Мы встретились в сентябре

.Машина ехала прямо по серпантину, переливаясь в ярких огнях города. Двое сидели на передних сидениях, сохраняя такую неловкую и ненужную тишину сейчас. Нервно перебирая пальцами, Бестужев неотрывно смотрит прямо, кажется, даже даже не дыша. — Знаешь, Мишель,., — как-то издалека начинает Муравьёв, боком поглядывая на такого уютного в его одежде парня. Мягкая тёмная кофта с горлом выглядела как мешок на худом теле омеги, а брюки доходили почти до пола, скрывая зелёные кеды. И прямо в этот момент внутри сгорают последние нервные клетки, услышав такой хриплый голос и такое собственническое 'Мишель', парень снова забывает как существовать дальше. Он пытается сдерживать мысли в правильном потоке, но получается, как всегда, отвратительно. Голова снова разрывается от гребанных мыслей, Бестужев нервно потирает виски в глупой надежде, что это поможет. Конечно, не помогло. Сейчас всё тело изнывает от неприятной боли, издавая яркий запах цитрусов, который всё же просачивается сквозь одежду и ударяет в нос нетолько его обладателю, но и рядом сидящему альфе. — Насколько ты глуп, что решился при течке играть на спортивной площадке, полной альф, о которых ты вряд ли что-то знаешь и  знаешь ли вообще чего от них ожидать? — с притворным недоумением спрашивает Муравьёв. — Настолько, чтобы сделать это, — язвит младший, пряча нос в горле кофты. — У тебя вообще чувство самосохранения есть? — отчего-то начинает злиться Сергей, сжимая руль с силой прежде невиданной Бестужеву. И видя таким его, младший теперь и звука подать боится. Он сжимается в тот комочек, которым был минут десять назад там, в раздевалке, стараясь не привлекать внимание водителя. — Ты ответишь? Ты же понимаешь, что наделал? — не отстаёт преподаватель, смотря на омегу через зеркало. А Бестужеву бы деться куда — нибудь, лишь бы не видеть его таким, таким злым.? Он чувствует себя так, словно ему пять лет, и мама отругала его за грязные сапожки. Также непонятно, но неприятно точно. В общем, чувствовал себя маленьким ребёнком. -. Остановите машину, — вырывается вдруг у Мишеля. И внутри отчего-то что-то будто бы умерло. Умерло, крича и взывая к пощаде, к милости, но никто, а вернее парень это что-то внутри себя не слушал. Как же глупо забивать на себя, на свои собственные чувства, хоть непонятные, но всё же чувства. Мишель замечает, как слёзы так не вовремя подступают к глазам, чувствует, как прямо сейчас готов навзрыд заплакать от непонятной обиды, заплакать как ребёнок. — Что? — обеспокоенно смотрит на омегу Муравьёв, но смотрит будто сквозь, расфокусированно, с пеленой в глазах. — Остановите машину, — более увереннее говорит Мишель, всё также смотря в окно, и тем же взглядом — с гребаной пеленой, да так и лучше, наверное, лучше бы вообще этот проклятый мир не видеть. -. Бестужев, ты совсем обезумел? На улице поздний вечер, у тебя течка, ты еле двигаешься, ты понимаешь, что говоришь хотя-бы? — уже не на штуку разозлившись, спрашивает, да нет, даже утверждает, Муравьёв. — Обезумел, вы правы, кажется,. на вас же глядя, — шепчет себе под нос омега, но ведь он то всё слышит точно, и ждёт, что ещё скажет парень, — а вам не всё ли равно, что будет со мной, не пофиг ли? — пытаясь сдерживать слёзы, уже  истерит Мишель. А Муравьёва океаном призраков накрыло, призраков эмоции, чувств, до боли знакомых сердцу и сознанию. Да, кажется, накрыло так, что не вздохнуть больше воздуха ему никогда. — Миш, послушай., — начинает альфа, но его перебивают так очевидно. — Теперь уже Миш? Как мило, что вы так быстро меняетесь, Сергей Иванович, — и звучит его имя и отчество из уст омеги сейчас так гадко и уродливо по — особенному, — зачем вы., зачем вся эта ваша забота, для чего пытаетесь так сильно привязать меня к себе, за что так издеваетесь? — уже полностью отдаваясь эмоциям, говорит всё подряд Мишель, никак не пытаясь даже остановить себя. Плевать. Плевать на всё сейчас. Абсолютно плевать. А Муравьёв оторопел на минуту, пытаясь переварить всю эту информацию, которую ему только что прямо в лицо кинули. — Миш., Миш, послушай, — вдруг зовёт его Сергей, немного потянув за рукав кофты. Новая волна дрожи проходит по телу Мишеля, но только как то уже не так, уже не оставляя пьянящего состояние, того приятного и тёплого ощущения внизу живота. В общем, сейчас меньшее чего он хотел, это какого — либо контакта с ним. — Не трогайте меня, — практически рявкает на него омега, дёргая в бешенстве ручку, чтобы открыть дверь. — Миш, мы едем, ты хочешь разбиться, я не понимаю? — в ужасе стараясь остановить машину, кричит на парня он. — Правильно понимаете, — отрезает Бестужев, распсиховавшись уже не на шутку. В голове творится полная неразбериха, каша и как там ещё можно назвать чёртов ад в своей голове? И не только в голове, сердце тоже пропускало удары, так удачно, что парню было тяжело дышать. Но об спокойствии сейчас не могло быть и речи. — Послушайте, я не хочу быть обузой, не хочу доставлять проблем вам, поэтому просто остановите машину, я сам доберусь, ничего со мной не случится, — вдруг говорит Мишель, сглатывая солёные слёзы. Муравьёву нехорошо, Муравьёву вообще нехорошо. Ему отвратительно. Он тормозит. За окном всё по прежнему сверкают огни города, но там, в душе что-то защемило так сильно, что захотелось исчезнуть к чёртовой матери, чтобы больше не предаваться проблемам и себе самому. Он опускает голову на руки, таким образом, утыкаясь лицом куда-то в руль. — Вряд-ли бы я с тобой сейчас тут сидел, если бы не хотел, — разрушая тишину, шепчет Муравьёв, — вряд-ли бы помогал тебе против своей воли, подумай об этом, Миш, — выдыхает альфа. А Бестужев уставшим, измученным взглядом скользит по его силуэту, наконец смотря прямо в глаза, которые тоже были не обделены усталостью. — Тогда отчего заботитесь, я не один единственный ваш ученик? — задаёт вопрос Бестужев искренне не понимая, что это может быть обычной помощью, обычной заботой и вежливостью. Но такой исход он решительно от себя подальше отталкивает, всё же надеясь на что-то сокровенное между ними. Хотя бы на что-то большее, чем просто взаимопомощь. И он уверен, если в ответ сейчас услышит о первом, то точно и наверняка уже разрыдается от души. — А ты как думаешь? — как-то обессилино усмехается Сергей, не поднимая головы. — Я первым вопрос задал, — сейчас Мишель не потерпит никаких загадок. — Забочусь о тебе глупом таком… потому что., — начинает альфа, а у парня сердце в предвкушении замирает, — потому что тянет меня к тебе, Миш, — продолжает он, наконец-то выдыхая облегченно. — Вы знали? — ошеломленно смотрит на преподавателя ученик, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — То что пахнешь ты сосновым лесом? Конечно, знал, — подтверждает Муравьёв, — я догадался, когда ты из класса первым вылетел после пары, я тогда удивлён был тебе и твоему запаху, но не думал, что ты и мой почувствуешь, понимаешь? — наконец-то поднимая голову с рук, спрашивает Сергей. Глаза омеги бешено бегают из стороны в сторону, будто пытаясь поймать невидимые лучи. И внутри что-то заново оживает, снова дышит и снова надеется. Рукавом Бестужев вытирает мокрые от слез щеки и нос, улыбаясь даже немного так, но чтобы альфа не заметил. — Иди сюда, — тихо зовёт его он, протягивая руки к Мишелю и смотря прямо в глаза до сих пор заплаканные. Но сдаваться он так быстро не собирается, оттого и смотрит на него неуверенно, будто бы спрашивая, а не шутит ли он, правда ли хочет сейчас заключить его в объятия. — Ну же, — снова касаясь локтей, в надежде смотрит на него Муравьёв, и омега в конце концов сдаётся в такой мягкий и тёплый плен, искрящийся самыми замечательными чувствами сейчас. Он прижимает Бестужева к себе так мягко, будто боясь сломать хрупкое его тело, но одновременно прижимаясь максимально близко, боясь, что тот может вдруг исчезнуть как сон, как утренний туман. Но нет, он рядом, он сейчас тут, с ним, прямо сейчас. в эту самую секунду. — Спасибо, — шепчет Мишель, утыкаясь холодным носом в шею альфы, который положив голову на плечо Бестужеву, сейчас прикрыл глаза и наслаждался моментом. — Давай отвезём тебя домой, Миш, — уже открывая глаза, говорит Сергей, все ещё не отпуская его. А в ответ Мишель спокойно кивает, проводя неуверенно рукой по немного жёстким чёрным волосам его альфы.