Пьян тобою 2

Первым, с кем я столкнулся, по иронии судьбы, оказался Руслан. Альфа торчал на школьном крыльце в ожидании своих дружков и немного завис при виде меня. И было от чего. Светлые джинсы, чуть завитые волосы, немного макияжа — просто ожившая картинка из глянцевого журнала. — Привет? — неуверенно заметил Руслан. — Привет, — лучезарно улыбнулся я и прошел мимо, обдав альфу запахом своего винограда — вторая течка прошла в августе. Мне было проще, но две недели я все равно провалялся в жару и смазке. К сентябрю аромат потерял свою интенсивность, но не ушел полностью. Илюшенька тихо бесился, потеряв львиную долю поклонников, а я просто пользовался своими преимуществами и наверстывал упущенное время, общаясь и с альфами, и с омегами. Я не придавал особого значения этим людям, не подпуская никого к себе слишком близко. Ухажеры сменяли один другого, ничего серьезного в наших отношениях не было: изредка я разрешал себя целовать, а если альфа был слишком настырный, то получал от ворот поворот. — Это новый? — уточнял папа время от времени, когда я появлялся около наших ворот с новым альфой. — Ага. — Который по счету? — Я их не считаю. — Ох, котеночек… — папа качал головой, но больше ничего не говорил. Руслан подошел ко мне сам в конце декабря. — Привет, — альфа мялся и смущался, смотрел в пол. — Привет, — я сидел на подоконнике и болтал ногами. Настроение было хорошее, оценки радовали, на каникулах отец обещал отвезти нас в Прагу, так что Руслан заслужил некоторого снисхождения. — Я это… Прощения хотел попросить. Я в прошлом году наговорил тебе всякого. Извини? — Ладно, — спокойно отозвался я. — Ладно? — альфа смотрел удивленно. — Как это понять? — Ладно — это значит: «Твои извинения приняты». — Хорошо, — он не хотел уходить, но не знал, что еще сказать. Я внаглую его рассматривал, смущая еще больше. — А ты идешь на дискотеку в субботу? — Иду, — я аккуратно заправил прядку волос за ухо, и Руслан проводил это движение взглядом. — Со Славочкой. Всех своих альф я звал только так: Славочка, Вовочка, Петенька, — словно подчеркивал этим их временность и несерьезность. — А-а-а… Ну ладно, — мне показалось, что Руслан расстроился. — Тогда до субботы? — Ага, — я проводил его удаляющуюся фигуру взглядом. Славочка играл мускулами и красовался в мерцающем свете цветных фонарей. Актовый зал был украшен к новому году, на сцене стояла живая елка, под которой прятали подарки для малышей, а сейчас это праздничное пространство отдали на разграбление старшеклассников. Мне было очень хорошо и весело. Мой альфа крепко держал меня за талию, изредка щекоча дыханием ушко, когда склонялся ко мне, чтобы коротко чмокнуть — все-таки за нами следили учителя. Я сбегал потанцевать с другими и чувствовал себя звездой вечера, примечая, что в углу бесится Илюшенька и, похоже, затевает какую-то пакость. Его фантазии хватило лишь на банальную подножку. Я нелепо взмахнул руками и шлепнулся коленями на пол. Отбил выставленные ладошки и испачкал красивые белые брючки. Было немного больно и досадно, что новая красивая вещь была испорчена. Банда Илюшеньки, состоящая теперь преимущественно из омег, потешалась надо мной, мол, смотрите, неуклюжий увалень загремел на пол, наверное, не рассмотрел, куда ноги ставить из-за своего пуза. Но ровно до тех пор, пока поднимать меня не кинулись несколько альф разных мастей и статусов. Я благодарно принял помощь, улыбаясь всем максимально ласково, позволил увести себя в коридор и усадить на лавочку рядом с раздевалками. Славочка кудахтал вокруг, сокрушаясь, что не уследил, кто-то протягивал мне салфетки, бутылочку с водой, кто-то предложил проводить домой. Все хотели помочь и окружить привлекательного омегу заботой, но я смотрел на эту суету с глубоко запрятанным омерзением. Еще в прошлом году они все даже не замечали меня, кое-кто проходил мимо, равнодушно наблюдая за оскорблениями и издевательствами, а вон тот, притаившийся сзади всех альфа, лично пару раз толкал меня в стену в нешироких школьных коридорах. Что во мне изменилось, кроме запаха? Одежда стала чуть другой, и манера поведения слегка поменялась. Симпатичное личико у меня было всегда, как и несколько лишних килограммов. Я совсем запутался во всем этом. Все каникулы крутил ситуацию и так, и сяк, но к какому-то логически верному умозаключению не пришел. — Пап, почему все так странно в этом мире устроено? — Не знаю, сыночек, — папочка грустно вздохнул и потрепал меня по голове. Он сильно за меня переживал, и вереница моих временных поклонников его несколько настораживала. О сексе и его последствиях мы поговорили еще тогда, после первой течки. Было немного волнительно и стыдно, на папа смог найти правильные слова и объяснил все от и до. Просил лишь не торопиться и думать головой. И использовать защиту. К окончанию школы я перебрал всех годных альф, погуляв с каждым и без сожаления бросив. Девять лет ни один из них не видел во мне не то, что омегу, а просто достойного уважения человека, так что все заслужили свою участь. Руслан наблюдал издалека и не совался ко мне лишний раз. Но однажды, набравшись смелости, все же подошел. — Привет, Князев, — альфа смотрел хмуро. К одиннадцатому классу он сильно вырос, раздался в плечах и выглядел очень сексуально. — Привет, — мне снова было весело. Я теперь почти всегда светил солнечной улыбкой, что действовала просто волшебно на окружающих. — Хорошо выглядишь. — Ой, спасибо, Русланчик. Собеседник скривился. Видимо просек мою фишку, но ничего не возразил, лишь сразу взял с места в карьер: — Ты знаешь, какие слухи о тебе ходят? — Знаю, — спокойно отозвался я. — И тебя это совсем не волнует? — Нет. Я же знаю, что это неправда. И родители мои знают. На остальных мне плевать. — Не боишься, что кто-нибудь захочет проверить? — Я не боялся, когда твоя банда меня гоняла, не боялся тычков и ненависти твоего омеги, не боялся быть один против целого класса. Чего мне бояться теперь? — я пожал плечами. — Я могу за себя постоять. На крайний случай у меня есть перцовый баллончик и Кирюша. Хоть один из них сработает. Руслан снова поморщился. Наш разговор словно причинял ему физическую боль. На всю мою тираду он отозвался очень коротко: — Он не мой. — О, вы расстались? Печально. Тебе надоело при поцелуях ощущать вкус других альф? — Довольно низко так говорить, не находишь? — Он распускает слухи про меня, я про него. По-моему, мы квиты. — А ты жестокий… — Научился за столько-то лет. В другом случае не выдержал бы. Мы сверлили друг друга взглядами, и первым сдался альфа. Отвел глаза, поджал губы. — Я уже извинялся. Скажу еще раз: прости, мне очень жаль, что я вел себя так. Это был юношеский максимализм. — А я уже сказал «ладно»… Договорить мне не дал подлетевший откуда-то сбоку Кирюша: — Лекс, я все. Пойдем? Здорóво, Руслан, — альфы пожали руки. — Пойдем, — я соскочил с подоконника, куда тридцатью минутами ранее был усажен Кириллом. — На такси? — Да, я вызвал. Давай, Руслан, пока! И мой альфа потащил меня на выход. Спину сверлил чужой взгляд, но я не повернулся. *** На плите уже минуты три заливисто свистел чайник, и я наконец-то выпал из своих воспоминаний в реальность. Даже огляделся удивленно, потому что картинки школьной жизни стояли перед глазами слишком отчетливо. А я-то думал, что ничего не помню. С неожиданно теплотой подумал о Владе, моем первом защитнике и первом опыте. Мой первый поцелуй случился в автобусе, когда мы ехали из школы. Была давка, альфа засунул меня в уголок, закрыв своим телом от плотной толпы. В какой-то момент автобус тряхнуло, Влад мотнулся, а я, пискнув, уцепился за его джинсовку и поднял лицо наверх, встречаясь с альфой глазами. Он смотрел на меня очень нежно и ласково, и был, в принципе, единственным с кем расставаться мне не хотелось. Если бы он не уехал, мы бы так и продолжили встречаться, и жизнь моя, глядишь, сложилась бы по-другому. Но в тот момент в автобусе я конечно ни о чем таком еще не думал. Перед глазами было лицо альфы, его губы были призывно приоткрыты, и я потянулся вперед. Влад охотно ответил, положив одну ладонь мне на щеку. Ощущение какого-то иррационального счастья затопило с головой, мир закружился, в животе необычно потеплело, и ноги чуть дрогнули. Хорошо, что партнер догадался переложить ладонь мне на поясницу и прижать к себе, иначе бы я рухнул. Альфа вытащил меня из автобуса и усадил на остановке. — Леш, ты как? — тихо спросил он. — В порядке, — я немного смутился. — Эй! — Влад подцепил мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Ты очень-очень красивый и очень мне нравишься. — Ты тоже мне нравишься, — признался я. Альфа расплылся в довольной улыбке: — Можно? И получив мой кивок в ответ, снова аккуратно меня поцеловал. И ох, это было очень хорошо! — Алекс! Привет! А ты чего так загадочно улыбаешься? — в магазинчик гибко проскользнул Момо. — Привет. Вспомнил свой первый поцелуй. — О! — мелкий зажегся. — А расскажи! — Какой ты любопытный! — Ну интересно же! Хочешь я тебе про свой расскажу? — Почту за честь, — я приложил руку к груди и склонил голову. — Это было два года назад на дискотеке в школе. И мне не понравилось! Было слюняво и противно, — младший забавно сморщился. — А потом второй раз было совсем по-другому. Вот второй поцелуй мне понравился. Что? — Какой ты ранний, — покачал я головой. — У меня в двенадцать лет на уме были только уроки и стрелялки по сети. — Это просто ты долго зрел, — отозвался Момо. — А я все делаю быстро. — В некоторых случаях лучше не спешить, — я красноречиво поиграл бровями, чем смутил мелкого. — Я понял, о чем ты. Со мной папа недавно поговорил. — Много чего интересного рассказал? — Алекс! — А ты ему? — Алекс! — Ладно-ладно, расслабься. Шучу! — в качестве извинений выставил перед покрасневшим Момо мисочку с его любимой нугой. Младший сопел и сосредоточенно грыз угощение. — Я вообще-то по делу к тебе пришел. — О, внимательно слушаю. — Мне в школе задали делать доклад про новогодние традиции. Ты же из России, у вас там много всяких интересных традиций? — О, малыш! Ты пришел как раз по адресу. Садись поудобнее и приготовься слушать! — я поддернул рукава на толстовке, переплел пальцы и с силой вытянул руки вперед, хрустя суставами, потом размял шею, всем своим видом демонстрируя Момо готовность рассказывать. Младший смотрел за моими приготовлениями, раскрыв рот, а потом прыснул в кулачок. — Алекс! Ты как обычно решил целое шоу устроить! — Без этого никуда, малыш, если хочешь, чтобы рассказ твой слушали, — наставительно заметил я и перешел к нашим новогодним обычаям и традициям. Момо ушел от меня спустя пару часов с опухшей головой, переполненной информацией, а я закрыл магазин и отправился в свое любимое место — в самую высокую точку города, откуда открывался просто сказочный вид. Пришлось немного попыхтеть, взбираясь в гору, но красота этого места того стоила. Я разглядывал неспокойное море, город, дышал свежим воздухом и снова вспоминал. И похоже, подобрался почти вплотную к тем самым нужным мне событиям. *** Руслан начал подкатывать ко мне с начала третьей четверти нашего последнего школьного года. Сначала просто подлавливал в коридоре, желая хорошего дня, ждал с утра около входа, чтобы поздороваться, иногда портил мне обед в столовой своим «Приятного аппетита». После этого мне кусок в горло не лез абсолютно. Хотелось перехватить пластиковый поднос поудобнее и зарядить наглому альфе по роже. Он меня неимоверно бесил, и в голове постоянно крутились злые слова, что Руслан щедро мне высказывал весь девятый класс. Его манил мой запах и больше ничего. На день всех влюбленных я получил ворох розовых, красных, фиолетовых и золотых сердечек от различных поклонников, пяток приглашений на свидание, одно неприличное предложение перепихнуться в туалете, куда отправил на разборки очередного «постоянного» кавалера, но больше всех отличился, конечно, Руслан. Он самодовольно притащил к моим ногам огромного белого плюшевого медведя. — И что это? — я вопросительно приподнял бровь. — Подарок. — Даришь мне шкуру медведя? А пещеру для спаривания уже успел приготовить? Ошивающиеся неподалеку от нас молодые омежки смущенно захихикали, но никуда не ушли, а подобрались чуть ближе, навострив ушки. — Князев! — угрожающе зарычал Руслан. — Не рычи, Русланчик, не страшно. Альфа захлопнул рот, засопел, сунул мне в руки плюшевого монстра и быстрым шагом ушел, недобро зыркнув на притихших зрителей. Все его ухаживания были крайне неловкими. Мой бывший недоброжелатель упорно хотел завоевать мое внимание, притаскивая то цветы, то конфеты, то игрушки, и никак не мог взять в толк причины моих отказов. Руслан отвадил от меня всех поклонников: кого-то кулаками, кому-то хватило только грозного рычания. Я же готовился к поступлению. Журналистику выбрал уже давно, и каждый вечер бегал на курсы в университет и по репетиторам. И уже там активно вертел альфами. Все, как только чувствовали мой запах, теряли голову и готовы были немедленно утащить в койку, но я пока не поддавался — ждал кого-то интересного. И дождался. Он пришел к нам в апреле — готовить к вступительному сочинению. Молодой и красивый аспирант, чуть витающий в облаках, задумчивый, немного рассеянный, но невероятно умный и чуткий. На него пускали слюни все омеги из подготовительной группы, а он относился ко всем ровно, держался отстраненно и профессионально учтиво. Когда он смотрел своими внимательными зелеными глазами, внутри все переворачивалось, дыхание перехватывало, и хотелось рухнуть в обморок. И к моему большому удивлению и восторгу он почти не отреагировал на мой запах, когда я вернулся на занятия после очередной течки. Только проводил задумчивым взглядом, а на следующем занятии забросал вопросами по изучаемой теме. И я понял, что надо готовиться усиленнее. Папа выслушал мои хвалебные речи молодому преподавателю и попросил быть аккуратнее. Я тогда клятвенно заверил родителя, что между нами ничего нет и не будет. Но ошибся. Через неделю аспирант попросил задержаться после занятия поговорить о моем сочинении. Потом пару раз проводил до автобуса, потом пригласил выпить кофе, а потом мы оказались в его съемной квартире в горизонтальном положении. Первый секс был прекрасен. Любовник раздевал меня не торопясь, смаковал мой усиливающийся с каждой минутой запах, скользил губами по коже и позволил в полной мере насладиться своим ртом. Несмотря на все слухи, что гуляли про меня по школе, я был девственником. Даже не раздевался ни перед кем, ограничиваясь со своими ухажерами поцелуями. Поэтому каждое касание кожей о кожу с моим горячим аспирантом сильно било по голове. Он очень долго меня растягивал, кружа вокруг дырочки смазанными моей же смазкой пальцами, толкался сначала одним, потом двумя и тремя, вырывая у меня подряд два оргазма. А когда я совсем уплыл по волнам блаженства, вошел быстро и резко, набирая приличную скорость. Он ничего не говорил, только крепко стискивал мои бедра и дергал на себя, впечатываясь своим поджарым телом в мое. Было жарко, было громко, было хорошо. Альфа умело крутил мое тело, входя под разными углами, и двигался, двигался, двигался. Немного остервенело и отчаянно. Я отрубился ближе к утру, после семи или восьми оргазмов, в луже спермы, на потных мокрых простынях, чтобы проснуться через три часа в пустой и холодной кровати. Задница немного болела, и ноги дрожали, когда я, завернувшись в покрывало, сброшенное с постели на пол в самом начале нашего вечера, выполз на кухню. Никого. Пусто. Я вернулся в комнату и распахнул шкаф — тоже ничего, ни одной вещи. На кухне в шкафчиках пустота, в холодильнике бутылка растительного масла и пара яиц, в туалете даже полотенца не было. Стало больно и обидно. Неужели все было настолько плохо? Горечь захлестнула с головой, я сполз вниз по стене в прихожей и тупо просидел около часа. Потом вытер злые слезы ладошкой, тщательно вымылся в душе, подождал, пока тело высохнет, и поехал домой. По дороге все прокручивал в голове произошедшее. Жалел? Немного. Было обидно? Да. Повторил бы? Однозначно. Дома родители оглядели меня внимательно со всех сторон, но ничего не сказали, только папа вздохнул немного протяжнее, чем обычно, да отец блеснул глазами. При них я держался молодцом, улыбался, шутил, плотно позавтракал, а, запершись в своей комнате, опять позволил себе расплакаться. Лежал на кровати, смотрел в потолок и даже не утирал крупные капли, катящиеся к вискам. Весь день я думал и под вечер пришел к выводу, что жизнь не кончилась. В конце концов, к аспиранту я не питал каких-то особо сильных чувств. У нас была простая симпатия. Обидно было, что он ушел утром, даже не попрощавшись. Даже записки не написал. Но его поступок доказал, что во мне интересен только запах, а альфам нужен в основном секс. Что же… Значит так оно теперь и будет. Последние детские мечты и идеалы в моей голове умерли, а на передний план вылезли сарказм, цинизм и недоверие к альфам. Встретивший меня утром перед школой Руслан потянул воздух рядом со мной носом и скривился. Он чуть ли не плюнул на землю и стремительно скрылся из вида, не заметив мою ухмылку. Ох уж эти сцены ревности на пустом месте! Тяжелые итоговые выпускные экзамены вытрясли из меня почти всю душу. Месяц я жил на адреналине, кофе и бессоннице. А в июле меня ждали вступительные в университете — еще один стресс. Организм барахлил и грозил очередным гормональным сбоем. Плюс настроение скакало вверх-вниз как вагончик на американских горках. Поэтому выпускной и торжественное вручение аттестатов я ждал как глотка воды в пустыне. Хоть на день можно было расслабиться и немного забыть все волнения и страхи. Родители расщедрились и оплатили выпускникам пьянку в приличном ресторане: алкоголь, танцы, фейерверки, а утром традиционная встреча рассвета. Мы отрывались, как могли, дико отплясывая и подпевая в полный голос любимым песням, много пили, что-то ели и зажимались по углам. Я немного очнулся от веселого угара, когда меня выдернули из толпы и довольно грубо куда-то потащили. Сопротивление особых результатов не дало, но болезненный пинок по голени мой захватчик все же получил. — Князев, блять! — злой Руслан впечатал меня в стену, сильно приложив затылком о кирпичную кладку — мы каким-то образом оказались на улице, на заднем дворе. — Ты чего, сдурел! — голова противно закружилась, и меня замутило. — Это ты, блять, сдурел! Лижешься со всеми подряд! — Хочу и лижусь! — выкрикнул я в ненавистное лицо. — Тебе-то какое дело, козел? — Сука! — кулак альфы прилетел в стену рядом с моей головой. — Люблю я тебя! Думал, что ты нормальный. Единственный из всех неиспорченный, а ты уже потрахаться с кем-то успел. И сейчас ведешь себя как шлюха! — Не поздно ли ты, Русланчик, о любви заговорил? — зло выплюнул я. — Сначала издевался надо мной год, с говном мешал, насмехался, а теперь вдруг полюбил? — Заткнись! — Руслан бешено кинулся ко мне, схватив за плечи. — Пусти, больно. — А мне, думаешь, не больно на тебя смотреть, — альфа снова тряхнул меня, затылок вторично встретился со стеной, стало еще хуже. — Хотел нормально все сделать, ухаживал, внимание оказывал, а ты по койкам скачешь. Может правду о тебе тогда говорили? Он шумно дышал мне в лицо, а меня мутило от терпкого агрессивного аромата альфы, подогретого алкоголем. Если бы голова не раскалывалась, а мир не кружился перед глазами, я бы наверное сильно испугался. От разъяренного альфы можно ожидать чего угодно, но свою слабость и страх показывать нельзя, поэтому собрав всю оставшуюся силу в кулак, я оттолкнул Руслана от себя. — Может и правду. Только тебе не все ли равно? Ты же мне предпочел бы свою руку! Вот и дальше сам с собой забавляйся! Щеку обожгла пощечина, и сразу же Руслан вцепился пятерней мне в горло, приблизившись максимально к моему лицу. — Сука! Как же я тебя ненавижу! — прошипел он, но быстро вжался в меня носом и вдохнул мой запах. — И как же ты пахнешь! Просто башню рвет. Хочу тебя до одури, аж яйца звенят! Его горячий влажный язык прошелся по горящей от удара щеке. Я зажмурился и внутренне поджался, пытаясь вспомнить куда лучше его ударить, чтобы обездвижить. — Люблю тебя, суку, сильно. Я бы все для тебя сделал, все, что угодно. Что тебе надо? Деньги? Тачки? Шмотки? Все у тебя будет. Выбери меня, я тебе все дам! — все бормотал Руслан, словно в бреду, пока вылизывал мне щеку, ухо, спускаясь влажными поцелуями на шею. Это было омерзительно, тошнота так и подкатывала к горлу. — Пусти меня, мне больно, — пытался я достучаться до затуманенного алкоголем и похотью мозга альфы. — Ты не меня любишь, ты запах мой любишь. Это не любовь. И ничего мне от тебя не надо. Но мой противник ничего не слышал. Его свободная рука шарила по моему телу, а его стояк надежно притирался к моему бедру. Я все отбивался, но уже печально думал, что мой второй секс случится на заднем дворе ресторана и удовольствия точно не принесет. Если после первого раза хотелось повторить, то после такого я завяжу с плотскими утехами навсегда. Меня спасла случайность. Где-то неподалеку достаточно громко хлопнула дверь, и послышались голоса. Страх быть пойманным за изнасилованием отрезвил Руслана. Он испуганно посмотрел на меня округлившимися глазами и судорожно разжал пальцы, сжимающие горло. Я захрипел от боли и закашлялся, хватая воздух раскрытым ртом. Мой неудавшийся насильник что-то пискнул и поспешил скрыться за дверью, оставляя меня одного на улице. Содержимое желудка стремительно меня покинуло, и я осел вниз, на землю, пачкая дорогой вечерний костюм в пыли заднего дворика чудесного веселящегося ресторана. *** После сегодняшних воспоминаний я снова долго не мог заснуть. Ходил по своей квартирке из угла в угол и ощущал фантомные пальцы на шее. Надо было проверить последнюю догадку, но я все не решался и медлил, обходя ноутбук по широкой дуге. Хотя, казалось бы, чего тут такого страшного. Вбить в поиске «Руслан Громов», найти бывшего школьного «товарища» и внимательно рассмотреть его фотографии. Потому что память старательно прятала лицо этого альфы, я помнил лишь общие черты: высокий рост, широкие плечи, темные волосы. Тогда меня нашли работники ресторана, решившие утроить перекур. Имени своего обидчика я не выдал, но рухнул в истерику, прорыдав на плече у отца около двух часов. Он практически умолял указать на ублюдка, посмевшего причинить вред его любимому сыночку, но я мог выдавить из себя только всхлипы и невнятное хрюканье, а потом предпочел забыть все это страшное происшествие. На носу было поступление на журфак, и я не имел права провалиться. Как оказалось, забытое всплыло в самый ненужный момент. Мой мозг видимо нашел сходства в недавних действиях Вяземского и давнишних Руслана и вскипел. Действительно, сначала некоторая травля, потом настойчивое, назойливое, неумелое ухаживание, и я решил не дожидаться повторения насилия у ресторана и сбежал. А теперь боялся найти фото Руслана, чтобы окончательно подтвердить свои опасения. Я сдался на рассвете, когда первый солнечный луч проскользнул в окно. Оба альфы были пугающе похожи.