Пьян тобою 2

— Смотри куда прешь, жиробас! — Сам смотри, козел! Мы столкнулись плечами в школьном коридоре совершенно случайно, и это вылилось в несколько злых реплик. Альфа передо мной полыхал и сжимал кулаки. Он на самом деле выглядел враждебно и, скорее всего, готов был ударить. Если бы не… Илюшенька. Коварный одноклассник подкрался сзади и обхватил альфу за руку, мурлыкая: — Не обращай на него внимания, Русланчик. Этот увалень его заслуживает. — Да как его не заметить! Он же своей тушей весь коридор занял, — желая меня задеть, выплюнул Русланчик. — Зато хотя бы рогами потолок не задеваю! — отозвался я, намекая на то, что альфа сам по себе козел, а еще, что Илюшенька не безгрешен. — Катись отсюда, колобок, пока я тебе ускорения не придал! — каждое слово альфы сочилось ядом, Илюшенька рядом глумливо улыбался, наслаждаясь представлением. — Да ты своими корявыми копытами по мне и не попадешь! — на наши крики стягивалось все больше зевак, им тоже понравился разгорающийся конфликт. Я не боялся этого альфу, я вообще альф не боялся. Моя крупная комплекция давала мне некоторые преимущества перед другими омегами: я мог дать сдачи, мог выдержать несколько ударов, мог хорошенько приложить обидчика сам. К счастью, случиться драке не дал охранник, разогнав нас по сторонам и пригрозив директором. Вот это та сила, перед которой пасовали абсолютно все от мелких первоклашек до матерых хулиганов. Рыча на меня, альфа подхватил в одну руку рюкзак, в другую Илюшеньку и смылся по коридору. Руслан Громов — еще один новичок, появившийся в нашей школе в середине второй четверти. Активист, спортсмен, мудак. Он почти сразу оброс прилипалами и положил глаз на главную звезду параллели — Илюшеньку, а последний и не был против. Руслан именно тот ухажер, которого и ждал омега. Сильный, красивый, популярный. Учились мы с ним в разных классах и на переменах почти не пересекались, а вот тут свел несчастный случай. С этого момента альфа будто меня преследовал. Куда бы я ни пошел, везде натыкался на широкоплечую фигуру этого козла. И каждый раз он меня задевал, пытался оскорбить, вывести из себя, настроил против меня альф из футбольной команды и еще некоторых недалеких индивидуумов. Но я не велся на его провокации. Ха! Знал бы Русланчик, что все это уже было со мной во втором классе, и правильная модель поведения у меня выработалась. Кроме того, к девятому классу я стал злее и смотрел на мир не через розовые очки. Спокойно посылал обидчиков и в карман за словом не лез. Поэтому когда на очередную провокацию альфы я назвал его жвачным парнокопытным животным семейства полорогих, которое в стремлении доказать, кто здесь главный козел, расшибет свой твердый тупой лоб, но так и не поймет, что вокруг люди, а он и так главный козел, Руслан зарычал и погнался за мной по коридору. Ох, он совсем не ожидал, что такой колобок, как я, может бегать так быстро и долго. А я мог! Каждый вечер нарезал круги на ближайшем к дому стадионе. Я бы успел скрыться, если бы наш забег не прервал директор. Его массивная фигура возникла передо мной совершенно неожиданно посреди коридора, я даже поскользнулся и шлепнулся на задницу от испуга. Руслан меня настиг через пару секунд и победно вздернул вверх за шкирку. Он, видимо, еще не понял, что мы оба попали. — Ага, попался! — выкрикнул он и поднял глаза. — Оба попались, — с милой улыбкой заметил директор и отправил нас в качестве наказания разбирать завалы в школьной библиотеке. — Это все из-за тебя, — чихнул в очередной раз альфа. Мы разгребали пыльные книги уже час, и конца и края не было нашим мучениям. — Это почему это из-за меня, интересно? — фыркнул я, записывая книжку в выданную мне тетрадку и откладывая в сторону, чтобы Руслан выставил ее по алфавиту на полку. — Потому что побежал по коридору, идиот. — Сам идиот, — воскликнул я возмущенно. В библиотеке кроме нас никого не было, поэтому можно было шуметь. — Я, что, должен был стоять и ждать пока ты мне вмажешь? — Ты чего, тупой? — альфа посмотрел на меня снисходительно и слез со стремянки. — Я бы не стал тебя бить. — Да кто вас, козлов, знает! — Не зли меня! — угрожающе рыкнул Руслан, нависая надо мной. — А то что? Забодаешь меня? — я качнул головой. — Твое рычание меня не пугает. Я лишь слышу: «Бе! Я здесь самый сильный и матерый козел! Бе! Я просто альфа-козел! Бе! Всех забодаю, один главный останусь!» Руслан дернул меня за кофту вверх, поднимая на уровень своих глаз. Хватка у него была сильная, костяшки побелели, и руки чуть тряслись. Он шумно дышал в мое лицо, но страшно мне не было. Только кофта немного неприятно жала в районе шеи. — Ну и что? Хочешь ударить — бей. Не хочешь — прекрати тогда на меня дышать. Я не боюсь тебя, ты мне просто противен. Он оттолкнул меня, отошел подальше к стеллажам и надолго замолк. Тишина в библиотеке нарушалась лишь скрипением моей ручки и шлепками книг. Я записал в тетрадку все, что нам поручили, и рядом со мной выросла приличная стопка книг, что грозила развалиться в ближайшем будущем. По напряженной позе моего партнера по наказанию я понял, что он работать больше не намерен, поэтому выбрался из-за стола, хрустнул уставшей спиной и полез расставлять книги. Сделал несколько рейсов по стремянке вверх-вниз и потащил ее к стене напротив, к другим буквам алфавита. — С ума сошел, — Руслан отобрал у меня лестницу и переставил сам. — Она же тяжелая. — И что? — я сдул с носа какую-то назойливо прилипшую пылинку. — Надорвешься. Тебе нельзя, ты же омега. — Что-то ты про это забыл, когда на прошлой неделе воду передо мной разлил на кафельном полу, а я хлопнулся на него с размаху. Или сейчас, когда за грудки меня держал и грозился нос откусить. — Это другое. — Для таких неотесанных чурбанов, как ты, может быть и другое. Для меня — нет. Руслан хотел сказать что-то в ответ, скорее всего, что-то грубое, но не стал этого делать, а молча полез на стремянку и протянул руку за книгой. Мы споро расставили всё по местам и пошли на выход. — Я не чурбан, — заметил альфа мне в спину очень тихо. — Да? Не заметил, прости. В тот день мы разошлись в разные стороны максимально быстро, а потом был новый год и великолепные зимние каникулы, которые мы провели с папочками на лыжной базе. Вдоволь нагулялись по зимнему лесу, набарахтались в сугробах и естественно накатались на лыжах. Но каникулы закончились слишком быстро, и потянулась самая длинная и унылая третья четверть. Та минутная промелькнувшая в библиотеке адекватность Руслана улетучилась и вернулась наша взаимная вражда. В принципе из-за этого все считали, что мы сойдемся рано или поздно, даже ставки делали, когда альфа меня приручит. В наших отношениях искр было больше, чем в трансформаторной будке. Такое состояние взаимной нелюбви и злости помогало держать голову чистой и ясной и заряжало бодростью посильнее, чем кофе по утрам или банка энергетика перед сложной контрольной. Последней каплей лично для меня стал один случайно услышанный разговор. Он явно не предназначался для моих ушей, но все равно было обидно. Руслан разговаривал со своей свитой об омегах, делился опытом, так сказать. Совсем недавно Илюшенька тоже «повзрослел» и принес на себе плотный и тяжелый аромат лилий, что ему совсем не шел. Этот запах придавливал к полу, и у многих в классе заболела голова. Илюшенька с гордо вздернутым носом отбыл домой, заметив, что альфам этот запах нравится. Правда, не уточнил каким. Руслан заговорщически поведал друзьям, что успел уже со своим красавцем пообщаться поближе, и это было весьма и весьма не дурно. — Ну ты даешь! А как там твой второй, ну этот, жирдяй? Такие, говорят, очень старательные, — спросил кто-то. Меня аж передернуло от отвращения. Конечно, от секса в современном обществе никуда не денешься, но как-то образ девятиклассника не вязался у меня пока с такого рода удовольствиями. — Жирдяй? Ты чего, угораешь надо мной! Да я к нему даже пальцем не притронусь. Даже если он себя предлагать будет! — ответ Руслана резанул по ушам. — И я вообще не уверен, что он когда-нибудь потечет, со всеми его жирами. — И чем же он тогда будет пахнуть? — хохотнул кто-то еще. Я не различал этих альф по голосам, дал им мысленно клички «Первый», «Второй», «Третий»… — Скорее всего, хот-догами! Или жареной картошкой! — Руслан потешался надо мной вовсю. Шутки над внешностью всегда обидные, но когда альфы начинают рассуждать об омежьей природе, да еще и смеяться над течками и всем сопутствующим, то становится как-то чересчур мерзко. Поэтому-то я и не выдержал. Выскочил из своего укрытия, подлетел к хохочущим и влепил звонкую и мощную пощечину главному весельчаку. Хохот моментально стих, Руслан ошарашенно прижимал к наливающему на щеке следу от моей пятерни ладонь и смотрел на меня крайне испуганно. — Даже если бы ты был единственным альфой на земле, а я изнывал от боли и жара течки, я бы ни за что не выбрал тебя. Лучше бы сдох, — прошипел я в лицо обидчику и быстро умчался с поля боя, давя в себе горькие слезы. После этого случая альфы из компании Руслана меня не трогали, обходили стороной и смотрели с сожалением и испугом. Мое выступление их поразило, а их вожак несколько раз порывался со мной поговорить, но я его игнорировал и торопился скрыться с глаз. Зато активизировался Илюшенька, почувствовавший свое превосходство. Все омеги в классе стали настоящими омегами, не совсем пока взрослыми, но точно половозрелыми. Один я оставался в детской фазе и все никак не хотел перешагивать порог подростковости. Первый день апреля прошел «весело». Банда Илюшеньки решила отпраздновать день дурака, сделав меня «королем» праздника. Они засунули мою папку для черчения за шкаф и прижали его хорошенечко к стене. Чтобы ее достать пришлось бы отодвигать эту гробину от стены. И можно было бы забить на папку, но там лежали все мои работы за первые две четверти, а без них вредный учитель ни за что бы не поставил итоговую оценку в конце года. Переделывать чертежи не хотелось, так что я пыхтел рядом со шкафом. — Привет. Что делаешь? — неожиданно появившийся Руслан приземлился на парту рядом со мной. — Культуризмом занимаюсь, не видишь что ли? — отдуваясь, проворчал я, сил, чтобы его игнорировать, не было совсем. Мне хотелось домой, хотелось есть, да и голова что-то немного кружилась. Шкаф был нереально тяжелый, громоздкий и неудобный. Задачу осложняло то, что он был центральным, а с боков его подпирали еще два его собрата. Я был обречен. — Оставь в покое шкаф. Что он тебе сделал? — альфа качал ногой и следил за моими потугами, даже не думая помочь. — Я в него влюбился и хочу забрать домой. — Эй! Успокойся, — Руслан дернул меня за капюшон кофты назад, усаживая на стул. — Что случилось? — Отвали, — окрысился я. — Сам разберусь. — Я нормально спрашиваю, — альфа быстро терял терпение. — Прекрати огрызаться. — У меня на тебя только такая реакция. Руслан не извинился, но я и не давал ему это сделать. А сейчас он меня застал врасплох. — Князев, извини. Я не должен был про тебя тогда так говорить. — Но сказал все же. — Я не подумал. — А думать — это и не про тебя. Мы оба запыхтели, сверля оппонента недобрым взглядом. — Я еще раз извиняюсь за то, что сказал про тебя тогда такие обидные вещи, — сквозь зубы выдавил Руслан. — А мне плевать на твои извинения. Оставь их себе, придурок. — Как же ты меня бесишь, Князев! И знаешь что! Даже если у меня будет выбор ты или моя рука, я выберу руку. — У козлов нет рук, только копыта! Руслан сжал кулак, замахнулся, но до моего лица его так и не донес, заметив полыхающую в моем взгляде лютую злобу. Точно такую же, что плескалась в его глазах. Он бахнул кулаком по столу и быстро вышел, припечатав несчастную дверь об косяк так, что стены вздрогнули. Я плюнул ему вслед и вернулся к шкафу. Только спустя час, наконец, смог совладать с непокорной мебелью и спас свои чертежи из плена пыли и грязи. Домой шел немного неуверенной походкой. От непосильной нагрузки ломило руки, отчего-то болел живот неприятной тянущей книзу болью, а злые слова альфы крутились в голове. — Лешенька! Котеночек! — с порога завопил папа, придерживая мою заваливающуюся в коридор тушку. — Что случилось? Где ты так долго пропадал? — Шкаф, — заплетающимся языком поведал я. — Пап, я же писал тебе. Хотелось лечь в кровать, укрыться одеялом, свернуться в комок и проспать часов двенадцать. — Сыночек, — папа побледнел и прижался губами к моему лбу. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо. Живот болит и голова. — У тебя жар. Быстро в кровать! В этот день надо мной подшутили не только одноклассники, но и природа — началась первая в моей жизни течка. Мой особенный организм отличился и тут. Меня крутило и лихорадило, было одновременно и жарко, и холодно, импульсы боли стреляли то в голову, то в живот, то в грудь, то в задний проход. Все тело зудело и чесалось, на руках и ногах остались глубокие красные полосы от моих ногтей. Хотелось разодрать себе все, только чтобы избавиться от этого нестерпимого чувства. Первые два дня прошли в «сухом режиме», я только потел и метался по мокрым простыням. Бледный и сосредоточенный папа не отходил от меня ни на секунду, протирая лицо мокрым полотенцем и вливая в рот какие-то растворы. Потом меня прорвало, и смазка затопила все вокруг. Ее было невероятно много, слишком много для первого раза. Вся моя комната, а следом и весь дом пропахли моим запахом. Диким необузданным запахом переспелого, начинающего бродить, винограда. Папа как-то весь подобрался, стал словно каменный и буквально в первый же день отослал отца в городскую квартиру, а домой вызвал пару бет из местного охранного агентства — настолько сильный был запах. В общем, плохо было всем. Я выпал из жизни почти на три недели — течка и ее последствия были просто ужасны. Сначала я умирал от литров смазки, вылившейся из меня, а потом папочка заново протащил меня по всем возможным врачам. Снова были малоприятные процедуры и вопросы и новые курсы таблеток. Я устал и даже похудел за это время. И главным моим проклятием стал мой проявившийся запах — виноград, молодое вино. Он был настолько приятный для окружающих, что несколько особо несдержанных альф даже сунулись ко мне по дурости, но быстро получили по зубам от отца и ретировались. С этого момента в моем кармане надежно поселился перцовый баллончик, а чуть позже родители настояли на курсах по самообороне. Этому я не возражал. Странно было вернуться в школу в своем новом статусе. На меня начали пялиться буквально с порога, как только я вступил в школьный коридор. Липкие взгляды старшеклассников и даже некоторых учителей неприятно приклеивались к коже и заставляли ежиться, но внешне я «держал лицо». Еще дома, отдыхая от походов по врачам, обдумал свое положение и признал, что обязательно попаду в какую-нибудь переделку, а в школе пользоваться перцовым баллончиком нежелательно. Ко мне полезут, это точно, значит надо вынести максимум пользы из этого. Я не был дурачком, умел наблюдать, собирать сведения и анализировать полученную информацию, благодаря этому имел представление, как надо говорить с альфами, чтобы добиться от них всего. Поэтому когда ко мне подрулил мощный, но туповатый одиннадцатиклассник, я взял этого быка за рога. — Хэй, детка! Как делишки? — мой виноград поманил его, и он сам пришел ко мне на заклание. — О, просто превосходно. Были, — многообещающе начал я и внутренне скорчился от своего тона, мой бычок немного скис, но я продолжил. — А стали еще лучше, когда ты подошел. Вот! Вот эта улыбка, что мне и была нужна. Немного придурковатости и превосходства над другими. Этот экземпляр был собой доволен, именно он первый обнаружил источник сносящего крышу запаха и заявил на него права. Ухажер был немного туповат, но для моих целей подходит идеально. Будет оберегать мой покой в школе, провожать домой и хранить мою честь. А потом и курсы самообороны подоспеют, и отец обещал достать для меня электрошокер. Думаю, я смогу продержаться относительно спокойно эти полтора оставшихся до каникул месяца под охраной этого альфы, а дальше видно будет. — Как тебя зовут? Ты новенький? Я тебя раньше не видел, — продолжил мое завоевание альфа. — Новенький, — хихикнул я. — Недавно перевелся. Я Алексей. — А я Влад, — альфа пожал протянутые ему пальчики с максимальной осторожностью. — Может тебя проводить, показать здесь все? — Проводи, — повел я плечом. От собственных ужимок было тошно, но что поделать. — Какой у тебя урок? — История. — Это на четвертом этаже. Пойдем. Пока мы шли в хорошо знакомый мне кабинет истории, альфа красноречиво рассказывал о себе. Оказывается, я подцепил боксера, и не абы какого, а чемпиона города в среднем весе. Влад много тренировался, но мило предложил проводить меня после уроков домой. Конечно же я согласился. Утром меня привез отец на машине, а днем мне предстоял самостоятельный путь домой. — Ну вот, дошли, — с долей грусти сообщил провожатый. — Ой, и правда! Совсем не заметил как. Спасибо за помощь! Звонок известил нас о начале занятия, Влад внезапно вспомнил, что ему пора на физику, и спешно меня покинул. Я пару раз вздохнул, помассировал лицо, уставшее от приклеенной улыбки, и гордо вошел в класс, неся свой аромат в массы. — Извините, Павел Викторович, опоздал, — бодро поздоровался с учителем. — Можно войти? — Да-да, побыстрее, пожалуйста, — велел историк и опять уткнулся в журнал. На смену моего статуса он не отреагировал, потому что был бетой. Под пристальным вниманием одноклассников я прошествовал к своему месту и опустился на стул, окинув всех взглядом из-под ресниц. О, да! Ради таких изумленных мосек можно было пострадать три недели. После урока около кабинета я наткнулся на подпирающего стенку Влада. Он любезно взял на себя миссию по моему сопровождению и повел на следующий урок. Вместе мы смотрелись весьма комично: высокий качок, передвигающийся широкими шагами, и семенящий рядом толстячок. Чтобы затормозить альфу и не бежать рядом с ним легкой трусцой, на большой перемене, когда Влад повел меня обедать, я схватил его за руку. Мой здоровяк отчего-то смутился и мило покраснел поломанными ушами. В столовой обсуждали нас, точнее меня, вечную занозу в одной конкретной заднице. Хозяин этой задницы тоже был тут и недовольно оглядел меня. Таким лучистым и светлым в школе я не был еще ни разу. Возможно, Руслан хотел подойти, но наличие около меня небезызвестного боксера ему помешало. Ну и хорошо! До моего дома мы с Владом добирались на автобусе. — Как далеко ты живешь! — удивился альфа. — Да, зато воздух чистый и места много, — немного вышел я из образа, но провожатый не заметил. По дороге он успел рассказать про себя все, что не выложил за обедом. Количество его побед зашкаливало, грамотами можно было оклеить все четыре стены его комнаты и еще бы на дверь осталось, медали измерялись килограммами, а не штуками, и в дальнейшем Владу светила карьера профессионального боксера и титулы чемпиона мира по версиям различных федераций бокса. Я охал, ахал и восторгался, закатывая глаза и глупо хихикая. У забора нашего дома мы с альфой расстались уже почти влюбленной парочкой. — Ты успеешь добраться на свою тренировку? — заботливо поинтересовался я на прощание. — Успею, — уверенно отозвал альфа, неловко пожал мне руку и поскорее ушел. — Увидимся завтра! — покричал ему вслед, чтобы наверняка, а потом стер с лица улыбку в буквальном смысле, рукой. — Это кто там с тобой был? — папа был очень удивлен. — Это моя охрана на ближайшее время, — устало вздохнул я. — Пап, мне нужен мастер-класс по обращению с альфами. И наверное новая одежда. Папа аж просиял от такой просьбы. Все его ранние попытки приодеть меня во что-то более изысканное терпели поражение, и я выбирал теплые удобные толстовки и широкие джинсы. Но образ милого мальчика в глазах моего охранника надо поддерживать, поэтому вперед, за новыми шмотками. Быть омегой очень утомительно. Мы провели часа три в ближайшем к нам торговом центре. Папа меня наряжал, критически разглядывал и велел переодеваться в следующий наряд. Он наконец-то оторвался по полной, сменив мой гардероб полностью. А потом еще и в парикмахерскую затащил. Отец, встретив нас дома, даже сперва не узнал меня. Только крякнул удивленно и признал во мне свою кровиночку, когда я раскрыл рот и пожаловался, что за воротник насыпалось много обстриженных волос. — Я уж было хотел спросить «Кто ты и что ты сделал с моим сыном», но теперь вижу, что это мой Алешка! — отец меня обнял и поцеловал в макушку. — Мы решили немного прибарахлиться к лету, — папа потрясал бесчисленными пакетами. — Котеночек, неси наверх, после ужина разберем. — Хорошо, пап. Только я сначала в душ, волосы действительно колются. Вечером, после такого насыщенного и странного дня, я лежал в своей кровати и думал, пытался понять, правильно ли поступаю. Но решил не торопить события и подождать хотя бы недельку. А еще внезапно понял, что мне нравятся мои новые вещи и прическа. Папа помог выбрать наряд на завтра, я повертелся перед зеркалом и признал, что выгляжу неплохо. Нам удалось скрыть мои бока и пухлую попу с помощью удачного фасона брюк, а цвет кардигана удачно гармонировал с цветом глаз. Я расчесал волосы, укладывая челку то на один, то на другой бок, прикидывая как лучше, но, в конце концов, просто все растрепал. Видимо, мне нужны еще какие-то базовые курсы по стилю. — Ты выглядишь как ангелочек, — тихо вздохнул папа где-то сзади. — Пап! Я выгляжу как обычно. — Не спорь с папой, папе лучше видно! — с напускной важностью велел он, но тут же рассмеялся, а я вместе с ним. — Так что ты хотел узнать об альфах, мальчик мой? — Все… Наша беседа немного затянулась, и спать мы улеглись около часа ночи. Я вздохнул и закрыл глаза — началась моя новая жизнь. Влад сильно меня выручил. Мы «провстречались» с ним до конца мая, даже начав целоваться, и альфа пару раз шуганул особо резвых собратьев, что воспылали ко мне неземной страстью. Было смешно смотреть на таких, ведь совсем недавно они ставили мне подножки и обзывали жирным, а сейчас внезапно захотели любви и дружбы. В конце мая мой альфа вынужден был уехать — его ждала карьера боксера, и выпускные экзамены он сдавал раньше всех. Я немного погрустил, но впереди у меня было лето, насыщенное новыми занятиями. Мне понравилось наряжаться, делать себе прически и краситься, моя омежья натура лезла из всех щелей. Я даже завел себе нового ухажера на лето, чтобы попрактиковаться, и осенью пришел в школу уже заряженный. Охранник мне больше был не нужен, теперь я мог за себя постоять: не зря все лето провел на курсах самообороны.