делать дальше? Абсолютно точно нет. Несмотря на то, что нашлись причины моего нервного срыва, его последствия сами собой не исчезли. Запах мой не вернулся, да и течек не было. Год минул с тех пор, как я был на приеме у врача в Барселоне. — Дорогой, это не дело! — робко замечал папа, и Мариус вторил словам моего родителя. Они в два голоса убеждали меня пройти дополнительные обследования и лечение. Но для этого бы пришлось вернуться в Москву, к нашему врачу, что наблюдал меня с детства. Старшие дико волновались за меня, и в их молчаливом неодобрении скрывался неутешительный диагноз «бесплодие». Я старался не думать об этом, гнал грустные мысли прочь и малодушно надеялся, что течки спугнули какие-то лекарственные препараты. Не выдержал моей упертости, как ни странно, отец. Он позвонил сам и поставил мне ультиматум: или я являюсь в Москву самостоятельно, или он привезет меня силой. Я впервые ничего ему не ответил и завершил разговор, даже не попрощавшись. Отец не желал мне зла, им двигала исключительно любовь и желание помочь, защитить, но бестактность, с которой все лезли в мою жизнь, меня бесила. Уж от кого я не ждал такой подставы, так это от отца. Хорошо, что высокий сезон и наплыв покупателей не давали времени на самокопание и размышления, а то я бы завис надолго. А так — порхал от кассы к стеллажам, перекладывал товары с места на место в поисках идеального положения, протирал пыль с отдаленных полок, куда редко кто заглядывал, распаковывал посылки с новыми безделушками. За время почти самостоятельной работы в магазине я немного расширил ассортимент товаров, нашел нескольких новых поставщиков, занимающихся изготовлением украшений, открыток, блокнотов, игрушек, и активно с ними сотрудничал. — Алекс, привет! Распишись, — альфа-курьер притянул мне несколько листочков с описанием груза. — Спасибо, Энрике. Что там сегодня? — Сегодня всего лишь две коробки, но тяжелые! Пойдем. Мы вышли из магазина, оказавшись рядом с фургончиком доставки. — Вот, забирай, — велел курьер и залез в салон: помогать мне он был не намерен. Я немного грустно вздохнул и вытянул из кузова первую коробку. Ох, и правда тяжело! Кое-как отбуксировал первую, скинув ношу у входа, от второй у меня даже руки дрогнули. — Захлопни там хорошенько! — крикнул Энрике, высовываясь из окна. Он дождался, пока я шваркну дверцей, и сорвался с места — его ждали другие клиенты. Вытерев со лба выступивший пот и постояв немного на улице, вернулся в магазин, разбирать приехавшие товары. Нельзя было судить Энрике — он не знал, что я омега. Но хотя бы мог просто по-человечески помочь с такой-то тяжестью. Я с трудом втащил коробку на стул и быстро разрезал упаковочную ленту. Судя по тяжести мне пришли те офигенные кованые штуковины из мастерской кузнеца. Я случайно наткнулся в инстаграмме на его страничку и залип, разглядывая подсвечники, ключницы, подставки для газет, крючки и просто забавные статуэтки, а потом сделал заказ, выбирая всего и побольше. И вот теперь это сокровище у меня! Как только коробка распахнулась, в нос мне ударил необыкновенный запах — масло, огонь, сталь, жар горна, соль и перец. От интенсивности аромата моментально закружилась голова, а по телу пробежала непонятная волна возбуждения. Никого в своей жизни я еще так сильно не желал. Хотелось отдаться обладателю этого дикого коктейля сразу и без остатка. И мне вдруг стало очень страшно. Неужели это запах моего истинного?! Как там Степочка говорил? Любовь, дарованная природой. Идеальный со всех точек зрения партнер. Возбуждение моментально отхлынуло, сменяясь на липкий страх, ползущий по позвоночнику. Я, неверящий в истинность и любовь по велению природы, нашел своего истинного. Да еще как! Через коробку. Смехота. Тугой ком застрял в горле, и с большим трудом удалось его проглотить. Так-так-так, спокойно, Лекс! Пока ничего не случилось. Пока есть только запах, безумно притягательный запах моего альфы. А вот моего собственного нет. И что же делать? Я заметался по залу. Хорошо, что было уже поздно, и никто не тревожил мое уединение, можно было буйствовать. Где-то там жил мой истинный альфа, и я его нашел. Полный звездец, как иногда любил говорить папа. Мне срочно захотелось поделиться этой информацией хоть с кем-то. Я даже схватил телефон, но ничей номер так и не набрал, оседая на свободный стул за прилавком. Ну нашелся мой идеальный партнер, ну и что дальше? Скорее всего, я ему не нужен, у этого человека своя жизнь. Но глупое, сохранившее немного наивности сердце шептало, что против истинности еще никто не устоял и надо хотя бы попробовать. Дрожащими руками я отложил телефон в сторону и сцепил пальцы в замок, тупо пялясь в пол. Попробовать, конечно, можно, но главное доказательство истинности — запах — у меня отсутствовал. — Ну, спасибо, папочки, — невесело хмыкнул я. — Накаркали. *** Немного успокоиться получилось только глубокой ночью, когда я добрался до дома и привычно засел на кухне. На столе дымилась чашка с настоем ромашки, уже пятая для меня, ноутбук, на экране которого был открыт инстаграмм кузнеца, мягко светил экраном, где-то далеко на улице играла музыка, и шарили по небу лучи прожекторов. Первой мыслью было сорваться из города и ехать к своему альфе. Облепить его руками и ногами и не отпускать, умолять поверить в истинность и совместными усилиями найти для меня лекарство. Но чем дольше я думал, тем яснее понимал, что это бред. Альфа просто мне не поверит на слово, а доказательств нет. Значит, нужно вернуть запах любой ценой! С трудом дождавшись утра, я выпросил у Клементе выходной и отправился в Барселону в больницу. Меня подгонял азарт и надежда на чудо. Водители междугороднего автобуса наверное никогда не видели таких воодушевленных пассажиров — настроение было просто превосходное, за спиной словно выросли крылья. На землю же меня вернули анализы и неутешительный диагноз — нарушение репродуктивной функции. Когда врач это озвучил, я даже хохотнул нервно: — Серьезно? — Да, молодой человек. К сожалению, это не смешно, это очень серьезно. При ухудшении вашего состояния возможно бесплодие. Я прижался лбом к автобусному стеклу и прикрыл глаза. После приема у врача долго сидел в больничном кафетерии и пытался принять новые обстоятельства. Врач обещал, что все еще пока можно исправить и вылечить, но верилось в это почему-то с трудом. Непрошенные слезы так и катились из глаз, и я старался не хлюпать носом, чтобы не привлекать внимание. Весь идеально продуманный план по завоеванию альфы катился к черту. — Извините, молодой человек, с вами все хорошо? — вдруг обратился ко мне сидящий через проход человек. — Да-да, не стоит беспокоиться, — я быстро повернулся к нему, натягивая на лицо улыбку. — Ну как знаете, — дернул доброхот плечом и потерял ко мне интерес. Автобус подскочил на внезапной кочке, безжалостно встряхивая всех пассажиров и мысли в моей голове. *** — Алекс! Ну что ты застыл! Иди скорее сюда! — Момо кричал слишком громко и активно махал руками. Подросток праздновал свой пятнадцатый день рождения и с самого утра был чрезмерно веселым и буйным. Он тормошил меня, дергал за собой и периодически кричал в ухо. Я так и не понял, зачем он пригласил меня на свою вечеринку, да еще и потащил днем в торговый центр. — Я подошел. Не кричи больше, а то в голове уже звенит. — А ты не торчи как истукан! — подросток пихнул меня в плечо и пошагал дальше. — Куда мы идем сейчас? — В парикмахерскую. — Ты решил повторно покраситься и вернуть себе естественный цвет? — я недоуменно бросил взгляд на цветные прядки младшего омеги. — Нет. Ты что, совсем того? — Момо покрутил пальцем у виска. — Это для тебя. — А мне туда зачем? — я нахмурился. — Надо. Алекс! Просто доверься мне. Считай, что это твой подарок мне, — мальчишка хитро улыбнулся и подмигнул. — А, значит то, что я для тебя приготовил, можно не дарить? — Нельзя. Но и в парикмахерскую тебе надо. — Я выгляжу настолько ужасно? — немного надувшись, отозвался я. — Ага, — младший снова веселился. — Ты когда в последний раз стригся и делал нормальную прическу? — Что не так с моей прической? — пришлось дернуть мелкого засранца за локоть и удержать рядом с собой. — Мышиный хвостик — это не прическа, — не испугался напора Момо и, перехватив меня за руку, буквально втащил в двери парикмахерской. — Развлекайся! Он помахал мне ладошкой и быстро скрылся из вида. Я обреченно огляделся и наткнулся на голодный, изучающий взгляд мастера. Он потирал руки и надвигался на меня слишком грозно. — Не надо, — пискнул я напоследок. — Надо! — уверенно отозвался мастер и усадил меня в кресло, нажав на плечи. *** Я выбрался из цепких лапок парикмахера только спустя полтора часа, но мне понравилось, что он в итоге со мной сотворил. Подстриг достаточно коротко, оставив длинную челку, покрасил меня в приятный карамельный цвет и долго массировал голову. — Ну вот! Совсем другое дело! — мелкий засранец, благодаря которому мои волосы приобрели приличный вид, ждал напротив парикмахерской. — Спасибо тебе, конечно, но для чего ты меня туда затащил? — Это пока секрет. Пойдем дальше, — младший снова потащил меня куда-то. — Магазин одежды? Момо, ты снова шутишь? Яркая витрина маячила перед глазами, и выставленные за стеклом манекены демонстрировали самые лучшие наряды. — Не шучу, — Момо выдохнул как-то устало. — Пойдем, выберем тебе что-нибудь модное. — К чему весь этот маскарад? — Потом поймешь, — загадочно отозвался подросток и, не дожидаясь меня, заскочил в стеклянные двери. Я понял все. К своему собственному неудовольствию слишком поздно. Мариус разработал коварный план и в самом начале своих семейных посиделок представил меня альфе. Красивому, сильному, обходительному и вежливому альфе. — Мариус! Что за подстава? — я моментально оттащил старшего в угол и зашипел на него. — Это не подстава, дорогой! Оскар очень приличный молодой человек. Вам стоит познакомиться и пообщаться, — Мариус мило улыбался и выглядел довольным собой. — Алекс, ты привлекательный омега, взрослый, умный, а ведешь себя как малолетний дурачок. — Смею напомнить тебе, что у меня некоторые проблемы с моей омежностью. — Они пройдут! — уверенно заявил Мариус и сжал мою руку. — Просто попробуй, Алекс. Ты же ничего не теряешь! Я действительно ничего не терял, но немного отвык от общения с противоположным полом в романтическом плане. Оскар ослеплял белоснежной улыбкой и поражал своей галантностью. Он позволял малышам виснуть на себе, как на дереве, и терпеливо выслушал длинный и скучный рассказ чьего-то пожилого дядюшки. В начале вечера мы немного неловко сталкивались локтями, но потом все потихоньку вошло в русло. Как я и подозревал, Оскар был неместный. Он приехал ненадолго погостить к родственникам на побережье и был втянут Мариусом в его коварную игру. Альфа мне понравился. Серьезно. С ним было легко общаться и достаточно уютно находиться рядом. Настолько, что мое подавленное состояние после обнаружения истинного и визита ко врачу немного отступило. Хотелось флиртовать и мило хлопать ресницами. Ведь я реально соскучился по своей старой жизни! В тот вечер Оскар проводил меня до дома и ласково улыбнулся на прощание. Я растаял! И, если бы мог, потек моментально. С привлекательным альфой мы прообщались целую неделю, и это было лучшее время для меня за последние два года. Крылья, сникшие в барселонском автобусе, снова развернулись за спиной, я парил и светил улыбкой. Казалось, что Оскар понимает меня с полуслова и испытывает ко мне искреннюю симпатию. Но ведь у меня никогда не было все просто. Как я думал, все однозначно идет к постели, и даже был не против. Основательно подготовился в плане фабричной смазки и презервативов, навел в квартире тщательный порядок, выбрал лучший наряд, за которым снова пришлось тащиться в магазин… Оскар позвал меня вечером на свидание. По крайней мере, я так думал. Мы поужинали в красивом местечке, послушали уличных музыкантов и за интересным разговором неспешно добрели до моего домика. — Оскар, может быть, зайдешь? — я, опытный омега и в прошлом — завзятый сердцеед, выдохнул свой вопрос слишком неуверенно и с ужасом увидел выражение лица альфы. «О, нет!» — пронеслось в голове. — «Лекс, ты налажал!» — Алекс, — как можно мягче сказал альфа, доверительно беря меня за руку. — Ты очень классный парень. Милый, симпатичный, умный, веселый. С тобой очень интересно общаться. Признаться честно, ты просто дополнительное солнышко этого города. — Спасибо, — чисто машинально выдохнул я, желая выдернуть свою ладошку из жарких рук альфы. — Эта неделя была для меня поистине волшебной. Но… В интимном плане меня не привлекают беты. Извини, если я тебя сейчас обидел. Я должен был сказать еще в первый день, но мне было трудно с тобой попрощаться. Ты… Ты просто нереальный. Извини… — Оу, я все понимаю, — я аккуратно высвободился и чуть отошел. — Да, конечно. Бета. Да… — Алекс, — Оскар протянул ко мне руку, желая утешить. — Ты в порядке? — Да-да, все хорошо, не волнуйся, — натянутая улыбка говорит сама за себя. — Мне… Э-э-э… Пора. Да! Завтра рано вставать. Спокойной ночи, Оскар! Спасибо за ужин. — Алекс, — он даже шагнул за мной, но я оказался быстрее. Махнул на прощание рукой и быстро скрылся за дверью, ругая себя почем зря. Дурак! Какой же наивный дурак! Пол в прихожей встретил меня очень приветливо, я, как в дешевой мелодраме, сполз по двери и притянул коленки к груди. Внутри что-то неприятно болело, но глаза были сухие. Я сам виноват, напридумывал себе всякого, погрузился в свои фантазии и решил, что смогу заинтересовать симпатичного альфу, просто если буду собой. Но без запаха я никто! Пустышка. Бета… *** Я расставлял по полкам те самые кованые штучки из моего первого и единственного заказа, когда в магазин проскользнул Мариус. — Алекс! Привет, — старший омега неуверенно мялся. — Привет. — Как ты, дорогой? — Все хорошо, — я повернулся к нему лицом и нахмурился. — Почему ты спрашиваешь? Мариус молчал, глядя в пол. Всю неделю, пока мы гуляли с Оскаром, приятель светился хитрой улыбкой, а теперь так потух. — Мариус, ты сам-то в порядке? — Оскар вчера уехал. — Это естественно. Отпуск — это слишком короткое удовольствие, — позволил я себе хмыкнуть. Альфа не захотел переспать со мной даже перед отъездом. С одной стороны это было крайне благородно. С другой — мне хотелось врезать ему между ног. — Ты так спокойно об этом говоришь! — А я должен переживать? — Да! Я думал, что у вас все серьезно. — Серьезно? — из меня вылетел какой-то истерический смешок. — Мариус, зачем ты это сделал? Старший вскинул голову, но долго выдержать мой взгляд не смог и снова потупился. — Ты в последнее время выглядел таким подавленным. Вот я и подумал, что Оскар будет хорошим отвлечением для тебя. Алекс! — резко выкрикнул приятель. — Ты прекрасный человек! Ты заслуживаешь счастья. Я просто не могу спокойно смотреть, как ты чахнешь. — Мариус, — я устало приложил ладонь ко лбу и шумно выдохнул. — Вы с Пабло сделали для меня слишком много всего. Я за всю жизнь не смогу с вами рассчитаться за вашу доброту и поддержку. Если бы не ваша помощь, я бы скорее всего не выполз. Я жестом остановил начавшего было что-то говорить Мариуса и продолжил: — Вы все много для меня значите. Вы как вторая семья для меня. Но, Мариус, прошу, больше никогда не делай того, что ты сделал. — Прости. Прости, Алекс! — старший украдкой смахнул слезинку из глаза. — Я просто подумал, что альфа тебе поможет со всем этим справиться! — Альфа мне поможет. Только не этот, — невесело отозвался я и приобнял приятеля за плечи, успокаивая. *** Решение посетить врача еще раз ударило мне в голову, когда в подсобке магазинчика, где мы хранили некоторый запас своих безделушек, на меня упала коробка из мастерской кузнеца. К счастью, пустая. Но она так восхитительно пахла, что я чуть не потерял сознание. Сидел на полу, впечатавшись лицом в немного грязный, промасленный картон, и дышал, стараясь засунуть этот чарующий аромат глубоко в легкие. Я взял небольшой отпуск у Клементе, хоть старичок и был немного против. Покупатели валом валили, с радостью сметая с полок те интересные вещички, что появились у нас совсем недавно с моей легкой руки, и лишний продавец был жизненно необходим. Но мне удалось подкупить хозяина обещанием привезти для него из Мадрида новый набор масляных красок, какие-то затейливые кисточки, холсты. А еще Момо загорелся желанием немного подзаработать и слезно умолял пристроить его хотя бы уборщиком в магазин. Но для подростка сложилось все гораздо удачнее, и его назначили помощником продавца. Омега светился от счастья. Полдня. А потом на него высыпался ворох поручений Клементе, и малец сник. — Выше нос, приятель! — я потрепал Момо по голове. — Привыкнешь. Взгляд, которым меня наградили, обещал мне все анальные пытки мира. — Воу! Полегче! Мне уже страшно! — Бойся моего гнева, Алекс! Ибо я страшен! — Не преувеличивай, малыш. Ты красавчик! Момо разинул рот, чтобы ответить что-нибудь гадкое, но сдержался, а потом и вовсе расхохотался. — Я знаю. Иди уже отсюда, а то действительно мстить тебе начну. — Все-все, ушел, — я снова растрепал прическу младшего под его недовольное ворчание. — Я привезу тебе скейтборд! — Отец засунет его тебе в одно место, — кисло отозвался подросток. — Лучше купи мне упаковку польворон*. До ноября еще далеко, а мне что-то захотелось. — Ладно, не скучай! — По тебе что ли? — и фыркнул, засранец! *** Я долго ломал голову, как же лучше добраться до Мадрида, и выбрал поезд. Что-то около шести часов, и, здравствуй, большой город! Солнышко палило, и кондиционеры работали на полную, гоня потоки свежего воздуха по вагону поезда. Мне повезло, и народу было не очень много — кресло рядом со мной пустовало. Я пялился в окошко на проплывающую природу и впервые за долгое время ни о чем не думал. В голове — пустота, а в животе скручивается тугими кольцами страх. Мысли о враче и подтверждении своих опасений старался гнать подальше, туда же, где были закопаны мечты о своем альфе. Сердце с мозгом не хотели дружить абсолютно. Одно шептало, что от истинности никуда не деться, а второй просил быть благоразумным. Устав от мелькающих полей и редких рощ, я вытянул телефон из кармана и углубился в другие мелькающие картинки. Загрузил зачем-то фотографию вагона в инстаграмм, написав несколько слов про заказанный Момо гостинец. Перекинулся несколькими твитами с особо активными фанатами. Прочитал комментарии под своим постом в фейсбуке об общегородском пленере в Кадакесе, что прошел в выходные и собрал довольно много художников, желающих порисовать, сидя на берегу моря. Это было очень необычно и по-своему красиво. Я напитался творческой энергией и даже с кем-то смог пообщаться. А потом неожиданно для самого себя вывалился на какой-то новостной сайт и присвистнул. С фотографии на меня смотрел подтянутый и улыбающийся Вяземский в обнимку с тонким и звонким омегой. Заголовок гласил, что питерский ресторан альфы вошел в список пятидесяти лучших ресторанов мира, и он открыл свое третье заведение в Москве. Противное сердце трепыхнулось от вида случайного любовника, но потом на меня накатила глухая злоба. Вяземский выглядел роскошно и счастливо, открывал свои рестораны и радовался жизни, пока я не мог склеить себя по кусочкам. Это нечестно! Нажав на отрицательную оценку новости, я закрыл вкладку и даже улыбнулся этой никому ненужной и незаметной мести. Пальцы снова зажили своей жизнью, я куда-то тыкал наугад и к своему удивлению оказался в своем почтовом ящике. В своем старом почтовом ящике времен университета. И как оказалось, там скопилось довольно много непрочитанных писем. Я решил, что раз уж сегодня день спонтанности, а ехать мне еще часа два, то можно и почитать старую корреспонденцию. Адресат мне показался незнакомым, поэтому я открыл первое письмо и застыл. «Привет, Лесь. Я долго не решался тебе написать, но я не могу без тебя», — значилось в первом, пришедшем в декабре прошлого года. Руки задрожали, а перед глазами всплыло перекошенное гримасой боли лицо Степочки. Моего милого друга и альфы. Что обещал ждать, пока я разберусь с собой, продержался почти четыре месяца и стал забрасывать мой старый почтовый ящик письмами. В начале года он писал каждый день, и все его послания были пропитаны грустью и отчаянием. Он умолял вернуться, писал, что с ума сходит, что любит меня не смотря ни на что, и мы справимся со всеми бедами вместе. Я читал его письма одно за другим и на третьем не заметил, как начал плакать. Слезы лились из глаз сплошным потоком, я моргал, утирался, беззвучно подвывал, но не вылезал из почты. Но чем дальше, тем меньше стало в Степочкиных посланиях боли. Он словно вылечивался, отступал от меня. Хотя грусть и скользила между строчек, но безысходности я не видел. К осени поток писем заметно сократился, уменьшаясь от одного в день до двух в неделю, потом трех за месяц, а в прошлом ноябре и вовсе все прекратилось. Что случилось с моим другом? Я перечитал его последнее послание, но так ничего и не понял. Оно было очень короткое, по сравнению с зимними долгими излияниями, и никак не намекало на обрыв связи. В груди рядом со злостью на Вяземского зашевелилось беспокойство за друга, и кольнула иголочка обиды. Очень тоненькая. Именно с такими мыслями я и прибыл в Мадрид. Весь всклокоченный, непонимающий, удивленный и словно брошенный. Чтобы не заблудиться в хитросплетении мадридских улиц и благополучно добраться до отеля, даже пришлось вызвать такси. Водитель бросал на меня странные взгляды через зеркало заднего вида, но ничего не сказал, за что я ему был весьма благодарен. *** Опять мое настроение катается на американских горках: от волнения и страха до радости и эйфории, а потом в пучину безысходности и ужаса. Всю ночь я мучил себя, нарезая круги по номеру. Плескал в лицо холодной водой, укладывался на кровать, но моментально вскакивал, смотрел в окно на ночной Мадрид, грыз ногти и плакал, плакал, плакал. К утру я с темными кругами под глазами, всклокоченными волосами и безумным взглядом был похож на психа и привидение одновременно. Черный кофе взбодриться не помог, только осел неприятной горечью где-то на кончике языка. В медицинском центре Гран Виа приветливый администратор тактично поинтересовался, не нужна ли мне еще и помощь психолога, но от моего злого прищура стушевался, промямлил извинения и лично проводил к кабинету омежьего доктора. Этот тоже светился улыбкой и неимоверно меня бесил. А еще назначил такую массу анализов, что я проторчал в больнице до позднего вечера. — Ну что же… — протянул врач на следующий день, рассматривая километровые распечатки. — Некоторые нарушения на лицо. Как часто вы принимаете подавители? — За одиннадцать лет принимал два раза. Врач внимательно посмотрел на меня и снова зашуршал листами. — И все течки вы проводили с альфами? — С девятнадцати лет — да. — Когда была последняя? — Два года назад, в июле. — Тоже с альфой? — врач дождался утвердительного кивка. — И с тех пор больше никаких контактов? — Нет. Мне был неуютно. Вопросы неприятно кололи, яркий электрический свет бил в глаза, от сладкого запаха врача немного тошнило. Он что-то долго просматривал в компьютере, перекладывал листочки с результатами моих анализов с места на место, протяжно вздыхал и поднимал глаза к потолку. Мне хотелось встряхнуть его за плечи и потребовать объяснений, но я усиленно держался. — Что ж… Лечение гормонального сбоя таблетками совсем вам не помогает, — озвучил прописную истину врач. — Может быть есть какая-то альтернатива? — казалось, я уже был готов на все, но от ответа доктора даже немного завис. — Да, вам надо завести альфу. — Что, простите? — Альфу, — терпеливо отозвался врач. — Желательно с сильным запахом. Чем больше вы будете с ним общаться, тем выше вероятность, что ваши гормоны придут в норму. — Как это связано? — Напрямую. Вы ведете активную половую жизнь с семнадцати лет и каждую свою течку проводили с альфой. Ваш организм четко настроен на альфьи феромоны. — Я что, по-вашему, компас, а альфы — север? — Почти. Организмы альф и омег очень чутко настроены друг на друга. К тому же, у вас был постоянный партнер на протяжении шести лет. Вы нашли с ним баланс, а потом резко эту связь разорвали. А вкупе со стрессом это повлекло сильные изменения. Степочка шесть лет спасал меня от гормональных сбоев и уберегал от бесплодия, а появившийся единожды Вяземский все разрушил. Я спрятал лицо в ладонях. — Продолжайте принимать лекарства, — между тем заметил врач. — Но мой вам совет — найдите альфу. И увидите, что через полгода снова будете благоухать. За свои последние слова врач получил сильно негодующий взгляд. *** — Алекс, мне скучно! — проныл в очередной раз Момо. Подросток по неизвестной причине ко мне привязался и стал торчать в магазине практически целые сутки. — Алекс! Так жарко! — он снова потряс меня за плечо. — Я на погоду не влияю, — с вялым раздражением отмахнулся я. Трехнедельный марафон по поиску подходящих альф сильно меня вымотал. Нужный сильный запах все не находился, но зато у меня появились два поклонника. Это немного тешило мое самолюбие. Жаль, что они мне не подходили в качестве сексуальных партнеров. — Алекс, а пойдем на пляж! — опять активизировался младший омега. — Я на работе, вообще-то. — Так никого же нет! — Вот скажи, чего ты ко мне привязался? — Я не привязывался, — Момо надул губы, но тут же оттаял. — Алекс, а когда к тебе Мигель придет? — Надеюсь, никогда, — проворчал я. — Почему? Он классный! — мордашка мелкого озарилась мечтательной улыбкой. Я на него покосился и про себя заметил, что для пятнадцатилетнего омеги временно безработный девятнадцатилетний байкер Мигель может быть и классный, но для меня он был слишком юным. И неприятно пахнущим. — А ты видел, какой у него мотоцикл? Красный! — продолжил разглагольствовать Момо. — Я видел, как быстро он может ездить. Вот бы на таком прокатиться… — Даже не думай про такое, — на всякий случай предостерег этого любителя адреналина. — Тебя отец живьем сожрет! Мальчишка скорбно вздохнул и повесил голову. — Не кисни, иди лучше бутылочки с корабликами красиво расставь, а то покупатели из них каких-то баррикад понаставили. — А тебе, смотрю, в радость эксплуатировать детский труд! — Тебе пятнадцать, ты почти не ребенок. Высунутый язык служит мне ответом. Момо звенит бутылочками, передвигая их по полкам, и на время забывает про меня. Несмотря на ворчание, ему нравится работать, расставлять наши уникальные штучки, болтать с покупателями и самому зависать не по часу у разных полок и витрин. Дверь тихонько хлопает, и меня облизывает запах горелых покрышек, пота и скорости. Байкер Мигель собственной персоной. Войдя, он первым делом огляделся и, заметив в углу маячащую спину Момо, кивнул сам себе и двинулся уже ко мне. Теперь-то мне, наконец, стало ясно, к кому приезжает молодой альфа. Он был не совсем плохим. Не глупым, рукастым, добрым, пусть пока не очень удачливым, но таких людей нужно только слегка подтолкнуть в верном направлении, а дальше они будут переть сами. Я мысленно попросил прощения у Пабло и Мариуса и поздоровался: — Мигель, привет! Рад тебя видеть! Бутылочка звякнула громче, чем положено, и альфа настороженно глянул в угол, но сразу же отвернулся с самой доброжелательной улыбкой. — Привет, Алекс! Как дела? — Все очень и очень хорошо, — почти пропел я, прислушиваясь к сердитому перестуку стекла. — Как твой мотоцикл? — О! Ты знаешь, что у меня есть мотоцикл? — Мигель искренне обрадовался. — Конечно, красный такой. Очень красивый! — Я его сам купил, — альфа аж запыхтел от гордости. — Пришлось много работать, поэтому я сейчас отдыхаю немного. И гоняю за городом. — Какой же ты молодец, — мне стыдно флиртовать с наивным молодняком, но ничего не поделаешь. — А я вот ни разу не ездил на мотоцикле… Ох, Лекс, чем же ты занимаешься! Альфа напротив сияет от вскользь брошенной похвалы, а мелкий омега на заднем плане задыхается от ревности. Я тонко чувствую его эмоциональный фон, и Момо злится, руки у подростка подрагивают, но надо дожать, показать юному альфе правильную дорогу. — Правда? Ты многое упускаешь. Это нереально круто. Ветер в лицо и ощущение полной безграничной свободы! — Звучит крайне заманчиво! — а ты, Лекс, звучишь как старый извращенец. — Хочешь, я тебя покатаю? — как на духу выдыхает Мигель, и в углу слышится звон разбитого стекла. Альфа кидается на место происшествия первым: — Ты не поранился? — он отдергивает тоненькие ручки Момо от осколков и разглядывает ладошки. — Нет, — сопит омега обиженно и хочет высвободиться, но поднимает голову и встречается с глазами Мигеля. Все. Искра, буря, безумие. Я тихонько отступаю в кладовую, чтобы не мешать парочке налаживать отношения, и улыбаюсь. Из этих двоих со временем получится прекрасная пара. Десять минут, для первого раза хватит, пора выползать из укрытия с веником и совочком и убирать последствия подростковых вспышек эмоциональности. Осколки как лежали на полу, так и лежат, а мои подопечные о чем-то оживленно разговаривают. Я машу на них руками, как на голубей, и велю убираться поскорее из моего магазина, пока Момо тут все не перебил. Ребята хохочут и выскакивают на улицу, уносясь куда-то в сторону моря. Ладно хоть не на мотоцикле. А то проблем с родителями неугомонный омега не избежит. Мальчишка возвращается спустя час, один, но крайне счастливый и с застывшей на губах блаженной улыбочкой. — Избавь меня от подробностей, — ворчу я и отпиваю свой холодный кофе, что успел купить в ближайшей кафешке. Момо неожиданно крутится по тесному помещению в танце и взмахивает руками. — Ах, Алекс! Он такой классный! — а потом подросток словно спотыкается, останавливается и смотрит на меня крайне подозрительно. — Ты ведь это специально сделал? — Что? — изображаю я святую невинность. — Ну, флиртовал с Мигелем. Специально, чтобы меня позлить? — Да. Твой альфа немного тугодум, и ему нужен был толчок в правильном направлении. — Он не мой! — пунцовеет щеками Момо. — Брось. Твой, целиком и полностью. Мой тебе совет — не затягивай со знакомством с родителями. Этот малый на первый взгляд выглядит немного раздолбаем, но у него большой потенциал. — Откуда ты это знаешь? — Я много альф перевидал на своем веку, — какой-то грустный вздох вырывается из меня сам собой. — Научился в них разбираться. — Алекс, спасибо тебе! — и подросток заключает меня в крепкие объятия, утыкаясь носом в мою грудь. *** Энтузиазм в поиске альфы немного угасает. Казалось бы, ну что тут такого? Подцепить альфу, соблазнить и может быть переспать. И если с первым и вторым у меня еще худо-бедно шло, то до третьего вообще не доходило. Те запахи, что мне встречались, совершенно не возбуждали, а трахаться без удовольствия я не привык. Да и не хотелось совсем. Сорвавшийся с крючка Оскар зародил в сердце некоторые сомнения. Не все способны возбудиться от непахнущего омеги. Неужели все настолько завязано на этом дурацком запахе! Рефлексия и самокопание результатов не принесли, зато настроение у меня теперь скакало будь здоров! Даже пришлось заменить свой кофе на отвар ромашки, который, впрочем, помогал плохо. Только в туалет гонял чаще обычного. Зато у знакомого мне семейства на любовном фронте все было отлично. Момо потихоньку гулял с Мигелем, пока тайком, чтобы родители не узнали, а я их прикрывал. А потом как-то под закрытие магазина ко мне пришел Мариус немного не в себе и обалдело сообщил, что беременный. Пришлось его долго успокаивать, а то старший все причитал: — Ох, и угораздило же нас на старости-то лет! Как же я рожать буду! А как вынашивать, мне лет-то уже много! А вдруг осложнения какие будут, мне и прошлая беременность тяжело далась, когда Силино носил, а он омега. А вдруг альфа будет! Это же какая нагрузка на организм. А вдруг роды пойдут не так, и я умру. Нет-нет-нет! Не хочу этой беременности. Потом он осознал, что только что ляпнул, и залился горькими слезами. — Нет-нет-нет! Что же я такое говорю. Нельзя так. Это же мой ребеночек, никому его не отдам. Сам рожу, даже если это альфочка. Вот бы так и было! Пабло мечтает об альфе. Ой, а он же еще не знает. А как я ему скажу? А вдруг он против будет? Ой-ёй-ёй! И снова слезы, и так по кругу! Я долго гладил Мариуса по спине, терпеливо вытирал ему глаза и успокаивал, говоря, что все пройдет отлично, что ребенок родится здоровым, что Пабло будет счастлив и подобную успокаивающую чушь. Она, по сути, не несла особого смысла, просто в организме омеги разбушевались гормоны, и он стал крайне восприимчив. Спас меня тот самый Пабло, выдвинувшийся с наступлением вечера на поиски благоверного. — Алекс! — звякнул колокольчик над дверью. — Мариус не у тебя? Ох, дорогой, вот где ты! И альфа быстро дошагал до супруга, плачущего в моих объятиях. — Что случилось, mi tesoro*? — Пабло опустился на колени перед мужем и ласково заглянул в глаза. Но омега только икал и судорожно вздыхал, не в силах успокоиться. — Алекс? — альфа посмотрел на меня озадаченно и взволнованно. — Он сам должен тебе сказать, — я покачал головой. — Я не в праве. Можете посидеть пока здесь — я оставлю ключи. Заберу у тебя завтра со своим кофе. — Спасибо, — приятель перехватил у меня связку, спрятал в карман и занял мое место рядом с плачущим мужем. Я быстро вышел, оставляя их наедине — моим хранителям есть, что обсудить, но думаю, все у них будет хорошо. Ведь утром кофе мне готовил сияющий, громогласный и счастливый до неприличия Пабло. *** Я люблю осень. Точнее ту ее часть, где желтые листья, высокое голубое небо, прохладный ветерок, яркий плащик и пряный согревающий раф. В Испании мне этого немного не хватало. Тут почти круглый год тепло, и листья не торопятся желтеть. Да и температура воздуха держится на стабильном плюс двадцать. Правда чем выше взбираешься в горы, тем свежее становится. Первые недели сентября выдались для меня крайне жаркими. Мой милый старичок Клементе в погоне за очередным красивым видом свалился со скользкого камня и сломал себе шейку бедра. Бедняга так измучился пока мы ехали на такси до госпиталя в Жироне, что я пообещал больше не отпускать его на этюды одного. Мариус переживал первый триместр беременности очень плохо. Ходил весь зеленый и дерганный, так что забота о детях легла почти полностью на плечи Пабло. Я ему помогал, как мог, но дела в магазине часто не отпускали. Иногда меня выручали Момо с Мигелем, но их горячая кровь и влюбленность не позволяли молодым людям долго сидеть на одном месте. Папочка порывался приехать на подмогу, но этот вариант я жестко отсек. Слушать сетования родителя о моей загубленной молодости и болезни не было ни сил, ни желания. Он, конечно, не стал бы говорить мне прямо в лоб, но видеть его грустный, умоляющий взгляд не хотелось. Вот я и крутился один. А еще Степочка писал мне на старый почтовый адрес. После перерыва почти в два месяца было странно обнаружить его послание вновь. И я до сих пор малодушничал и никак не отвечал ему, мне было стыдно появиться спустя два года. Неудивительно, что от всего свалившегося на мою бедную голову, я в очередной раз взбрыкнул, закрыл магазин и сбежал. Правда недалеко, лишь на окраину города, повыше в горы. Выбрал самое отдаленное место, куда бы не смогли добраться праздно шатающиеся по округе туристы, расстелил плед и улегся на спину. Голова моментально опустела, мысли разбежались по углам, запрятались поглубже, освобождая меня на время, давая краткий отдых. Тело расслабилось, я чувствовал, как сковавшее меня напряжение утекает в почву. Глаза постепенно закрывались, организм хотел крепкого спокойного сна, а то бессонница поселилась во мне на постоянной основе. Я плюнул на все и позволил себе заснуть. И конечно такому уставшему и эмоционально нестабильному мне приснился сон. Полянка была все та же, солнечная, зеленеющая травкой. Я покрутил головой, не нашел ничего стоящего перед собой и, как и в реальности, улегся на землю. Было так же приятно, тепло и умиротворенно. Возможно, я бы заснул второй раз, внутри моего сна, но откуда-то из леса до меня долетел обрывок мелодии. Что-то легкое, невесомое, словно рожок пастуха или флейта эльфа. Музыка зазвучала снова и потянула за собой. Она отдавалась в груди искристой радостью, счастьем и обещанием чего-то нереального. Я продрался к источнику звука прямо через кусты, напролом, и на очередной полянке отыскал исполнителя. Он сидел на пенечке, в простой серой хенли*, тихонечко наигрывал, его широкая спина была чуть сгорблена, крепкая задница обтянута светлыми джинсами, а ветерок слегка шевелил светлые волосы. Мы провели вместе целый день — я просто обошел музыканта и уселся у его ног, ловя музыку и настроение, впитывая их как губка. Они стирали мои тревоги, усталость, и через какое-то время стало спокойно и уютно. Рядом с этим незнакомцем я чувствовал себя на месте. Мы не говорили, была только мелодия, а когда она затихала, вокруг слышался шум ветра, колыхание травы и наше дыхание. Единственное, что меня напрягало — мой флейтист не показывал мне свое лицо. Всячески отворачивался, ронял голову на грудь, оборачивался спиной, и пусть это было странно, я отдался ему полностью. Не в физическом плане, нет. Только вручил мою мятущуюся душу и замерзшее сердечко. Когда вокруг все стало светлеть, я понял, что мое бренное тело просыпается. — Кто ты? — вопрос вырвался сам собой, а я вцепился в руку своему сновидению. — Еще не время, — прозвучал ответ в голове, и незнакомец вдруг повернулся ко мне: на месте лица у него было смазное пятно. — Ты еще не готов. Но я обязательно найду тебя. «Найду тебя», — шумело в голове весь оставшийся день. Я медленно возвращался после своего лечебного побега в город и размышлял. Кто это был? Истинный? Спрятанная про запас измочаленная коробка почти уже не пахла, но я помнил этот чарующий аромат до последней капли. Сила, уверенность и ощущение комфорта и покоя — вот что скрывал от меня далекий истинный. В очередной раз недобитый лекарствами и моими проблемами с головой внутренний омега заскулил, просясь к своему альфе, но я поежился и велел ему примолкнуть. Ох, так и шизофреником стать недолго. *** — Алекс! Алекс! Что с тобой? Ты в порядке? — кто-то настойчиво тряс меня за плечо и орал в ухо. — М-м-м… Все хорошо. Не кричи. —Тебе настолько хорошо, что ты сидишь в кладовке и нюхаешь грязный картон? Алекс, а ты случайно ничего кроме этой мерзости не принял? — не вовремя появившийся Момо упер кулаки в бока и блестел на меня глазами с высоты своего роста. — Нормально все, — чуть шатаясь поднялся я с грязного пола и отбросил от себя часть коробки кузнеца. — Ты конечно взрослый и все дела, но как мне кажется, наркотики это не лучший выбор. — Что? Какие наркотики?! Момо! Младший обвел помещение рукой и помахал ей в воздухе, потом задумался о чем-то и просто отмахнулся, мол, забудь, чувак. — Что ты хотел, малыш? — мы вышли с ним в зал. Было уже темно, и свет уличных фонарей лежал на полу магазинчика неровными квадратами. — Я не малыш! — тут же вскинулся Момо. — А вообще папа зовет тебя сегодня на ужин. — С чего вдруг? — Алекс, ты не заходишь к нам уже две недели. Тухнешь один здесь, коробки нюхаешь. Мы волнуемся! — подросток действительно выглядел обеспокоенным. Он так сильно переменился в своем отношении ко мне. Может переходный возраст прошел, а может помогла моя искренность и нежелание читать ему нотации. Ну или жалость. В любом случае, я был рад нашей дружбе, поэтому ласково улыбнулся Момо и привычным движением потрепал его по голове, нарушая прическу. — Ну что ты делаешь! — подросток отпрыгнул от меня и принялся поправлять свои идеальные прядки. — Я в порядке, малыш, — фырканье и недовольное закатывание глаз. — У меня действительно много работы, ведь Клементе в больнице и, скорее всего, ко мне не вернется. — Я просто передал тебе слова папы. Пойдем, Алекс! — Твой папа опять что-то задумал? — я прищурился от того, как занервничали руки младшего омеги. — Нет! Что ты! Просто ужин. — Ты совсем не умеешь врать, малыш, — грустная улыбка заставила вскинуться моего собеседника. — Прости, я сейчас немного не готов к ужинам и общению. И я в порядке, правда. Не правда, я не был в порядке. Все вокруг слышали от меня эту мантру «Я в порядке», но не верил никто. Даже я сам. Я был настолько не в порядке, что по вечерам запирался в магазинчике, раскладывал на полу картон и прижимался всем телом к родному запаху. Хорошо, что Момо не застал эту картину, а то бы мне точно светила психушка. Решение пришло слишком спонтанно. Я просто ходил по своей квартирке из угла в угол и сжимал в руке свой маленький талисман-звездочку. Перед глазами иногда мелькал образ влюбленной парочки из прошлого года. Их взгляды, их объятия, ласка и обожание в глазах. Стало завидно аж до зубовного скрежета. Вот уж где идеальная пара! «Твоя идеальная пара в кузнице в Валенсии!» — услужливо подсказал ехидный внутренний голос, и я сорвался. Ехал без особого плана, просто с каким-то маниакальным желанием увидеть своего партнера, даже не зная, что ему вообще скажу. *** Всю дорогу до места назначения я пялился в окно, запрещая себе думать логически — меня вели инстинкты. Если бы мозг смог прорваться через заслон гормонов, то осознал бы всю глупость моего положения. «Я просто должен на него посмотреть. Я ничего не буду делать, только посмотрю одним глазком. Ничего же плохого не случится!» — шептал я, успокаивая себя в поезде, а потом и в такси до пригорода Валенсии. Вышел за два квартала до нужного мне дома и медленно побрел пешком. Чистенький райончик, небольшие домики, пальмы по обочинам дорог — настоящий рай, сошедший со страниц рекламных буклетов. Я чувствовал приятный для меня запах с каждым шагом все отчетливей. Он тащил меня за собой, гнал вперед, подстегивал, предлагал забрать свое, заявить права истинной пары, а где-то на периферии вопил больной мозг, что стоит сматываться отсюда. Я врезался в дерево и уцепился за него пальцами, чтобы не рухнуть, и оглядел противоположную сторону улицы: я стоял ровно напротив интересующего меня дома. И задохнулся. Из двери вышел мой альфа. Мой эталон, именно такой, как я люблю: высокий, мощный, с небольшой бородой и легкой сединой в темных волосах. Омега внутри завыл и кинулся со всей силы к истинному. Он его чувствовал, он его хотел и как мог посылал невербальные сигналы, полагаясь зачем-то на телепатию. Запах сильного альфы окутывал теплым одеялом, и я напряженно проследил, как широкая спина скрывается в гараже. Большие ворота тут же поехали наверх, а я вышел из укрытия и почти шагнул на дорогу, как из гаража вылетел белокурый мальчишка, похожий на херувимчика, и с задорным смехом побежал в сторону проезжей части. — А ну стой! — альфа выскочил следом и быстро поймал малыша, подхватывая на руки. Ребенок засмеялся, болтая в воздухе ногами: — Пусти папочка! Папочка… Отец… У моего истинного есть ребенок. — Ты попался в лапы грозного дракона, Анхелито! — грозно пробасил альфа и подкинул своего пленника в руках, чем вызвал очередную вспышку веселья. — Я не боюсь тебя, дракон, ведь меня скоро спасет прекрасный принц! — Ну это мы еще посмотрим! — зарычал альфа и закружил сына по выездной дорожке. — Мальчики мои! Что за шум? — следующим из гаража показался кругленький омега, месяце на восьмом беременности. — Папулечка! Меня украл дракон! — звонко завопил мальчик. — Ай-яй-яй! Как дракону не стыдно! — омега покачал головой, сияя улыбкой. Я отступил обратно за дерево и прижался лбом к рельефной коре. Голова закружилась, коленки затряслись, а из носа потянулась струйка крови. Мой истинный, мой идеальный партнер, мой единственный шанс на излечение счастливый семьянин, отец маленького Анхеля и того, что еще не родился. Со скрытым мазохизмом я снова выглянул из укрытия, продолжая подсматривать за теплой семейной сценой. Альфа, накружившись с ребенком на руках, шагнул к своему мужу и коротко и нежно его поцеловал. Хотелось закрыть глаза или просто убежать отсюда подальше, но я заставил себя смотреть, не замечая, как загоняю занозы под ногти. Свою горькую чашу надо испить до дна. Анхеля устроили на заднем сидении в детском кресле. Альфа возился сам, пока омега стоял у капота и обмахивался ладошкой — было жарко. Потом настал и его черед. Альфа со всей возможной осторожностью и заботой усадил мужа на переднем сидении, закрепил ремень безопасности и снова поцеловал, а я против воли всхлипнул, на что альфа вскинулся, скользнув по моей стороне улицы внимательным взглядом. Но ничего не заметил, потому что я спрятался. Машина завелась и быстро отъехала, увозя счастливое семейство куда-то прочь, а меня оставляя с еще бóльшей дырой в сердце. Я медленно опустился на землю, продолжая держаться за дерево. Перед глазами летали черные точки и очень тошнило. Кровь, что шла из носа, запачкала и губы, и подбородок, и чтобы не накапало на одежду, пришлось вытянуть шею и наклонить голову пониже. Ты теперь официально труп, Лекс. Поздравляю.