Эльфийские байки

Счастливая в своей свободе от обязанностей и необходимости носить одежды, маленькая мартышка беззаботно перепрыгивала с лианы на лиану в далёких южных джунглях. Говорят, что старый вождь устраивает большой пир по случаю победы над людьми-охотниками с черных равнин, и потому обезьянка спешит к большому баобабу, где всем обещают выдать подарки. «Надеюсь, там будут манговые пироги. Люди, конечно, варварский народ, но они готовят вкусные блюда. От одной мысли о пирогах у меня текут слюнки.» Правда, мечтая об изысканных явствах, мартышка сама и не заметила, как свернула в сторону темной чащи. И ничего особо страшного в этой части леса не было — всё же, обезьяны Харада видят ночью также хорошо, как и днём. Но в темноте таятся ядовитые змеи, маскирующиеся под лианы, и птицы с медными клювами и когтями. Но эти враги обезьян давно уже известны и потому их мало кто боится. Гораздо опаснее оборотень, притворяющийся попавшей в беду мартышкой и летучая мышь, плюющаяся в глаза густой слюной. Но наша обезьянка избежала этих опасностей. Возможно, потому что она была слишком занята своими мыслями и не слышала хитрого голоса оборотня. А мыши… Повезло наверное. Но каждая полоса удач заканчивается. Обезьянка вдруг ощутила, что-то липкое в своей руке. Она посмотрела в ладонь и увидела, что держится не за лиану, а за серебряную нить, крепкую, пусть и тонкую. Но странно, разжать руку обезьянка уже не могла… Оглянувшись по сторонам, обезьянка увидела, как тени вокруг деревьев обретают форму длинных, крючковатых конечностей. Острые когти на конце этих отростков пробивали кору деревьев, цепляясь за тысячелетние стволы. Мартышка вдруг почувствовала, как нить, которую она держит, сама собой сползает ниже по её руке, оплетая предплечье и сковывая тело. Пытаясь закричать, она поняла, что и это ей не под силу. Страх сковал её связки, в ожидании хищника, который вот-вот появится из тени. Конечности сомкнулись вокруг обезьянки и, образовав рыжую хитиновую клетку вокруг неё, резко ушли вниз, к земле, увлекая за собой добычу — А вот и ужин для моей любимой дочки, — мурлыкающий и клекочущий голос проговорил из темноты, — За твоё усердия, Алдабу, я награждаю этим сладким молодым мясом. И ты, маленькая обезьянка, в действительности прибыла на пир вовремя — Я благодарна Вам, отец, — отозвался другой голос, более резкий и высокий, — но всё, что я сказала, уже было итак известно, разве не так? — Мои сети и впрямь обширны, — существо во тьме заклекотало, радуясь проницательности своего дитя, — не скрою, я уже знал, и что Белый змей захватил Таракана, который поднял бедняков и нищих против его правления; и про Кровавого циклопа и его новую игрушку тоже наслышан. Даже новости о том, что эльфы с приморья собирают силы для помощи людям дерева и звёзд… И даже знаю, что Черный змей погиб, а убийца его мчится к столице южан. — Кто мог убить чемпиона Верхнего Харада, отец? — говорившая наконец показалась в поле зрения мартышки и та увидела, что речь вела смуглая человеческая девушка с бурым мехом и белыми пятнами на теле, — И не нужно ли нам помочь людям, если на них движется целая армия? — Там не армия. Я чувствую, что из разумных существ там есть не больше дюжины… — из темноты выплыла и нависла над той, кого звали Алдабу, голова огромного рыжего кота, размером вдвое большим, чем фигура говорившей с ним девушки, — Нет, мы не станем вмешиваться. Да и в Хараде тот воитель не задержится. Он пришёл за братом, а не за южной короной. Впрочем, ты можешь отправиться одна. Мне интересно, так ли он силен, чтобы его действительно имело смысл бояться или все это обыкновенное орочье малодушие. Хруст и скрежет, словно от когтей, дерущих кости, послышался снизу и мартышка вдруг упала на пол. Поднявшись на лапы, она помчалась прочь от пугающих хищников — Но это всё потом, — донёсся сзади всё тот же гортанный голос, — Сейчас я позволю тебе поиграть с обедом — Благодарю, отец, — обернувшись на мгновение, обезьянка увидела, как девушка упала на четыре лапы и, взрычав от боли, превратилась в пустынную гиену С каждым ударом её маленького сердца, в голове обезьянки пульсировала одна мысль: бежать. Мчаться прочь, пытаясь выиграть себе хоть ещё пару мгновений жизни. Гиена, мчавшаяся за ней, хохотала и рычала, наслаждаясь погоней. Но вдали мартышка увидела красное светящееся пятно. Как будто солнце всё же проникло сквозь многовековую темноту джунглей, только чтобы спасти её… Запыхавшаяся мартышка утроила усилия, почти достигнув цели — Игра кончена, — проговорил клекочущий голос и обезьянка замерла, в страхе смотря на то, как рядом с красным пятном раскрылось семь глаз, таких же алых, но поменьше, освещая жуткую картину Рыжий мех покрывал всё тело чудовища, но от кота в нём была лишь голова. Выпрямившись, охотник явил больше дюжины костеподобных, покрытых мелкими волосками, заострёнными ногами. Огромное паукообразное, урча, склонилось над дрожащей жертвой. Вертикальные зелёные зрачки чудовища алчно засверкали. Голова на длинной шее, трижды обвившись вокруг неё, распахнула пасть, открыв глотку с сотней закрученных по спирали зубов внутри неё…

***

Свой собственный громкий крик она услышала, когда очнулась от сна. Тут же послышались тяжёлая поступь и дверь распахнулась. Ворвавшись в комнату, Аноранг осмотрелся и, положив кувалду у двери, приблизился к очнувшийся от кошмара девушке — Рассказывай — Страшный сон… Как будто бы я следила за чудовищами, а потом они заметили меня, и… — сидя на кровати, обняв колени руками, Амартиэль сейчас была совершенно не похожа на себя — Всё в порядке, — кивнул Аноранг, положив свою ладонь на плечо эльфийки и кивая, — Это просто сон, верно? — Не совсем… Не знаю. Ты помнишь Алдабу? — Амартиэль подняла глаза наверх Зрачки эльфа ненадолго замерли, пока он силился отыскать в закромах своей тысячелетней памяти нечто настолько далёкое, но едва его зубы сжались, а лицо посерело, Амартиэль знала, что он вспомнил. Он имел массу причин не любить эту гиену. Эта нелюбовь их объединяла — Она беседовала с огромным п-п…пауком. Но всё было хуже. У него была рыжая кошачья морда, но всё тело было мохнатое… И его пасть… И эти ноги… И то, как он посмотрел на меня… — подбородок  эльфийки невольно затрясся от страха перед одним только изображением существа из её сна — Всё нормально, не переживай, — эльф подвинулся ближе и обнял её, — Это просто сон. А страх убивает разум, верно? Не бойся, рядом со мной Каткабут не сможет причинить тебе вреда — Отпусти, — неуверенным шепотом проговорила эльфийка — Сразу же так и сделаю. Как только перестаешь трястись Амартиэль тихонько выдохнула, расслабившись и опустив голову на плечо спасителю. «Он всегда так добр… И защищает меня, даже если это в его глазах какая-то мелочь. И даже если он не знает, в чем проблема, то всегда готов быть… рядом? Да, кузнец близко, сейчас может даже и через чур. Но он не может быть в моём сне… " — Аноранг, н-но, я не говорила… Как ты узнал, что за монстр был в моём сне? — Эм, ну… Каткабут не монстр. Не больше, чем Саурон. — Т-ты ведь н-не… Он не реален, — то, как эльф отводил взгляд, было куда более красноречивым подтверждением, чем любые слова, — Не реален ведь? — Он далеко, — воитель посмотрел ей в глаза, слабо улыбаясь, — И усов своих не кажет из проклятых джунглей. Не бойся. Легион мелких мурашек пробежал по всему телу эльфийки. Даже сама мысль о том, что нечто столь мерзкое, действительно существует хотя и так далеко, вселяло панический ужас в сердце девушки — Не отпускай меня, пожалуйста. Мы посидим так ещё пару минут, — прошептала она, крепче сжав колени в объятьях и уткнувшись в них раскрасневшимся лицом — Хорошо, — также тихо откликнулся эльф