Мы встретились в сентябре

Вечер. Квартира Рылеева. Одинокий Мишель. Гора книг. Бесконечный поток мыслей. Он больше не может. Мишель действительно больше не может думать о нём, но и перестать делать это тоже не может, а разве у вас получалось заглушить мысли, когда вы так хотели этого, восстановить внутри такую необходимую тишину? — правильно, нет, мысли только сильнее начинали теснить голову, разрывая сознание, заставляя окончательно потеряться в собственном страхе. Паника. Ужасная паника атаковывала парня, который еле еле держал себя в руках. И самое отвратительное скрывалось в том, что он сам не понимал свои чувства, не понимал, что происходит там, в душе, в сердце, что вызывает в нём взгляд истинного. Возможно, одно понятно было точно — выкинуть его из своей головы Мишель не мог, и даже не хотел в какой-то степени. 'Когда это все закончится, боже, когда я буду в порядке, я так устал? ', — крутится в голове у Бестужева, когда он раз за разом воспроизводит сегодняшний день и прожигающий взгляд Муравьёва. То, что что-то всё же было между ними и всего лишь двумя их и то не личными встречами, было правдой. Но как казалось для парня это самое было совсем маленьким, незаметным, незначительным, совершенно ничего не стоящим. — Чёрт, да забей ты на него, почему ты просто не прекратишь думать о нём, он в твоей жизни без году неделя, а уже занимает всё, что только можно в твоей голове?! — уже кричит сам себе Мишель, затыкая уши. 'Как же я прав, он действительно за эти ничтожные два дня стал для меня чем-то нужным и необходимым, но как? Я накручиваю себя, да, я точно накручиваю и драматизирую, всё в порядке, я просто преувеличиваю, просто зациклился, просто помешался, как в глупых книгах или фильмах для девчонок ', — зарывает себя всё глубже Бестужев, зная, что всё в точности наоборот, только зачем тогда врёт сам себе, а оттого ли что действительно испытывал то самое чувство, которое так ярко и пламенно зовётся любовью, которое так все хотят, но говорить избегают? Да, именно это чувство пугало парня, потому что впервые такое испытывает, впервые переживает всю внутреннюю тревогу,  переживания, размышления, подобная смесь выжимает из парня последние соки, которые давали какие-то силы к существованию. И, действительно, последние два дня за его восемнадцатилетнюю жизнь можно было назвать худшими и ненормальными, исключая если только страшное воспоминание воспоминание о пожаре в собственном доме. Но тут же эту мысль парень блокирует, а-то не выживет точно, сил уже не хватит просто быть таким сильным. Итак, в потоке собственных мыслей, пытаясь найти хоть какие-то ответы, он всё же теряется и засыпает. Вторник. 10:45. Какая пара уже идёт, Мишель не знает, да и не хочет знать, он просто устал, устал морально, и всё, что ему сейчас хотелось это только спать, спать нормально, без единой мысли в голове, без всего, что могло бы потревожить. «Хэй, как ты там? Я вернулся около часа назад, прости, что меня не было дома и что забыл написать, надеюсь, что ты не сильно обиделся: ')?», — гласило входящее сообщение в телефоне. " Всё нормально, Кондраш, всё нормально, только в следующий раз пиши пожалуйста, чтобы я не волновался «, — пишет в ответ другу Бестужев и возвращается к бездумным конспектам. Предпоследняя пара тянется медленно, как очередь в больнице, так же на удивление скучно, а ведь раньше Мишель всю информацию с удовольствием слушал, записывал, прокручивал в голове, строил ассоциации, пытался запомнить. А ведь раньше, это было раньше, в прошлой теперь для него жизни. Каждый может подумать, что Мишель просто помешался и что это простые навязчивые мысли и капризы, но никто не знает, что на самом деле переживает внутри каждый из нас, как реагирует на происходящее, какие принципы и ценности имеет, как в общем-то живёт. Никогда, никогда не стоит обесценивать чужие проблемы и чувства, потому что от этого и берёт в себе начало эгоизм и равнодушие, которое сгубило немало человеческих душ. И так же думал про себя Мишель, пытаясь понять самого себя, действительно ли проблема — всё происходящее с ним, правда ли это то, о чём стоит беспокоиться? Правда, если подобные мысли одолевают тебя больше дня. Конец. Предпоследняя пара закончилась, и оставалась только физкультура, которую Мишель, в принципе, любил, особенно, когда препод разрешал делать то, что захотят, лишь бы сиднем не сидели. И ребята брали мяч и разделялись на команды. Волейбол дарил то хорошее настроение и свободу, которой так не хватало на остальных парах. Здесь всю свою силу, рвение, свободу и удовольствие можно было пустить в ход, отдать последние силы, чтобы потом вспоминать о том, какой интересной и наполненной эмоциями вышла очередная партия. Именно поэтому, несмотря на течку (подавители он выпил, но кто сказал, что во время физических нагрузок они сработают, на что парень так надеялся), он решил поучаствовать в игре. В серой хлопковой футболке и спортивных чёрных шортах парень выбегает на площадку. — Романов, Бестужев, Арбузов пускай будут во второй команде, — командует Пестель. — Командир нашёлся, — смеётся Оболенский. — Нашёлся, — бурчит в ответ Павел, грозно смотря из подо лба. — А Мишка то получше тебя играет, — замечает Романов, с улыбкой посмотрев на друга. — Заткнись, — выходит из себя Пестель и встаёт на подачу. И, конечно же, из-за того, что его изначально вывели на эмоции, подача не удаётся, мяч переходит ко второй команде, тут он прямиком попадается в руки Бестужеву, ой мама не горюй, сейчас начнётся! Раз за разом вторая команда упускала мячи, раз за разом Пестель падал вслед за мячом носом вперёд, раз за разом слышались недовольные крики членов второй команды. И вот, решающий контрольный мяч, на подаче — Бестужев. Остальные сжав кулаки, молча ждали исхода. Крик. Мишель падает на пол, хватаясь за живот. — Миш, Миш, что с тобой? — подлетает к нему Романов. — Помоги мне, — сквозь боль шепчет Мишель. С площадки послышались возмущения, кто-то намеревался выяснить ситуацию, собираясь пойти в след за омегами. — Стоять, продолжаем игру, двое переходят в нашу команду, — понимая в чём дело, командует теперь Каховский. Под руки Николай медленно заводит Мишеля в раздевалку. — Ты совсем дурак что-ли, зачем играл? — негодует Романов. — Даже не спрашивай, — шипит Мишель. — Пойду медсестру позову, — уже засобирался Николя, как парень одергивает его. — Не нужно, сейчас всё пройдёт, я домой пойду, ты там преподу скажи, поймёт, — говорит парень, доставая из рюкзака бутылку с водой. — Ты уверен, мне не сложно, — сомневается приятель. — Уверен, спасибо за помощь, Коль, правда, спасибо, не беспокойся, немного посижу, и всё успокоится, — успокаивает его парень. — Ну хорошо, ты там позвони, как домой придёшь, чтобы я знал, что ты в порядке, — напоминает Романов, покидая раздевалку. — Позвоню, — неуверенно отвечает Мишель. Теперь он в раздевалке один. Коленки и руки трясутся так, как будто он тут только что мёртвого увидел, да лучше б так, чем терпеть эту невыносимую боль. Он судорожно достаёт таблетки и выпивает практически горсть, ему всё равно, лишь бы унять гребаную боль. Мишель садится на пол, сворачиваясь практически в клубок, чтобы меньше чувствовать боль, прячет лицо в коленках и разрешает себе заплакать. Да, именно разрешает, разрешает себе хоть капельку побыть слабым, это полезно. Во всяком случае, он так думает. Парень чувствует, как сквозь ткань просачивается липкая смазка, ударяющая своим цитрусовым ароматом куда-то под лёгкие. Но Мишелю плевать, он тут один, стесняться некого, поэтому он продолжает сидеть на полу, свернувшись в клубок, именно так решая переждать боль. — Юрий Михайлович, никак не могу найти вас, Юрий Михайлович, — слышится из коридора знакомый голос, — совещание в два часа будет, вот просили передать вам, Юрий Михайлович? Юрий Михайлович? Мишель замирает. 'Не заходи, не заходи, не заходи', — как молитву повторяет про себя Бестужев. Но запах безусловно можно услышать снаружи, как и тихие вздохи и всхлипы прямо из раздевалки, которые собственно приводят в некое недоумение Муравьёва (а это был он). Шаги приближаются. Дыхание у омеги, кажется, остановилось. Скрип двери. Шаг вперёд. Знакомый взгляд. — Миша? Ты почему тут один? — обеспокоенно смотрит на клубочек на полу преподаватель. Хотя, сразу осекается, как в нос ударяет манящий запах. Мишель понимает, что Сергей почувствовал. Мишель понимает, как ничтожно выглядит сейчас. — Миш, тебе нужна помощь? — осторожно, словно боясь спугнуть, спрашивает Муравьёв. А студент взгляда не поднимает, лишь съёживается сильнее, пытаясь скрыть горячие слёзы. Шорты уже насквозь грязные и мокрые от смазки, а футболка от слез и пота, прилипли к худощавому телу мальчишки. — Миш? — Уходите, — еле слышится от комочка. — Я никуда не пойду, когда ты в таком состоянии, — настаивает Сергей, пытаясь игнорировать цитрусовый аромат. — Уходите, слышите., ухо -… дите, — чуть громче прежнего повторяет Мишель и зашкаливается собственными слезами. Сердце у Сергея кажется пропустило удар. Он не может оставить его. — Я сейчас вернусь, — коротко бросает преподаватель и выходит из раздевалки. На то, что Муравьёв вернётся, Бестужев и не надеется. Не собирается он больше тешить себя надеждами. Но ровно через минуту в раздевалку снова влетает Сергей с сумкой в руках. — Тут вещи, кофта и брюки, переоденься, я отвезу тебя домой, — диктует альфа. Мишель медленно поднимает взгляд на мужчину, не понимая, отчего тот так суетиться. — Ну, попытайся, пожалуйста, — повторяет Муравьёв снова, — ты слишком сильно пахнешь, — резко добавляет он. А у Мишеля внутри что-то дернулось и во рту пересохло. Значат ли эти слова, что несмотря на самообладание, ему тяжело контролировать себя? — Буду ждать снаружи, — быстро отговаривается Сергей и покидает раздевалку. Спустя около восьми минут из раздевалки медленно, но верно выходит Мишель, все ещё держась за живот. — Немного лучше? — приободряется Муравьёв, который всё это время взад вперёд ходил по коридору в ожидании. — Немного, — только и может сказать Мишель. Пр виде такого беспомощного, беззащитного мальчишки, что-то вдруг ожило и забило тревогу, забило такую нужную человеческую тревогу в сердце мужчины. Такого уставшего, вымученного, обессилившего Мишеля он вдруг захотел спрятать от всего мира, от всего ужасного, что есть на свете. Да, растрогался тогда Муравьёв знатно. Отчего ринулся к Бестужеву с небывалым рвением. Но парень отшатнулся назад, словно боясь его. — Не подходите так близко, иначе я задохнусь, — хватая ртом кислород, умоляет парень.